Текст книги "Магия вероятностей (СИ)"
Автор книги: Светлана Ермакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Магистр откинулся на спинку кресла и глубоко задумался. Потом спросил:
– А вы, значит, предпочли вариант с котёнком?
– Конечно. Я же не желаю вам смерти, – хлопнула я глазами.
– Что ж так? – язвительно спросил Вурсдок, – С новым-то преподавателем вам легче будет учиться да зачёты только за красивые глаза получать.
– Нет, магистр, такой вариант для меня неприемлем, – замотала я головой.
– Даже если я зачёт вам так и не поставлю?
– Даже если так, – вздохнула я, опустив голову.
– Давайте сюда вашу ведомость, – вдруг сказал он.
Послушно достаю нужную бумагу и протягиваю магистру.
– Вот что, леди Кадней, – тут Вурсдок что-то написал и опять злобно завёлся, – если вы и на втором курсе не покажете нужных знаний – берегитесь! Третьего курса вы не увидите как своих ушей, я вас туда не пропущу даже под угрозой моей безвременной кончины. Вы всё поняли?
Я закивала головой так, что она у меня чуть не оторвалась.
Магистр распахнул передо мной входную дверь и проорал:
– И кошана этого с собой забирайте! Нечего мне тут блох разводить!
Бледная, с застывшим взглядом и с котёнком на руках я подошла к ожидавшим меня парням.
– Ну вот, мы же говорили... – сказал Хант.
– Нечего было и надеяться, это ж Вурсдок, – поддакнул Барис.
Винсент тоже сочувственно смотрел на меня.
Не меняя выражения лица, я молча вытягиваю перед собой руку и показываю им ведомость, где в свете уличного фонаря блестит свежими чернилами одно слово.
"Зачтено".
Немая сцена, зрители в осадке.
ГЛАВА 7
– Пей своё молоко, чудик, – говорю я, наклоняя винный фужер перед котёнком, чтобы ему было удобно лакать.
http://samlib.ru/img/e/ermakowa_s_g/theory_of_probabilitys/056f3190e1ad72d3c9577d516dc5c9f6ae.jpg
Вот так. Ёрничала, что этот вот мохнатый нежданчик прилетит моему недоброжелателю-магистру? Получите-распишитесь! Думай теперь, куда его пристроить. Правил в нашем общежитии немного, но одно из них гласит, что животных тут держать нельзя. В академгородке вообще животных, кажется, не было. Если, к примеру, забредёт какая-то бездомная псина, то её выгоняют рабочие или преподаватели. У нас тут газоны не для того регулярно подстригаются и причёсываются, чтобы на них собаки гадили. Может, конечно, преподаватели в своих коттеджах и заводили домашних любимцев, но в учебной части городка их не видели.
Всё, кот наелся до отвала, пузико барабаном надул. Пошёл обнюхивать комнату. Начал копать ямку в шкуре медведя...
– Э-э-э! Стой!
Хватаю кота и бегу в уборную, растопыриваю ему лапы над унитазом. Всё, теперь можешь "закапывать", скребя лапкой по ободку унитаза, сколько хочешь.
– Сюда и будешь делать свои дела, пока ты здесь, понял?
– Мне? – нерешительно мяукнул тот.
– Тебе, тебе. Молодец, хороший котик. Пошли спать.
Покрутилась с боку набок, пытаясь осмыслить то, что сегодня произошло. Поставил мне зачёт Вурсдок потому что так было предопределено? Мне так не показалось. Как-то он импульсивно решил это сделать, под влиянием моего рассказа о второй вероятности. То ли не захотел, чтобы она стала явью, то ли оценил мою гуманность. Наверное, всё же второе – никакой вынужденности в его действиях не было, скорее, было полное понимание, что он мог этого не делать, и для него всё равно ничего бы не изменилось. Так что у меня за магия такая, как она работает? Я даже вызвать её пока не сумею – у меня нет чудо-карандаша, и ни одного заклинания я не знаю – их вообще не преподают на первом курсе. Да и о таком виде магии почти никто не знает. Весьма почтенного возраста ректор, старикашка Вурсдок и юноша Винсент. Да, ещё кто-то один из преподавателей ахнул тогда, но, может, его просто муха в тот момент укусила. Понимая, что ничего не понимаю, я присоединилась к чёрной кляксе на моём светлом одеяле, которая уже дрыхла без задних ног...
