![](/files/books/160/oblozhka-knigi-magiya-prostranstva-si-300429.jpg)
Текст книги "Магия пространства (СИ)"
Автор книги: Светлана Ермакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
ГЛАВА 13
Я молча прямиком прошла до двери из ледника и открыла её.
– Помогите вытащить виконта, – попросила парней, – И вооружитесь тут чем-нибудь на кухне, что ли… Пойдём брать Хенну, теперь-то она точно драпать собралась, раз на его высочество напала, по сути.
В душе у меня не было почти никаких эмоций, кроме ощущения катастрофы. Моей личной катастрофы из-за неминуемого гнева короля. Если в своих прежних "шалостях" я могла надеяться, что монарх чего-то не узнает или что у меня есть уважительные причины для таких поступков, то теперь всего этого не было – и узнает, и нет никаких уважительных причин – я втянула наследного принца в опасную для его жизни авантюру. И продолжаю сейчас это делать. "Видите ли, ваше величество – скажу я, ибо больше сказать нечего – мне так хотелось побыть рядом с Винсентом, что я позволила себе эту маленькую слабость". То, что Хант с Барисом тоже, скорей всего, огребут, утешал слабо. Вопрос у меня остался лишь один – куда бежать? Надо спросить у Хенны, что ли, может, что присоветует. Нет, ну её, она плохо кончит.
Суровые, как карающая длань судьбы, вооружённые разными ухватами и сковородками, мы поднялись к комнатам Хенны, возле которых торопливо сновали туда-сюда служанки и стоял страж – хладнокровный "безопасник".
– Вы арестованы, господин Жусс, за нападение и покушение на жизни аристократов – виконта Милдокка, маркизы Тонлей и принца Гилбрейта. Отойдите от двери и больше не вмешивайтесь, – приказала я и, обернувшись к парням, попросила, – Подтвердите, пожалуйста.
– Спуститесь в холл, – добавил Барис, – Замок уже оцеплен гвардейцами, и скоро тут будут тайная служба и специальная команда магов. Они во всём разберутся.
Все находящиеся в коридоре служанки замерли на месте. Жусс постоял несколько мгновений не двигаясь, то ли взвешивая на разных чашах весов авторитеты хозяйки и принца, то ли оценивая физический расклад сил с довеском в виде меня и поварёшки у меня в руках, потом молча отошёл и начал спускаться вниз со своей неизменной неторопливостью.
В комнаты Хенны парни вошли без меня, я лишь видела приготовленные к путешествию баулы с награбленным у Тонлеев добром. "Хозяйка" была взята парнями быстро и тихо – та лишь бешено взглянула на меня и по-звериному прорычала, когда её выводили, придерживая за локти.
– Гадина, ты за всё ответишь, – не выдержала я, – и за Седжиуса тоже.
В холле менталистку посадили в кресло и Барис с Хантом остались возле неё. До сих пор никого из "наших" слуг, гувернантки и герцогини видно не было – видимо, ещё вчера им всем было велено Хенной сидеть у себя и не высовываться.
Входная дверь отворилась и вошёл какой-то неизвестный мне господин. Он растерянно осмотрел диспозицию и спросил:
– А что здесь происходит, простите? Неужели я вижу его высочество? Позвольте представиться – Флосс Грездней, управляющий герцогством, – поклонился он.
– Господин Грездней, прошу вас проехать из замка к оцепившим его гвардейцам и сообщить, что преступница уже арестована, – сказал Винсент, – пусть подходят сюда.
– И целителя нужно срочно, – добавила я, – виконт Милдокк ранен.
Когда посерьёзневший управляющий вышел, я обратилась к принцу:
– Ваше высочество, можно вас на несколько слов? Прошу пройти со мной в мою комнату, мне тоже нужно быстро собраться и заодно там поговорим, чтобы не терять времени.
– Видите ли, – сказала я принцу, вытаскивая из шкафа и складывая в саквояж некоторые вещички, – я доставила его величеству много хлопот, а у нас с ним была невысказанная, но понятная договорённость, что пока я не повзрослею и не буду официально представлена ко двору, я этих хлопот постараюсь ему не доставлять. И вам – тоже. Но сегодня я нарушила эту договорённость, втянула вас в опасность, хотя операция по задержанию Хенны Богрейт была уже ранее утверждена при содействии короля.
