Текст книги "Тот самый сантехник. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 61 страниц)

– А? Да? – она сгрызла первый кусок как бобёр дерево и принялась за другой. – И как это должно быть? Ну, в гараже-то.

– Как, как, как в сказке, – выдохнул Боря. – Само испытание состоит из двух частей: устная проверка по знанию теории и сдача практики. По сути мне нужно сделать как минимум три задания по теме. Сварить, настроить, наладить. Тут уж что под руку попадётся. Смотреть на суть работы будут и процесс, оценивая скорость, точность и мастерство.

– Борь… ты чего мне уши лечишь? Тёлок вы тут с мужиками пялите на компанию. Меня вон в соседний гараж приглашали. Наслышана.

Глобальный аж чаем подавился. Закашлялся.

– Чего?

– Того! – заявила она и третий кусок давай шкрябать с лицом озадаченным. – Но меня не это злит. А то, что ты… ТЫ… никогда меня не заказываешь. А чего я тебе сделала плохого-то? А? Или мастерства в конкурентках больше, чем во мне?

Боря как стоял, так и завис. Глаза только округлились.

– Чего-о-о?

Она только руки в боки сложила и добавила:

– Мне всё про тебя рассказали. Не отнекивайся.

– Кто?! – начинал закипать Боря и рукой на гараж соседний показал. – Тот?

Она вдруг просто отвернулась вместо ответа. И… продолжила сахар грызть.

– Прекрати! И давай что ли… погостила и хватит, – если до этого он готов был уступить ей душ и час-другой в сауне после ужина, то теперь даже рядом стоять было противно.

Она тут же повернулась.

– Боря, ты дурак! Мне сына нечем кормить, а постоянные клиенты сливаются. А тут ты ещё мозг ешь. Вот и решила сама навестить, чтобы точно убедиться. А ты… дурак!

Заявила и снова отвернулась.

Боря от такой наглости снова подзавис. И даже не знал от чего больше. От того, что сын у неё есть или от того, что промысел мамкин.

– Так, погоди, а сын… он… – тут Боря даже подумал всякое, но Снежана захихикала и ответила сразу:

– Нет... Ему семь лет. Научишь его розетки там, краны… Да?

Боря на миг представил семейную идиллию, где сидит дома на диване в тапочках мягких, а сын перед ним схему подключения розеток и переключателей рассказывает с указкой. Звонок в дверь и тут мама со смены приходит. С пиццей подмышкой и каплей белого на губах.

– НЕТ! – сразу заявил Боря и пошёл одеваться.

Пофиг, можно и в сырой одежде пойти. Хоть в ночь. Хоть в овраг. Лишь бы подальше отсюда оказаться, на весомом расстоянии от этого недоразумения.

– Борь… Дениска болеет, – донеслось вдруг в спину.

Застыл на миг.

Мать же!

Не поворачиваясь, спросил:

– Чем? Ковид?

– Нет. Есть и другие болезни ещё… Воспаление лёгких, – тише добавила она. – Двухстороннее. Я заебалась уже антибиотики покупать… честно. Не вывожу.

Боря кивнул, поднялся, оделся и вернулся, вытащив из заначки на втором этаже несколько пятитысячных купюр.

– На… вылечи пацана.

– Борь… – она взяла обе купюры, но тут же сама застыла. Растерялась даже. – Давай отработаю?

Он покачал головой:

– Нет. Не надо. Ты вон и так… поработала неплохо.

Уж лучше бы он этого не говорил. Она тут же загорелась как свеча во мраке и выбежала вон из гаража. А вскоре он вновь расслышал скрежет лопаты. Женщина-экскаватор вновь принялась за работу.

Боря выдохнул долго, почесал макушку и попытался прикинуть, что делать дальше. Бросить всё и пойти к матери на квартиру? Это вариант. Идти не так далеко. Но всё равно автомобиль нужен.

«Чего тут думать? Откапываться надо!», – подзадорил внутренний голос и Боря вторую лопату достал. Гаражную, не подаренную, а ту, что по наследству передавалась.

Она была заметно тяжелее и неудобнее. Шире, тяжелее, с ручкой цвета тёмной безнадёги. И пусть всё по-прежнему болело, он всё равно вышел на улицу и присоединился к работе.

