Текст книги "Мрачново (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

От недосыпа глаза Черпушкиной теперь всегда были красные. В них как песка насыпали. Постоянно тёрла пальцами, отчего красноты становилось только больше. А под глазами поселилась синева. Ещё более темная, чем её фиолетовое лицо. Даже тушью подводить не надо.

– То без еды оставили, теперь без сна, – бурчала она низким, похожим на трубный, голосом.

Пчёлы кормили, это было прекрасно и не давало умереть с голоду. Но ещё это состояние бессонного постоянного бдения доводило Ядвигу до исступления. Настроение её стало скверным, и любая мелочь выводила из себя.

Всё вокруг жужжало, шуршало, пищало тоненькими голосками, и даже деревья шелестели листиками, что совсем уж невыносимо. А последней каплей стало то, что из леса запахло жареной картошечкой!

Ядвига совсем озверела от этого запаха и рванула вперёд, желая уничтожить всё, как любая нормальная женщина на диете.

Все резервы Зелёной армии тут же потянулись за ней. Одно дело слушать рекомендации дона Капустино, что отправлял всех на передовую, а сам лежал на грядке, загорал и попивал тёплую воду из колодца, только из небольшого стаканчика с трубочкой на радость всем своим слоям, что с каждым часом становились лишь толще и толще. И совсем другое, последовать за САМОЙ ГЛАВНОЙ, из-за которой и пришлось прийти в чувства и начать уже разговаривать и различать друзей и врагов. А также отстаивать права и свободы. В основном право не быть съеденным.

Ядвига только зашла в лес, как тут же ударила кулаком по ближайшему дереву. Это оказалась берёза. И берёза веткой потёрла место удара, заявив:

– Ай! За что?

Ядвига если и удивилась, то лишь самую малость. А вот весь скверный характер и долгое отсутствие сна тут же дали о себе знать. Она не то, что не извинилась перед деревом, а напротив, пошла в новую атаку. Словесную.

– Как это за что? Ты чего здесь стоишь? Там твои братья овощи и фрукты, да сёстры-ягоды с грибами и прочими муравьями-пчёлами с врагом из плоти и крови воюют, а ты тут стоишь и шелестишь? Совсем, что ли, дерево неумное? Вроде берёза, а не дуб.

– Ну, чего сразу дерево? Чего сразу неумное? – возмутилась берёза, но корни из земли достала, отряхнула от земли и к дубу подошла. Уже его по стволу постучало.

– Слышь, дуб? Ты чего тут стоишь? Совсем неумный? Пошли воевать!

Дуб глаза открыл, зевнул, почесался веткой и заявил:

– Я – пацифист. Людей ещё могу постегать, но только в бане, из спортивного интереса.

– Я тоже, может, пацифист и на спорте по баням на веники расхожусь, – возмутилась берёза. – Но хозяйка сказала надо, значит надо. Подтягивайся давай. Если все тут пацифистами станут, кто воевать будет?

Дуб подумал немного и пробормотал:

– Так, ежели подумать, то с кем же воевать тогда?

– За тебя уже давно подумали. Пойду пока тополя разбужу. И плакучую иву потревожу. Хватит ей рыдать уже.

Дуб кивнул, потому как думать – это, в самом деле, совсем не его, и обозначил свой спектр явления:

– Тогда до кедра схожу, ну и сосне намекну, что надо определяться уже за кого мы. Да и ёлка чего там одна стоит? И так уже голубой прозвали. А дальше что? Перестанут на зиму домой забирать? Закроют тогда для неё залесницу. Так в своём лесу у болота и будет стоять до скончания дней. Мандаринового запаха не познает. Огоньков разноцветных не увидит.

Берёза кивнула, и по пути начала на кусты кричать:

– А вы чего стоите?

– Так мы ягоды раздали. Чего ещё надо-то? – жались кустики друг к другу и друг за дружку пытались спрятаться, потому как тоже в душе пацифистами были. Они ж почти дети цветов, только с листьями.

– Ну, по первых, не все раздали, а во-вторых, думаете теперь с вас взятки-гладки, что ли? А ну-ка подъем и шагаем дружно в строю! Сама Хозяйка сказала.

– А, ну раз Сама-Хозяйка, то идём, конечно.

Зашагали впереди Ядвиги клёны и сосны, обещая врагам наподдать жару, но уже не в печах и банях, а по жизни.