– Не спится, Филис? Ты пришла на завтрак, – поприветствовал меня его высочество.
– Нет, просто хочу тарелку маленькую отсюда стырить и кашки какой-нибудь для этого чудика, – говорю я с конспираторским видом и тайно показываю котёнка, которого держу на своих коленках под крышкой стола.
Парни рассмеялись.
– Ах, разве так можно поступать благородной леди? – поддел меня Хант.
– Может, проще использовать полезные знакомства? – улыбнулся Винсент.
– Это какие?
Принц посмотрел на меня с упрёком.
– Блюдце, кашу, ещё что-нибудь?
– Ещё пару чайных чашек тогда, – наглела я на глазах, – а то ваши фужеры неудобные какие-то.
Винсент взял у меня кота и в открытую пошёл с ним к линии раздачи. Я пошла за ним – меня тоже касалось. Главная повариха улыбалась его высочеству так, будто ничего прекрасней этого котёнка она в жизни не видела.
– Оля, оля! Как зовут вашего котика?
– Чудик, – гордо ответил Винсент.
Я чуть не поперхнулась. А, ну да, он же слышал, как я его обозвала этим словечеком на своём родном языке и подумал, что это кличка. Ну Чудик, так Чудик. Хорошо, не ругнулась ещё как-нибудь ненароком, было бы неловко теперь перед самой собой.
Этот день прошёл замечательно. Мы вчетвером безмятежно гуляли, устроили пикник на траве под раскидистым деревом, играли с Чудиком, кормили его из судочка с молочной кашей, выданного нам поварихой с обещанием подкармливать котика и дальше.
– Расскажи, что знаешь о магии вероятностей – попросила я принца.
Жаргал очень стар. И он стар уже очень давно. Люди его называют «магистр», но на самом деле он родился тогда, когда академий магии ещё не существовало и никакого системного научного образования он не имеет. Зато он сам сумел овладеть своим видом магии, которую назвал магией вероятностей. А может, ему и помог и подсказал кто-то, теперь этого не узнаешь. Когда Жаргал овладел своим искусством в полной мере, он предложил свои услуги одному из королей. Пожизненно. За это он имеет всё, что только захочет и что в состоянии дать ему корона. Несколько столетий он способствовал процветанию страны, миру на всём континенте и личному благу нескольких поколений монаршей семьи. Со временем, правда, его запросы сократились и сейчас они весьма скромны. Но и отдача от него очень и очень слаба. Нет, магия ему вполне подвластна до сих пор, вот только на каждый сеанс ему приходится тратить много сил, а с его дряхлостью и старческой немощью есть риск, что каждый такой сеанс может стать для него последним. Поэтому крайне неохотно он берётся «рассчитывать вероятности», как он это называет. И король практически перестал к нему обращаться, после нескольких отказов этого мага со ссылкой на плохое самочувствие. Каким-то чудом он поддерживает в себе жизнь и, возможно, является самым старым магом в мире. Почти никто вне королевской резиденции не помнит и не знает о его существовании, разве что редкие учёные маги, сами находящиеся в преклонном возрасте.
А больше за всю известную историю магов вероятностей выявлено не было.
– Боюсь тебя напугать, Филис, но ты должна быть готова к тому, что скоро станешь одним из самых востребованных магов в мире. Ценным государственным ресурсом. И самым привилегированным. Нет, тебя никто ни к чему не станет принуждать, что ты! Но и обучить тебя специальности некому, кроме Жаргала. Если он на это согласится. Потому что знаниями о своей магии он ни с кем не делился, утверждая, что другого, такого как он, нет и не будет. Наш ректор, как я понял, когда-то присутствовал на сеансе Жаргала, поэтому смог помочь тебе на испытании...
