Текст книги "Тот самый сантехник. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 61 страниц)

Шац сразу повеселел. Глаза загорелись. Заговорил добро:

– Слушай, а то. Идейка одна есть. Ты раз электрик, со сваркой как?

– Как-как… могу, – ответил скромно отец. – Хера ещё электрикам на северах делать, только пилим и варим, пока свет есть. А за свет кто отвечает? Правильно, электрик. Совпало, да?

Не говоря больше ни слова, Шац в кабину залет, а вылез со сварочным аппаратом. И вручил Лаптю на подхвате. А затем передал и дизель-генератор. Следом настала очередь канистры и маски-хамелеона.

– Отец, давай так. Развари тут вот два на два, мы тихонько ящик-другой заберём. И заваривай себе обратно. Даже замок ломать не придётся и тем более фуру выгружать. Подсоби и этот дизель-генератор я тебе подарю. И сварку, чего уж там. Да и маску забирай. Все, что видишь, отдам. Только ящик нам достань.

Батя присвистнул, но затем снова погрустнел, развёл руками:

– Дело то хорошее. Только куда мне его деть потом?

Шац на легковушку посмотрел.

– А в багажник не влезет?

– Да что багажник? – отмахнулся батя и важно палец поднял. – Это же наследие! Я как с архангелом Уриилом-то перекурил, с тех пор ошибки молодости исправляю. Так что машина – младшенькому. Боре, значит, гараж остался. А квартира – дочке. Она мне первой внука подарила, всё-таки.

Шац кивнул и снова закурил. Щетину почесал и спросил:

– А ты где жить будешь?

Батя тут же руки развёл.

– Да вот тут и буду, походу. Участок соседний куплю. А если зиму не переживу, так хоть на могилку приходить будут. Рядом, зато. Там пусть и закопают.

– Не, отец, это не дело, – покачал головой Шац, закурил третью, переглянулся с Лаптем, что водил без категории С и предложил. – Давай дальнобойщиком ко мне? Пойдешь? Всю зиму хоть катайся. В кабине тепло. Евро-стандарт. Био-толчок поставлю, чего уж там.

– Да не могу я в кабине, – снова вздохнул отец. – Тесно там. Я ведь как севером пришиблен был, так на просторе теперь только жить и могу. Ты что думаешь, я бы в гараж к Боре не напросился? Или к дочери на квартиру? Как зайду – стены давят. Понимаешь? На простор тут же надо. Поле вот… простор.

Шац руки к голове приложил, кепку потёр, а затем кинул её на землю, на небо посмотрел и ответил горячо, проникновенно:

– Да понимаю, отец. Сам без моря тоскую. Сплошная синь от горизонта до горизонта. А потом выкидывают на какой-то берег и говорят – либо захватить и окопаться, либо пиздец… и… ай, да чего я всё о себе и о себе.

Тут батя проникся, кепку поднял, раскинул руки, показывая земли от горизонта до горизонта и снова отмахнулся. Только кулак под самый нос Шацу показал.

– Ладно, хер с вами. Заливай дизель. Подсоблю. Ты только… ну ты понял, да?

– Да, – на всякий случай ответил морпех, так как меньше всего хотел расстраивать северного электрика в случае чего. Полезный человек, всегда в хозяйстве пригодится.

Пока мужики возились с со сваркой, батя пошёл к автомобилю, прихватил УШМ, вернулся, воткнул штекер в розетку загудевшего дизель-генератора и спросил.

– Где пилить, говоришь? Всю жопу, али полужопие?

– Отец, пили между булок. А там видно будет.

Болгарка впилась в металл от края, выпилила дугу и пошла дальше, пока борт крытого прицепа не изобразил дверь из мультиков в виде загнутой буквы «П». Вскоре батя отложил в сторону лист металла примерно полтора на полтора метра и с озадаченным видом посмотрел на зелёные продолговатые ящики.

Лапоть с Шацем оказались тут как тут. Первый присвистнул, сдувая пыль с оружейных ящиков. А второй перекрестился и глядя в небо, добавил:

– Храни тебя, Господь, Пахом. Знал, что не подведёшь. Что в бизнес подался, так это понятно. Но старые привычки… всегда с нами. Пусть земля тебе будет пухом!