– Да кто они, в конце концов, такие, чтобы нас топором? – возмущался уже сам дуб, которого стоило только завести, как весь пацифизм словно ветром сдуло. – Я, конечно, много повидал на своём веку, но внуков моих, пардоньте, всякие свиньи жрут. А дети расти не успевают. Придёт такой двуногий или монстр какой в лес, повоет, почешется, ветки обломает, и обратно уходит довольный. А потом же, гад, с бензопилой возвращается и давай это всё – жу-жу-жу! Хрясь! Жу-жу-жу! Брык! Срубит всё вокруг себя под корешок, кожу лесную снимет, четвертует для устрашения, а потом давай пилить на заборы. А зачем ему эти заборы, кто знает? А чтобы лес не рос в поле. В этом поле он, знаете ли, свои интересы имеет. Ну, что за существо? Как таких планета носит?

– А сколько наших в печах полегло да в мангалах? – поддержала берёза.

– А мне все веточки повыдергали на корзинки, – пожалилась плакучая ива и снова зарыдала.

Бурчали деревья, переговаривались, согласные, а то и дважды согласные. Но шли медленно. Нагнетали даже. Но тут запахом картошечки потянуло сильнее. Ускорили ход. А впереди всех грибы молодые рванули, не выдержав медленного запрягания деревьев.

Грибам то запрягать нечего. И так в юбках и шляпах. Захотел да пошёл. Даже рванул! А для бодрости духа грибного разговоров деревьев наслушались да гневом и негодованием самой Ядвиги преисполнились. От него же и выросли, раздавшись раз в десять-пятнадцать.

Снова зашагали встрой деревья и кусты, но тут другая напасть приключилась – громыхнул что-то, да жаренными грибами потянуло, затмив запахи картошечки.

– Это уже какая-то грибная картошечка! – почти слёзно обронила Ядвига, взревела туром и вперёд ломанулась. Слюни у неё потекли такие, что хоть захлёбывайся. А в животе так жалобно заурчало, что от Хозяйки Леса даже пчёлы отпрянули. Потому что жевала она уже их без тени сомнения.

«Голод не тётка. И даже не бабка. Голод, вообще, мужик, но злой как собака», – поняла в этот момент Черепушкина.

Деревья ворвались в дрожащий от страха подлесок, когда тот топтал большими ногами-лапами гусязавр. Отравленный грибным ядом, он метался из стороны в сторону, не щадя ни отступающих овощей, ни раненых от взрыва грибов, ни молодые деревья, ни даже слух всех присутствующих.

– Так вот кто грибочки все потоптал⁈ – рявкнула Ядвига и приказала деревьям схватить агонизирующего монстра.

Под лай Пукса деревья тут же окружили гусязавра, повалили на землю и выстроились в подобие саркофага, только деревянного. Взялись друг за друга лапками-ветками, стиснули просветы меж собой, почти срастаясь, ветви переплетая. Каждое дерево лично собой пожертвовало, пленяя раненого монстра. Выстроили они целое здание для защиты от гусязавра тех, кого массивные лапа растоптать не успели.

Деревянный склеп и упокоил гусязавра. Очень скоро тот затих, и никто не знал, что с ним внутри. Поглядев на растоптанные грибы и признав в бледной женщине со сковородкой существо, от которого пахло картошечкой, Черепушкина только больше той злости преисполнилась. Разбрасывая слюни, она зарычала на весь лес:

– Так это ты…картошечку жарила?

Блоди кивнула. Могла, конечно, и ответить, но что-то подсказывало, что с лесной тётенькой, которая деревьями заведует, не очень-то договоришься. У такой муж наверняка лесник или директор лесозаготовительного комплекса. А Михаэль всё-таки старые деревья из лесу на забор без уплаты пошлин брал. Что какие-то жалкие триста лет зовутся налогами в этом быстро меняющемся мире.

– Ну, тогда готовься… сейчас я сама тебе прожарку устрою! – заявила Ядвига и стала ростом как самое могучее дерево. А в ширину едва ли не больше. Большие красные глаза залила чернота, словно чернилами в них плеснули. Язык чёрный вывалился, весь в пчелиных жалах. Кожа на фиолетовом лице огрубела и растрескалась, став похожей на древесную кору.