– Но сама я этого повторить не сумею, – заключила я за него, – Да, если честно, я не уверена, что и вчера получилось всё правильно. Тот зачёт по алхимии магистр Вурсдок спокойно мог мне и не поставить, он был волен сделать так, как ему угодно – никакой вынужденности, а, значит, и предопределённости, понимаете?
– Стоп, не двигайся, – сказал вдруг принц.
Он протянул руку к моим волосам, что-то взял и отбросил в сторону.
– Паучок к тебе протянул свою паутину, пока ты тут сидела и слушала, – тепло улыбнулся Винсент.
– Ну вот, я ещё и профессиональным магом не стала, а некоторые уже так и норовят меня опутать.
Захотелось прижаться сейчас лицом к груди этого парня, в глазах которого отражается синее небо, к его белой хлопковой рубашке, и помечтать в тишине и неге – о защищённости, о любви, о душевном тепле, о верности... Жаль, что это невозможно.
Винсент словно проникся моим настроением и мягко сказал:
– Наслаждайся спокойными денёчками, боюсь, скоро вокруг тебя поднимется такая суета, что станет не до отдыха.
В этом лирическом настроении и прошёл для меня остаток того дня. Я решила последовать совету принца и не раздумывать о своём суетном будущем, чтобы не впускать его в свою душу раньше времени. Этому умению меня тоже научил мой жизненный опыт, недоступный настоящей Филис, которая наверное сейчас извелась бы от тревоги. А вот где этому научился Винсент? Видимо там, во дворцах, жизнь совсем не простая.
В полдень следующего дня мы снова собрались на площади. Только магических шаров перед магистрами больше не было, но самих преподавателей, с любопытством разглядывающих меня, собралось как бы не ещё больше, чем позавчера. Прочей же публики было всего четверо – барон Дариан Кадней и три парня, один из которых держал на руках нашего Чудика.
– Итак, студентка, – торжественно обратился ко мне ректор, когда я встала перед Советом, – имеется ли у вас то, что может подтвердить успешное прохождение вами магического испытания?
Клей Вурсдок сидел при этом с невозмутимым и нечитаемым лицом.
– Имеется, господин ректор.
Я положила перед ним на стол свою зачётную ведомость и опять отошла на то место, где стояла.
– "Зачтено", – оповестил ректор остальных преподавателей, – Магистр Вурсдок, можете нам объяснить, почему вы поставили зачёт леди Кадней, хотя позавчера ещё твёрдо намеревались этого не делать?
– Студентка убедила меня, что она ещё не потеряна как маг именно в той сфере, которая ей подвластна. Из того, что она рассказала, я нашёл сходство с действительностью, о которой она не могла знать. Поэтому я решил дать ей шанс учиться дальше, с условием, что она ликвидирует отставание по моему предмету.
– Вы можете привести пример того, о чём она вам рассказала? Чтобы снять все возможные сомнения, если у кого-то таковые появятся.
– Она сказала, что увидела меня, идущим в вечернее время с тростью по площади возле мэрии, и что меня собьёт коляска. Вместо меня станет преподавать молодой алхимик с тонкими усиками, который поставит ей зачёт. На следующий день мне действительно нужно было вечером пересекать площадь возле мэрии. Тростью я пользуюсь только в городе. А описанный студенткой алхимик соответствует внешности магистра Эрдока, которого вы, господин ректор, наверное собираетесь пригласить преподавать у нас в академии.
– Действительно, я написал магистру Эрдоку, но ответа пока не получил, – подтвердил ректор, – В любом случае, заведовать вашей кафедрой остаётесь именно вы, магистр.
Вурсдок что-то неразборчиво проворчал.