Батя, отойдя в сторонку, не спеша допивал минералку и пытался не думать, зачем сын позволяет хранить на своём участке ящики с ручными противотанковыми гранатомётами, грантами и автоматами с пометкой «сделано в СССР». Мужики, погрузив ящики в грузовик, отбыли, дав прощальный гудок. А вот вопросы никуда не делись.

Вздохнув, батя посмотрел на остальные ящики. Те стояли уже сплошняком от стены до стены. Удалось вытащить лишь одну пачку. А там хуй с усиками.

Не обманули выходит.

– Тьфу! – заявил батя, коробку обратно пропихнул, прицепил электрод на прищепку, приладил вторую на металл и принялся обратно приваривать лист.

Шлифанёт до ровного, подкрасит, да как будто так и было. Ну а что сын на внедорожнике гоняет и с торговцами оружием шашни водит, так какой с него спрос? Раньше воспитывать нужно было.

Глава 24 – Если друг оказался вдруг

За шестнадцать часов до этого.

Если день Бориса был насыщенным, а день Шаца интригующе-интересным, то день крановщика Стасяна можно было назвать мистическим. И мистика всего вопроса заключалась в том, получит ли он пиздюлей за необоснованный выход из камеры или нет. А это, как известно, одному богу известно.

– Станислав Евгеньевич, сучий вы потрох, – выговаривал ему с утреца капитан Хромов, щупая решётки. А те как назло встали почти обратно. Одна только как кактус осталась расти в прериях Мексики. Чуть вбок и сразу строго вверх. – Что ж вы за человек то такой, что не знаете, что будет с решётками, если каждый вздумает их гнуть туда сюда? А?

– Я не хотел никого будить, – оправдывался Стасян. – Просто приспичило не по-детски. Почки заработали. Доктор сказал, нельзя долго терпеть. Так что я новую спортивную жизнь начал… Зачем вы меня вообще закрыли? Если я из задержанного в свидетели переквалифицировался.

– Зачем, зачем, – буркнул капитан, продолжая щупать решётки. Целые же. Почти незаметно. Как только выбрался? Да никто бы и не понял, что выбрался, если бы крановщик остатки чая в кабинете не выпил.

– Так ты в распределителе не один, – подсказал Кишинидзе и протянул запаренный дошик, а сам вытащил телефон из кармана. – Вот, подкрепись. Звезде спорта голодать нельзя. Скажи чи-и-из.

Стасян ничего говорить не стал, только посмотрел на валяющегося под скамейкой бомжа, что со вчерашнего вечера не подавал признаков жизни и задумался. Такой если и сбежит, то сразу на тот свет. Он может и в коме лежит, никто толком не знает. Пока не трогаешь – не пахнет. А проститутку ещё ночью куда-то увезли. Увёл её Сомов. Но просил о том ни слова не говорить. Он же, гад и разбудил. Потом пришлось ворочаться на скамейке, пока не понял, что до утра не дотянет.

– Я даже не знаю, то ли тебе как побег оформить… – начал было Хромов, под фуражкой почесывая. – Да тут вроде… незаметно.

– Я же вернулся! – тут же напомнил Стасян. – И всё исправил. И вообще с чего вы решили, что я решётки ломал? Так… погнул одну малость.

– Тогда можно дописать явку с повинной и чистосердечное, – добавил тут же Сомов, что, опять же гад, под утро всё-таки вернулся в отделение с довольной рожей. Рожа хоть и толстая, но улыбчивая.

«Но люди с сифилисом тоже часто улыбчивые ходят, пока губы не начинают отваливаться. Так что пока не ясно кому ещё повезло», – тут же подумал Стасян, припомнил хламидий с монодиями и в три хлебка выпил кипяток с завареной лапшой без вилки и палочек. Потому что одноразовые Кишка себе в чайный набор откладывал, чтобы служебную ложку не заводить.

– Так если не гнул, то как выбрался? – не понял капитан и решётку на всякий случай закрыл. – Показывай.

– Как, как. Да вот так, – ответил Стасян, потянулся, коробку пустую через решётку отдал, одной рукой взялся за решётку, другой за замок. И рванул на себя.

Если первое вторжение обломало язычок замка на треть, так как не до конца было закрыто, то второе напрочь лишило замок дееспособности. С жалобным хрустом тот пошёл трещиной и выпустил диверсанта на свободу.

