355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Стивен Ридер Дональдсон » Появление темного и голодного бога. Прыжок во власть » Текст книги (страница 18)
Появление темного и голодного бога. Прыжок во власть
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 18:25

Текст книги "Появление темного и голодного бога. Прыжок во власть"


Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

Возможно, в её обязанности входила слежка за капитаном. Или она вернулась раньше для того, чтобы позаботиться о начальнике Её стол располагался так, что она могла видеть коридор справа от неё и дверь в кабинет советника То есть она могла замечать каждого, кто навещал Вертигуса.

Однако в этот момент она смотрела в сторону коридора. Внимание женщины было приковано к человеку, который медленно приближался к приёмной советника. Когда Мин Доннер взглянула на него, её ладони стало покалывать будто огнём от прилива крови.

Он не был репортёром и явно не имел отношения к службе технического обеспечения, хотя на рукаве его комбинезона виднелась зелёная эмблема обслуживающего персонала, а на боку висела небольшая сумка с инструментами. То, как он двигался, – напряжённо и осторожно, словно нёс на груди и спине что-то очень опасное и хрупкое, – подсказало Мин, что этот человек пришёл сюда не для проверки оборудования. Он ковылял как больной, недавно перенёсший операцию. И было видно, что его прооперировали наскоро, слишком быстро и очень небрежно

Мин не зря занимала должность главы подразделения специального назначения. Она могла работать и телохранителем, и ликвидатором. Едва увидев человека, она опознала в нём кадзе. На сомнения не осталось времени. Это была работа, которую она знала. Её имплантированный пистолет скользнул в ладонь. Оттолкнув капитана к себе за спину, она прошептала:

– На пол! Немедленно спрячьтесь за стол!

Вертигус отступил назад, но не стал подчиняться приказу Он слишком давно не бывал в настоящих переделках и отвык выполнять распоряжения других людей. Взглянув на Мин, он изумлённо спросил:

– Что вы задумали?

Ей было некогда нянчиться со стариком. Затаив дыхание, она следила за человеком, который вошёл в приёмную советника. Мужчина приблизился к столу Марты и заговорил с ней, очевидно, объясняя, что его послали починить аппаратуру. Он указал на кабинет капитана.

– Я сказала вам, на пол! – зашипела Мин. – Возможен взрыв. Этот человек – камикадзе.

Она не стала оглядываться на капитана. Но Вертигус все понял. Судя по звукам, он обогнул стол и забрался под толстую столешницу.

Внезапно заработал интерком.

– Капитан Вертигус? – произнёс женский голос. – К вам техник из ремонтной службы. Он говорит, что должен проверить ваш терминал

– А как же Марта? – прошептал советник. – Она ведь может пострадать.

Доннер привыкла к мгновенным решениям.

– Если я выйду, она узнает о моём визите, – прошептала Мин.

Её шёпот был таким тихим, что, возможно, капитан ничего не услышал. Она решила рискнуть.

Служить и защищать.

До неё донёсся голос Марты.

– Я не думаю, что советник у себя в кабинете.

– Схожу посмотрю, – произнёс мужчина – Да там и дел-то на минуту.

Как только он отошёл от стола, Мин ногой открыла дверь и, наведя на диверсанта оружие, закричала Марте.

– Прячьтесь под стол! Быстрее!

Мужчина удивлённо выпучил глаза. И на миг остановился. Ошеломлённая Марта смотрела на Мин, словно та прилетела из запретного пространства. Из кабинета послышался крик капитана:

– Марта! Прячьтесь!

Кадзе бросился вперёд Доннер выстрелила ему в грудь и отпрыгнула, прячась за дверной косяк. Она и так ждала слишком долго. Ей следовало убить его минуту назад. Когда взрывчатка, хирургическим образом имплантированная в тело мужчины, сдетонировала, взрыв отшвырнул Мин к стене, как тряпичную куклу.

