Текст книги "Таверна "Одинокое сердце" (СИ)"

Автор книги: Стасия Викбурд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Удивительный сон

Я открыла глаза – и мир вокруг был чужим, нереальным, будто сошедшим со страниц старинной книги. Не моя уютная комната, не знакомый потолок с едва заметной трещиной… Я лежала на широкой кровати под тяжёлым бархатным покрывалом с вышитыми серебряными лилиями. Ткань под пальцами оказалась невероятно мягкой, чуть прохладной – словно шёлк, но плотнее, благороднее.

В комнате царил полумрак, лишь отблески огня из камина плясали на каменных стенах. Они рисовали причудливые тени, которые то вытягивались, то сжимались, будто живые существа. Узкие окна с витражными стёклами пропускали тусклый лунный свет. Сквозь разноцветные стёкла пробивались оттенки синего, фиолетового и глубокого бордового – будто кто-то разлил по небу краски и оставил их стекать каплями.

Рядом со мной был мужчина. Незнакомец. Он спал, но даже во сне его рука крепко обнимала меня за талию. Я замерла, пытаясь осознать происходящее.

Он был чертовски красив: высокие скулы, тёмные волосы, разметавшиеся по подушке, длинные ресницы, чётко очерченные губы… Его волосы отливали тёмно-каштановым в свете камина. Его дыхание едва ощутимо касалось моей шеи. Я почувствовала тепло его тела, биение сердца рядом с моим.

В груди заколотилось сердце – быстро, испуганно. Разум кричал: «Что происходит? Где я? Как я здесь оказалась?», но тело помнило что-то другое. Помнило прикосновения, шёпот, поцелуи. Помнило, как страх сменился доверием, а недоверие – желанием.

Воздух вокруг был пропитан тонким ароматом – смесью сандала, лаванды и чего-то неуловимо сладкого, будто в комнате недавно разбили флакон с духами забытой эпохи.

Я осторожно провела пальцами по его плечу – кожа была тёплой, гладкой. Он слегка пошевелился, прижался ближе, и я затаила дыхание. В голове пронеслось: «Может, это сон? Волшебный, невероятный сон…» И в тот же миг страх отступил. Если это сон – пусть длится вечно. Если реальность – пусть будет такой же прекрасной.

Незнакомец приоткрыл глаза – они оказались глубокого карего цвета, с золотистыми искрами. В них отражался огонь камина, и на мгновение мне показалось, что внутри этих глаз танцуют те же самые тени, что на стенах. Несколько мгновений он смотрел на меня, будто пытаясь вспомнить что-то, а потом улыбнулся – медленно, понимающе.

Его пальцы скользнули по моей щеке, заправили прядь волос за ухо. Взгляд задержался на моих губах. Я почувствовала, как по спине пробежала волна тепла, а кончики пальцев слегка закололо – будто от лёгкого электрического разряда. Я вдруг осознала, что не чувствую себя уязвимой – напротив, рядом с ним мне было удивительно спокойно и… желанно.

Его губы коснулись моих – сначала легко, почти невесомо, будто проверяя, готова ли я ответить. Я замерла на мгновение, ощущая, как по коже пробежала волна тепла, а в груди разливалась странная, доселе неведомая лёгкость.

Он чуть отстранился, и наши взгляды встретились. В его глазах глубокого карего цвета с золотистыми искрами читалось столько нежности и одновременно – затаённой страсти, что у меня перехватило дыхание. Он словно спрашивал без слов: «Ты со мной? Ты готова?» И я, сама не осознавая, кивнула – едва заметно, но достаточно, чтобы он понял.

В этот миг мир вокруг перестал существовать. Остались только мы двое, дыхание друг друга, биение сердец, звучащее в унисон.

Поцелуй стал глубже, увереннее. Его руки осторожно скользнули по моей спине, очерчивая изгибы, но не спеша, будто он хотел запомнить каждое прикосновение. Я невольно подалась навстречу, и он ответил – чуть крепче прижал к себе, но всё так же бережно, с какой-то почти благоговейной осторожностью.