От вида этого чудовища все грызуны-ополченцы дёру дали, и даже Оспа на голубе не войны, но мира дёру дал, прекрасно понимая, что пока живо такое существо, у мира нет шансов на существование.

– А ты чего такая злая? – только и спросила Блоди, перед тем, как рвануть из подлеска обратно к палатке. – Голодная, что ли?

Ядвига Черепушкина в ответ такой рёв выдала, что даже свои же деревья отчасти попадали. Иные перекрестились. С третьих преждевременные желуди посыпались или сок полился.

Пукс храбро бросился на источник опасности для своей хозяйки, но Ядвига отбросила демонического пуделя одним пинком.

Вампирэсса, проследив дугу полёта, обратно рванула. Пукс летел по дуге, раскинув лапы в стороны будто крылья. И хоть птицей ему было стать не суждено, полёт его всё же замедлился. Блоди поймала Пукса на приземлении, подхватив подмышку. И здесь же выдернула чердачного с лопатой, сунув под другую подмышку. И рванула дальше, не обращая внимания на груз. Фитнес-браслет мог бы гордиться ею, но тот всё ещё пребывал в обмороке.

Мини-взрывы для такого существа, как Ядвига, были как детские хлопки. Да и отмахивание киркой могло только умилять. Времени обернуться у вампирэссы не было, она лишь слышала, как позади злобно рычит чудище и что-то там крушит.

Блоди прыгнула как никогда высоко, успев про себя подумать, что спорт пригодился и фитнес-браслет бы её похвалил, если б не предпочёл отключиться. Окончание прыжка точно в кузов Майки пришлось. Директор, ещё загодя расслышав рёв, исключительно в режиме самосохранения сел за руль и тут же дал по газам. Благо Майки умел откидывать крышу как кабриолет и рога грозили небу, а не дырявили крышу.

Беглецы рванули вдоль по крайней улице Мрачново ближе к центру, кто в зеркало заднего вида, а кто просто повернув голову или витая в облаках как, Дарья Сергеевна, наблюдая, как большая лохматая и не накрашенная голодная женщина разносит всю их стройку, баню, улики и топчет дом. Деревьям от неё тоже досталось, потому как разрушительной мощи было много, а ломать уже было нечего. Слишком быстро кончились постройки на участке.

Всё, что когда-то семье Адовых принадлежало, превратилось в руины усилием одной голодной эко-активистки. Не доводит до добра фанатизм. А вот до зла – ещё как может довести.

– А что же я скажу мужу, когда семье некуда будет возвращаться? – только и спросила Блоди, которая потеряла в этом безнадёжном бою даже собственный холодильник. И уже вряд ли его найдёт. И даже пчёлы мужа не особо помогли.

Но ответить ей в грохоте разрушений было некому. Да и вопроса никто не расслышал. Вдобавок вдруг сверкнула молния, и полил такой сильный дождь, словно там наверху деревню решили утопить.

Фёдор Андреевич стучал зубами. Сверхчувствительные рога мёрзли и даже в размерах чуть уменьшились, съежились от холода. Дарья Сергеевна причитала. Пукс заскулил, чердачный задрожал. Блоди обняла обоих, прекрасно понимая, что хоть на костре и не сожгли на этот раз, но прожарка удалась на славу.

Мрачново медленно, но верно приближалось к Часу Икс.

Глава 37

Чудесная прогулка

Вампирам противопоказаны чрезмерные нагрузки. Одно небольшое приключение запросто может выбить их из колеи на неделю. А некоторые и вовсе могут впасть в спячку на десяток лет лет.

Вот так, бывает, нагуляешься как следует, проснёшься через век-другой, а на дворе уже другая эпоха. Именно поэтому многие вампиры предпочитают спать в гробах. Чтоб никто не беспокоил лишний раз. Но в гостинице гробов не предоставляли, иначе бы Лотта и Иветта пропустили бы вообще всё.

Их разбудил шум за окном, несмотря на то, что стояла глубокая ночь. Впрочем, это ведь люди по ночам спят, а в Мрачново нелюдей куда больше.

– Кажется, здесь вовсю кипит ночная жизнь, – сонно пробормотала Иветта.

– Пойдём на дискотеку? – предложила Лотта.

За счёт внутренних запасов она восстанавливала силы куда быстрее сестры.