Пол вокруг усеяли куски бетона. Что-то с визгом пролетело над её головой. Звуконепроницаемую обшивку и трубопровода сорвало с потолка. Холл наполнился брызгами воды и струями пара. Из носа Мин пошла кровь. Удар о стену парализовал сё. Уши наполнились болью и тишиной. Она отползла от стены, сбросила с себя обломки перекрытия и, шатаясь, поднялась на ноги.

Ничего не слыша, Доннер приблизилась к капитану Вертигусу. Он, моргая, смотрел на неё из-под стола. Его глаза были запорошены пылью и потрясением. Рот издавал какие-то звуки, но она их не слышала. Если бы советник не спрятался под столешницу, сделанную из кристаллической пластмассы, он мог бы получить серьёзные ранения и, возможно, даже погибнуть. А так капитан отделался лёгкой контузией.

Листы из пачки документов разметало по полу, словно конфетти. Однако большинство страниц уцелело. Мин повернулась к Вертигусу. Она не слышала собственного голоса, но ощущала его как вибрацию в черепных костях.

– Меня здесь не было. Что бы ни произошло, меня здесь не было. Как можно быстрее подготовьте законопроект.

Спотыкаясь, Мин вышла из кабинета. Пройдя мимо окровавленных останков Марты, она направилась к лестничной клетке. Ей по-прежнему было не ясно, за какое будущее они с капитаном Вертигусом начали опасную борьбу.

Мин

Её слух начал восстанавливаться только после того, как шатл пошёл на сближение с доком командного пункта полиции Концерна К. Процесс был медленным. Сначала возник едва слышный высокий звук, похожий на причитание, словно кто-то плакал и кричал вдалеке, горюя над убитым. Ещё звук напоминал вой тревожных сирен, приглушённых шлемом скафандра. На миг она подумала, что это и были сирены. Её ладони снова запылали жаром. Но экипаж и остальные пассажиры не выказывали признаков беспокойства. Покалывание в ладонях постепенно прекратилось. Позже вой превратился в фон и стал почти подсознательным – будто существовал только в её ушах.

Затем, когда «челнок» пошёл на торможение, она услышала приглушённый звук двигателя. Он тоже был едва различимым.

Однако в отличие от воя, его реальность подтверждалась ощущениями: прикоснувшись пальцами к переборке, Мин почувствовала тс же вибрации. Не обращая внимание на беззвучные протесты экипажа, Доннер отстегнула ремни кресла, воспарила к потолку и поплыла в невесомости к воздушному шлюзу. Она хотела выйти сразу, как только «челнок» закончит парковку в доке.

Один из стюардов коснулся сё руки. Она повернулась к нему и посмотрела на губы, произносившие слова. Откуда-то из-за воя и гула двигателя до неё донёсся голос, похожий на шелест ткани:

– Госпожа Доннер, это опасно.

– Если бы я хотела безопасности, то выбрала бы себе другую работу, – ответила она.

Её голос резонировал гулким эхом от черепных костей. Подумав немного, она добавила:

– «Ракета» для шефа Диоса.

«Ракета» на сленге полиции Концерна означала «срочную связь».

– Передайте ему, что я хочу его видеть. Сообщите, что я хочу видеть его немедленно.

Она послала бы это сообщение ещё раньше, если бы в омуте глухоты могла доверять своему голосу. Стюард отдал честь и вернулся к своим коллегам.

Её оружие снова висело на боку. Она перезарядила его, когда уединилась в кабине «челнока». Боль наполняла голову и тело. Нос больше не кровоточил, но в носовых пазухах чувствовалась напряжённость. Синяки саднило и жгло, однако Мин не обращала на них внимания. Её волновало другое: она гадала, что услышит от Уордена Диоса, когда задаст ему свои вопросы.

До её сознания докатились шумы, которые могли быть предупреждением о посадке. Это обрадовало Мин.

С другой стороны, кроме стандартных объявлений стюардессы, ничто не нарушало безмолвия. Как только сила притяжения соединила её ноги с полом, Доннер открыла воздушный шлюз, уравняла давление воздуха и повернула колесо замка на внешнем люке. К тому времени, когда командир «челнока» разрешил другим пассажирам покинуть кресла, Мин уже подходила к ближайшей патрульной машине. Она велела охранникам отвезти её в штаб. Обычно спокойный и властный голос главы ПСН прозвучал как истерический крик.