Если проститутка за заботой о сыне находит время, чтобы отработать положенные часы, то ему на что жаловаться? Никто не виноват в его проблемах. И тем более, погода.

«У природы нет плохой погоды!» – заметил внутренний голос и тут же добавил: «А вот плохие проститутки есть».

Уже стемнело, когда она докопались до ворот. На последнем этапе к ним даже присоединились ещё пару мужиков с лопатами. Один из них даже подмигнул Снежане. Но сказать ничего не решился. Уж больно вид у Бори был бескомпромиссный.

Когда Глобальный отворил гараж и выгнал джип на штурм дороги к остановке, Снежаны уже и след простыл. Она ушла, не прощаясь, но сполна отработала свои деньги.

«Но плохая проститутка может быть хорошей матерью», – добавил внутренний голос и Боря даже пожалел, что не успел её подвести и побольше расспросить о Дениске.

Но вскоре всё его внимание поглотила борьба с подъёмом на пригорок. Японский джип урчал, скользил, кряхтел и молил о пощаде перед русской зимой сибирской направленности.

Но Боря точно знал, что нужно выбираться. И в сотый раз стискивая зубы, вновь брался за подаренную лопату.

Глава 20 – На прорыв!

Когда джип заехал в хорошо знакомый двор, едва найдя пространство для парковки, Боря невольно отметил, что раньше заборы казались выше, а игровые площадки – шире. А количество автомобилей можно было пересчитать по пальцам рук. И все хорошо знали кому они принадлежат.

Строители закопали две бетонные трубы для прокладки канализационных ходов прямо на игровую площадку. Конечно, бесхозных и не используемых. Из тех, что остались не у дел. Но если раньше они казались настоящими замками и внутри них можно было гонять даже на «школьнике», то теперь Глобальный с недоумением посмотрел на засыпанные снегом холмики. Укрыло с головой.

«А трубы-то маленькие!», – заявил внутренний голос и тут же нашёл чем подбодрить: «Но ничего, писька-то тоже подросла! Только хрена толку с твоего удлинителя, если там никого и не наплодил? Не туда заливаешь. А ещё сантехник. Эх, ты!».

Боря кивнул. Да, пора с этим разобраться. Дом можно и по весне построить, а детей круглый год заводят. Бомжи с бичами вон кругом плодятся со страшной силой, и никто им слово против не говорит. Бегает вокруг детвора, растёт как-то, что-то ест. Ну а что ножом тебя пырнёт по приколу или камнем в автомобиль зарядит, так это издержки перепроизводства. А может быть даже недостаток воспитания.

Но с чего он решил, что если нет квартиры, то и детей заводить нельзя? Одного-двух то точно прокормит. И книжку на ночь прочитает. И оденет-обует. А схемам разбора-сбора розеток и подводок гибких трубок к кранам – первым делом обучит.

С этой мыслью Боря подошёл к домофону и позвонил в родную квартиру. Отбросив ностальгические воспоминания, всё ещё можно было с уверенностью сказать, что его это квартиру. Ну или сестры. Родителей. Кого-то близкого и родно. Да взять хотя бы Пашку.

Нет, он совсем был не против, чтобы квартира племяннику досталась. На свою заработает. От наследства ничего не ждёт. Наследство это что-то из будущего, когда руки из жопы растут, а в голове солома и сам ни хрена не умеешь, кроме как ждать.

А он не таков.

Вокруг снег пуржит. Горят фонари. Зима днём дала отдохнуть, а как темнеть начало, снова мука с неба посыпалась. Под лёгкий ветерок.

– Кто? – спросил домофон Дунькиным голосом.

«Как кто?» – удивился внутренний голос: «Русский сантехник, что и готов по пятёрке в каждую руку проституткам хоть каждый день выдавать. Просто на работу надо попасть и снова ходить по заказам, а не с водой с неба бороться. Воды и на работе хватает. Пробивается из всех щелей».

– Я, – ответил Боря, как любой нормальный человек с русским менталитетом.

Фактическая информация может идти лесом, когда важен тембр и глубина голоса и такие детали по которым родня с уверенностью может сказать – «это наш, открывай!».

– Ой, Боря пришёл, – послышалось по ту сторону динамика и магнитный замок запипикал, открывая дверь.