Я провела пальцами по его плечу, ощущая под кожей игру мышц, провела кончиками пальцев вдоль линии челюсти, чувствуя лёгкую щетину. От этого простого прикосновения по телу пробежала дрожь – не от холода, а от чего-то нового, волнующего, пробуждающего.

Он слегка отстранился, посмотрел на меня, и в его взгляде было столько восхищения, что я невольно улыбнулась. Его пальцы скользнули вдоль моей руки – от плеча к запястью, – и на мгновение наши ладони соединились. Этот жест был таким простым, но в нём читалось столько доверия, что внутри что-то дрогнуло.

Он шептал что-то на незнакомом языке – слова звучали мелодично, как старинная песня, и от них по коже бежали мурашки. Я не понимала смысла, но интонация говорила сама за себя: это были слова восхищения, нежности, признания.

Его губы снова нашли мои, но теперь в поцелуе появилась новая глубина – не просто страсть, а какая-то особая близость, словно мы делились не только телами, но и частичками души. Я почувствовала, как напряжение, годами копившееся внутри, начинает растворяться, уступая место чему-то новому: свободе, лёгкости, ощущению, что я наконец-то на своём месте.

Его руки больше не просто касались – они исследовали, изучали, запоминали. Каждое прикосновение было продуманным, выверенным, но при этом абсолютно естественным, будто он знал моё тело лучше меня самой. Я отвечала – сначала робко, неуверенно, а потом всё смелее, позволяя себе отдаться моменту, раствориться в ощущениях.

Мир вокруг исчез. Остались только звуки: треск дров в камине, наше прерывистое дыхание, тихий скрип кровати под нами. Время потеряло смысл. Не было прошлого, не было будущего – только здесь и сейчас.

Я закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям: тепло его кожи, сила рук, дыхание, смешивающееся с моим, биение сердца рядом с моим. Всё это сливалось в единую мелодию, в которую я вслушивалась каждой клеточкой тела.

Когда волна ощущений достигла пика, мы замерли, прижавшись друг к другу. В этот момент я почувствовала не просто физическое наслаждение – а какое-то глубинное единение, словно между нами протянулась невидимая нить, связавшая нас навсегда.

Мы упали на кровать с блаженными улыбками. Он притянул меня ближе, укрыл нас покрывалом и провёл пальцами по моей спине – медленно, успокаивающе. Каждое его движение было наполнено заботой, будто он хотел запечатлеть в памяти этот момент навсегда. Я прижалась к его плечу, слушая, как постепенно выравнивается его дыхание, как замедляется стук сердца рядом с моим.

– Ты удивительная, – прошептал он, целуя меня в макушку. – Словно сама судьба привела тебя сюда.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но веки становились всё тяжелее. Сон накрывал меня, как мягкое облако, унося прочь от вопросов и сомнений.

«Хороший сон, – успела подумать я напоследок, уплывая в царство сна. – Пусть он длится вечно…»

Утро после сна

Я открыла глаза – медленно, нехотя, так не хотелось покидать такой чудесный сон. Когда открыла глаза, несколько раз проморгалась: я была во сне, но никак не дома. Чтобы окончательно проснуться – ущипнула себя несколько раз. Но ничего не поменялось. Меня окружали: каменные стены, тяжёлые бархатные шторы с вышитыми серебряными лилиями, отблески угасающего огня в камине… Всё было на месте. И он – рядом, дышит ровно, лицо расслаблено во сне, тёмные волосы разметались по подушке.

Красивый. Невероятно красивый. Высокие скулы, чёткая линия подбородка, длинные ресницы, тень от которых ложится на щёки… Я залюбовалась на мгновение, но тут же одёрнула себя.

«Люда, очнись! Где твоя одежда? Что вообще происходит?»