– Но ведь я сам вызвался поехать сюда, разве нет? – удивился Винсент.
– Я могла отказаться. Вернее, не могла, а должна была это сделать. Но я увлеклась. Простите меня, пожалуйста. И теперь страшно боюсь гнева вашего дяди. Я собираюсь уехать далеко отсюда, прямо сейчас, чтобы избежать последствий этого гнева. Уверена, королю это только понравится и его гнев немного поумерится. А со временем, надеюсь, и вовсе испарится.
– Мой дядя вовсе не такой уж страшный, и вряд ли ополчится против маленькой девочки.
– Если смотреть на него как на обычного человека – полностью с вами согласна, ваше высочество, он не очень-то страшный. Но помимо того он – король и воплощение интересов короны нашей страны. А люди, мешающие этим интересам, могут пострадать независимо от возраста. Вспомните, вы наверняка знаете, что происходит с аристократическим родом, изменившим короне. Там теряют статус и страдают все, даже младенцы. И вот такого короля – воплощение интересов короны – я и боюсь.
– Но вы же ещё слишком юны, чтобы путешествовать в одиночестве, – растерянно сказал принц.
– Приходится выбирать между неизбежными неприятностями и возможными неприятностями, – сказала я, подпрыгивая попой на саквояже, уминая сложенные в него вещи, шкатулку с драгоценностями и пачки денежных купюр, – Не переживайте за меня, я умнее и хитрее, чем иногда кажусь.
Потом встала, застегнула курточку и улыбнулась принцу:
– Я уезжаю далеко и очень надолго. Но когда-нибудь я вырасту и обязательно вернусь, ваше высочество. Обещаю.
Винсент наклонился ко мне и поцеловал в щёчку.
– Вот и ещё одна звёздочка пролетела мимо меня, – непонятно и грустно сказал он.
– Разве такое бывает, что люди живут на звёздах? – ответила я ему также грустно и непонятно строчкой из моего последнего видения вероятностей.
Принц проводил меня в кабинет, где я взяла большую сложенную карту этого мира, а потом к выходу, и приказал уже наводнившим холл гвардейцам выпустить меня и водителя с коляской из замка.
Отъезжая, я махала рукой любимому и изо всех сил мысленно просила его не забывать меня. Меня – это Ольгу, в любом обличии.
Когда мы выехали на трассу и водитель остановил коляску, вопросительно глядя на меня, я уткнула нос в развёрнутую на коленках карту. Какие страны у нас поблизости? Какой-то непонятный Мазнум и Хидейра. Что ж, осядем в Хидейре. О ней я хоть что-то знаю со слов Винсента и его друзей, рассказывавших о своём путешествии во время обеда у нас в столичном доме. Жить там можно. Опять же, академия магии в Хидейре точно имеется.
Я остановила водителя в ближайшем городке и, зайдя на почту, написала письмо:
"Ваше величество,
Смиренно сознаю свою вину и прошу простить меня. Я решила уехать, чтобы быть очень далеко от человека, удержаться от соблазна видеться с которым оказалось для меня невыносимо трудным. Обещаю приложить все силы, чтобы не возвращаться, пока этот человек не свободен.
P.S. Надеюсь, что виконт Милдокк выздоровеет и продолжит опекать герцогство Тонлей столь же исправно и ревностно, как делал это до сих пор.
Остаюсь навеки преданная Вам,
… "
Это письмо я запечатала в конверт, на котором написала "Его королевскому величеству Дэмиусу Третьему, лично в руки", и отдала водителю коляски с наказом возвращаться в замок и передать письмо кому-нибудь из благородных людей, приближённых к королю.
После его отъезда я перекусила в гостинице возле стоянок колясок, сдававшихся внаём, и поехала дальше. Пришлось сделать предоплату, чтобы меня согласились везти, но для меня это было несущественно. В коляске я улеглась головой на саквояж и так проспала до самой границы.
Чтобы не проходить таможню и избежать регистрации с неизвестными вопросами, я шагнула через портал к видимому от своего места участку трассы, проходящему уже по другой стране. Потом, чтобы долго не тащить тяжёлый для моих рук саквояж и медленно, по сравнению со скоростью взрослого человека, не идти к ближайшему городу, шагнула в порталы ещё дважды. В первой встреченной гостинице – доме с вывеской, включавшей стилизованный бутерброд, – мне не понравился человек, сидящий за стойкой. Какой-то мрачный мужик. Я быстро выкатилась из этого заведения и пошла по улице дальше.