– Ты забыла, зачем мы здесь?

Лотта почесала голову и нахмурилась. Лицо её отображало тяжёлый мыслительный процесс.

– Мы приехали в гости к Блоди, – напомнила ей Иветта.

– Точно! Но, мне кажется, мы что-то ещё забыли.

– Нет-нет, ничего мы не забыли, – возразила сестра. – Мы прибыли в Мрачново и во что бы то ни стало доберёмся до Блоди.

Вампирша почесала нос:

– Нет, это я помню. Но тебе не кажется, что чего-то не хватает как будто?

– Рюкзак на месте, ты на месте, и я тоже на месте, – Иветта даже ощупала себя руками, убеждаясь, что она, действительно, на месте. Целиком.

– И всё-таки… – Лотта не договорила.

– Оборотень, – вдруг выдала Иветта.

– Где? – её сестра завертела головой по сторонам.

– Да нигде, в том-то и дело! – вздохнула вампирэсса. – Мы забыли нашу пленницу!

– А разве мы её не отпустили? – припомнила Лотта.

– Нет! Мы её потеряли! – уточнила собеседница.

– Да, нехорошо получилось. Мы же обещали её отпустить, а не потерять. Бедная, бедная рысь теперь будет ходить по этим лесам потерянной, но не свободной, – запричитала Шар-Лотта, заломила руки и попыталась выдавить слезу.

– Мы её найдём, – пообещала Иветта. – Потом. Когда-нибудь. Но для начала давай встретимся с Блоди. Смотри, какая чудесная ночка сегодня выдалась.

Иветта подошла к окну и раздвинула шторы. Яркая вспышка озарила на мгновение окрестности Мрачново. Вдали слышались раскаты грома, а крупные капли били в стекло. Вампирэсса с блаженной полуулыбкой наблюдала за непогодой.

– Чудесная ночь, – поддержала её сестра. – Самое время отправиться на прогулку.

Иветта вновь открыла навигатор в телефоне, но тот тут же выдал:

– Выходить из дома не рекомендуется, – и жёлтая лента маршрута вновь выписала кренделя.

Естественно, внимать рекомендациям навигатора никто не собирался. Лотта быстренько, всего-то за пару часов привела себя в порядок, переоделась в запасное платье и выбрала ветки из волос. А после вампирэссы покинули гостиницу.

Судя по маршруту, что выстроил для них навигатор, до точки назначения они должны были добраться к утру. К послезавтрашнему. Потому что прибор выстроил обходной путь, очень обходной, и ещё обходной обходного пути. Чтоб наверняка.

Но что может понимать в прогулках глупый навигатор? Выйдя из комплекса, сёстры решили сократить путь и двинуться напрямик.

Дождь почти прекратился, и теперь лишь редкие капли срывались с иссиня-чёрного неба. В воздухе витали свежесть и безысходность, как нельзя лучше подходящие для чудесной прогулки.

Людей, впрочем, как и нелюдей, на улицах не наблюдалось. Лишь вдалеке слышалось какое-то завывание.

– Похоже, всё веселье там, – Лотта ткнула пальцем в том направление, откуда, как ей казалось, доносился звук.

Иветта сверилась с навигатором.

– Всё ясно. В доме Адовых, наверное, вечеринка. Вот куда все ушли.

– А нас, значит, не позвали? – обиженно выпятила губу Лотта.

– Так никто ещё не знает, что мы здесь, – напомнила Иветта.

– Да? А почему мы ей просто не позвонили?

– Так сюрприз же хотели устроить!

Иветта не хотела признаваться, что идея позвонить и узнать, как добраться до Мрачново, могла бы сильно облегчить путешествие. Потому что эта мысль посетила её слишком поздно. Но они уже почти вышли на финишную прямую, так что сожалеть о несделанном попросту непрактично. И вообще, действовать надо по обстоятельствам, а не по плану. Так обычно всегда веселее получается.

Чем ближе вампирэссы подходили к дому Адовых, тем сильнее становился шум. И даже прохожие, проползающие и пролетающие попадались. Только мелкие какие-то. Зато громкие. Потому что, если они были тихие, их кто-нибудь обязательно раздавил бы. Например, Лотта.

– Дорогу! Посторонись! – кричали существа.

– Ой, какой кругленький! Прям как я, – Лотта наклонилась, разглядывая говорившего помидорчика.

