Текст книги "Инопланетяне и инопланетные общества. Руководство для писателя по созданию внеземных форм жизни (ЛП)"

Автор книги: Стенли Шмидт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Язык кийра из моей серии «Спасательная шлюпка Земля» (самые подробные справки приводятся в «Грехах отцов») несколько похож на него в том смысле, что в нём используются абсолютная высота звука и длина. Отличается он тем, что у кийра есть язык, причём достаточно подвижный, поэтому они могут использовать весь человеческий диапазон гласных и согласных, а также некоторые другие. Им легче выучить любой из человеческих языков, чем любому из нас – выучить их язык, просто потому, что присущие им речевые приспособления более универсальны, чем наши. В их распоряжении есть, как минимум, один вид словоизменения, которого нет у людей – они могут спрягать глаголы, переставляя их. Они могут, по крайней мере, в принципе, быстрее передавать большее количество информации, поскольку у них есть больше способов варьировать каждый произносимый ими слог.

Разумеется, ваши инопланетяне могут даже не пользоваться звуком как основным средством обмена информацией. Другие формы общения не просто возможны – они уже используются прямо здесь, на Земле. Я уже упоминал, что пчёлы «танцуют», чтобы дать своим коллегам направление к запасам пищи. Многие животные используют химические вещества под названием феромоны для передачи таких сообщений, как «Я готов(а) к спариванию». Однако эти сообщения довольно просты, и применимость таких методов может быть ограничена природой среды жизни. Например, для запахов характерна слишком очевидная неаккуратность процесса передачи информации и в пространстве, и во времени, чтобы их можно было использовать для проведения эзотерических дискуссий наподобие этой. Однако я уже упоминал об одном возможном исключении из рассказа Хола Клемента «Необычное чувство». Ещё один вымышленный пример сложной химической коммуникации можно найти в книге Джоан Слончевски «Застывшие на Фоксфилде» (“Still Forms on Foxfield”).

В целом же вероятность того, что та или иная среда станет основным средством коммуникации, будет зависеть от соображений, которые уже обсуждались в разделе пятой главы «Чувства». Некоторые существа могли бы использовать модулированный свет (осьминоги используют сложные изменения в окраске тела для выражения своего эмоционального состояния), но он ограничен пределами прямой видимости. Очевидно, звук является наилучшим компромиссом для многих сред – по крайней мере, для сред, во всём похожих на те, что встречаются на Земле, поскольку он в достаточной степени обеспечивает точность и скорость передачи в широком диапазоне условий. Так что я бы предположил, что многие существа Вселенной действительно разговаривают тем или иным образом при помощи звука.

Но не обязательно при помощи слов или предложений, даже таких похожих на наши, как те, что я уже описал. В предыдущих главах я упоминал не-человеческих существ, обладающих умеренной степенью развития интеллекта, которые живут в океанах Земли: это дельфины. Обитая в водном мире с гораздо более выраженной трёхмерностью по сравнению с нашим, они используют гораздо более широкий частотный диапазон звука, чем мы, как для общения, так и в качестве гидролокатора, для ориентирования при передвижении и определения местоположения пищи. Во время работы над романом «Пиноккио» (который также фигурирует в третьей части книги «Спасательная шлюпка Земля») мои исследования заставили меня подозревать, что разумные дельфины могли счесть человеческое понятие «слово» странным и сложным для понимания, поскольку их средства общения и восприятия были связаны очень тесно. «Наш язык, – объясняет Пиноккио собеседнику, – вырос из описаний, и наши описания гораздо живее, чем ваши. Вы могли бы сказать, что мы разговариваем картинками… [Например,] вместо того, чтобы сказать «Рыба только что проплыла выше и правее меня», я бы сказал: «Я издал звуки для ощущений такого-то и такого-то рода, и вот что я услышал». Другой дельфин, когда я повторил бы свои эхо-сигналы, буквально увидел бы эту рыбу – какого вида она была, насколько крупная, где она была, насколько быстро двигалась и что было вокруг неё».

Мы до сих пор не знаем, действительно ли лингвистика и культура у земных дельфинов находятся на таком высоком уровне, но даже если это не так, у аналогов дельфинов вне Земли дела могли бы обстоять именно так (интересный вариант можно найти в «Последней инстанции» Г. Дэвида Нордли). Суть здесь в том, что когда вы изобретаете инопланетян, вы должны позволить их языкам быть логическим продолжением остальной их природы – насколько это возможно и в той мере, в какой это вас интересует.

ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ

Готовясь писать об инопланетянах, спросите себя, насколько много вам нужно знать об их языке, а затем – насколько много вы хотели бы знать. Для одних сюжетов он почти не нужен, а другие требуют очень многого. В «Твидлиупе» я мало что знал о языке пришельцев, за исключением того, что его частью были свисты, похожие на птичьи, а звуковая система была настолько отлична от нашей, что они даже не могли начать говорить на человеческих языках, или наоборот. В книге «Дьявол и глубокое синее море» подробно описанная структура языка была настолько неотъемлемой частью истории, что мне пришлось изобретать её в мельчайших подробностях. В «Грехах отцов» мне не было нужно этого делать, но я решил это сделать в рамках процесса «оживления» кийра для себя и для читателя. В «Ньютоне и квази-яблоке» я не включал в историю слишком много языка, но всё равно разобрался в основах, чтобы быть уверенным в том, что то, о чём я упоминал, соответствовало более широкому контексту. В данном случае это было достаточно просто – это должна быть история об очень гуманоидном виде на планете, очень похожей на Землю, так что оба языка оказывались взаимно пригодными для общения.

Лично я обычно предпочитаю разработать, как минимум, базовую структуру инопланетного языка, и призываю других поступать так же. Но это не значит, что вы должны расписывать полную и подробную грамматику, не говоря уже о полном словаре. Если язык отличается от человеческих настолько сильно, что ни мы, ни они не способны разговаривать на языке друг друга, а его структура не играет ключевой роли в вашей истории, вам может понадобиться не больше, чем общее описание того, как он слышится людям, и как удаётся общаться двум видам. Однако если он поддаётся хотя бы приблизительной транскрипции нашим алфавитом, вы, вероятно, захотите знать хотя бы некоторые основные правила.

По моему опыту, минимум, необходимый для включения в рассказ небольшого числа слов, – это список того, какие буквы используются для написания слов, и какие-то ограничения на то, как они могут сочетаться. Среди человеческих языков, например, сочетание cs в начале слова является очень явным намёком на то, что это слово венгерское, тогда как cz в начале – это характерная особенность польского. Польские прилагательные (по крайней мере, когда они употребляются с существительными мужского рода единственного числа в именительном падеже) часто оканчиваются на -ski. (В других родах, числах и падежах у них другие окончания.)

Этот последний пример показывает, что вы, вероятно, захотите также знать несколько правил грамматики. В итальянском языке существительные и прилагательные мужского рода в единственном числе обычно оканчиваются на -o, а существительные и прилагательные женского рода в единственном числе – на -a. Если вы писали рассказ, который включал достаточно много итальянских фраз с существительными и прилагательными, даже у читателя, не говорящего по-итальянски, могло бы возникнуть смутное ощущение, что здесь что-то не совсем правильно, если бы вы использовали в этой истории фразу giardino bella («прекрасный сад», но с прилагательным женского рода после существительного мужского рода).

Именно что-то подобное и позволило редактору рукописи обнаружить ту самую грамматическую ошибку в моём «Ньютоне и квази-яблоке». Я не помню точно, в чём именно она состояла, но я помню, что язык был агглютинативным: в нём использовались и префиксы, и суффиксы, которые преобразовывали основной корень в такие вещи, как название места, жителя этого места, нескольких жителей этого места, язык, на котором там говорят, и т.д. Я никогда не объяснял всего этого; но тот факт, что я последовательно использовал правила, придавал языку более реалистичный вид (и позволил редактору-копирайтеру поймать меня, когда я споткнулся).

Решая, какие буквы использовать в незнакомом языке, неплохо принимать во внимание всё, что вы знаете об анатомии и физиологии его носителей. Например, носитель языка, процитированный в моём вступительном предложении, не имея языка, не мог произнести много согласных. Чтобы привлечь читателя на свою сторону, вы, вероятно, захотите использовать слова, которые произносятся достаточно легко – то есть, такие, на основе которых читатель может легко представить себе удовлетворительное произношение, – даже если на самом деле всё зачастую может быть не так. Многие читатели могут придумать способ представить, как произносится слово “Kangyr”, или даже (возможно, неохотно) “Bdwdlsplg”, когда оно им встретится. Но использование неалфавитных символов, как в «A%$th*s», не передаёт никакой информации о том, как в действительности звучит это слово, и оно, скорее всего, вызовет лишь раздражение у читателя. А поскольку раздражённые читатели могут поискать себе удовольствие где-то в другом месте, такой практики в целом лучше избегать.