Странные люди живут в этом Мазнуме – говорят совсем не по-нашему, переговариваются между собой на какой-то тарабарщине. Придётся прикидываться немой или обойтись минимумом международных слов.
В какой-то момент мне навстречу попался мальчишка-подросток, в грязной рубашке и оборванных по низу штанах. Этот пацан так пристально посмотрел на мой гранатовый браслетик, саквояж и вообще на богато одетую до сих пор в "принцессово" платье меня, что стало страшно. Я ускорила шаг и вскоре свернула с этой широкой улицы на другую, поуже. Тут вывесок было меньше и все они означали не то, что мне надо. И чем дальше я удалялась от центральной улицы, тем меньше встречалось вывесок. Вскоре меня окружали лишь стены домов, повёрнутых фасадами в обратные стороны. Впереди я увидела перекрёсток с другой улицей и обрадованно снова прибавила шаг.
Рано я обрадовалась. Из-за угла показалась целая ватага разновозрастных плохо одетых мальчишек, которые своим поведением и взглядами явно выражали намерение меня ограбить. И тот первый встреченный мной пацан был с ними. Я остановилась и огляделась. Вокруг были только глухие стены, а прилично так позади меня – дверь без вывески, очевидно, чёрный ход куда-то в жилой дом или заведение. Что ж, надеюсь, та дверь не закрыта. Я развернулась и побежала к той двери, мальчишки засвистели и рванули за мной. Я успела добежать до двери и с силой толкнула её. Мальчишки засмеялись. Дверь закрыта. Да нет же, она просто открывается наружу! Вбегаю по лестнице на второй этаж, слыша топот настигающих меня пацанов. Тут тоже несколько дверей. Быстро создаю портал и шагаю ко входу в гостиницу с вывеской-бутербродом и мрачным служащим за стойкой.
Унимая шумное дыхание, делаю вторую попытку найти прибежище и захожу в гостиницу. Теперь этот мужик показался мне воплощением добродетели – серьёзный взрослый человек, сидит-работает, а не на улицах народ грабит. Достала из кармана денежную купюру и молча положила на стойку. Смотрю выжидательно. Мужчина так же молча сграбастал купюру и вытащил мне откуда-то кучку смятых бумажных денег. Видимо, у него тут, вблизи границы, своеобразный обменник. Логично.
Толкаю самую большую купюру к нему обратно и показываю жестом, будто я сплю и ем. Если мужик и удивился, он ничем этого не показал. Взял денежку, вышел из-за стойки и пошёл куда-то вглубь помещения. Я – за ним. Комната как комната. Не такая уж маленькая и бедная, как рисовало моё воображение. И щеколда изнутри на двери имеется.
Вскоре в дверь постучались и что-то сказали женским голосом. Принесли обед.
– Это хорошо, – пробормотала я вслух, втягивая носом аппетитный запах жареной курицы с картошкой, – теперь бы ещё магазин детской одежды найти.
– Детская одежда можно купить в лавка Пинса, леди, – сказала вдруг служанка с сильным акцентом, – только там она простая, не как есть ваша.
Я радостно подпрыгнула:
– Вы говорите по-плиссандрийски?
– Да, в наша гостиница почти все говорить, – гордо ответила та.
– Так где, говорите, лавка этого Пинса?
В означенной лавке я закупила приличный комплект одежды на мальчика моих размеров. Конечно, я понимала – если подключится сама государственная машина моей здешней Родины – Плиссандрии, то меня найдут. Но я надеялась, что так уж основательно искать не станут. Да и вообще, пацанёнком легче путешествовать, девочка я слишком запоминающаяся и привлекающая внимание.
Помимо одежды я купила вещевой мешок, носимый на одной широкой лямке по типу рюкзака, и ножницы. Да, жалко мне было состригать свои длинные волосы, но что делать? Ничего, ещё успеют вырасти к моей новой встрече с принцем.
Ночью я как следует выспалась, а утром напялила на себя мальчишескую одежду, спрятала под кепкой самостоятельно криво-косо подстриженные вихры, замотала носовым платком запястье с браслетом и вскинула на плечо вещмешок со всеми своими пожитками. Спасибо этому дому, пойдём к другому. На улицу вышла порталом, чтобы меня не видели служащие гостиницы.