Хромов только рот открыл. Стасян вздохнул и пошёл умываться. За что тут же получил аплодисменты от Сомова, а Кишинидзе кричал «браво!» и тут же закинул снятое видео в чат.

Хромов, провожая задержанного, долго матерился. А в процессе прогулки по коридору участка взялся за запищавший телефон и тут же возмутился:

– Кишка, ты совсем дурак? Ты в общий служебный чат закинул!

– Да? – старлей тут же скис. – Я маме хотел… она мне каждое утро открытки присылает с добрым утром… даже в воскресенье. Каждое утро… в шесть утра…

В общем служебном чате тут же голосовое от майора Деменьтева прилетело. Вернувшись к камере, все переглянулись.

Капитан снова на решётку посмотрел. Если раньше ближайшая к замку росла как кактус мексиканский, то теперь она больше походила на натянутый лук.

– Опа-на, – заметил эту оплошность Стасян и тут же попытался на место все поставить, но был остановлен властным криком.

Крик этот раздавался из телефона капитана Хромова без всякой громкой связи:

– Жёванный крот! – кричал майор Вездесуев так, что казалось, до пенсии не доживёт. Капитан даже телефон к уху прикладывать боялся. Ему то ещё служить и служить, и судя по тембру, где-то примерно с рядового.

– Вы что там, совсем охренели?! У вас беглецы посреди дня из участка сплошь и рядом камеры курочат, а вы даже табельное не применяете? Задержать и допросить! С пристрастием.

Хромов лоб почесал. Ну и что теперь делать? Теперь не то, что майора не дадут, посади он хоть полгорода за взятки, теперь по этому случаю специально для него новую должность придумают с пометкой «Лох – это судьба».

Но капитан не был бы десяток лет служивым, если бы тут же не сообразил выход из ситуации. Показав кулак всем, чтобы молчали, он на голосовое запись поставил и ответственно заявил:

– Товарищ майор, произведены следственно-показательные выступления с целью подобрать кандидатов на вечер в вашу честь. Задержанного не имею, так как он является свидетелем по делу. Предварительное согласие получено.

В этот момент майор Вездесуев сам позвонил и сменил гнев на милость:

– Ты что же, капитан, сюрприз мне решил сделать? Ай, голова! Ну что ж, удивил ты меня, Хромов. Не ожидал от тебя такой прыти. Так держать. Тогда, вечером жду весь коллектив, так сказать.

– А как же участок?

– Да закройте его ко всем чертям до утра.

– Есть, закрыть ко всем чертям. Собачьим, – старательно повторил капитан и отдал честь, забывая, что по телефону не видно.

Но майору не обязательно было видеть. Он чуйкой чуял. Поэтому удовлетворённо хмыкнул и добавил:

– Фокусника, значит своего, переодеть как следует.

– Во что, товарищ майор?

– В парадное, Хромов. В парадное.

– Есть, в парадное! – ответил Андрей Валентинович, ещё пару раз добавил «так точно» и связь отключил после того, как на той стороне удовлетворённо замолкло.

Отключив связь, Хромов некоторое время смотрел вперёд перед собой, ничего не видя, потом мозг включился и капитан добавил:

– Что ж… пошлите тогда.

Стасян улыбнулся и тут же из камеры вышел, не спрашивая направления.

– Куда? – всё же поинтересовался Сомов.

– Кошке под муда! – воскликнул Хромов, полностью вернувшись в мир. – Работать, куда. На задержание товарища Хрунычева для начала. Потом этого надо переодеть.

Тут капитан посмотрел на Стасяна и скис. Таких размеров пиджаков с карманами в магазинах обычно не бывает. На заказ надо шить, а это время. Тут ещё Сомов не вовремя начал проявлять чудеса смекалки.

– А где мы его содержать то будем, если участок до завтра закрыть надо?

Хромов завис. Потом разозлился. В глазах уже вот-вот мысль промелькнула. Но тут же погасла. Снова завис. Когда отвис во второй раз, добавил:

– Кишинидзе, задержанного на ночь приютишь?

– Не могу, я у мамы ночую.

– И что, мама против?

– Я и с женщинами то к ней не очень суюсь, а если мужика в наручниках приведу, точно будут вопросы.

Хромов под фуражкой почесал, где уже напекать начало и добавил тихо-тихо:

– Вы же вот… мне совсем не помогаете.

Трое переглянулись. И тут же предложения посыпались.