На пятый этаж не вошёл – влетел. Жаль, конечно, что ни солений-варений не принёс, ни шоколадку мелкому не захватил. Но свои должны понять, что сил уже нет бороться с этой стихией и нужен перерыв на их, казённый чай. По дороге жизни можно долго бежать, но когда-нибудь устанешь.

Дверь распахнули, а оттуда теплом пахнуло. И жареной картошечкой. Сестра обняла даже в куртке. В коридор Лёха вышел, потянулся и с заявлением «какие люди!», руку пожал крепко-крепко. А пока разувался, мать вышла из кухни с племянником на руках. В щеку поцеловала и вручила Пашку, пока не вздумал там себе руки помыть.

– А он прямо подрос! – отметил сразу Боря и давай самолётик племяннику устраивать. А тот и рад, угорает во всё горло. Ни слезинки от него, ни пощады. Как тут сил не найти в руках, что только что вроде бы отнимались и едва шевелились.

Все встали в коридоре, замерли почти, любуются и словно соскучились. И никаких расспросов от них почему-то. Напротив, на кухню сразу потащили и за стол усадили. Тарелка перед глазами появилась даже с вилкой, но была пустой не долгой. Салатики вдруг появились на блюде с морковкой и свеклой, затем селёдка рядом легла, хлеб вручили в свободную руку, а кортошечки с самого дна сковороды Лёха сам нашкрябал. И сверху майонезом и кетчупом крест-накрест полил, чтобы вкуснее было.

А оно не просто вкусно с мороза, оно – божественно-идеально! Переваривается словно ещё во рту, глотать можно не жуя.

Только вроде наложили, а пусто на тарелке. И только когда добавочными помидоры маринованные пошли и перцы фаршированными, мать рядом вдруг присела и вздохнула:

– Эх, совсем как отец ешь.

Щёки надутые. Тяжело говорить. Но надо.

– Так вкусно же!

– Вкусно, но… быстро. Он же как с армии вернулся, там больше двух минут и есть не может. Я только накладу обоим, присяду, а он уже подскакивает. Вот как так можно?

– Можно, мать… всё можно, – добавил Боря, доедая последний перец. – Ты это, паспорт далеко?

– Борис Петрович, а я всё ждала, когда ты попросишь, – призналась она, едва на «вы» не перейдя.

Он даже брови приподнял.

– Чего попрошу?

– Ну… кредит, – уточнила мать. – Зачем же сейчас ещё паспорт то нужен, Борь? Вон и Дуня просит, и Алексей… намекает.

Боря жевать прекратил. Посмотрел на обоих. Лёха сразу отвернулся посуду мыть, буркнув:

– Скажете тоже, Галина Константиновна. Нужны нам ваши деньги.

А сестра мелкого подхватила и в зал – шасть.

– Не, мам. Ты чего? Я сим-карту твою просто посеял. А на том номере столько контактов. Ты можешь даже сама восстановить, ну или я отвезу-привезу. Очень надо по работе, мам.

Мама только отмахнулась:

– А, так это без проблем. Я-то уже подумала, ты тоже машину захотел или ещё чего.

– Тоже? – тут Боря посмотрел на Алексея. – Лёх, что происходит?

– Да всё не так, Борь, – резко повернулся он. – Дуня мелкому машину хочет купить, такую, на пульте управления, но чтобы сидел. А я как всегда крайний. Мне вроде как машина нужна… Ты понимаешь?

Боря кивнул. Недоразумение, бывает. Но тут Лёха сам всё испортил и добавил:

– И вертолётик.

Голос Дуни тут как-тут, на кухне появилась с сыном и заявила почти строго, строго камуфлируя форму мата:

– Жёванный крот, Лёша! Когда ты уже наиграешься? Тебе танчиков мало?

– Не ну… можно и без вертолётика, – тут же насупился Алексей и с прискорбием взялся за самую большую сковороду в горе посуды.

Тосковать, так тосковать.

Боря улыбнулся, забирая племянника на руки, и тоже голос изменил на общение с ребёнком. Словно ай-кью до пары единиц упал разом:

– Так, будут вам вертолётики-машинки. Мне бы только телефон вернуть, на связь выйти и всё-всё-всё будет!

Пашка даже подмигнул. Замётано, мол. Теперь я спокоен.

– Так, ну что? Сгоняем тогда, мам?