– Уважаемые члены Совета, есть ли у кого-то из вас сомнения, что данная студентка может продолжить учёбу в нашей академии? – спросил ректор, – Прекрасно. Филис Кадней! Поздравляем – вы переходите на второй курс академии с обучением за счёт короны, вам будет назначена стипендия и разработана индивидуальная программа обучения. Установлено со всей определённостью: ваш дар – магия вероятностей!
Преподаватели почему-то зааплодировали.
– Позвольте, что значит – второй курс?! – Вскричал вдруг побагровевший барон Дариан Кадней, – Моя дочь обручена и в скорейшее время выйдет замуж за сына барона Фаггарта. К свадьбе уже всё готово! После этого она станет жить в поместье этого баронства и никакого обучения в академии ей больше не требуется!
Все преподаватели удивлённо уставились на меня.
– Так вы желаете учиться или замуж идти? – спросила магистр воздуха.
– Я желаю учиться! Но мой папенька настаивает, что раз он обещал меня этому баронету Фаггарту, то значит, так тому и быть, – добавила я слезы в голос. И личико такое несчастное-несчастное, бровки горестным домиком, губки подрагивают...
– Ну-ну, студентка, – снисходительно сказал ректор, – езжайте спокойно на каникулы, я уверен, скоро все эти вопросы будут утрясены ко всеобщему удовлетворению и без вашего участия. Господин барон, не советую вам становиться на пути у воли нашего короля. Свадьбы – не будет!
Вот так подарочек. Какой булыжник с души свалился! А я-то тут марлезонский балет разводила... Собиралась уже радостно подпрыгнуть, как вдруг вспомнила ещё кое-что.
– Господин ректор, а что нам делать с Чудиком?
Его высочество подошёл и предъявил всем на обозрение чёрное недоразумение, глядя на Совет преподавателей с весомым таким укором.
– Понимаете, этот котёнок был необходим мне для завязки разговора с магистром Вурсдоком о зачёте, – поспешила я объясниться, – Так мне моя магия показала. Правда, больше он почему-то никак не пригодился.
В общем, в порядке исключения Чудику, как невинной жертве и побочному эффекту магического эксперимента, разрешили остаться в академии и питаться от студенческой столовой. Поди, и финансирование отдельное на него из бюджета выбьют.
Так что пристроили мы Чудика под опеку главной поварихи на время каникул, и собрались уезжать из академии. Наши дороги с его высочеством расходились от главного входа в прямо противоположные стороны. Перед тем, как сесть в коляски, принц позвал меня:
– Леди, можно вас на два слова?
Он завёл меня за сторожку для рабочих и тихо сказал:
– Я буду скучать. А ты?
– Тоже, – искренне ответила я, глядя в его глаза.
– Смотри, и вправду замуж там не выйди.
– Как получится, – пожала я плечами, пытаясь сдержать улыбку, – ведь мы, девушки, знаешь, такие непостоянные...
Винсент обхватил мою голову ладонями и приник к моим губам. Я, в свою очередь, сразу обвила его шею руками. Поцелуй пьянил и горячил кровь во всём теле. С трудом оторвавшись от меня, принц сказал со значением:
– Вот так должно получиться. Только так и только со мной.
ГЛАВА 8
Конечно, перед тем, как выйти к нашей коляске, я волосы пригладила и глазки опустила, но вот я бы лично при постороннем взгляде на себя поняла, что там сейчас произошло за сторожкой между парнем и девушкой. Губы красные, щёки розовые, и флюиды такие, что никакого афродизиака распылять не надо. Барон Кадней тоже дураком не был. Не будь Винсент принцем, так папенька, даром, что аристократ, мог бы сейчас и затрещину отвесить – бывали такие прецеденты в памяти Филис. А так только крякнул и шумно тяжело вздохнул.
Барон сидел рядом с водителем, а я позади, рядом со своим кофром, в который сложила некоторые личные вещи. Едва мы тронулись в путь, он, полуобернувшись, буркнул:
– Ты артефакт семейный не забыла взять? Если к нам от самого короля люди пожалуют, так может доведётся им показать, что мы, хоть и не богаты нынче, а родовые сокровища тоже имеем.