Уорден Диос уже ожидал её в одном из своих офисов – без датчиков, «жучков» и видеокамер. Его распорядок дня был полон важных дел, но он отложил их ради Мин Доннер. Через пять минут после посадки «челнока» она вошла в его кабинет.

Сидя за столом перед черным терминалом, Диос мрачно смотрел на свою помощницу. Его пронзительный взгляд буравил фигуру Мин, словно он хотел докопаться до её внутренностей. Уорден был обо всём информирован. Он уже знал, что случилось на Сака-Баторе.

Донесения от службы безопасности РСЗК и его личных представителей в совете добрались до штаба гораздо раньше «челнока». Но никто, кроме капитана Вертигуса, не мог бы сообщить ему, что кадзе уничтожила Мин Доннер. А она сомневалась в том, что советник и шеф полиции Концерна контактировали друг с другом. Значит, Уорден не знал об итогах встречи со старшим советником. Однако, какие бы важные дела его ни ожидали, он не торопил свою помощницу, а, казалось, наоборот, хотел, чтобы она не ограничивала себя во времени.

После некоторой паузы Диос указал ей на кресло. Когда Доннер, морщась от боли, уселась напротив него, он спросил:

– Вы ранены?

Голос Уордена показался шёпотом на фоне тонкого воя. Но, взглянув на его напрягшуюся шею, Мин осознала, что он едва не кричит. Она пожала плечами.

– Ничего серьёзного. Синяки и кровь из носа. Я плохо слышу. Глухота от контузии.

– Я это уже понял.

Она уловила в его голосе тревожные нотки.

– Я говорил с вами нормальным тоном, но вы никак не реагировали, пока не посмотрели на меня. Наша беседа может подождать. Вы должны показаться медикам. Я как-нибудь справлюсь со своим нетерпением.

– Нет, я не хотела бы откладывать наш разговор.

Её голос, эхом отдававшийся в куполе черепа, казался хриплым и гортанным.

– Кадзе убил невинную женщину.

Кровь Марты была на её руках, но не на совести.

– Если бы он пришёл на пару минут раньше или если бы я не остановила его, он взорвал бы меня и советника. Я не могу откладывать беседу. Мне нужно знать, что происходит.

Уордсн положил руки на стол. Под светом лампы они выглядели сильными и твёрдыми, как камень.

– Хорошо. Начните с кадзе. Расскажите мне о нём.

– Кадзе – это человек-бомба, – автоматически ответила Мин. – Террорист-самоубийца.

Мин перестала следить за модуляциями голоса. Если бы она произносила слова неясно, Диос поправил бы её.

– До недавних пор у нас не было с ними крупных проблем. Радикальные группы сейчас разобщены – они не могут решить, кого ненавидят настолько сильно, чтобы убивать и рисковать при этом жизнью. Многих напугало запретное пространство. Единственной группой, регулярно покушающейся на советников РСЗК, являются коренные земляне. Но этот кадзе не от них.

– Откуда вы знаете? – спросил Уордсн.

– Он прошёл проверку службы безопасности. Я видела на его рукаве эмблему техника из отдела обслуживания. Такой знак трудно получить – особенно коренным землянам с их славой непримиримых противников РСЗК.

Её губы скривились.

– Служба безопасности использует эти эмблемы для идентификации людей, которые работают на Сака-Баторе. Фактически это сложнейшие устройства опознания, и процессоры для таких идентификаторов поставляет полиция КРК.

Мин имела в виду Бюро по сбору информации.

– Процессоры невозможно подделать, а программное ядро нельзя заменить.

Диос знал об этом, но не проявлял никаких признаков нетерпения.

– И что сие доказывает?

Мин попыталась выразить свою интуитивную догадку.