– Нет, ну задержанного я у себя в общаге могу подержать, – тут же предложил Сомов. – Там всё равно, как в тюрьме.

– А я знаю, кто замок на два счёта переварит, да и решётку поправит, – добавил Стасян. – Даже ходить дважды не надо. Мы к Степанычу всё равно заезжать сегодня будем.

– О, а мама моя отлично шьёт, – всплеснул руками Кишка. – Такой ему костюм справит, все фокусники завидовать будут.

Хромов тут же улыбнулся. Светло так на душе стало. Аж припекать под фуражкой прекратило. Будет! Всё будет: и повышение, и вечер со спортивными фокусами. Бомжа только под руки-ноги взять и из участка рядом с помойкой выкинуть.

А если никуда не денется, то утром можно вернуть.

Тут не телефон Боря позвонил. Дав команду на извлечение бомжа из клетки, капитан на крыльцо вышел с ним поговорить. А там следующий разговор и состоялся.

– … Ситуация, Борь. Тут у нас начальство нагрянуло с утреца. А Станислава ночью приспичило. Звать никого не стал, сам сходил, а решётку того…

– Что, погнул, да?

– Хуже, – вздохнул капитан. – Замок сломал.

– Ой, можно я за него оплачу ущерб? Сколько он там стоит?

– Боря, это не тот ущерб, который можно оплатить. Понимаешь?

– Понимаю, но он мне на работе нужен позарез.

– Всем нужен… Да разрулили уже. У майора перед выходом на пенсию вечер намечается. Короче, Станислав приглашён фокусы свои спортивные показывать. Ты не переживай. Завтраком его уже накормили. На обед как поедем, костюм справим подходящий, содержимое контейнера опознают пострадавшие, как свидетель пойдёт, а вечером выступит и отпустим… с костюмом. Но без срока и административных нарушений. Справедливо?

– Справедливо.

Так разговор на углу у мусорных контейнеров и прекратился. Сомов и Кишинидзе, утащив за руки и ноги бомжа из отделения, положили его на ближайшую скамейку.

– Ну вот, отогреется на солнышке, проветрится, а завтра заберём, свежее даже будет, – сказал Сом и похлопав руками, удалился.

Следом ушёл Кишка, а за ними и капитан Хромов. Стасян остался стоять у мусорки один. В ожидании, закурил. Раз больше не караулят, можно уходить, но как ответственный крановщик, Станислав Евгеньевич так же был не против получить пиджак с карманами и костюм-тройку в придачу. На порядочное мероприятие, опять же, в кроссовках зимних не пустят. Так что ребятам придётся думать и где туфли в цвет раздобыть. Но эта мысль им ещё не пришла в голову.

«Что для одних – фокусы, то может и на свадьбу другим сгодиться, в конце концов», – прикинул Стасян и уже попытался домыслить где бы деньжат на кольцо раздобыть. А лучше сразу на два. А там и свадьбу какую-никакую справлять можно.

– Пс… мужик! – донеслось из-за мусорки.

Стасян повернулся, мысли все растеряв. Оглянувшись от ближайшего дерева до магазина, оттуда вырулил мужик с мешком через плечо.

– Ты знаешь, сколько стоят микрочипы?

Крановщик, как все образованные люди в мире, чего-то слышал о кризисе производства микрочипов по миру. Но что конкретно – не помнил.

– Ну допустим, – ответил Стасян и мужик улыбнулся во все тридцать два.

То, что все зубы на месте, сразу подкупило. А что мешок за плечами, так с кем не бывает. Но мужику этого показалось мало. И он начала вытаскивать из мешка пакеты, разворачивать их. А затем выложил на ладонь что-то маленькое и с торчащими усиками. А те тонкие как антенки. Но самые маленькие, какие только видел крановщик.

– Смотри, микрочипы… На них же сейчас спрос во всем мире. Ты в курсе, вообще? – добавил мужик с мешком и добавил тихо. – Брать будешь?

Стасян даже курить перестал. Это же уже приданное к свадьбе получается. На свадьбе потом будет всем показывать и говорить – знаете сколько стоит микрочип? А у меня тут их полный мешок. Что там ваши биткоины? Их и пощупать нельзя. А тут живые, трогай – не хочу. И все сразу сначала удивятся и завидовать начнут, а сделать уже ничего не смогут. Потому что И – инвестиции.