Паника накрыла волной – горячей, удушающей. Я огляделась: на полу валялись какие-то ткани, но точно не мои вещи. В голове застучали вопросы: «Как я здесь оказалась? Что было прошлой ночью? И главное – что теперь делать?»

Взгляд скользнул по зеркалу напротив. Оттуда на меня смотрела растрёпанная девушка с покрасневшими от сна глазами, с прядями рыжих волос, липкими к лицу. Конопушки на носу казались ярче обычного, губы припухли после поцелуев… «Ну да, – горько подумала я, – рядом с таким красавцем я точно не выгляжу на все сто».

В этот момент в памяти вспыхнули обрывки прошлой ночи: его шёпот, прикосновения, взгляд, полный восхищения… И я вдруг с поразительной ясностью осознала: с Эдиком у меня никогда не было ничего подобного. С ним всё было как-то… буднично, предсказуемо. Он никогда не смотрел на меня так, будто я – самое прекрасное, что есть в этом мире. Никогда не говорил слов, от которых по коже бегут мурашки. Никогда не заставлял чувствовать себя желанной, живой, настоящей.

С Эдиком я всегда чувствовала себя «хорошей девочкой», «удобной подругой», «той, кто приготовит ужин и не будет задавать лишних вопросов». А здесь, в этом странном месте, рядом с незнакомцем, я впервые ощутила себя женщиной – той, ради которой теряют голову, о которой мечтают, которую боготворят.

Осторожно, стараясь не разбудить незнакомца, я сползла с кровати. Ноги слегка дрожали, в голове шумело. На ощупь нашла ночнушку – тонкую, шёлковую, явно не мою. «В этом далеко не уйти», – мелькнуло в голове.

Огляделась в поисках хоть чего-то более практичного. Взгляд упал на стул у камина: на нём лежали мужские штаны и рубашка. «Не идеально, но лучше, чем ничего», – решила я.

Натянула рубашку – она доходила почти до колен, запахнулась, как плащ. Штаны пришлось подвернуть несколько раз, чтобы не запутаться в них. Получилось нелепо, но хоть не голая.

Последний взгляд на спящего мужчину. Сердце ёкнуло: он перевернулся на бок, протянул руку туда, где только что лежала я… И на мгновение мне захотелось вернуться, снова прижаться к нему, ощутить тепло его тела.

Воспоминание о его прикосновениях обожгло изнутри. Как он держал меня за руку, как смотрел, как говорил… Всё это было так непохоже на скучные вечера с Эдиком, когда мы сидели перед телевизором, а он то и дело поглядывал на часы, будто ждал, когда можно будет пойти спать.

Но паника уже гнала вперёд. «Беги, пока не поздно, – шептал внутренний голос. – Ты здесь чужая. Это не твой мир, не твоя жизнь…»

На цыпочках я прокралась к двери. Ручка повернулась бесшумно, коридор встретил прохладой каменных стен. Я шла, почти не дыша, прислушиваясь к каждому звуку: далёкий стук копыт во дворе, голоса слуг, скрип половиц под ногами…

За поворотом послышались шаги и приглушённые голоса. Я метнулась в нишу между стеной и массивным шкафом, затаила дыхание. Мимо прошли двое слуг в тёмно-синих ливреях – они что-то обсуждали, не замечая меня. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все в замке.

Дальше пришлось пробираться вдоль стен, прячась за тяжёлыми гобеленами и статуями. Один раз я чуть не столкнулась с охранником в блестящих доспехах – он прошёл совсем рядом, и я замерла, прижавшись к холодной каменной стене. Ладони вспотели, дыхание сбилось, но я заставила себя не шевелиться, пока он не удалился.

В голове крутились мысли, сталкиваясь, как волны в шторм:

«Что он подумает, когда проснётся и не найдёт меня?»

«А если это всё ещё сон? Вдруг я сейчас открою глаза в своей кровати?»