– Не забыла, – произнесла я помертвевшими губами, покрываясь холодным потом.
Артефакт-то разряжен. Всё пропало, меня раскроют, закуют в кандалы, повесят на площади... Бежать надо немедленно!
Пришлось пережить несколько неприятных секунд панической атаки, прежде чем я вновь обрела способность мыслить. Можно ведь будет "вдруг обнаружить" отсутствие артефакта. Ну забыла я его в академии! Или даже потеряла, на самый распоследний случай. Брала с собой на вечеринку, похвастаться перед подружками, а там закружилась в танцах, да и посеяла реликвию. И не помню, когда это было и где – чтобы искать не заставили. Охохонюшки, грехи мои тяжкие... Как мне этот артефакт теперь сто лет скрывать, пока он снова зарядится?
Стоп. Дальнейшую свою мысль я настолько побоялась спугнуть, что крепко зажмурилась, дабы ничто не сбило меня с неё. Артефакт заряжается сто лет, так написано в прилагающемся к нему свитке. А с помощью чего он заряжается? С помощью разлитой в пространстве магии. Вот маг-человек, чтобы ему восполнить потраченный запас магический энергии, собирает эту магию из окружающего пространства. Активно так собирает, напитывается ею, безотчётно тянет её в себя. Поэтому и восстанавливается быстро. Но артефакт – не человек. Он не умеет тянуть в себя магическую энергию, он лишь пассивно принимает то, что к нему случайно попадает.
Судорожно лезу в кофр, достаю шкатулку, открываю и смотрю на артефакт. В воспоминаниях Филис в заряженном виде камни в навершиях пятиугольника выглядят яркими, а сейчас они тусклые, потемневшие, и даже на солнце не так отсвечивают, как заряженные магией. Кладу ладонь на пятиугольник и направляю в него свой поток магии. Лишь минут через пятнадцать я решилась посмотреть, что вышло. Ожили камешки! Не до конца ещё, но ведь ожили! Свиток-то был явно для обычных людей написан, а опытный маг и сам бы разобрался, что надо делать. Это я, начинающий маг-недоучка, сразу не сообразила. Решила ещё немного подзарядить его, но так, без фанатизма, чтобы самой без сил не свалиться.
Дальше у меня закономерно всплыл вопрос – это что же, я, значит, сама могу им теперь воспользоваться для переноса душ? Даже и в свой мир, в своё тело вернуться могу? Ага, вот разрулю тут окончательно все проблемы, от которых убежала Филис, да и преподнесу ей на блюдечке и разрыв помолвки, и бесплатную учёбу в академии, и друзей, и котёнка. И принца. Моего Винсента. Ни. За. Что.
Барон был удивлён, когда в придорожном кафе я умяла еды едва ли не больше, чем он. Но мне, во-первых, сильно хотелось есть после зарядки артефакта, а во-вторых, я была зла и воинственна, как будто кто-то уже собрался отнять у меня мою нынешнюю жизнь и я готовилась защищать её до последней капли крови. Глупо, конечно. Однако это яркий показатель того, как, оказывается, мне дорого всё, что я получила и чего я добилась за эти недели. И прежде всего – что его высочество мне дорог. Очень дорог. Приехали – я всё-таки влюбилась в него. С чем себя и поздравляю. Здравствуйте, любимые грабли – сейчас начну мечтать и надеяться на взаимность, а потом окроплять слезами подушку, изводиться тоской с ревностью и впадать в депрессию.