– Как это сгоняем… куда? – удивилась Галина Константиновна и палец подняла под потолок.

Боря невольно по направлению проследил указанному и на часы настенные посмотрел. А девятый час уже. Закрыты все офисы. Завтра только.

Глобальный невольно поморщился. День пролетел незаметно. Непродуктивный какой-то, с потерями даже. Его ждут в десятках мест, а он только сигнальный костёр развести может. Но не факт, что заметят.

«Боря, успокой свои блатные нервы, современный человек и свой то номер с трудом помнит, не то, что близких», – подкинул мысль внутренний голос и Боря невольно и впрямь расплылся по стулу.

Бежать то уже некуда. Ну а что к Лиде на ужин не попал, так вообще из головы вылетело. Но девушка умная, поймёт, простит. Утром вот как симку возьмёт, так сразу ей и позвонит. Самой первой.

И тут он вспомнил, что номера её не знает. Вроде говорила. Вроде даже на бумажку хотел записать. Но потом решил – а нахрена? Он же придёт, обнимет, телефон в руку даст и сама уже все вобьёт, ещё и рингтон поставит. Только не из собственных криков, к оргазму стремящихся.

Но умным нужно быть сразу, а не потом. Потому как теперь он мудак, получается. Который девушку кинул и не позвонил даже. Хоть снова в джип прыгай и прорывайся по району по сугробам и потом плутай по тёмным улицам, где местами вообще не проехать. А если и проедешь, то шансом припарковать автомобиль хотя бы в радиусе километра от её подъезда равен нулю.

Люди с лопатами весь день расчищали для себя. А если куда и уехали, то стоит только поставить на свободное места и утром можно будет доставать картошку из выхлопной трубы.

«Ну или просто переебут той лопатой по лобовухе и в чём-то даже будут правы», – подмигнул внутренний голос.

Боря при мысли о том, что надо ещё и место парковочное в ночи откапывать будет, только ещё больше по стулу расплылся. Медуза, а не человек.

«Почему человек руки и ноги на ночь отстёгивать не может?» – вздохнул внутренний голос: «Как бы удобно было, если устала рука, а ты на зарядку ей поставил, а утром вернул обратно. Или вот нога с растянутой мышцей, а ты её в холодильничек, а утром свеженькую раз обратно и готово».

Но человека разборного не было. Зато был телевизор. Все как-то разом перекочевали в зал, едва домылась посуда. И кто на диван, кто в кресло, а кто на пол разместились. На экране показывают что-то. Боря не смотрел. Слушал краем глаза. Больше в расслабление ушёл и размышления даже.

Если Будда так же впахивал каждый день, то не пришлось бы сиднем годами под деревом хернёй страдать. Перекопал поле, присел, и всё – нирвана сразу. Стоит только глаза прикрыть. Но кто рабочего человека слушать будет, когда медитация полезнее и внутреннее, значит, созерцание?

Боря вдруг понял, что кемарит сидя. Авитаминоз наступил внезапно, с первым снегом. Точнее, пары дней его последствий хватило, чтобы все силы кончились. А летом запастить полезными веществами не успел.

– Так, Боря, на полу спать не надо, – заявила сестра и тут же поправилась. – Точнее, надо, но не так. Иди в душ, а я тебе матрас достану. На кухне ляжешь… ничего?

– Да где угодно, – сипло пробормотал Боря, прекрасно понимая, что уснёт даже на подоконнике без одеяла.

Но странное дело, вроде проспал полдня. Да и ел пару раз. А теперь без сил. Как так-то? Ему двадцать почти, а не девяносто восемь!

«Нет, к старости я ещё не готов», – возмутился внутренний голос: «Но раз отправляют в душ, перевыполни программу. Налей себе ванну, что ли. Расслабься».

И Боря расслабился. Последний раз он принимал полную ванную воды ещё когда отец здесь жил и даже не думал о севере. А теперь отец в будке живёт, засыпанной снегом. И к нему тоже ехать надо, прорываться. А он тут сонную амёбу изображает.

«А может тоже вертолётик купим?» – предложил внутренний голосок в момент слабости, когда тело в ванную с пеной погрузилось и пятки показались торчащие из воды.

Всё-таки железная ванная на метр пятьдесят, а не на метр семьдесят.