«Но следы на коже, запах его кожи, тепло его рук – это же было по-настоящему…»

«Почему я убегаю? Может, стоило поговорить?»

«Нет, нет, я не готова. Я не такая, как он. Я простая продавщица из магазина, а он… кто он? Князь? Волшебник? Хозяин этого замка?»

«А что, если я никогда не вернусь домой?»

«Или наоборот – что, если вернусь, но уже не смогу забыть эту ночь?»

Воздух на улице ударил свежестью. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Замок остался позади – величественный, таинственный, полный загадок. А я шла по тропинке, утопая босыми ногами в росистой траве, и чувствовала, как в груди смешиваются страх, растерянность и… благодарность.

Да, благодарность. За эту ночь, за ощущение, что я могу быть желанной, за миг, когда я забыла все свои комплексы и просто была собой. За то, что хоть на несколько часов почувствовала себя не «продавщицей с конопушками», а женщиной – живой, чувствующей, любимой.

«И да, – усмехнулась я про себя, – пусть я убежала в чужой рубашке и подвёрнутых штанах. Зато я сделала это с достоинством! Ну, или почти с достоинством. По крайней мере, не споткнулась ни разу».

Я оглянулась на замок в последний раз. Солнце уже золотило его высокие башни, птицы начинали петь, а утренний туман медленно рассеивался. И в этот момент я поняла: что бы ни случилось дальше, та ночь изменила меня. Я больше не та Людмила, что вчера вечером уныло протирала прилавки. Я – женщина, которая знает, что способна чувствовать, мечтать, желать.

Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Где-то запели птицы. Я шла вперёд, кутаясь в чужую рубашку, и впервые за долгое время чувствовала, что готова встретить новый день – и, возможно, новую жизнь.

Дорога среди цветов

Я шла по тропинке, кутаясь в чужую рубашку – длинную, до колен, с широкими рукавами, которые то и дело норовили соскользнуть с плеч. Штаны, подвёрнутые семь раз, всё равно путались в ногах, но я уже почти привыкла к этому странному наряду. Ткань неприятно липла к коже – она была жёсткой, не такой мягкой, как моя домашняя пижама. Но я старалась не обращать внимания: главное – хоть какая-то защита от утренней прохлады.

Вокруг расстилался удивительный пейзаж: луга, покрытые ковром из незнакомых цветов – голубых, сиреневых, золотистых, – они покачивались на ветру, словно кивали мне. Их лепестки переливались в первых лучах солнца, будто усыпанные крошечными капельками росы. Каждый цветок казался миниатюрным чудом – с замысловатыми узорами на лепестках и тонкими, почти прозрачными тычинками. Вдоль тропинки росли деревья с розовой корой и листьями, отливающими серебром. Они шелестели на ветру, издавая мелодичный, почти музыкальный звук – будто кто-то перебирал струны арфы. В воздухе витал сладкий аромат – смесь мёда, лаванды и чего-то ещё, неуловимого. Я глубоко вдохнула, и на мгновение мир вокруг стал ярче, чётче, будто я впервые по-настоящему увидела его.

Я остановилась, вдохнула поглубже и невольно улыбнулась. Тёплый ветерок ласково коснулся моего лица, растрепал волосы, пробежался по шее. Где-то высоко в небе заливалась трелью птица – её песня была такой чистой и звонкой, что на душе стало легче. А потом вдруг вспомнила: дома сейчас зима. За окном – снег, сугробы, замёрзшие лужи. … И всё это так далеко, будто в другой жизни.

«Как же я сюда попала? – подумала я. – И главное – как вернуться?»

Внезапно меня накрыло острой волной тревоги за близких. Родители… Они наверняка уже сходят с ума от беспокойства. Мама, скорее всего, обзвонила все больницы и морги, а папа пытается её успокоить, хотя сам наверняка бледнее обычного. Они не знают, где я, что со мной… Сердце защемило от мысли, что они могут решить самое худшее.