В заключение я мог бы упомянуть ещё об одной паре подводных камней, на которые следует обращать внимание, когда изобретаете инопланетные языки. Остерегайтесь говорить о таких языках, как «марсианский»; они равнозначны «земному» или «человеческому», и если вы ожидаете, что ваш читатель поверит, будто бы целый вид или всё население планеты говорит на одном языке, вам лучше быть готовым объяснить, как это получилось. И если вы приводите много примеров из языка, не поддавайтесь искушению использовать лёгкие пути вроде простого изменения всех гласных в примерах слов из какого-нибудь малоизвестного человеческого языка. Если вы это сделаете, у вашего инопланетного языка окажется та же самая базовая структура, что и у его человеческой модели. Просто всё вряд ли случится именно так, и где-то в мире, скорее всего, найдётся, как минимум, один читатель, который поймает вас «на горячем».

Закладка надёжного лингвистического фундамента может много что добавить к сюжету. Это может быть интересно, и это весьма широкое поле деятельности, потому что писатели очень уж часто уклоняются от попыток сделать это. Если же вы всё-таки сделаете такую попытку, то лучше всего сделать то, что я уже предложил. Изучите основные принципы лингвистики. Изучите достаточно глубоко не меньше двух настоящих языков, включая хотя бы один неиндоевропейский. Затем возьмите некоторые из изученных вами элементов – желательно дополненные какими-либо новыми элементами вашего собственного изобретения, и переработайте их в нечто свежее, новое, интересное и правдоподобное.

ГЛАВА 8

Взаимодействие с людьми

В этой главе мы начинаем смещать акцент с создания инопланетян на написание произведений о них. Задумка – это всего лишь отправная точка для рассказа. Суть истории заключается в конфликте – борьбе, как минимум, одного персонажа, пытающегося решить проблему. Обычно проблема и борьба хотя бы отчасти связаны с взаимодействием между персонажами, поэтому первый этап в создании истории, которую стоит рассказать, – это представить двух или более персонажей и то, как они могли бы взаимодействовать.

У инопланетян будут свои собственные истории – свои войны, любовь, искания и другие конфликты, для которых у нас нет названий. Но рассказать историю, в которой есть только инопланетяне, так, чтобы читатели-люди смогли её понимать, сопереживать и получать удовольствие, – это очень сложная задача. Лишь немногие писатели пытаются это сделать, и у ещё меньшего числа это получается. Я расскажу об этом немного подробнее в следующей главе, а пока давайте рассмотрим более распространённую и, как правило, более простую ситуацию. Большой процент историй с участием инопланетян связан с их взаимодействием с людьми – это вопрос, который можно разбить на три основных проблемы:

1. Как мы можем связаться с ними или они – с нами?

2. Почему этого ещё не случилось (или уже случилось?)

3. Как могут взаимодействовать люди и инопланетяне, вступив в контакт?

Давайте рассмотрим каждую из них, но будем помнить, что многое из того, что мы говорим, также применимо с небольшими изменениями к контактам не только между инопланетянами и людьми, но и между двумя разными видами инопланетян.

УСТАНОВЛЕНИЕ КОНТАКТА: ФИЗИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

Контакт может быть однонаправленным или взаимным, а также прямым или косвенным. Возможно, самым однонаправленным и косвенным является археологический, когда представители одного вида открывают другой и должны узнать о нём (и, возможно, о самих себе) всё, что только возможно, из артефакта. Хорошим примером, имеющим очевидную связь с предыдущей главой, является рассказ «Универсальный язык» Г. Бима Пайпера, в котором исследователи-люди должны найти способ читать на языке давно погибшей марсианской цивилизации. Более свежий пример – «Тайная жизнь богов» (“The Secret Life of Gods”) Майи Каатрин Бонхофф, где показана опасность поспешных выводов о том, что означает артефакт или как он использовался (археолог полон решимости интерпретировать всё, что связано с местом раскопок, с точки зрения религии, но его реальное объяснение гораздо прозаичнее). Других примеров предостаточно, и они весьма разнообразны, как «Часовой» (основа для фильма 2001 года) и «Свидание с Рамой» Артура Кларка, «Эйфельхайм: город-призрак» Майкла Флинна (в котором контакт случился давным-давно, но оставил следы, которые постепенно всплывают в исторических документах). Необычный вариант – это «Ассемблеры бесконечности» Кевина Дж. Андерсона и Дуга Бисона, где артефакт создаёт себя сам по мере развития сюжета.