«Да ну, бред какой-то!» – тут же сам себя поправил внутренний голос, став мгновенно прокуренным и умудрённым опытом: «Женьшеня надо ебануть стаканчик. Ну и элеутерококка там пожевать, ещё какой-нибудь хуйни из мужского сбора. Впереди ещё долгая зима. Расслабляться некогда!».

Боря кивнул, но украдкой, убедившись, что дверь закрыта на щеколду и точно никто не смотрит, пенку на голову напялил и сделал шапочку, как у пирата. А то и как у Наполеона.

И тут же самому от себя стыдно стало. Что за дела! Напарник может в сугробе каком замёрз, баба его летит, чтобы о похоронке узнать, своя дева, сердцу милая, наверняка уже всего Фауста процитировала, глядя на ужин остывший. А он тут валяется и хернёй страдает. Там может отца плохо. А Степанычу вообще крышка. А директора нового если ещё не посадили, то уже вот-вот. Следствие близко. Прокуратура не дремлет.

«Будь мужиком, Боря!» – сказал ещё суровее голос: «Сначала дела, потом старость, а как на пенсию выйдешь, там и лепи себе шапочки. Хоть из фольги, хоть из пены. Всем вокруг уже насрать будет».

Боря кивнул и вроде бы только на миг глаза прикрыл. А очнулся от того, что в дверь тарабанят.

– Боря, брат! – стучал Лёха. – Ты живой там? Пашку это… помыть надо… Выходи.

– Выхожу, – ответил сухо Глобальный и нос почесал.

«Чего ж так рубит-то? Терапия что ли подействовала? И он наконец расслабился? Или Снежана в энергетические вампиры подалась? Вроде бы сосать умеет, а одно другому не мешает. Напротив, способствует. Или уже от погоды стал зависим?».

Он действительно поднялся, вытерся и напялив на мокрый зад семейники, с трудом прошёл до кухни, завалился на матрас и едва накинул на себя одеяло, как вырубило даже не взирая на свет над головой.

Мать пришла на кухню пить ночной чай и глядя на уснувшего сына, произнесла сочувствующе:

– Эх, Боря, Боря. Точно как папка весь. Пашет весь день и засыпает за минуту. Я только лягу, значит, только ножки вытяну, а он уже сопит во всю Ивановскую… Жить то вы когда думаете? А?

А Боря там жил, по ту сторону. Немного, правда. Но у него в руках был большой пульт управления. Один на всё сразу. Нажмёшь кнопку, а тут тебе вертолётик из кустов появляется. Или дрон. Тут уж как мыслей хватит. А другую надавишь и рычажок повернёшь – машинка под ногами гоняет.

Но это ещё что? Вот когда газонокосилка рядом поехала, совсем хорошо стало. Боря даже в шезлонг возле бассейна прилёг, шляпу пониже от солнца спустил и давай себе в монитор смотреть, пока машинка та с травой борется, со спутником сверяясь метр-в метр. Не дай бог кусты красивые срезать. Да и деревья только посадил. Вот же рядом, дом построенный. Двухэтажный. И жена с балкона машет. Сына на руках держит. Только лица жены не разглядеть. Какого цвета у неё волосы? Рыжая? Русая? Блондинка? Чернявая, может быть?

Боря заворочался во все, очень сожалея, что нельзя весь комплект взять. Да куда ему весь теперь? Он же теперь сонный старик. Спит весь день, а ночью дремлет. Вон и руки дряхлые. А ноги так всегда болят.

И Боря посмотрел на сморщенные руки, а над бассейном вдруг снег пошёл. А затем хуй примерно метр на метр сосулькой в самый центр свалился. И плавает себе, плавает. Но недолго то плаванье получилось. Застыл, сморщился, а потом вдруг головой Олафа оказался. А та голова лысенькая и говорит так жалобно:

– Боря, я конечно всё понимаю, но и ты пойми. Я жену в нормальную страну из той пиздаболии радужной увёз при первом случае. Она может беременная по самое не балуйся, может уже живот на девятом месяце. Терпит, чтобы россиянина родить. А ты тут развалился. Старый и сонный. Фу на тебя! Или правильнее – пошёл в баню? А я знаю, как можно ещё больше страну познать. Но уже не могу. Мне же пушной зверёк пришёл из пяти букв по вертикали. Знаешь ответ или подсказать?