– Бей овощеедов! – крикнул он и вдруг стал раздуваться, как воздушный шарик.

А затем выстрелил семечкой Лотте прямо в глаз.

– Ай! Да я вообще вас не ем! – обиженно взвизгнула вампирэсса. – Я больше по шоколадкам.

– Бей мясоеда! – выкрикнул второй и тоже взорвался.

– Веточка! – Лотта обернулась к сестре, вся заляпанная помидорным соком. – Они дразнятся!

– Перестаньте взрываться! – попыталась воззвать к помидорному разуму Иветта. – Вас же рвёт в клочья!

Но помидорки продолжали самоубийственную атаку. Теперь вампирэссы видели, что ряды помидорок растянулись по всей улице. И они продолжали лопаться как воздушные шарики, заливая улицу томатным соком.

– Надо как можно скорее найти Блоди и привести сюда! – Иветта схватила сестру за руку и потащила вперёд, пялясь в навигатор.

– Потому что она – мясоед? Или овощеед? Или и то и другое?

– Ты забыла? Она ведь обожает томатный сок. А тут сейчас будут реки томатного сока! Океаны! Вот Блоди обрадуется!

Вампирэссы рванули вперёд, оставалось пробежать совсем немного, но Иветта вдруг остановилась и начала озираться по сторонам, а потом посмотрела в навигатор. И даже постучала пальцем по экрану.

– Ну, чего вам? – отозвался телефон.

– Ты куда нас завёл?

– А я говорил, что не надо сюда идти. И маршрута вы не придерживались.

– Где дом? Где всё веселье? – потребовала ответа вампирэсса.

– А я предупреждал.

– Эй ты, говорилка, – вмешалась Лотта, – веди нас строго по координатам. Прямой дорогой!

Телефон замигал, выражает недовольство, но потом всё же включился и прочертил тонкую прямую линию.

– Ну, идите, – ехидно произнёс навигатор.

И Лотта уверенным шагом двинулась вперёд.

Иветта же начала подозревать неладное, всё-таки она всегда была умной. И потому понимала, что дом уже должен был показаться в зоне видимости. Не мог же он спрятаться, в конце концов. Дома обычно так не делают. Но Иветта всё равно продолжала идти, потому что кто знает, на что на самом деле способен дом Адовых.

Асфальтированная дорожка оборвалась прямо у низенького заборчика. Точнее у двух торчащих из земли палок, бывших некогда заборчиком. Навигатор пискнул и обозначил конец маршрута. А дом почему-то так и не появился.

Место напоминало поле битвы, развалины старого замка, адские пейзажи и городскую свалку одновременно. В общем, всё, что угодно, только не дом семейства Адовых.

– Эй, навигатор! – Иветта постучала по телефону. – Ты издеваешься?

– А что не так? – сонно протянул тот.

– Ты куда нас завёл?

– Куда просили, туда и завёл.

– Но тут нет никакого дома.

– А я что говорил? Привёл куда надо, а они ещё дом какой-то требуют. Мы так не договаривались, – навигатор зевнул. – И вообще, не мешайте спать. Утомился я.

С этими словами телефон выключился и больше на манипуляции вампирэссы не реагировал.

– Батарейка села, – посетовала она, убирая гаджет.

– Блоди! – крикнула во всё горло Лотта. – Блоди, выходи! Мы приехали!

Иветта обошла руины того, что некогда было домом, и до неё потихоньку начало доходить.

– Мы опять опоздали, – произнесла она, обойдя земельный участок.

– На вечеринку? Они повеселились без нас?

– Они снова сломали дом… И где теперь искать Блоди?

– Как⁈ – вздохнула Лотта. – Они же обещали тут обосноваться навсегда! А это больше, чем пара сезонов!

– А вот так. Похоже, страсть к разрушению – это у них семейное.

– Блоди-и-и-и!!! – в очередной раз закричала Лотта. – Кто-нибудь, отзовитесь!

Вдруг поднялся гул. Да такой, что земля задрожала. Совсем рядом с бывшим забором зашатались деревья. Они со скрипом вынимали свои корни из земли и медленно, но верно шагали вперёд. Прямо к бывшему дому Адовых. А над деревьями маячило фиолетовое лицо. Почти человеческое.