А Марина с Толей? Я же обещала перезвонить им с утра! Мы договаривались встретиться на кофе, обсудить планы на выходные… Марина, наверное, уже раз десять проверила телефон, ждёт моего звонка. А Анатолий наверняка подшучивает над её волнением, но сам, я знаю, тоже начинает беспокоиться. Они подумают, что я просто забыла – но потом, когда я не появлюсь и днём, тревога станет сильнее.

Тропинка виляла между холмами, уводя всё дальше от замка. Я шла, не зная, куда направляюсь, но ноги сами выбирали путь. Под босыми ступнями ощущалась мягкая, чуть влажная земля, усыпанная мелкими лепестками. Иногда попадались камешки – они слегка покалывали подошвы, напоминая, что это не сон, а реальность. В голове крутились вопросы: где я? Что это за мир? Есть ли тут кто-то, кто сможет помочь? И самое насущное – где бы раздобыть нормальную одежду и поесть?

Я представила, как мама сидит у телефона, нервно теребит край скатерти, как Марина пишет мне сообщения, которые никогда не дойдут… От этой картины к горлу подступил ком.

Что, если я никогда не вернусь? Мысль обожгла, заставила остановиться. Что будет с родителями? С Мариной, которая привыкла делиться со мной всем на свете? Без меня их жизнь изменится – и не в лучшую сторону. Я нужна им. И они нужны мне.

Глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Нельзя поддаваться отчаянию. Нужно найти способ вернуться – или хотя бы дать им знать, что я жива. Но сначала… сначала нужно выжить в этом новом мире.

Солнце поднималось всё выше, согревая плечи. Его лучи золотили верхушки деревьев, играли бликами на лепестках цветов. Где-то журчал ручей – его мелодичный плеск смешивался с пением птиц и шелестом листвы. Я невольно замедлила шаг, впитывая эту красоту, пытаясь запомнить каждую деталь – вдруг это последний спокойный момент перед новыми испытаниями?

Вдруг впереди послышалось покашливание. Я подняла голову и увидела старичка, который неторопливо шёл мне навстречу, слегка опираясь на резной посох.

Он был невысокий, сухонький, с седой бородой до груди и живыми голубыми глазами, спрятанными за стёклами круглых очков. На нём – длинный плащ цвета мха, подпоясанный верёвкой, на плече – холщовая сумка, из которой торчали пучки трав и какие-то свитки. В руках он держал небольшой букет полевых цветов, аккуратно перевязанный бечёвкой. Букет пах свежестью и травами – этот запах напомнил мне о бабушкином саде, где летом всегда пахло мятой и чабрецом.

«Какой добрый вид, – мелькнуло у меня. – И взгляд такой… понимающий. Может, он и правда поможет?»

– Доброе утро! – решила я начать разговор, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Доброе утро, милая! – приветливо кивнул он, поравнявшись со мной. Его голос звучал так тепло, что внутри что-то отпустило – будто я наконец смогла выдохнуть после долгого напряжения.

– Меня зовут Людмила, – улыбнулась я, и улыбка получилась почти настоящей. Впервые за это странное утро я почувствовала, что, может, всё не так безнадёжно.

Старичок протянул мне руку:

– Меня зовут Элиас.

– Очень приятно познакомиться! – продолжила я разговор, пожимая его тёплую морщинистую ладонь. Его рука была сухой, но крепкой, с заметными венами – как у человека, который много работал в своей жизни. – Я приехала из дальних мест, но по дороге попала в беду… Лишилась всего.

Старичок остановился, внимательно меня оглядел – без осуждения, скорее с любопытством – и улыбнулся:

– Да, разбойники в наших местах – редкое событие, но случается… – сочувственно покачал головой Элиас. В его глазах читалось искреннее участие, и на секунду мне даже стало стыдно за эту маленькую ложь. Но я тут же отогнала мысль: главное – выжить и понять, что происходит.