Захудалый городишко, отданный некогда в окормление баронам Кадней, наверное, почти не изменился с момента той пресловутой отдачи. Грунтовые дороги, лишь в центре города забранные брусчатым камнем, которые превращаются после обильных дождей в непролазную грязь, на радость свиньям, хрюкающим и воняющим из-за заборов частных домов. Облаивающие нашу коляску бегущие за ней собаки, да любопытствующие лица над частоколом. Вот теперь разговоров будет: "Господин барон-то наш дочку старшую из самой акамедии привёз, замуж, сталбыть, выдавать будет. Эх, гульнём скоро". Угу, индейскую хижину видали?
– Папенька, – обратилась я к барону, – велите живущим по сторонам улиц, вдоль своих домов каждому домовладельцу дорогу замостить. Пусть те камни, что с пашен выбрасывают, на дорогу и переносят. Только сначала пусть ямы засыплют да кочки сроют, чтоб ровно было. А то даже в магической коляске укачивает.
– Что это пришло тебе в голову? – удивился барон, повернувшись ко мне с переднего сиденья.
Поскольку двигатель коляски не урчал, как в наших автомобилях, копыта лошадей не стучали, нам было друг друга прекрасно слышно.
– Это не мне, это я в одном учебнике в академии читала, по общественному и государственному устройству.
– А если в каком доме старики или вдовы с малыми детками живут, им как же? – озадачился барон.
– А вы тем, кто за них участок дороги сделает, награду назначьте.
– Какую ещё награду? – испугался Дариан Кадней.
– Да хоть на бал в ратушу пригласите, и почествуйте их там добрым словом.
– Это можно, – с облегчением согласился барон, а потом прищурился хитро, – Про награды тоже в учебнике вычитала?
– Нет, – рассмеялась я, – про это там забыли написать.
В родовом гнезде меня встретили восторженным девичьим визгом:
– Филис! Филис приехала!
– Дочка, а мы уж волноваться начали, всё нет вас и нет, – прослезилась матушка, обнимая меня.
– Да на два дня всего-то и задержались, – отмахнулся барон, как будто и не он раньше так досадовал из-за задержки.
Было это неловко – окунуться в любовь родных, предназначенную другой девушке, и притворяться ею, обманывая этих хороших людей.
Дома для рассказа о моём академическом житье-бытье меня усадили за большой стол, на котором громоздились кучи состриженной с овец шерсти. Стало быть, чтобы времени даром не терять во время болтовни, заодно полезное дело делать – вытаскивать из шерсти разное репьё да всё прочее нацепившееся лишнее. Это ломало мои представления об аристократках, которые, казалось, должны были только музицировать во всякое время да с солнечными зонтиками по травке гулять.
Отвечая на вопросы сестёр Кадней, я смотрела на них и внутренне хмурилась. Три русоволосые головки, все похожие друг на друга и на Филис, немного всё же различающиеся внешне, и несомненно, будущие красавицы. Одеты они были довольно бедно, платья старенькие, кое-где со следами штопки и немодные, туфли на ногах разношенные... Безобразие. У меня одежда намного лучше, хоть и скромная. Ну да, постарались родители Филис, снарядили одну дочку, а на остальных средств уже не хватило.
– Матушка, идёмте, я вам что-то скажу.
Я достала из шкатулки браслетик Винсента, подвеску Питта Фаггарта, прибавила к ним то, что подарили Филис родители – заколки и брошь. Оставила там только артефакт.
– Вот, возьмите и продайте нынче же. Скоро к нам люди приедут, от самого короля. Надо лицом в грязь перед гостями не ударить, девочек приодеть.
– А ты-то как же? – ахнула баронесса.
– Дар у меня очень редкий и ценный открылся, будущее предсказывать смогу, как выучусь. Наверное, в столице работать буду, самым богатым людям в стране услуги оказывать. Таких вещей смогу много купить. За этим люди сюда и приедут, чтобы помочь отцу помолвку нашу с Питтом разорвать и о моей дальнейшей учёбе договориться. Им я сама нужна, хоть бы я и в одном рубище была. К тому же главная семейная ценность – артефакт – у меня останется.
– А что это за браслетик такой красивый? И подвеска...