– Блоди? – удивлённо воскликнула Иветта.

– Кто меня звал? – пробасило лицо.

– Вот что свежий воздух с нелюдьми делает, – покачала головой Лотта.

– Вы кто такие? – спросило жуткое существо.

– Это же я! Иветта! Не узнаёшь? Что ж, я тоже тебя не сразу узнала.

– Блодь, давай уменьшайся уже, – подала голос Лотта. – А то не по себе как-то.

– Так это вы топтали мои помидорки? – лицо исказила злоба.

– Да, там целые реки томатного сока! Океаны! – радостно воскликнула Иветта.

– Что-то она совсем на себя не похожа, – первой засомневалась Лотта.

– Да это никакая не Блоди! – осенило вдруг Иветту.

Но было поздно. Ядвига, раздувшаяся до невероятных размеров, оттолкнула со своего пути дуб, и тот вместе с корнями полетел в сторону вампирэсс.

– Эй, не надо! Мы обознались, мы уже уходим, – попыталась успокоить экоактивистку Иветта, но Лотта успела толкнуть её в сторону, и дуб пролетел мимо.

– А говорили, что в Мрачново все живут в мире, – досадливо протянула Шар-Лотта.

– Мир – понятие относительное, – Иветту вдруг прошибло на философию.

– Я покажу, как мои помидорки топтать! – а вот угроза Ядвиги показалась совсем не из разряда философии.

– Да всё, показала уже, – поднявшись, произнесла Иветта, а затем помогла встать Лотте. – Пошли отсюда. Нам здесь, кажется, не рады.

Вампирэссы хотели гордо удалиться, степенно шествуя по руинам. Но за их спинами снова что-то взвыло, затрещало и завизжало. И сёстры, не сговариваясь, бегом рванули прочь от бывшего дома Адовых и странной новой знакомой.

Вот только рванули они в лес.

– А я говорил, дома сидеть надо, – пробурчал оживший навигатор.

Но его снова никто не слушал.

Глава 38

Та еще ночка

Небо над Мрачново в ночи сделалось чёрным, как угольки от подгоревшей пиццы. Будто некая чёрная дыра поглощала весь свет, шокируя всех горизонтом предстоящих событий. И посреди этого безобразия на контрасте вылезла полная кровавая луна, которой тоже стало интересно, чего это такое творится в посёлке.

Фёдор сидел на ступеньках супермаркета, обесточенного и лишившегося продуктов. Лицо его было бледным, болезненным. Он хватал себя за рога и каждый раз сам же от этого вздрагивал. Они больше не улавливали музыку. Что было обидно. Так как чувствительность никуда не делась. А музыка ранее хоть отвлекала. А теперь рога обдувал прохладный ветерок, и они у Фёдора мёрзли, несмотря на вполне тёплую ночь. Просто рога в аду носить полагается, а там на порядок теплее.

Вновь директор пожалел, что так и не придумал для них шапочку.

Но грустил он не поэтому.

– Гусязавр… – вздохнул он. – Не уберёг я тебя, гусязавр. Как же так? Куда ушёл ты от меня? На каких лугах пасёшься теперь?

– Так легко догадаться куда, – произнесла парившая рядом Дарья. – В призраки, наверняка, подался. А чего ему ещё делать?

– Точно-точно, – кивнула Блоди. – Как там было-то? Каждому по вере его. А во что Гусязавр верил? В Дарью, конечно, же! В ад такого не возьмут.

– Почему не возьмут? – с надеждой переспросил бывший директор.

– Так он там всех родственников Даймона передавит, – объяснила вампирэсса. – А кто останется, тех переполошит. Кого-нибудь, возможно, даже съест. Так как в новой жизни по-старому кушать хочется.

Фёдор представил, как его питомец гоняется за чертями, переворачивает котлы со сковородками с криком «фаталити!», и кивнул. Да, этот теперь может. Такого и из ада выгонят.

– Так выходит… – глаза его заблестели. – Он всё ещё там? Бродит призрак гусязавра средь руин, папку ищет, – потянуло Фёдора на философскую лирику. – То есть меня! Меня ищет! – он резко поднялся, напрягся, будто почувствовал опасность. Всматривался вдаль, будто гусязавра искал. Но среди тёмной ночи это без света было сделать так же сложно, как в шахте без фонарика монетку искать. Даже очки здесь бы не помогли.