На этот раз наняла коляску прямиком до нужной границы, благо слово "Хидейра", подкреплённое выменянными в гостинице денежками, водитель прекрасно понял.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Что-то было не так. Маленькая Эвелис, ранее без сомнения воспринимавшаяся как милый ребёнок, сегодня с какого-то момента стала разговаривать с ним, как равная с равным. Как взрослая. И вела себя соответственно. Ещё там, в леднике, она словно бы сняла с себя маску забавного существа… Или – забавляющегося? Теперь, когда есть время подумать, кажется странным и другое. Эвелис самостоятельно за очень короткое время добралась до столицы. Мало того – до короля. Как она это сделала? Как обошла все препятствия в виде стражи гвардейцев и королевского секретаря? Порталом перемещалась, что ли, ха? Дверь в леднике открыла в полной уверенности, что та больше не заперта…
И эти её слова "Я умнее и хитрее, чем иногда кажусь" – они что-то напоминают. "Её душа старше, чем кажется", вот что они напоминают. Та фраза, которую произнёс король, когда повторял слова Жаргала об Ольге. Может быть, в Эвелис тоже живёт чья-то перемещённая душа? Кто-то ещё воспользовался артефактом рода Кадней? Никто. Барон Кадней уверял, что артефактом никто не пользовался несколько столетий, а Эвелис – малышка.
Если бы это не было невозможным, он бы сказал, что Эвелис – это и есть Ольга. Характер у них похожий. Даже очень. Но это невозможно по двум причинам – Ольга бы не стала отнимать чужую жизнь, и Ольга бы не стала скрываться от него. И всё-таки надо бы порасспросить у здешних людей об их маркизе, не изменилась ли она в тот памятный злополучный день.
Что? Вы просите меня передать его величеству письмо от маркизы? Какой знакомый почерк на конверте, однако… Давайте-ка его сюда. Похоже, это письмо касается меня не меньше, чем короля. Что ж так сердце-то колотится? Вскрываем, читаем. И вновь перечитываем прыгающие от дрожания руки строчки.
"… Я решила уехать, чтобы быть очень далеко от человека, удержаться от соблазна видеться с которым оказалось для меня невыносимо трудным. Обещаю приложить все силы, чтобы не возвращаться, пока этот человек не свободен…"
ГЛАВА 14
Сижу на телеге с горбушкой хлеба и кольцом домашней копчёной колбасы в руках, откусывая от них попеременке. Вкусно. Телега везёт меня в нужном направлении. Нужном – потому что я уже решила, куда еду. На самом деле, я решила это уже тогда, когда впервые разложила карту мира на своих коленках и выбрала именно эту страну. Ведь мне что нужно прежде всего? Нужно безопасное место, где я смогу спокойно расти и развиваться как маг. «Работать» маркизой Тонлей, как показала практика, оказалось не так уж безопасно, довольно хлопотно, всё время на виду, и магию постоянно приходилось скрывать, а исследовать её лишь урывками и интуитивно, как когда-то делал Жаргал, попав в этот мир. Ему понадобилось несколько десятилетий на это вроде.
На телеге, которая меня везёт, лежат какие-то плотно свёрнутые тючки сухой травы, корм для домашней скотины. Весна уже полностью властвует, но новая травка только-только показалась на освещённых солнцем пригорках, выпасы делать ещё рано. Это уже вторая телега, которая меня "подобрала"; с первой, ведомой дружелюбной семейной парой, я распрощалась, потому что она заворачивала к своей деревне. Кстати, хлебом с колбасой это они меня угостили, не этот мужик, который сейчас сидит на козлах. Или на облучке? В общем, сидит на чём-то своём и правит лошадью.
Когда я пересекла границу Хидейры, то повторила опыт обмена своих денег на местные тугрики в ближайшей гостинице. Опыт и тут получился удачным, и денег я наменяла немного побольше. А и правильно – где людям ещё менять валюту, если банки далеко? Хотя, может быть есть ещё обменники на таможнях – не знаю, не проверяла.