Тут то Боря и проснулся. Даже обидно стало. Бабка и та уже сдалась. А это говно немецкое всё никак не успокоится.

«Не, ну поляки тоже успокоиться никак не могут и сколько миллиардов репараций к наследникам Третьего Рейха предъявили?» – почему-то сразу спросил мозг по пробуждении, пока во все стороны разбегались феи, единороги, летели болгарки жужжащие и где-то рядом затухал крик блондинки.

Боря потянулся, почти поднялся и пообещал себе, что ближайшие сутки спать не будет, пока всё-всё-всё не переделает. Не зря же погремушка в щёку впилась из-под подушки.

«По-моему, уже и племянник на что-то намекает», – добавил внутренний голос и на всякий случай припомнил застывшие глаза одной известной старушки.

Глаза. Мёртвой. Бабки!

Пробудившийся подскочил, распахнул форточку и тут же принялся делать зарядку, чтобы не дай бог ещё что-то не привиделось. А попутно бурчал только «куда ночь, туда и сон, куда ночь, туда и сон!».

«Правильно говорят, вырос – терпи», – с видом знатока добавил внутренний голос, и словно прикурил старую табачную трубку: «А если ещё и взрослым стал – терпи молча».

Глава 21 – В делах-заботах

То ночь мала, то хуй короткий – этой фразой Боря мог весь следующий день. Начинался он с неспешного, обстоятельного завтрака большой семьи за столом. Но не спеша кушали все, кроме него. Тогда как сам Глобальный, схватив бутерброд в зубы, вновь откапывал и отогревал джип у дома, попутно помогая деду со значком «инвалид» откопать копейку. Не то, чтобы ему приспичило в аптеку на личном транспорте, но он очень переживал, что автомобиль превратится в подснежник и негде будет прятаться от жены, чтобы усугубить по маленькой с соседом.

Копая, Боря прикинул, что ему бы самому до весны в спячку впасть среди обилия снега. Загаситься в тайге, не знать забот и хоть трава не расти. Всё равно ничего интересного в мире до весны не предвидится. Но человек не змея, не лягушка, и даже не медведь. Не будет движения – угаснет. Поэтому вновь копал как экскаватор вместо утренней зарядки.

Затем прихватив маман с паспортом, Боря через городские пробки отвёз её в салон мобильной связи. А чтобы всё сразу получилось – в головной офис оператора доставил. Он и сам бы рад там завести резервную сим-карту, куда постепенно мог переводить только нужных ему людей, но подаренный телефон есть, а вот паспорта – нет. Да и ключи от микроавтобуса у Лиды в сумке остались. К ней надо ехать в первую очередь.

«Потому что планирование – вещь абстрактная», – кивнул внутренний голос: «А быть сразу везде не получается»

А что есть у него в ответ из её вещей? Контейнеры и потерянный ужин. Должен был сидеть с девушкой красивой в обнимку на диване, а по итогу со жрицей любви гаражничал. А перед нимфой прообещался вроде как.

«Но есть же в юридической практике такой термин как «форм-мажор». Погода внесла коррективы. Умная – поймёт. Даже простит. А глупая наведёт бучу, начнёт выяснять, тут-то ты сумку подхватишь и распрощаешься сразу», – тут же успокоил внутренний голос, в кой то веки выступив адвокатом.

С этой мыслью Боря с тоской посмотрел на отделение банка. Без паспорта ты – говно, а не человек. И есть у тебя бумажник, полный евро или нет, никого не интересует. Пока Европа там начинает замерзать при плюс пятнадцати по Цельсию и рубить вековые деревья даже мрачного тёмного леса из сказок Братьев Гримм, он тут должен маму обратно отвести в минус десять и никаких гвоздей. Осень есть осень.

Только уже не с полными пакетами провизии для большой семьи отвезёт, чтобы и пообедали вкусно, а с голодным обещанием, что всё наладится.

– Эх, Боря, – только и ответила на это всё мама. – Живи, как живёшь. Я не знаю, как вам всем помочь. И тебя выручить хочется, конечно. И этим двоим расширяться надо. Взяли тоже моду трахаться в ванной. Скользко же, расшибутся. Ты ванну ту видел хоть? А Дунька то наша неуклюжая всю жизнь была. Ходит чего-то, руками машет, и косяки локтями собирает.