В этой главе мы будем заниматься главным образом двусторонним контактом, поскольку именно он открывает наибольшие возможности для взаимодействия. Прямой контакт, или встреча лицом к лицу, требует, чтобы мы попали туда, где живут инопланетяне, или они – туда, где живем мы. (Или хотя бы частично. В рассказе Мюррея Лейнстера «Первый контакт» два корабля, человеческий и инопланетный, встречаются в дальнем космосе. Обе стороны должны придумать, как вернуться домой, не привлекая чужого враждебного внимания к своему родному миру.) В шестой главе я обозначил некоторые трудности, связанные с этим – наличие разумных инопланетян в других частях нашей Солнечной системы явно маловероятно, а путешествие к любой другой звезде обошлось бы очень дорого в плане времени и денег, – но я также указал, что может оказаться возможным целый ряд способов обойти эти проблемы, даже без разработки новой физики.

Способы осуществить это, которые мы знаем и можем представить себе в деталях, в лучшем случае дороги и медленны. Это привело многих людей к убеждению, что, скорее всего, первым (и, возможно, единственным) будет непрямой контакт – межзвёздный аналог телефонного звонка. Из-за сложившихся обстоятельств трудно осуществить даже его. Если бы мы отправили радиосообщение с Земли на Альфу Центавра, то немедленного ответа, отправленного таким же способом, нам пришлось бы ждать 8,6 лет. В лучшем случае из этого получается беседа, протекающая с большим трудом. Исходный отправитель легко мог умереть, потерять интерес или забыть, что он сказал, прежде чем до него доберётся ответ. Если сообщение было каким-то образом искажено, и получатель исходного сообщения получил лишь столько, чтобы захотеть переспросить «Пожалуйста, повторите?», то мучительно затянувшееся отсутствие связи может оказаться удручающим для обеих сторон.

А отсутствие результатов может привести к прекращению финансирования попыток обнаружения межзвёздных сигналов. На Земле существуют программы для SETI (Search for Extraterrestrial Intelligence – Поиск внеземного разума), но они требуют дорогостоящего оборудования, чтобы посвящать много времени поиску чего-то, чего может существовать за пределами Земли, а может и не существовать. Даже если галактика полна разумных искателей инопланетного разума, все их усилия могут сойти на нет, если никто не предпримет активных усилий по контакту с внеземным разумом (Contact with Extraterrestrial Intelligence – COTI), как в рассказе Иэна Рэндала Строка «Это слышат уши» (“The Ears Have It”).

Какого рода сообщение вы могли бы отправить существам, находящимся на большом расстоянии, которых вы никогда не встречали, и которым придется понять его с первой попытки (если вообще удастся, поскольку возможности для разъяснений не будет)? И. С. Шкловский и Карл Саган посвятили этой проблеме несколько глав «Разумной жизни во Вселенной». Самые быстрые и, возможно, технически простые методы используют электромагнитное излучение: радиоволны или лазерный луч. Шкловский и Саган достаточно подробно обсуждают преимущества и недостатки обоих методов, какие длины волн лучше всего использовать и у какого типа сообщения могут быть наилучшие шансы оказаться расшифрованным.

Их ответ на этот последний вопрос, который оказывается самым правдоподобным из всех, что я от кого-либо слышал, отталкивается от факта, который Джон У. Кэмпбелл резюмировал в трёх словах: «Водород – не часть культуры». То есть, если искусство и философия могут различаться настолько сильно, что ни один вид не может допустить, что какой-либо их элемент окажется общим с любым другим видом, то в основе всех видов лежат одни и те же законы физики и химии. В любой культуре, изучающей физические науки, будут описания одних и тех же химических элементов, одних и тех же законов гравитации и электромагнетизма и так далее. Если учёные одной культуры напишут достаточно много текстов о таких вещах, особенно с графическим сопровождением, которое так часто оказывается полезным в науке, то возможно, что учёные другой культуры смогут распознать знакомые принципы и таким образом начать понимать язык первой культуры.