Сытно пообедав, я облокотилась на тюк травы, надвинула на глаза и на нос козырёк кепки и задремала, согреваемая солнышком. Поэтому даже не сразу поняла, что в какой-то момент телега остановилась. Оказалось, "водитель кобылы" собирается свернуть с широкой дороги на узкую и справедливо предположил, что мне с ним будет не по пути. Он спрыгнул со своего места и подошёл ко мне поправить тюки. Я завозилась, поднимаясь и потянула руку за своим мешком. А тот почему-то от меня отодвинулся. Оказалось, мужик ненароком уцепился за его лямку. Я ухватила мешок за основание и дёрнула на себя, показывая этим мужику – моё, отцепись. Но он не внял и насмешливо дёрнул обратно к себе. Так это он что задумал, гад, – моё богатство себе присвоить?! Правильно, ещё бы ему не усмехаться – слабосильный пацанёнок и сильный мужик, – у кого больше шансов выиграть в перетягивании?
У меня, конечно. Создала портал прямо за спиной у мужика и пнула его в живот обеими ногами, сидя на телеге. Мужик и шагнул назад, а пока рот открывал да оглядывался кругом, портал и закрылся, оставив у меня в руках мешок и разрезанную лямку от него. Пусть теперь этот возница пешком сюда чухает, держа в руках кусок лямки. От границы путь не близкий, будет время подумать и решить – хорошо ли это, на чужое добро зариться?
И у меня, пока я связываю лямки и отправляюсь дальше, есть время подумать – а почему это я даже не проголодалась нисколько? Создание портала отняло у меня совсем немного сил. Получается, силы отнимает не столько создание, сколько пересечение портала? Будем знать, спасибо, мужик – когда б я ещё такой бесценный опыт получила? Заодно могу спокойно проделать пару-тройку новых прыжков.
Ой, а тут колясок-то как много ездит, по этой трассе! Сразу видно – я приближаюсь к столице Хидейры. И форма у колясок немного другая, не как в Плиссандрии. А ещё частенько попадаются большие коляски, явно для перевозки большого количества пассажиров. Наверное, им требуются более мощные двигательные амулеты, чем для привычных мне "кабриолетов". Кто же их заряжает? Хотя понятно, кто. Студенты и заряжают. Может, учёбу отрабатывают, может, в качестве заработка. Голосую рукой, и один такой "микроавтобус" останавливается и подбирает меня. Хорошо, удобно – сразу дал денег, и едешь дальше по маршруту коляски.
Столица тут тоже выглядит более современной, чем наша Плиссанда. Может, только моему глазу так кажется – дома напоминают некоторые старинные особняки в крупных городах Земли, а может это просто весеннее солнышко и проклюнувшаяся листва на деревьях так славно украшают город.
Король здешний сравнительно молод, всего тридцать пять лет. Принцесса Асель, просватанная за Винсента, долго была единственным ребёнком в монаршей семье, и только недавно Хидейра отпраздновала рождение долгожданного наследника престола. Поскольку портретов младенца делать было не принято, а на красивое людям полюбоваться хочется, многие заведения украшали одинаковые копии портрета их юной принцессы и принца Плиссандрии. У меня портреты не вызывали никаких волнений – я это знала и даже видела в своём последнем видении вероятностей. Ну так, когда первый раз портрет увидела, споткнулась немножко, конечно. А потом привыкла.
Я гуляла по городу целый день, постепенно продвигаясь к нужной мне цели, специально, чтобы прибыть туда вечером. Не в разгар хлопотного рабочего дня. Никто на меня внимания не обращал – идёт себе куда-то пацан лет семи по центральным улицам, и идёт, потерянно головой не вертит. Это, впрочем, у нас было взаимно – я тоже на здешних жителей внимания не обращала. Идут себе люди и идут, по-хидейрски разговаривают. И дети – мои ровесники, бывает, по одиночке пробегают – очевидно, помогают родителям в лавках и тому подобном мелком бизнесе.
Академия магии здесь была встроена в город – во всяком случае, её центральный вход располагался на одной из площадей столицы. А вход этот был воротами в каменном заборе. Непонятно, кто от кого отгорожен – студенты от городских соблазнов или жители столицы от нахальных студентов, но вход был, и был он закрыт. Помимо ворот, наличествовали калитка рядом с воротами и будка бдительного привратника, который "поставлен тут не для того, чтобы впускать, а чтобы не впускать". Меня и не впустили.