– Подарки на День рождения. Браслет – от его высочества Винсента, мы в академии с ним дружим, а подвеска от баронета Фаггарта.
– Что же ты подарки-то продавать собралась? – испугалась баронесса и попыталась всучить все блестяшки мне обратно в руки.
– Принц уже знает, что я браслет продам, я говорила ему, а Питт и не узнает ничего. Мы ведь так и не поженимся с ним, и я уеду скоро. Так что берите-берите, используйте на нужное дело. Не то я сама всё продам и куплю, но я ни торговаться не умею, ни покупки правильные делать.
В общем, родители Филис посоветовались и решили заколки с брошью Сузи на шестнадцатилетие подарить, фамильные вроде как. А вот продажу браслета барон сходу одобрил. Имеет подозрение, с чего это принц так расщедрился. "Правильно подозревает, вообще-то, дочка-то у них того... не уберегла честь свою девичью", мысленно хихикнула я. Барон добавил ещё от себя деньжат, отложенных на мою свадьбу, на наряды дочерям – тоже хочет гостей в приличном виде встретить и имеет инсайдерскую информацию о том, что свадьба не состоится.
Весь следующий день мы наводили в доме порядок, а уже через два дня ожидаемые столичные гости и пожаловали. Быстро же там в столице решение приняли и представителей откомандировали. Важные господа – пожилой и молодой, они же толстый и тонкий, готовы были передо мной ковровые дорожки стелить, если бы таковые тут имелись. Словно я была вся из золота сделана, да каменьями украшена. Сокровищем, в общем. Да, я такая.
Долго тянуть не стали, послали за Фаггартами, отцом и сыном. Приехали. Морды недовольные, Питт на меня почти и не смотрит. Видать, нажаловался своему папеньке, и тот собрался выкатить претензии к моему поведению, полагая, что речь о свадьбе пойдёт. Я Питта пальчиком поманила в сторонку.
– Питт, скажите, не желаете ли вы расторгнуть со мной помолвку? Ибо я, признаюсь, была бы не против. Мне учиться дальше хочется.
– Не скрою, я просил отца, – хмуро и обиженно ответил баронет, – но он не желает первым заговаривать об этом с вашим батюшкой.
– Что ж, не вышло у нас, – улыбнулась я, – Тогда идёмте, послушаем посланцев нашего короля.
Посланцы поставили обоих баронов перед фактом – ввиду государственной надобности я должна продолжить учёбу и овладеть своей магией в полной мере. Ежели мой жених желает, пусть ждёт того светлого дня, когда я эту учёбу закончу и паду, наконец, в его объятья. Может быть.
А вот ежели жених не хочет ждать, а жениться ему на ком-нибудь уж невтерпёж, так его королевское величество желает компенсировать огорчение от расторжения помолвки обеим договаривающимся сторонам. Нашим родителям, естественно – сами-то мы тут имеем номер шестнадцать.
Это надо было видеть, как лица обоих баронов засветились счастьем. И честь они свою сохранили, и нежеланную никому помолвку расторгли. Да ещё и хорошую такую сумму денег за это получили. Папенька Филис на радостях наливочку с закусками на стол выставил, и четверо мужчин хорошо так гульнули, с дохождением до стадии песнопения. Праздновали, будто они заключили помолвку, а не расторгли. Нас с Питтом не взяли, а то мы б тоже присоединились к веселью.
На следующий день посланники опохмелились морсом из кисленькой ягоды да засобирались в обратный путь.
– Леди Кадней, а вы почему не готовы? Мы разве не сказали – вас ждут при дворе, как можно быстрее. И ещё просили какой-то артефакт обмена с собой захватить, говорили, вы, кажется, знаете.
Откуда король знает об артефакте, и, особенно, то, что он именно у меня? Зачем он ему понадобился? Эти вопросы не давали мне расслабиться всю дорогу до столицы. Память Филис подсказывала, что родовые драгоценности и, тем более, магические предметы, являются в этом мире "священными коровами" – никто не может претендовать на них, включая короля. Их не отбирают даже за долги полностью разорившейся семьи или у родных казнённого преступника, чьё имущество подлежало конфискации в пользу пострадавших.