– Ты чего это задумал? – Дарья встала перед супругом и так напряглась, что почти утратила прозрачность.

В темноте её вполне можно было за человека принять. Духи в ночи становятся сильнее. И плотнее.

– Мы должны вернуться! – стойко заявил Фёдор Андреевич. – За гусязавром!

– Хочешь в мир духов раньше времени перебраться? – возмутилась Дарья. – Там же эта… это… эти, считая пчёл, – даже учительского словарного запаса не хватило, чтоб как-нибудь назвать ту, что их атаковала. – Да и грибы эти ядовитые ещё. Испортилось коронное местечко Адовых, что ни говори.

– Но, позвольте, испорченные места – это ведь наш профиль, – заговорила Блоди. – Что мы люди какие-то от монстра бегать? Это ведь не наш стиль. Я просто за… Пукса с Топотом перепугалась. Вот.

О том, что директор всё ещё человек, хоть и рогатый, она предпочла не упоминать. И вообще, у него зря, что ли, рога имеются. Так что за человека можно и не считать.

– И вообще, – продолжила вампирэсса, – Ядвига такая злая была, потому что голодная. А теперь уж точно наелась и ушла.

– Чего наелась? – не понял директор.

– Ну, гусязавром, наверное, закусила. Он-то всё-таки стал побольше, чем курица-гриль. Даже такой большой монстрине должно было хватить. А его даже в мангал деревянный положили.

– Наверняка подожгли, – тут же согласился Фёдор и сжал кулак. – Они у меня все теперь за дичь ответят!

– Да! Наваляем им! – поддержала Дарья Сергеевна, не уточняя, правда, кого и чем будет валять. Но с этим лучше на месте разобраться. Кто будет, того и поваляют.

– Мой дом – значит, мой дом! – добавила вампирэсса, подбадривая себя.

Все трое плюс Пукс двинулись в сторону руин дома Адовых.

Фёдор ощущал странную, болезненную тягу к этому месту. И даже крамольная мысль промелькнула, что гусязавр – лишь повод для вторжения в круг силы. На самом деле, он просто должен быть там, чтобы рога работали. Чувствовал, что так правильно. А где правильно – там и хорошо. И не надо тут ничего объяснять.

Майки с Топотом оставили в засаде. На случай быстрой вынужденной эвакуации. Если удастся Оспу разыскать, может, и грызуны подтянутся.

Чем ближе Фёдор подходил к месту отмеченного жительства Адовых, но ныне не существующего, тем больше сил в себе ощущал.

А вот те, кто проходил, пробегал или пролетал рядом, ощущали сил меньше. Врезались в деревья летучие мыши, утратив ориентиры, теряли голос псы за заборами, и вместо привычного лая слышалось сипение.

Повезло людям, которые уже закрылись в своих домах и не подвергались влиянию новых сил Фёдора. Но те по привычке ночью уснули. Без света они слабенькие и подвержены биоритмам. Но даже некоторые из них, ощутив вдруг упадок сил, в полудрёме повылазили из кроватей и побрели к холодильникам. Срочно этот упадок восполнять.

Приблизившись к участку Адовых, бывший директор и вовсе готов был бегать вприпрыжку, петь и танцевать одновременно. И даже музыка, передаваемая рогами прямо в мозг, снова заиграла.

Там зазвучало: «взвейтесь кострами, тёмные ночи! Мы пионеры – дети рабочих!»

Фёдор только рот открыл, бодренько начав трансляцию таинственной радиостанции. Но не успел додумать о её продюсерах, которые транслировали все хиты прошлого без рекламы, как зазвучало уже: «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!».

* * *

Заблудиться в лесу оборотню довольно сложно, всё-таки чуйка имеется. Но у Леонида получилось, так как весь мир для него теперь пах одной сплошной валерьянкой. Хотя кустов валерианы вокруг и в помине не было. Но эффект был на лицо. То есть на одну кошачью морду, вдыхавшую ароматы и расплывающуюся в блаженной улыбке

Рысь Маша же просто думала, что они гуляют лесными тропами. Наслаждаются природой, воздухом дышат. Кошки любят гулять. Особенно с романтичными котами.