– А по чём?

– Шесть баксов штука, – тут же ответил мужик с мешком и добавил тихо. – Сам понимаешь, в рублях не могу продать. Всё-таки – иностранные. С Тайваня.

Про Тайвань Стасян слышал. Поэтому схватив сразу весь пакет, а затем и мешок, к участку направился. Денег занять. По шесть купит, по десять-двадцать в розницу продаст. Потому что Б – бизнес.

В бизнесмены пойдёт. А если ещё полгода подождать, то по спросу даже по сотне штуку продавать можно. Мужик сначала рядом шёл, и план этот словно с языка у крановщика снял. Только цены уже о пятистах долларах шли. А если повезёт, то и в тысячу на пике.

Только увидев вывеску на доме «участок номер 7», мужик в лице изменился. Обратно потребовал мешок с пакетами.

– Да погоди, сейчас всё будет, – заверил Стасян и махнул капитану на крыльце. А тот не один пошёл к нему, а с Сомовым. И оба как закричат:

– Котов, жопа с ручкой! Ты что ли? А ну иди сюда! Алименты я что ли за тебя жене платить должен?!

Мужик с мешком, что вдруг без мешка оказался, о нём и не вспомнил. Только дёру дал. Сомов метров тридцать за ним пробежал, и остановился. А капитан даже бежать не стал. Только спросил у Стасяна:

– Чего хотел то?

– Да вот… – показал на мешок крановщик. – Чипы купить предлагал.

Капитан мешок взял, взвесил. Образцы чипов достал, ухмыльнулся. Присмотрелся. Даже сфотографировал.

– Ну а чё? – добавил в этот момент Стасян. – За микрочипами будущее, всё-таки. В хозяйстве пригодится.

– Будущее, ага, – ответил капитан и в интернет залез. – Только знаю я прошлое Котова. И оно говорит, что будущим там и не пахнет. А вот наебаловом мелким – всегда-пожалуйста.

Найдя схожую фотографию в интернете, Хромов улыбнулся и показал.

Микрочипом оказалась микросхема «К 553 УД 1А». Простейший операционный усилитель с максимальной ценой в три рубля и минимальной в рубль с копейками, если оптом.

Стасян лоб потёр и хмыкнул. Хорошо всё-таки полиция работает. Заблаговременно. Хотел уже тот мешок на свалку отнести, но капитан за плечо придержал.

– Стой… ты чего это удумал?

– Так… выбросить.

– Как это выбросить, – удивился капитан. – А майору мы чего дарить будем?

– Рублевые чипы? – удивился в ответ крановщик.

– Не рублёвые, – поправил Хромов, взял четыре чипа и пошёл к себе в кабинет на наждачкой. – А бесценные. Главное, названия стереть и правильно обернуть. А если обвёртка красивая, то в содержимом сомневаться не принято.

Стасян бровь приподнял, едва потолок не задев. А капитан вздохнул горестно и добавил, шкуря белые буковки потихоньку:

– Ну а что ты хотел? Какое начальство, такие и подарки. Нам ещё все равно тебе на материал скидываться. А премию хрен кто даст, пока не возьмёшь.

– И туфли, – тут же добавил Стасян, временами сожалея, что после армии сам в полицию служить не пошёл.

Находчивые тут всё же ребята служат. Смекалистые. Добрые. Щедрые. Таким не только кран починить можно, но и сына доверить на воспитание. Да того ещё завести надо. А для этого свадьбу надо сыграть. Только заработать на неё лучше своими руками. Без бизнес-идей.

– И туфли, – снова вдохнул капитан, ещё больше желая стать майором. Майору всё-таки проще туфли покупать на такую ножищу.

Там же чем больше размер, тем дороже. Материала потому что больше надо. Это понятно. Не понятно только почему детская обувь самая дорогая. Они же растут быстро и носить толком не успевают. А эта дылда носить туфли будет пока до основания не сотрёт. А если плохо фокусы спортивные показывать будет, то в них же и похоронят. В лучшем случае с бомжом в крематории на одной подложке сожгут. Как и всех членов отделения, если «подарки» раскусят.

Но как известно, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. До аванса всё равно ещё три дня тянуть. Другого выбора нет. А до юбилея считанные часы остались.