Говорю им ясно и понятно, по-плиссандрийски – мол, мне позарез нужен ваш господин ректор, и, главное, слово волшебное добавляю. Не "пожалуйста", конечно, а "Цертт". Но на вахтёра это слово почему-то не производит должного впечатления. Я уже и денежку предложила, а он вообще разозлился и от ворот меня отогнал. Вот как жить, а?
Я имею в виду – как жить человеку, у которого нет моего дара? Я-то, когда сторож в своей бендежке укрылся, порталом перепрыгнула в место, которое заприметила, пока рядилась с этим служителем. Внутри местная академия на наш академгородок походила мало – прежде всего, тут было гораздо меньше пространства между корпусами, и этажность у зданий была повышенная. Городская застройка, в общем. Однако мой намётанный глаз всё же отличал назначение корпусов, где – учебные, где – общежития. Вдобавок, возле последних студенты тусовались. В одинаковой форме.
Мне надо было найти жилые дома преподавателей, поэтому я начала углубляться мимо этих корпусов дальше по территории. Тут-то меня за плечо и схватили. Дамочка какая-то со строгим взглядом. Чем-то интересуется. Хотя, и так понятно чем – кто я и что тут делаю.
– Мне нужен ректор академии, – со вздохом повторяю свою мантру, – господин Цертт.
– Господин Молинн? – удивилась дама, а потом удивилась ещё раз, – Ты плиссандриец?
О ужас. У них тут что, ректор сменился за это время?
– А господин Цертт теперь где? – спрашиваю неподдельно несчастным тоном.
– Если тебе нужен господин Цертт Молинн, то его дом – там, – показала женщина, – но он никогда не принимает гостей, особенно по вечерам.
– А, так Молинн – это фамилия! – обрадовалась я, – А я-то всё к нему по имени, да по имени…
– Ты очень странный мальчик, – покачала головой дама, – Идём, я тебя провожу к дому господина Молинна. Но если он тебя не примет, то ты должен будешь покинуть территорию академии. У нас тут строгие порядки. Не знаю, как только тебя пропустили…
Пока мы шли к дому ректора, я выяснила, что тут почти все преподаватели говорят на нескольких языках – пытаются хоть немного соответствовать господину ректору, поэтому плиссандрийский знает большинство из них.
– Наверное, вы очень хороший преподаватель, – посмеялась я, – господин Цертт не терпит глупых женщин.
Дама искоса посмотрела на меня и сдержала свою улыбку.
Дом у Цертта был довольно внушительный. Трёхэтажный такой крупный особняк. Нечего было и надеяться, что дверь нам откроет лично ректор. Он и не открыл. Важный слуга что-то произнёс – поинтересовался, по идее, кого принесло на ночь глядя. Дама вопросительно обернулась ко мне.
– Эээ… Филис Кадней.
Пока слуга ходил докладывать, дама возмущённо сказала:
– Филис – это же женское имя!
– Простите, госпожа, долго объяснять, – вздохнула я.
– Я – леди! Лисель Фоштинь.
– Простите, леди Фоштинь. Всё равно – долго.
Вернувшийся слуга пригласил войти и я облегчённо поблагодарила леди за её любезное сопровождение.
Меня проводили в большую гостиную на первом этаже дома. Мать честная! Живой огонь в камине, впервые вижу в этом мире. Некромант в домашнем костюме сидел за небольшим столиком в кресле, похожем на трон. На столике стояла початая бутылка вина с бокалом, и лежала книга. А Цертт всё такой же недовольный, каким я его помнила. Он что-то сердито спросил по-хидейрски при виде меня.
Я виновато неприлично шмыгнула, а потом ещё более неприлично провела под носом указательным пальцем.
– И тебе привет, сволочь древняя.
Цертту понадобилось несколько мгновений, чтобы всё осознать, сопоставить и понять. А после этого он стал хохотать. И делал он это довольно долго.
– Ой, лет двести так не смеялся, – сказал, наконец, он, промаргиваясь и выдыхая, а потом резко сменил тон – Допрыгалась?
– Угу.
– Ну садись и рассказывай, раз пришла, хотя не звали, – кивнул он на другое, такое же неудобное кресло.
Впрочем нет, попе удобно, это просто подлокотники далеко для моего нынешнего роста и ширины.
– Я, помнится, тебя тоже не звала, но приняла и даже ужином накормила.
Цертт взял со стола колокольчик и покачал его, издав мелодичный звон.