– Можно предположить, что чип для поддельного идентификатора украли или специально изготовили, но я сомневаюсь в этом. Такую работу за ночь не сделаешь. А значит, операцию готовили заранее. И даже если бы у террористов был чип, он бы им мало чем помог. Здесь требовалась специфическая информация о том, как работает служба безопасности РСЗК, – например, как меняются их коды доступа и пароли. На сбор таких сведений и подготовку у коренных землян ушло бы несколько месяцев.

Она посмотрела на шефа.

– Этого кадзе не готовили заранее. Каждый шаг давался ему с трудом. Он задыхался от боли. Взрывчатку в него имплантировали недавно – вчера или позавчера. Но зачем было тратить месяцы на изготовление фальшивого идентификатора, если кадзе готовили в такой спешке?

Уорден пожал плечами.

– Наверное, террористы не думали, что он потребуется им так скоро.

Его приглушённый голос доносился словно издалека, как звук в темноте.

– Очевидно, они намеревались использовать идентификатор позже, в какой-то другой ситуации. Затем было принято внезапное решение – в ответ на события прошлого дня.

В ладонях Мин появилось холодное покалывание, мышцы поясницы напряглись. В воздухе кабинета повеяло холодком угрозы. По краям освещённого пространства собирались смутные тени. В словах главы полиции Концерна возникла брошь, в которую устремились вопросы – вопросы, роившиеся в её голове все то время, пока она летела на «челноке». Доннер страстно хотела верить Диосу, и перспектива противостояния пугала её. Но возникшие вопросы пугали ещё больше.

– Зачем же они напали на Вертигуса? – спросила она. – Коренные земляне считают его своим героем.

– Должно быть, для того, чтобы сделать его мучеником, – бесстрастно ответил Уорден.

Похоже, он не чувствовал её тревоги, поскольку вряд ли догадывался, к каким выводам она пришла. Уордсн напрягался только потому, что старался громко говорить и быть услышанным.

– И продемонстрировать, что враги коренных землян – живое воплощение зла.

– И как это связано с «событиями прошлого дня»? – угрюмо спросила Мин. – Если террористический акт совершили коренные земляне, то чем для них вчерашний день отличался от позавчерашнего? Откуда появилась такая настоятельная необходимость нападать на советника?

Единственный глаз Диоса спокойно выдержал взгляд помощницы. Инфракрасное видение подсказало ему, что её нервы были на пределе.

– Это критический этап для Совета, – ответил он. – Мы подняли темы, связанные с космосом и полицией. Причём эти темы возникли внезапно. А поскольку капитан Вертигус является героем коренных землян, нападение на старого советника усилило бы значимость его убеждений. Оно сплотило бы оппозицию против Фэснера и КРК. Не забывайте, Вертигус всегда поддерживал нас и сражался с Фэснером. Он не отказывался от полиции, но отвергал политику Концерна рудных компаний. Террористы атакуют не только своих врагов. Иногда они нападают на союзников, чтобы выставить противников в неприглядном свете.

Мин хотелось пригнуть голову и опустить глаза, но она подавила в себе этот порыв. Однако желание отвести взгляд от начальника не покинуло её. Оно порождалось мыслями и страхами. Оно становилось её слабостью.

Стараясь не поддаваться чувствам, Доннер взглянула на Диоса и сделала ещё один шаг к тому, что считала сутью проблемы.

– У меня есть другая версия, – резко сказала она. – Я не верю, что коренные земляне могли подделать идентификатор для этого кадзе. Нет, у нас завёлся предатель, который занимает высокое положение и имеет доступ к настоящим чипам. Он знает и может получить любые коды, пароли и подтверждения. Изготовление фальшивого идентификатора было для него простой задачей. Но у него не было подготовленного кадзе. Он не намеревался нападать на капитана Вертигуса вплоть до сегодняшнего дня.

– Интересная идея, – заметил Уорден, однако в его голосе не чувствовалось интереса.

Он делал вид, что слушает внимательно, но его лицо ничего не выражало.

– Однако позвольте мне задать вам вопрос. Почему на капитана Вертигуса напали именно сегодня? Почему этот гипотетический предатель вдруг захотел избавиться от старого советника?