– Видел. Маленькая, – буркнул Боря, пытаясь не переводить все разговоры с матери на сестру и племянника.

В детстве с ванной вроде проблем не было. Помещался. А потом вырос зачем-то, местами даже повзрослел. И пресловутое «расширяться» – стало основным жизненным направлением. А куда расширяться, как? Никто инструкции не выдавал.

«Крутись как можешь, стараясь оставаться человеком», – добавил внутренний голос.

– Им бы двушечку на трёшку поменять и нам всем жить веселее станет, – продолжила мама на своей волне. – Да где деньги взять? Миллион хотя бы. В лотерею что ли поиграть. Мне каждый день приходят смс, что я победила. А как можно победить, если даже не участвуешь?

«Тем лям, этим лям!» – снова буркнул внутренний голос: «сам сначала постройся, а потом родне помогай».

– Мам, да какая лотерея? Всё – обман! – воскликнул Боря. – Я же работаю как вол. У меня есть деньги. Только не сейчас. А зимой.

Мама затихла, кивая. Вроде даже буркнула «ну да, ну да».

– Но, если надо будет – помогу, – вздохнул Боря и улыбнулся вымученно. – Расширим сеструху, так сказать, пока все локти не отбила. О косяки-то.

И он снова вымученно выдавил улыбку. Ведь тот миллион уже потратил на цемент, песок и даже гравий. Сварочный аппарат у него есть, конечно. Но арматуру брать надо и вязальную проволоку. Опалубка, опять же денег стоит. Даже если самому копать всё, собирать и варить, без покупки материала не обойтись.

– Ой, Боря, – снова вздохнула мама. – Я даже не знаю. Здорово, конечно, что сестре поможешь, но и про себя не забывай. А то батя всем обещал помочь, а сам по итогу в теплушке этой забурился. И забыл про обещания.

Родной двор показался за поворотом:

– Да я это… это самое, – подытожил Боря. – Короче, хорошо всё будет, мам. Ты не переживай. И это, Лёху там в стимуле держи. Смотрю, расслабился совсем. Самолётики-танчики-вертолётики. Гирю ему подарю. Чтобы бодрее был.

– Ох, и не говори! – рассмеялась мать. – Дуня вроде не дура совсем, а нашла тоже чепушилу. А ведь второго собрались заводить.

С этой мыслью мать открыла дверь и принялась вылезать. Боря поник. Тут бы первого завести. Сеструха опережает график.

Высадив Галину Константиновну у самого подъезда, Боря симку в телефон вставил и включил. Заряда сорок процентов показала батарея. Виджет намекнул, что погода впереди вновь снежная. Мести будет целую неделю. Да не просто мести, а мести и таять, засыпать и подмораживать. Снежная каша ноября – блюдо на любителя.

А как связь поймалась, что тут началось. Сообщения текстовые и голосовые о пропущенных градом посыпались. В мессенджеры даже заходить страшно, вспоминать пароли ещё нужно. Там наверняка и фотки и предъявы, да пока не до них.

Боря пока сообщения прокручивал широким взмахом пальца, телефон тут же зазвонил.

Телефон не знакомый. Кто звонит? Да бог его знает. На симке лишь пятьдесят номеров сохранилось. А это меньше, чем никто от общего старого списка из почти тысячи контактов по всему району и области.

«На работу же надо позвонить, объяснить всё. Они наверняка и трезвонят. И батя. Бате позвони в первую очередь! Да и перед Ириной Олеговной неудобно», – напомнил внутренний голос о насущном.

На всякий случай, сантехник поднял трубку. У кого-то кипяток мог хлестать, в конце концов!

– Боря, брат! – донеслось из динамика радостное от Стасяна. – Ты что там, в подполье ушёл?

– Да как ушёл… засыпало, – буркнул Глобальный, делая себе пометку сохранить телефон крановщика после сброса.

– Боря, да тут какой-то пиздец на автовокзале, – усталым голосом сообщил напарник по подработкам. – Я как приехал в город, вообще никуда выехать не могу. Застрял тут.

– А что ты в городе забыл? – для порядка спросил сантехник, припоминая, когда в последний раз был на связи с крановщиком. – Ты же вроде только из военного госпиталя выписался.