Сам Леонид даже усталости не ощущал, сила буквально переполняла его. Ему казалось, что он всю землю вдоль экватора может оббежать раза три, как минимум, свернуть парочку гор и, может быть, даже переплыть какое-нибудь не слишком большое море. Просто, как всякий кот, Леонид не слишком любил мочить лапки.

Энергия буквально переполняла его, раздувала мышцы и заставляла вздыбливаться шерсть. Но всю эту энергию, всю невесть откуда взявшуюся силу он хотел тратить лишь ради неё одной. Ради Маши.

Где-то вдали ещё в начале прогулки шумели взбесившиеся овощи, гремели фрутовыстрелы, что-то скворчало, как жареная картошка на сковородке, которая при этом визжала и вырывалась. Мимо пролетали морковки-ракеты, взрывались запоздало остатки кукурузы, с визгом устраивали артобстрелы бешеные огурцы и не менее взбесившиеся помидоры.

Но разве ж влюблённые обращают внимание на такие мелочи? Для таких все эти глупости, вроде войн, останавливаются, когда речь заходит о куда более сильных чувствах.

И только когда несколько деревьев выкопали себя с корнями и сначала атаковали, затем разрушили недожжённое, а после побежали прочь, стало ясно, что с прогулкой пора заканчивать.

Но что-то не получалось.

Леонид хотел идти к своему дому, но лапы будто сами каждый раз сворачивали не туда. Вели его по тропинкам, по обочинам которых прятались партизанские фруктоовощные отряды. И каждый раз котоборотень невольно поворачивал к дому Адовых.

Все дороги в лесу вели к Адовым, не иначе.

Смирившись с невозможностью попасть домой, он решил заодно и Машу соседям представить. Тем более, что счастье так переполняло его, что им непременно хотелось поделиться.

К Адовым, значит, к Адовым.

Почему-то руин стало на участке больше, а строений меньше. Леонид даже подумал, что это какие-то другие руины, откопанные, не Адовские, но потом заметил поблизости Блоди. А ещё услышал марш и мужское озадаченное поблизости:

– Цып-цып-цыпа! Ты где?

– О, здесь подают цыплёнка-гриль? – облизнулась Маша.

– Кажется, тут теперь всё – гриль, – пробормотал Леонид. – Привет, соседям! – он помахал рукой Блоди, приняв почти человеческий облик. – Я гляжу, вы полностью подготовили площадку к стройке.

– Нам немного помогли, – ответила вампирэсса, подойдя ближе, так как не все хорошо видели в темноте как оборотни, духи и вампиры. Например, директор, который искал гусязавра без очков и фонарика. Вместо того чтобы просто дать команду Пуксу «найти гуся!».

– О да, помогли – не то слово, – рядом с Блоди материализовалась Дарья Сергеевна. – А вы не видели такое огромное, – она и сама увеличилась в размерах, демонстрируя размеры напавшей на них монстрессы, – чудище. На дерево похожее.

– Деревья мы видели, – заговорила Маша и тоже встала на задние лапки, постепенно превращаясь в девушку. – И, кажется, они куда-то ушли.

– Я – Блоди, – протянула девушке-рыси руку вампирэсса. – А это наш дом… бывший. Нынешнего пока нет. Но мы вернулись, значит, всё исправим. И лучше построим. Этажа на три. И целых два холодильника поставим. А то ещё и морозильный ларь. Лишь бы свет дали.

– Очень приятно, я – Маша, – ответила оборотнесса, толком не зная, принять ли полностью человеческий вид или рыськин. Человеческий больше подходил для общения, но напрочь лишал картины окружающего мира через усиленное зрение и запахи. И потому она выбрала нечто среднее.

Блоди хотела представить остальных, а Леониду не терпелось рассказать о знакомстве с Машей. Котоборотня буквально распирало от счастья. Им срочно хотелось поделиться, но тут громким лаем разразился Пукс.

– Только не взорвись! – предупредила вампирэсса.

Можно было подумать, что пёсик залаял на представителей семейства кошачьих, но это было не так. На самом деле, пудель включил тревогу.

Он первым почуял неладное.

– Дерево! – вскрикнул Фёдор и дал стрекоча от трижды-четырежды разрушенного и частично восстановленного забора.

За ним, неуклюже переваливая корнями, шёл дуб. Дерево хоть и двигалось медленно, но один его шаг был равен десяти прыжкам директора. Потому что корни у него ну очень уж длинные.