Контузия и вой в голове мешали Мин слушать. Но тот факт, что Диос не стал выяснять, кто мог быть предателем, поразил её как гром среди ясного неба.

– Потому что мы выбрали Вертигуса в качестве посредника, – сухо ответила она. – Предатель хотел убить его, чтобы капитан не вынес на рассмотрение совета ваш законопроект об отделении.

Наверное, Уорден говорил об этом законопроекте не только с ней. И, возможно, его собеседник спровоцировал утечку информации. А вдруг это сделал сам Диос?

– Может быть, он желал смерти капитана Вертигуса по той же причине, которую я уже изложил в отношении коренных землян, – согласился шеф полиции Концерна, словно соревновался с Мин в дедукции. – Хотел превратить его в мученика и тем самым обеспечить прохождение законопроекта.

Хладнокровно и как бы не желая этого, Диос дал ей ещё одну причину подозревать его в причастности ко взрыву. А ведь он мог бы и отвести от себя подозрения.

Она вдруг почувствовала к нему отвращение. Ей не нравились его тайны, спокойствие и сила. Мин ненавидела игру, в которую он играл, – игру, которая превращала высокие идеалы служения в насмешку. Она работала в полиции, потому что верила в предназначение копов. И она была его руководителем ПСН, поскольку всегда считала, что Уорден разделял её убеждения. Однако с тех пор, как Морн Хайленд вернулась на Рудную станцию в компании Энгуса Термопайла, – нет, ещё раньше, с тех пор, как Уорден согласился запретить исследования «Интертеха» в области вакцин, – он давал ей все больше причин для сомнений в его истинных целях. И она всё чаще думала о том, что Диос продал душу Холту Фэснеру. Глядя на его спокойное лицо, которое скрывало натуру интригана и хитреца, она вдруг с тоской подумала о том, как хорошо было бы просто честно служить, не кривя душой и не лицемеря. Мин ненавидела Уордена за то, что он забрал у неё все это.

И дав волю гневу – она просто уже не могла сдерживаться, – Доннер ответила:

– Я рада, что вы подсказали мне эту версию. В этой связи я вспомнила о вашей видеоконференции с Советом. Пока я беседовала с капитаном Вертигусом, меня одолевали сотни «почему». Почему вы так поступили? Почему вы сделаете это именно теперь? Вы никогда не выставляли себя перед РСЗК – и передо мной – в таком свете. Желая отыскать ответы, я решила, что вы пожертвовали честью и карьерой в попытке провести через совет законопроект об отделении полиции. Но теперь вы навели меня на другую мысль.

Она вскочила и устремила взгляд на его единственный глаз.

– Вероятно, вы настояли на моей скорейшей встрече с капитаном Вертигусом для того, чтобы одним махом избавиться от людей, которые охотно поддержали бы такой законопроект.

Сердце Мин бешено стучало, словно боялось расплаты за те слова, которые она только что высказала вслух. Руки, не привыкшие к бездействию, пылали. Взгляд разил наповал, как карающий меч правосудия.

Лицо Уордена посуровело. Наверное, он хотел поморщиться, но через секунду его черты разгладились, и только невнятное сожаление в морщинах вокруг глаз вносило диссонанс в холодную бесстрастность.

– Если бы я хотел вас убить, – сказал Диос, – если бы я был человеком, который решает проблемы, взрывая своих подчинённых и политиков, то мой способ убийства был бы более честным, чем у кадзе.

Она с трудом понимала его слова. Диос больше не желал говорить с ней громко. Однако слух мало-помалу возвращался, и Мин уже могла различать сказанное.

«Более честным, чем у кадзе».

Как только он сказал это, Мин поверила ему. Он снова стал Уорденом Диосом, которым она восхищалась, – Уорденом Диосом, которому она посвятила свою жизнь. Мин не могла ошибаться в нём столько лет. Идея о его связи с кадзе была нелепой фантазией. Он просто сбил её с толку.