Посланники сами посменно вели кабриолет, поэтому я опять ехала на заднем сиденье рядом с кофром, и на ночь мы для отдыха нигде не останавливались, я так и дремала в коляске.
– Вы ведь впервые в столице, леди? – спросил у меня пожилой и толстый посланник, когда к исходу вторых суток пути мы ехали по улицам стольного города, именуемого Плиссанда.
Я кивнула.
– И как вам? – с любопытством посмотрел он на меня.
– Приятный город, – прикрыла я зевок ладонью.
Толстый был разочарован, видимо он ожидал, что я зайдусь в восторге при виде необычно широких улиц или трамвая из двух вагончиков.
– Красивые фонари, флюгеры, и вывески на домах хорошо подсвечены, – добавила я, чтобы его немного утешить.
– Люди тут состоятельные, некрасивых вывесок быть не может, – вставил реплику сидящий за рулём тонкий.
Королевская резиденция находилась как бы на острове, обведённая и отрезанная от остального города нешироким каналом. Наша коляска проехала по красивому выгнутому мостику и после предъявления пропуска одетому в форму гвардейцу, въехала в раскрывшиеся перед нами ворота. Мы обогнули большой фонтан и остановились у ворот дворца. Приехали.
– Оставьте ваш сундук, леди, о нём позаботятся слуги.
Внутри мы поднялись по широкой светлой лестнице на второй этаж и прошли по просторному коридору. Служащий дворца с круглым пенсне на носу сходил доложить о моём приезде лично его величеству, и меня сразу пригласили на семейный ужин, который, по его словам, только что начался.
– Нет, мне надо умыться с дороги и переодеться, – заартачилась я.
На заднем сиденье быстро двигавшейся открытой коляски, несмотря на имеющееся лобовое стекло, мои волосы всё-таки трепал ветер, потом я спала, скрючившись и лёжа головой на кофре, на мои руки и лицо попадала дорожная пыль, и я вовсе не желала предстать в таком помятом виде перед монаршей семьёй этой страны. Тем более, для ужина. Первое впечатление – самое запоминающееся. Да, я понимала, что сама по себе, без моего дара, не представляю для короля ценности, а дар в умывании и причёсывании не нуждался, но он был неотъемлемой частью меня. Ну или я была к нему неотъемлемым приложением, как посмотреть.
Служащий оторопело поверх пенсне поглядел на меня. Я могла читать мысли на его лице. "Как она посмела, какая-то нищенка, даже не представленная ко двору... Хотя если она будет тут вместо старика Жаргала, а тот вообще никогда не признавал слова "нет"... Однако пока что она – не Жаргал, а только студентка... Но замашки у неё уже Жаргаловские. Придётся учитывать".
– Вас проводят в гостевые апартаменты, леди. Но всё же настоятельно прошу поторопиться. Вынуждать ждать его величество крайне непочтительно!
– Разумеется, – вежливо согласилась я.
Едва ли не бегом этот служащий (что-то вроде личного секретаря короля) поручил меня другому и, уже тот быстрой спортивной ходьбой проводил меня на третий этаж и завёл в выделенные мне комнаты. При этом этот служащий выглядел так, будто это не я, а он сильно хочет посетить уборную. Экак они тут своего короля почитают. Ладно, я тогда тоже в темпе польки...
Обратно к столовой пришлось буквально бежать, на ходу придерживая подол длинной юбки, чтобы не запутаться и не растянуться во весь рост на начищенном паркете.
Дождавшийся секретарь в пенсне открыл высокую дверь и, думаю, машинально подтолкнул меня в спину. Вряд ли он специально хотел меня унизить, скорее, просто перенервничал.
– Леди Филис Кадней, – доложил он, пока я восстанавливала равновесие.