Это ключ к «Универсальному языку» Пайпера – «розеттским камнем» для марсианского языка является периодическая таблица химических элементов. Шкловский и Саган описали графическое сообщение, которое может быть отправлено в двоичном коде с помощью радио– или лазерных импульсов, схематично показывающее такие вещи, как наши очертания в общем виде, элементы, на которых основана наша биохимия, и общая схема устройства нашей Солнечной системы. Космические зонды «Пионер-10» и «Пионер-11», которые будут дрейфовать в межзвёздных далях, несут гравированную табличку, где содержится аналогичная информация в более чёткой графической форме.

Даже если никто не предпримет преднамеренных усилий для отправки сообщения к ближайшим звёздам – а некоторые предполагают, что пытаться привлечь к себе такое внимание может быть неоправданно рискованным делом, – контакт всё равно может произойти. Люди передают радиочастотные сигналы уже почти целый век. В подавляющем большинстве они предназначались не для инопланетян, а для собратьев-землян, но распространение сигналов не ограничивается Землёй, и их могут заметить и проанализировать существа, находящиеся достаточно далеко от нас. Таким образом, мы можем представить себе, как инопланетяне совершают эффектный выход в наш мир, уже разбираясь в его обычаях, а их разговор напоминает сборную солянку из фраз старых персонажей радио и телевидения – это результат изучения наших передач в пути – как в «Развязке на Хелл-крик» (“Showdown at Hell Creek”) Стивена Л. Бёрнса. Или же они случайно заходят в одну из наших компьютерных сетей, как в рассказе Роджера Макбрайда Аллена «Встреча с телефонным мошенником» (“Phreak Encounter”) или Ф. Александра Брейчи «Просматривая личные данные» (“Looking Through the Personals”).

Другой возможный способ установления контакта – это робот-зонд, то есть беспилотный космический корабль, который может передать сообщение и/или отправить сигналы обратно на Землю. Наши зонды «Пионер» и «Вояджер» – это довольно примитивные примеры, предназначенные для проведения дистанционных исследований других планет вокруг нашего Солнца, а затем для выхода в межзвёздное пространство с односторонними посланиями для любого, кто случайно их обнаружит. (См. книгу Сагана и др. «Говор Земли» (“Murmurs of Earth”)) Можно представить себе множество вариантов (несколько из них описывают Шкловский и Саган), вроде зондов, предназначенных для проверки целого ряда звёзд на наличие признаков цивилизации и отправки обратно отчёта о любых положительных результатах. Или, из-за того, что построить космические корабли, которые не должны поддерживать жизнь, проще, чем те, которые её поддерживают, несколько цивилизаций из разных солнечных систем могут общаться исключительно путём обмена информацией и физическими артефактами, перевозимыми кораблями-роботами, прибывающими каждые одно или два поколения. Более зловещая возможность – это орда боевых машин, запрограммированных на уничтожение органической жизни, из цикла книг «Берсеркер» Фреда Саберхагена.

Я ограничил своё обсуждение главным образом теми вещами, которые вполне очевидны, и которые можно представить достаточно подробно, используя только ту науку, которая уже хорошо известна. Однако с точки зрения писателя-фантаста это накладывает строгие ограничения на виды взаимодействий, которые могут иметь место, – и даже с точки зрения не отягощённого предубеждениями физика это могут быть не единственные возможности. Если вы, будучи писателем, хотите создать империю из множества звёзд или группу империй, занимающихся активной торговлей или войной, для них вам будет нужен способ, позволяющий путешествовать или, как минимум, общаться, преодолевая расстояния межзвёздных масштабов.