«Выбора нет», – решил Хромов, пыль с четвёртого микрочипа стёр, на тряпочку для протирания телефона новую все четыре образца положил, что выглядела как бархатная, и принялся кумекать над упаковкой.

На ум приходили два варианта: положить в коробочку из-под обручального кольца, но там мало места и открыть-проверить могут. И купить пластиковый кубик и запаять туда со всеми концами, чтобы смотреть только можно было. А подложку и приклеить можно, чтобы чипы не попадали.

– Если хочешь сделать всё по уму, то вложения, вложения, и опять вложения, – снова вздохнул капитан, фуражку поправил и заявил. – Всё, едем на задержание. А дальше как получится!

Глава 25 – Мама, роди меня обратно

Настоящее.

Много всего произошло за день. Но, как и любой другой день, этот имел свойство заканчиваться. Как говорил Соломон «и это пройдёт». И кто бы мог ему возразить? Только глупец, который уверен, что однажды солнце взойдёт на западе.

Глупцом Борис желать не бывал, но часто оказывался в дураках. Вот и в эти минуты его калёным железом жгло ощущение, что дико затупил. А звонить теперь всем среди ночи и всё исправлять разом – не выйдет.

Спят люди. Завтра всё. Или лучше, послезавтра, чтобы наверняка.

Да только ощущение недоделанного утра ждать не собиралось. И сон перебило. С тем гадким ощущением, сродним войне совести и желанием забить на всё болт, Боря остановил автомобиль у ночного подъезда.

Там отныне не работала лампочка. Если раньше за этим чутко следил Антон Сергеевич, то теперь бывший начальник сидел и следили скорее за ним. Некому наводить комфорт у дверей любовницы, когда по расписанию кормят и водят в душ.

Боря вздохнул, снова прикинул за что первое хвататься; кому звонить, кому писать. Но время уже позднее – двенадцатый час ночи. Писать или звонить с вопросом – «спишь?» автоматически означает прослыть мудаком.

Ночь – время покоя. Суеты не терпит. Тишину любит. Вот и рядом немного храпело, чаще посапывало и порой даже плямкало губами. Рыжий работник медленно, но верно впадал в анабиоз, замерзая и сжимаясь в комочек. Очумевшее от объёма тренировок тело плавно понижало температуру и отключалось в режим самосохранения: конечности подрагивали, желудок урчал, требуя восполнения ресурсов. При этом брательник не забыл пустить удушающего шептуна. Но то уже не по свей воли, а от работы системы сжатия-расслабления. Наглядно продемонстрировал, что работает физика.

Боря, не стал дожидаться окончательного отключения брата, только открыл окно и растолкал пассажира в плечо:

– Рома, просыпайся. А то обосрёшься ненароком.

– Что? Я? Не-е.

– Дуй домой спать, говорю. Считай забор поставил, – улыбнулся Боря. – Завтра трогать тебя не буду, высыпайся. А вот насчёт послезавтра потом подумаем.

– Мы уже приехали? – потянулся брательник, потёр глаза. А те красные от бетонной и обычной пыли. Очки хардкорщик предпочитал при сверлении не надевать по принципу «и так сойдёт». – А ты чего, не пойдёшь? Паркуйся. Хоть чая попьём.

– У меня ещё дела, – ответил Глобальный, даже не пытаясь намекать насколько их много и что за гад их умножает надвое каждый час. Порой ему казалось, что его судьбу пишет какой-то чокнутый гиперактивный сценарист, не давая побатониться на диване даже жалкие пару часов.

– А… ну бывай тогда, – не стал требовать конкретики Роман.

Его в своей судьбе как раз всё устраивало. Женщины стали появляться вместо картинок. А в группе даже прогресс наметился. Жаль, конечно, что первую группу бросить придётся. Так ни на один эфир и не пробились. Но с другими ребятами он обязательно коснётся Олимпа рока и войдёт в Зал Славы хеви металла.

– Спасибо за пятёру.

– Тебе спасибо за помощь, – ответил в свою очередь Борис, но тут же добавил. – Но не вздумай копить на кольцо раньше тридцати.

– Почему? – не понял рыжий.

– Знаю я одного такого затейника… хреново вышло, – вздохнул Глобальный. – Лучше загранник делай. Там ещё визу оформлять, все дела. Скажешь, я добавлю.