– Как что? Комиссию теперь надо проходить перед вахтой! – воскликнул крановщик, как будто говорил об этом пять минут назад. – Ну да у меня там всё на мази, только дурку осталось пройти, считай. Можешь подбросить? Больница святого охламона. Или как там её сейчас? Куда-то ссущий Павлик? Или на кого-то. Не помню.

«Да никуда не ссущий. Морозов он просто», – припомнил внутренний голос.

Боря даже задумался. Вроде может подсобить. Но дел столько, что лучше клонироваться и делать сразу десятком Борисов Глобальных дела по городу. Потому что один со всем не справляется.

Вон и звонки на второй-третьей линии.

– Она на другом конце города, брат, – сделал почти молящий голос Стасян в то же время. – Я понимаю, что и так тебе должен за прошлое. Но таксисты-суки, такие цены ломят. Я не вывожу, Борь! Выручи.

Глобальный моргнул, кивнул и ответил:

– Да не вопрос, сейчас подберу тебя. Подкину. Но по пути за паспортом заедем. Иначе без бенза скоро вообще никуда не доеду.

– Да хоть на Луну, – сразу повеселел Стасян. – Я, короче, за путепроводом стоять буду. К остановке не суйся даже. Сразу штурмом машину возьмут. Или это… подзаработать хочешь?

– Нет! Своих дел по горло, чтобы ещё кого-то возить.

– Тогда жду там, где сказал.

И так в городе, где нет метро, каждую зиму. На работу и по делам попадают лишь самые настойчивые и порой просто наглые.

Боря только связь отключил, как вновь незнакомый номер мелькнул. Вроде нужно взять, а вроде – снова обяжут.

«Боря, да ебанись. Ты отец будущий, а не мать Тереза»

Отключив приём, Глобальный, как ответственный продолжатель рода, сам в контакты на симке зашёл, перенёс их на телефон копированием и сразу Лесю набрал. Если кто-то может молвить слово перед директором, то только она.

– Леся?

– Боря, ты живой вообще? – даже удивились по ту сторону телефона.

– Вроде живой.

– А где тебя носит?

– Как где? Работаю, – ответил сразу Боря и задумался над вескими доводами. Конечно, подумать стоило заранее. Но хорошие идеи всегда позже приходят. Приходится работать с тем, что есть.

Только в голову ничего не пришло, кроме как на форс-мажоры давить.

– Прорыв в подъезде был такой, что едва с МЧС справились, – тут же выложил часть информации Боря, не желая совсем уж откровенно пиздеть или тем более – жаловаться. – Телефон погиб, короче. Вот только новый достал. И сразу тебя набрал.

– Так это позавчера было! Прорыв в подъезде. О нём уже репортаж сняли. Мужик какой-то в погонах ещё пылкую речь выдал. Так бодро нахуй город послал, что не всё успели запикать.

Боря нахмурился. Мужик в погонах?

– Так, а вчера вообще этот… мажор жопный… ну… это самое… плохо всё было, Лесь.

– Боря, не мельтеши, связь пропадает. Как будто с умственно-усталым разговариваю, – резко оборвала она. – Тут директор и так рвёт и мечет. Егор уже не знает, как его успокоить. Говорит, денег те ему обещал на расширение. Так что за тебя до последнего рвать зубами будет.

– А… ну… да… – тут же поник Боря, вспоминая трёх сестёр, но начиная забывать кому что именно обещал, чтобы приоритет распределения составить. И все долги раздать. Или хотя бы в глухой тайге исчезнуть, пока снег не сойдёт. А с какой медведицей там будет жить уже его проблемы.

– Так ты когда будешь? – поставила чёткий вопрос оператор всех жалоб на сантехнику по району. И таким тоном, что обтечь тот вопрос водой не получится. Застрянет при первой встрече.

– Да сейчас за паспортом сгоняю и ещё в пару мест заскочу и на работу сразу, – выдал Боря скороговоркой.

– Боря! – крикнула она и словно обхватив телефон руками, добавила тише. – Короче, отвезёшь меня в одно место сегодня и всё по пути обсудим. Прикрою тебя. А не отвезёшь – пеняй на себя. Понял?

– Замётано, – ответил Боря и отключил связь.