Поэтому многие авторы использовали различные формы сверхсветовой связи и передвижения, чтобы обеспечить более быстрое взаимодействие существ, находящихся на большом расстоянии друг от друга. В «Обездоленном» и других историях Урсула К. Ле Гуин изобрела коммуникатор мгновенной связи под названием «ансибл»; и слово, и понятие вошли в общий научно-фантастический словарь и инструментарий наряду с прочим стандартным оборудованием вроде роботов, космических кораблей и самой сверхсветовой скорости. Некоторые писатели использовали различные приспособления, чтобы позволить своим персонажам путешествовать быстрее света, – начиная с неясно прописанных «космических варп-двигателей» и экстраполяций реальных возможностей вроде «червоточин» (см. статьи Крамера и Дональдсона), и заканчивая новыми видами физики – такими, как постулируемые в моих «Грехах отцов» и «Спасательной шлюпке Земле».

Мой общий совет таков: если в вашей истории не нужно путешествовать со сверхсветовой скоростью, не используйте этот момент. Если это действительно необходимо, тогда полный вперёд и воспользуйтесь этим – но с осторожностью. У вас есть два основных «безопасных» подхода: примите как должное общий принцип сверхсветовой скорости, который другие авторы уже рационализировали и использовали в достаточной степени, чтобы читатели могли легко принять его; или же придумайте новый, свой собственный. Лично я нахожу, что последнее направление более увлекательно и приносит больше удовлетворения; но чтобы это прошло без последствий, у вас должно быть довольно чёткое представление о том, что говорит современная наука, и вы должны понимать и принимать последствия того, что вы делаете. Подробнее я расскажу об этом в одиннадцатой главе.

ПОЧЕМУ ЕГО ДО СИХ ПОР НЕ БЫЛО?

ПЕРЕСМОТР ПАРАДОКСА ФЕРМИ

В четвёртой главе я кратко упомянул парадокс Ферми: очевидное противоречие между ожиданием того, что жизнь должна быть распространённым явлением, а межзвёздная связь и путешествия возможны (хотя и нелегки), и наблюдаемым нами отсутствием убедительных доказательств того, что кто-то ещё посещал Землю. Давайте сейчас подробнее рассмотрим уравнение Дрейка (или Дрейка-Сагана), которое оценивает количество цивилизаций в Галактике, с которыми мы могли бы поддерживать связь (будь то по радио или напрямую) как

N = R*P n_e f_l f_i f_c L.

Здесь R* – это средняя скорость образования звёзд на протяжении времени существования Галактики (примерно по одной звезде в год). P – доля звёзд с планетами на стабильных орбитах; n_e – среднее число планет с условиями, пригодными для жизни, на одну систему; f_l – доля таких жизнепригодных планет, на которых действительно есть жизнь; f_i – доля планет, где есть жизнь, на которых существует разумная жизнь с манипулятивными способностями; f_c – доля разумных видов, которые достигли состояния технологических цивилизаций; и L – средняя продолжительность жизни технологической цивилизации. Суть нашего довода в четвёртой главе заключалась в том, что P и f_l, очевидно, довольно близки к 1 (своему максимально возможному значению), значение ne также, очевидно, близко к 1 (применительно к планетам вполне вероятно, что, как минимум, одна из них находится в положении, благоприятном для жизни, но менее вероятно, что их будет больше одной), и мы ещё не в состоянии сказать что-либо о f_l, f_i, f_c или L.

В данный момент мы находимся в несколько лучшем положении, поскольку рассмотрели некоторые соображения, которые могут повлиять на каждый из этих факторов; но мы по-прежнему не можем сказать о них ничего определённого. Как отметил Дональд Кингсбери, вы не можете делать статистически достоверные выводы на основе единичных данных. У нас была возможность наблюдать лишь за одной планетой, которая породила технологическую цивилизацию, и мы (к счастью) пока не знаем, как долго она просуществует. Таким образом, мы можем, в лучшем случае, делать обоснованные предположения о том, насколько часто это происходит или насколько долго выживает большинство из них. Неудивительно, что предположения, сделанные учёными, исследующими эту проблему, сильно различались; но типичным результатом является оценка, согласно которой в нашей Галактике может быть около миллиона звёзд с технологическими цивилизациями.