– Сегодня ужин накроете на две персоны, – сообщил он явившемуся слуге, а потом повернулся ко мне с требовательным взглядом.
Я рассказала про себя всё. Связанная со мной и артефактом обмена душ государственная тайна Плиссандрии для Цертта – никакая не тайна. Сначала рассказала схематично, только главное, потом детали, потом отвечая на вопросы ректора. Этот разговор мы продолжили за ужином и даже после ужина. И что меня больше всего удивило – Цертт вообще не счёл моё поведение ошибкой в истории с поимкой менталистки. То есть он смотрел на это так: взрослый парень Винсент решил действовать определённым образом, и действовал, задержал опасную для государства преступницу, а предварительное мнение какой-то соплюшки вроде меня для него не должно было иметь никакого значения, а если бы возымело, то он бы не был достоин уважения. Такая вот своеобразная точка зрения. К ни го ед . нет
– И вот теперь ты заявилась сюда, желая повесить на меня все свои проблемы, – в итоге всего моего рассказа саркастически констатировал некромант.
– Нет никаких проблем, Цертт! Я – богата, талантлива, обладаю уникальным магическим даром. У меня, между прочим, два научных труда сданы в академию Плиссандрии по общей теории магии и по магии вероятностей, я степень магистра просто получить не успела. Единственное, что мне нужно – это легализация. Да и не сомневаюсь – тебе эти мои проблемы… которых нет, решить – как мизинцем пошевелить!
– У меня мизинец отвалится, если я буду решать "проблемы, которых нет" для всех девиц, съехавших с ума на любовной почве.
– Ты дашь мне возможность учиться дальше, а взамен я могу предоставлять твоей академии результаты своих исследований и двигать здешнюю науку. И никаких любовей на территории твоей страны, обещаю.
– Сколько тебе нужно времени, чтобы написать работу по портальной магии, в той мере, в какой ты её уже изучила?
– Если писать её как научный доклад – неделю наверное, может немного больше, – пожала я плечами и зевнула, – Только я хидейрским языком не владею.
– Вот ещё одна проблема, из тех, которых нет. Ладно, – скривился Цертт, словно проглотил лимон, – переночуешь сегодня здесь, завтра я скажу тебе, что решил.
Вот зачем человеку, который никогда не принимает гостей – гостевая комната? Тем не менее, она в этом доме была. Служанка при мне застелила кровать свежим бельём и была удивлена до чрезвычайности, когда я вручила ей и жестами попросила привести в порядок красивое "принцессово" платье. Если Цертт не станет возражать, я бы предпочла быть стриженой девочкой, нежели оставаться девочкой, переодетой в мальчика.
Наутро служанка разбудила меня словами, старательно выговариваемыми с акцентом:
– Господин Молинн ушёл, сказал, что скоро вернётся и желает к этому времени видеть вас в гостиной.
Понятно. Как скоро он вернётся – неизвестно, но лучше быть готовой, по мнению прислуги, вот прямо сейчас. Выстроил он тут всех по струночке.
Впрочем, вернулся Цертт и впрямь скоро, я успела только примоститься в кресло. Он заходит, а я сижу такая, как будто была тут с вечера. Только в платье.
– Идём в больницу, – сказал он мне.
– Прости, что я там забыла? – удивилась я.
– Память. Или ты что, собираешься местный язык с нуля учить? Эдак ты свой доклад только лет через десять написать сможешь, – сказал Цертт, а потом всё-таки объяснил, – Одна практикантка пятнадцать лет назад оставляла слепок памяти перед отправлением в научную экспедицию к оракулу. Оттуда она не вернулась, и есть основания считать её погибшей. Разблокируют этот слепок на тебе.
Делать нечего, иду. Благодарить Цертта пока не буду, посмотрим сперва, чего там в мою бедную голову насуют опять.
– Господин Молинн, вы предупредили, что активация слепка будет совершена в целях ускоренного обучения нашему языку, но вы не сказали, что эта память будет имплантирована ребёнку! – испугался за меня местный целитель, – Ведь это слепок памяти взрослой девушки!
– Не спорьте, доктор, – жалобно вздохнула я, – Если мы этого не сделаем, господин ректор вас уволит, а меня лишит сладкого. И я даже не знаю, что хуже! Вот получу взрослую память, и сразу начну разбираться в таких вопросах.