– О, точно! Германия же! – тут же отмёл всю идею со свадьбой «с самой лучшей женщиной на земле» беспечный Ромка и добавил отсебятину. – Если за границу свалю, не призовут же!

– Ты как-то странно всё понял, – скривился Боря. – Я тебя отправляю опыта набраться как молодого специалиста, а не скрываю от службы Родине.

– А что? Можно и задержаться. Эпидемии кончились, мода на мову как страшный сон прошла, – припомнил рыжий всю геополитическую ситуацию в мире, о которой не давали забыть многочисленные ток-шоу. – Европа теперь, конечно, голодает, но сколько эмоций!

– Ладно, эмоциональный ты наш, – вздохнул Борис. – Всё равно вернёшься и отслужишь. Так или иначе. Немного дисциплины тебе не повредит.

– Это если вернусь, – подмигнул брат, уже создав альтернативный план по развитию жизни и её дальнейшего виденья, где весь Берлин рукоплещет его группе, а Раммштайн стоит на разогреве.

– Да кому ты там нужен в этой сраной Европе? Если от них к нам лучший сантехник уедет, а ты туда дела полетишь делать, то ещё и немытая будет, – тут же поддержал Борис брата, и подмигнул, закрывая стекло.

Мина заложена.

– Чё сразу не мытой! – запоздало воскликнул задетый работник месяца, тут же на ней подорвавшись. Хоть за день он научился на практике больше, чем за сессию в ПТУ, но пробелом ещё хватает. – Просто нищей духом. Все дело в колониальном прошлом. Ну и к халяве привыкли. Ничё, отучим. Лучше свой Старший брат, чем заокеанский.

– Так… всё, хватит. Мамке «привет» передай… историк.

– Ага. Передам.

Едва Боря высадил пассажира, как тут же схватился за телефон. Тьма звонков. Но самый важный сейчас – Стас. Должен был забрать его сколько часов назад? Да и Дашка наверняка волнуется. Восемнадцать пропущенных, как намёк на обострение.

Трубку долго не брали. Духовно обогащённый сантехник на грани распада тела уже собирался звонить участковому, выяснять, но затем раздался знакомый голос словно в лёгком подпитии или спросонья.

– Да?

– Стасян!

– Боря?

– Да! Ты как там?

– Как, как… как в сказке, – ответил суровый мужик, говоря почему-то полушёпотом.

Это состояние, когда хочется сказать погромче, но рядом сложились некоторые обстоятельства, которые не дают этого сделать. Вот только, какие? Что вообще может случиться в участке на ночь глядя?

– Ты где?

– В госпитале, – легко ответил крановщик, тут же уточнил. – Военном.

– Что? Зачем?

– Сам себе удивляюсь, – усмехнулся Стасян. – Ты учти… я от наркоза отхожу. Болтливый малость. Одного генерала уже заебал, но он ответить не может – челюсть сломана. Так вышло.

– В смысле вышло? – сон сантехника как рукой сняло. Включился внутренний резерв. – Само у нас только в форточку выходит… Какой ещё наркоз? Что случилось? Нихрена не понимаю.

– Ну как что, – прикинул Стасян, воспроизводя события почасово. – Подарили чипы, значит.

– Какие ещё чипы?

– Какие… да хрен знает. Но чипы были, точно. Майор же обрадовался. Даже пожурил за траты. И так дело последних лет раскрыли, вроде. Всем отделом радоваться надо, говорил.

– Это какое дело? – прервал Боря. – Со Степанычем которое?

Напрочь вылетело из головы, что Хромов должен стать «героем дня» после задержания. Он и звонил к тому же, рассказать видно хотел. Да когда в наушниках авиационных ходишь и трубы разогреваешь для плавки, не сильно об этом думается. Надёжность нужна, сосредоточение к делу.

– Ага. Степанычу телек, кстати, сразу вернули. Под расписку, – уточнил Стасян. – Остальное в течение месяца получит. На описи осталось.

– Улики, значит. Понятно. Как там Степаныч?

– Всё с ним хорошо. Радуется, про мировую интеграцию в глобальные процессы слушает, про баян забыл. Просто так матерится. Что-то про Вангу рассказывал, но я не особо слушал.

– Да хер с этой Вангой! Ты как в госпиталь попал? – снова прервал Глобальный. – Ещё и военный.