Как правило, такие звёзды разделяло бы несколько сотен световых лет. Поскольку исследования последних двух десятилетий также подсказывают, что создавать звездолёты, хотя бы «медленные», возможно, планетные системы с развитыми цивилизациями могут оказаться гораздо более распространёнными, чем указывает предыдущий множитель. Уравнение Дрейка пытается оценить, на скольких звёздах могут существовать местные цивилизации; но теперь выясняется, что, как только одна из них достигает определённого состояния, она может основать колонии на других планетах. В дальнейшем уже они сами могут повторить этот процесс, и даже один вид, настроенный на это, вполне мог бы заселить всю галактику всего лишь за немногие миллионы лет. Нам кажется, что это много, но это не так уж и много с точки зрения астрономии, или даже геологии, хотя, вероятно, не с точки зрения продолжительности существования успешной цивилизации. У нас нет оснований полагать, что не существует рас, которые были бы значительно старше нас (хотя это возможно; кто-то же должен быть первым!).

Так где же все? Наши попытки обнаружить инопланетные радиосигналы пока ни к чему не привели, хотя только что описанный сценарий подсказывает, что у нас легко могли бы быть многочисленные соседи. Никто не нашёл никаких несомненных и в целом убедительных доказательств посещения инопланетянами Земли или других мест Солнечной системы (хотя есть несколько объектов, которые заслуживают более пристального изучения, чем они получили на настоящий момент – например, «гуманоидное лицо» на Марсе, описанное Ричардом К. Хоглендом). Если разумные цивилизации многочисленны и способны расселяться по Галактике, то кажется немного странным, что ни одна из них не ходила этой дорогой.

Интерес к этой странности породил множество предположений о возможных причинах нашего наблюдаемого одиночества. Идеи варьируют от представления о том, что какое-то пока неизвестное требование к появлению жизни делает её более сложным и редким явлением, чем мы предполагали, до идеи о том, что мы – первые, кто поднялся так высоко в этой части Галактики. Возможно, что инопланетяне уже здесь и наблюдают за нами, но намеренно держатся вне поля зрения по какой-то из нескольких возможных причин. Или, возможно, когда существа становятся достаточно умными, чтобы прожить долгую жизнь, они начинают бояться идти на риск, который повлекут за собой исследования и колонизация. (Есть доказательства того, что у некоторых людей это наблюдается прямо сейчас!)

Объяснений было выдвинуто гораздо больше, чем я могу здесь описать. Дэвид Брин сделал превосходный обзор всего вопроса в своей статье 1983 года «Ксенология: новая наука спрашивать: “Кто там?”» (“Xenology: The New Science of Asking, 'Who's Out There?'”). В этой статье он проследил эволюцию мыслей по этому поводу и описал широкий спектр возможных объяснений «Великого молчания Вселенной». Он также пригласил читателей высказать свои идеи и через два года опубликовал некоторые из них в последующей статье («Насколько же опасна Галактика?» (“Just How Dangerous Is the Galaxy?”)). К тому времени объяснений накопилось настолько много, что он составил таблицу, кратко классифицирующую их, на целую страницу, с добавлением более подробных описаний двух десятков идей, сгруппированных под заголовками «Одиночество», «Степень развитости», «Робость», «Карантин», «Макрожизнь», «Опасные природные силы», «Опасные «неприродные» силы» и «Хватка за оптимизм».

Разумеется, никто не считает исчерпывающе полным ни одно из этих объяснений. Вполне возможно, что в Галактике существует множество цивилизаций, но мы не видели никаких свидетельств их существования: этой – по одной причине, той – по другой, третьей – ещё по какой-то, и так далее; и в итоге получилось, что мы не видели никаких свидетельств существования ни одной из них.

Вы можете понять, что такие обсуждения подсказывают вам идеи для сюжета; но для многих сюжетов вопрос о том, насколько часто встречаются жизнь, разум и цивилизация, является, самое большее, второстепенным. Очевидно, будет важно, если в основу вашей истории ляжет одно из возможных объяснений парадокса Ферми, или если в ней выдвигается идея о существовании империи, объединяющей несколько звёзд, или если она переносит действующих лиц во многие звёздные системы (в этом случае вам нужно будет сообразить, кто там уже был – если вообще кто-то был). Но если ваша цель – просто рассказать историю об определённом событии взаимодействия между людьми и одной группой инопланетян, вас может не очень беспокоить то, сколько других групп может быть, или почему мы ничего о них не слышали. Для такой истории может оказаться достаточным знать, что может существовать и способен вступить с нами в контакт ещё, как минимум, один иной вид. Большинство сюжетов будет посвящено тем взаимодействиям, которые осуществились, а не тем, которых не случилось.