На миг она так расстроилась, что не могла говорить. К счастью, этого и не требовалось. Продолжая тему, Уорден риторически спросил:

– А вы когда-нибудь задумывались о том, что именно мы – я имею в виду всех нас, полицейских, – несём ответственность за существование таких мест, как верфи «Купюры»? Что, может быть, людям жилось бы гораздо лучше, если бы мы не были такими могущественными и незаменимыми?

Мин конвульсивно сглотнула. Она знала, что Уорден не ждал от нёс ответа. Но поскольку была сердита, то ответила:

– Это абсурд. Не мы создали Термопайла. Не мы создали амнионов. Без нас остальное человечество просто не могло бы выжить.

Усмешка изогнула его губы.

– Я так не думаю. Человеческая история полна ошибок, и я полагаю, что мы могли бы назвать их вынужденными ошибками. Использование власти и силы для управления людьми вызывает решительное противостояние. Энгус и амнионы – хороший пример. Прежде чем мы поймали его, он находился между двух огней, между двух врагов – амнионами и нами. Они угрожали изменить и отобрать его человеческую сущность. Мы хотели убить его или по крайней мере посадить за решётку. Что бы вы сделали на месте этого пирата? Мы бряцали оружием, а амнионы предложили ему выгодный бизнес. И они всегда держали своё слово, так как понимали, что малейшее недоверие могло бы повлечь за собой потерю многих выгод. Так что бы вы сделали?

Мин смотрела на Уордена с таким неодобрением, словно уже видела, как мутагены изменяют структуру его костей.

– Разве ответ неясен? – спросил он. – Если бы вам пришлось выбирать между смертью от рук сородичей и риском превратиться в амниона, вы были бы сумасшедшей, не избрав второго. Амнионы для пиратов – меньшее из зол, потому что они дают им шанс на выживание. Как только вы начинаете считать полицейских своими врагами, у вас остаётся только один разумный выход – пиратство.

Он с усмешкой взглянул на неё.

– А мы создаём правила. Мы придумываем ограничения, которые определяют нелегальную деятельность. Мы ставим Энгуса в такое положение, что ему приходится выбирать между нами и амнионами. Разве можно ожидать от него какой-то рассудительности? Разве можно убедить его в том, что амнионы представляют собой угрозу для всего человечества? Ведь он считает угрозой нас. Он воспринимает реальность со своей точки зрения. А какая может быть точка зрения у человека, который всю жизнь в бегах? Для Энгуса амнионы в сто раз лучше нас. И, значит, это мы создаём таких людей. Это мы создаём нелегалов на верфях «Купюры», контрабандные космопорты и поселения, которые делают бизнес с амнионами. Если бы мы не контролировали пиратство так жёстко и если бы мы не были настолько самоуверенны, нелегалы не стали бы смертельной опасностью для людей.

Гнев Мин уступил место печали. Она по-прежнему могла верить Уордену, но он изменился. Прежде Диос объяснял задачи копов по-другому. Она сжала зубы, чтобы не заплакать.

– Зачем же мы продолжаем работать? Какой смысл заниматься тем, во что мы сами не верим?

Голос Уордена понизился до шёпота. Если бы Мин не видела его губ, то могла бы подумать, что слова приходят из окружавшего их обоих полумрака.

– Поскольку люди, которым нам полагается служить, и люди, которым мы служим, не одни и те же, полиция защищает не человечество, а Концерн рудных компаний. КРК получаст прибыль от пиратства. Нелегалы укрепляют хватку Фэснера на рынках сбыта.

«Что-то не то», – подумала Мин. И говорил ли он правду? Или это была очередная попытка отвлечь внимание? Зачем он очернял полицию и подвергал сомнению труд всей его жизни? Хотел убедить её, что способен послать кадзе к капитану Вертигусу и тем самым протолкнуть через совет законопроект об отделении?

Нет, это не имело смысла. Если бы капитана убили, никто в совете не узнал бы о законопроекте. Документы сгорели бы вместе с капитаном Вертигусом Кроме того, она заметила удивление в глазах кадзе. Он даже остановился, увидев Мин в дверном проёме кабинета.