– Да как, как? Чудом, – выдал вновь расплывчатую суть крановщик, на мысли которого влияли химические вещества. Но не со зла, а сугубо из медицинских показаний. – Подарки, значит, подарили. Потом сидели, выпивали. Все вокруг красивые, нарядные, в форме парадной. И я в пиджаке с карманами.

Голова Бори уже тоже работала плохо. Долго держать внимание не получалось.

– В смысле в пиджаке? – потёр глаза Боря. – Где взял? А… чё-то помню. Участковый подогнал?

– Да, капитан подарил. С туфлями, – тут же похвастался пациент военного госпиталя. – Точнее, они с Кишкой и Сомом скинулись на материал, а мать пошила.

– Чья мать?

– Так сотрудника.

– Сотрудника чего?

– Боря, блядь, остановись! – воскликнул чуть громче, чем следовало Стасян. И тут же рядом предложили заткнуться с веским аргументом «или пизды получишь».

– Я сейчас запутаюсь, – добавил крановщик тише. – Не сбивай.

– А, хорошо, – сбавил обороты и Боря. Но тут же уточнил. – Так Хромов теперь майор?

– Ой… это сложный вопрос, – прикинул Стасян. – Вроде бы майор, но это не точно. Понимаешь, за его звёздочки ещё не пили. А теперь вообще сложно будет. Челюсть у него выбита. Хотя… пить вроде может. Через трубочку. Но на стоматологе разорится.

– Так что случилось? – вновь подвёл к главному вопросу засыпающий за рулём сантехник.

– Так то и случилось, что всё и сразу, – снова сказал крановщик так, что побить его захотелось. За подробные описания. Да вроде не за что бить. И негоже – пострадавших трогать. А там вроде как все через одного раненные и контуженные.

Боря рыкнул. На том конце намёк поняли, и к сути вернулись, перестав лить воду как одна знаменитая писательница с большой, но пустой головой, что имела свойство рассказывать обо всё и ни о чём разом, создавая из этого целую индустрию ваты катания.

– Ты суть! Суть давай!

– Всё вроде бы хорошо было, – продолжил крановщик, зевнул. – Потом я начал фокусы спортивные показывать. Ну как фокусы. Мне кусок металла дают, я гну. Сгибаю, то бишь.

Боря зарычал громче, так как не собирался слушать этот рассказ до утра. Спать, конечно, можно и во внедорожнике. Откинул сиденье – и уже почти кровать. Или на заднее лег, руку под голову подложил – тоже подушка.

– Стою, значит, гантели гну. Никого не трогаю. А в майоре вдруг коньяк заговорил. Подскочил, подбежал, вспылил.

– И что? Ударил?

– Да если бы, – протянул Стасян. – Так оно может быть вернее вышло. А не так, как случилось.

– Стасян! Короче!

– Так я и говорю как можно короче. Дай, говорит, гантель проверить. Чего ты нам тут детский сад устроил, говорит. Обидно так кричит, волнуется, слюнкой изо рта брызжет. Ну да я не брезгливый. Просто за пиджак жалко. Мать Кишинидзе всё-таки старалась.

И тут Боря понял, что мысли – это просто буквы, что складываются в слова. А слов должно быть много. Чтобы было что читать, слушать, а иногда и снимать по этому «сюжету» фильмы, чтобы было что ещё и смотреть.

– А ты чего?!

– А чего я? – немного заплутал в дебрях размышлений крановщик. – Ой, маме забыл позвонить.

И тут Боря так же понял, что если судьба пишущего – обрекать читающего на убийство времени, ничем его не наполняя взамен, а лишь развлекая, то подобных писателей следовало бы цензурировать, а не продвигать на переполненный чепухой рынок книг, которых всё равно читать некогда до выхода на пенсию.

– Так и чего ты?! – почти не выдерживал Боря этого диалога, что перерастал в допрос с размягчением мозга.

«Но, если общение с человеком после наркоза ещё можно понять. То как можно понять отсебятину так называемых писателей, что просто плодят пустоту, порождая биомассу потребителей?», – не выдержал и включился внутренний диалог на ночь глядя. И, словно прикурив от трубки, добавил философски: «Всё это – баланс спроса и предложения, Боря. Проблема в том, что многим удобно быть пустыми. Иначе придётся работать. Работа это всегда – состояние особого мышления. Не включая головы, настоящей работы не выйдет. Потому что работа – всегда процесс творческий. Иначе – переделывай».