– Вы не подскажете… а где я вообще нахожусь? – спросила я, стараясь не выдать, как сильно жду ответа.

– О, вижу, ты не из наших мест. Далеко забрела, девушка. Это земли Эльдаля, край Вечной Весны, – произнёс он с мягкой гордостью, обводя рукой цветущие луга. – У нас тут никогда не бывает снега, только цветы да пение птиц.

«Вечная Весна… – пронеслось в голове. – Как в сказке. И этот старичок – будто добрый волшебник из детской книжки».

– Не могли бы мне подсказать, может, где нужна работа? – с надеждой спросила я. Сердце забилось чаще: вдруг он знает кого-то? Вдруг повезёт?

– Работа? – задумался старичок, потирая подбородок. – А что ты умеешь?

– Умею готовить! – оживилась я, чувствуя, как внутри просыпается что-то давно забытое – азарт, уверенность. – Пироги, запеканки, торты… У меня даже фирменный рецепт пирога с капустой есть – такой, что все пальчики оближут!

Элиас прищурился, будто прикидывал что-то в уме, потом хлопнул себя по лбу:

– Девонька! Работа есть, правда, не знаю, по нраву ли она тебе? Я хозяин таверны! Ну как таверны… – старичок погрустнел, и я невольно напряглась. – Иду в город в поисках помощницы – сам уже совсем не справляюсь. Правда, платить много не смогу, сейчас не лучшие времена у таверны, но едой, кровом и одеждой помогу. А тут ты! Прям боги услышали мои молитвы.

Внутри всё перевернулось – от страха, что откажут, до внезапной, почти детской радости. Ладони вспотели, дыхание участилось, а в груди разливалась тёплая волна благодарности.

– Да вы что! – воскликнула я, и голос дрогнул от переполнявших чувств. – Я с удовольствием, готова взяться за любую работу! Честно, я так благодарна… – я запнулась, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Но быстро сморгнула слёзы и улыбнулась уже шире, увереннее. – Спасибо вам, Элиас. Вы даже не представляете, как это для меня важно.

Мы пошли рядом по тропинке. Ветер шевелил мои растрёпанные волосы, солнце грело плечи, а впереди виднелись крыши небольшой деревни, окружённой цветущими садами. Над крышами вился дымок, слышалось мычание коров и звонкое пение птиц. Аромат дыма смешивался с запахом цветущих яблонь и свежей выпечки, доносившимся откуда-то из деревни. Где-то залаяла собака, и ей тут же ответила другая – этот простой, домашний звук заставил меня улыбнуться ещё шире.

Я глубоко вдохнула – аромат цветов, дыма, свежей земли – и вдруг осознала: впервые за долгое время я не чувствую себя потерянной.

– А что за таверна? – поинтересовалась я, стараясь унять волнение.

– «Одинокое сердце», – с гордостью ответил Элиас, и его глаза засветились. – Когда-то там было шумно и весело, путники со всех концов Эльдаля заходили на чашку травяного чая и мой фирменный грибной суп. Сейчас гостей поменьше, но место всё равно доброе. И кухня хорошая – печь старинная, дрова особые, для аромата…

«Печь, кухня, пироги… – мысленно повторила я. – Это я могу. Это я люблю».

– Звучит чудесно, – сказала я вслух, и на губах сама собой появилась улыбка. – Я буду стараться, обещаю. Сделаю всё, чтобы таверна снова стала популярной!

Элиас рассмеялся – добродушно, по-отечески:

– Вот и славно, Людмила. Вижу, с тобой у нас всё получится.

Я кивнула, глядя вперёд. В груди разливалась тёплая уверенность: пусть я в чужом мире, без вещей и без плана, но у меня есть шанс начать всё сначала. И я его не упущу. Солнце ласкало кожу, ветер шептал что-то ободряющее, а цветы вдоль тропинки будто кивали в знак одобрения. Впервые за долгое время я почувствовала – возможно, всё действительно будет хорошо.