Она не сомневалась, что видеоконференция была хитростью Диоса. Он хотел, чтобы советники поверили в необходимость закона об отделении полиции Но кадзе пришёл от другого заказчика.

Мин Доннер поджала губы и сухо спросила:

– Почему вы говорите мне об этом?

«Неужели ты думаешь, что я буду служить Фэснеру, а не человечеству? От чего ты пытаешься отвлечь меня?»

Уорден наклонился вперёд и опёрся ладонями о стол. Его голос стал ещё тише, но Доннер улавливала каждое слово. Глаз Диоса притягивал её к себе, как магнит.

– Мин, вы должны понять суть ситуации Мне бы очень хотелось видеть вас следующим шефом полиции.

Этой фразой Уорден взял её в захват, который она не могла разорвать. Смутные намёки обрели ясность. Он будто выложил их перед ней, прижав к столу сильными пальцами. Диос не покушался на сё убеждения. Он вновь стал тем мужчиной, которому Мин отдала своё сердце.

Вдруг ослабев от гнева и печали, она села в кресло и спросила:

– Вы считаете, что вам пришёл конец?

Эта возможность на миг осветила все тёмные углы его кабинета.

– Нам нужен закон об отделении, – с жаром зашептала Мин – Полиции нужно вернуться к тому, для чего она предназначалась с самого начала человеческой истории. Но это невозможно, так как Дракон имеет слишком много голосов в совете. Поэтому вы решили пожертвовать собой и создать условия для прохождения законопроекта. Если его примут, вас уволят с поста шефа полиции, потому что вы лишитесь доверия. А если законопроект не пройдёт, Дракон избавится от вас, поскольку вы стали помехой на его пути.

«Ты хочешь оттолкнуть меня от себя – создать между нами дистанцию. Вот для чего все эти уловки. Вот почему ты заставляешь меня сомневаться в тебе. Ты хочешь, чтобы ПСН сохранило доверие людей, когда твой колосс рухнет. Ты хочешь создать для меня образ единственного руководителя, на которого мог бы положиться РСЗК, когда придёт время собрать разбитые куски полиции Концерна».

Диос сгорбился в кресле. Казалось, что из него вытекала сила и именно понимание Мин лишало его последней надежды. Или это сё свирепая преданность нанесла ему такое поражение. Он медленно поднял руки вверх.

– Да, мне пришёл конец, – тихо произнёс Уорден Диос, – и я расскажу вам, как это получилось. Пока вы не слышите мой шёпот, я могу открыть вам свою тайну. Вы сердитесь на меня с тех пор, как я подписал приказ о запрете исследований «Интертеха». Вы хотели, чтобы я сразился с Фэснером за вакцину, и, вероятно, думали, что мои публичные выступления заставили бы его одуматься и изменить решение.

Её ещё слабый слух уловил нотки гнева.

– Но что бы это дало? Если бы я надавил на него, Фэснер сам опубликовал бы результаты исследований. Он сказал бы совету, что я неправильно понял его, и вскоре зализал бы полученные раны. Он всё равно правил бы миром, а меня здесь уже не было бы. Конечно, я мог просто промолчать. Однако это тоже не выход. Поэтому я поступил иначе. Я закрыл проект «Интертеха», но продолжил исследования. Приказ, подписанный мной, был блефом. Я изъял результаты, отдал их Хэши, и он закончил проект.

Глаз Уордена потемнел от печали. На щеках заходили желваки.

– Теперь у нас есть вакцина против мутагенов. Она действует. Хэши – единственный, кто знает об этом. Он – единственный, кому позволено использовать сё. Но это была моя идея.

Шеф полиции сжал кулаки и упёрся ими в столешницу.

– Фэснер хотел остановить проект. Я убедил его передать результаты исследований в БСИ – закончить и сохранить в секрете производство вакцин. Если это станет достоянием гласности, я не просто потеряю работу. Меня будут судить за измену человечеству. Но уговорить Дракона можно было только таким способом. Сговор впутал меня в преступление. И именно поэтому, а не благодаря каким-то моим достоинствам, Фэснер доверяет мне – доверяет и позволяет принимать решения. Он убил бы меня, если бы узнал, что я инициировал законопроект об отделении. И в любом случае он убьёт меня, если решит, что такой законопроект пройдёт, или начнёт подозревать, что я могу рассказать кому-нибудь о том, что мне известно.

Холодный огонь в ладонях Мин распространился по телу и добрался до лица. Её щеки вспыхнули румянцем. Другая женщина сейчас была бы готова разрыдаться. Мин была готова взорваться. Чтобы сдержать гнев, она спросила:

– Но что Дракон получил от этого? Какую выгоду КРК извлекает от того, что Бюро по сбору информации сохраняет в секрете вакцину? И что обрели лично вы?

Уорден глубоко вздохнул. Мин показалось, что сила ушла из него вместе с выдохом. Диос опустил плечи. Лицо вновь приобрело бесстрастное выражение. Он стал напоминать человека, который пошёл на отчаянный риск и проиграл. Теперь ему ничего не оставалось, как только смириться с последствиями.

– Прошу прощения, – с улыбкой произнёс Уорден Диос – Иногда меня устрашает моя болтливость. Я мог бы и дальше убеждать вас в том, что прекратил исследования. Это было бы легче для вас.

Легче? Она не поняла его. Как это – легче? Может быть, он хотел сказать, что таким образом ему было бы легче держать с ней дистанцию? Было бы легче отдалить её от себя и тем самым сохранить безупречность ПСН? Неужели он считал верность Мин такой опасной, что хотел – нет, был вынужден – держаться от неё подальше?

– Какую выгоду КРК извлёк из этого? – продолжал Диос – Прежде всего Фэснер избежал конфликта с амнионами. Однако слух о вакцине, запущенный Хэши, вызовет переполох в запретном пространстве. Он заставит амнионов стать более враждебными и осторожными – и, главное, более зависимыми от торговли с КРК, конечно, и с нелегалами. А это, в свою очередь, сделает копов более нужными для человечества, более жестокими, самодовольными и опасными. Враждебность и осторожность увеличатся в квадрате. Усиление конфликта и угроза войны повысят прибыли КРК – значительно повысят. Что такая интрига дала лично мне? Я сохранил свою работу. А это сейчас для меня важнее жизни.

Мин не могла переварить его слова. Подобные идеи вызывали у нёс отвращение. И мысль о том, что её верность стала опасной для Уордена, тоже вызывала боль.

– Почему вы рассказываете мне об этом? – ещё раз спросила его Доннер.

Куда пропал чистый и праведный гнев, в котором она сейчас так нуждалась? Почему Мин не могла возненавидеть Диоса?

– Если бы вы искали лёгких путей, то могли бы избежать этой темы.. О чёрт! Вы могли бы не встречаться со мной. Просто бы проигнорировали меня – и все.

Он по-прежнему смотрел на Мин. Но в его голосе появились нотки смирения.

– Этот кадзе едва не убил вас. Он едва не взорвал капитана Вертигуса. Я полагаю, вы чувствуете ответственность за смерть женщины и вините себя в промедлении. Я должен был объяснить вам ситуацию.

Сдерживая горечь, она яростно впилась ногтями в ладони. Ей хотелось закричать: «Разве это объяснение? Ты хотел дать мне ещё одну причину для недоверия. Ты отталкивал меня, пытаясь спасти мою жизнь и карьеру». Но Мин проглотила свои обвинения. Если Диос снова будет выглядеть таким побитым, она не вынесет этого.

– Думаю, вы будете рады услышать, что Вертигус решил поддержать ваш законопроект, – сказала она. – Капитан собирается подготовить его к завтрашнему заседанию совета.

Шеф полиции пожал плечами.

– Жаль, что вы не слышали последних новостей. Эбрим Лён объявил, что совет не будет проводить заседания до тех пор, пока служба безопасности не расследует случай с кадзе, то есть до тех пор, пока советники не будут уверены в своей безопасности. А это займёт по крайней мере день или два.

Вой в ушах Мин стал громче. На миг она испугалась, что этот звук никогда не утихнет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю