Текст книги "Таверна "Одинокое сердце" (СИ)"

Автор книги: Стасия Викбурд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Пепел и надежда

Первые лучи заката окрасили небо в бледно-розовый цвет, когда на место пожара начали прибывать люди – те, кто ушёл с ярмарки раньше. Среди них я сразу заметил двоих: седовласого мужчину с добродушным лицом – Элиаса – и светловолосого юношу, того, что был с истинной на празднике.

Они замерли, увидев почерневшие стены таверны «Одинокое сердце». Дым ещё висел в воздухе, смешиваясь с каплями затихающего дождя. Ветер доносил запах гари – едкий, всепроникающий, будто сама память о тепле и уюте обратилась в пепел.

– Нет… – выдохнул Элиас, сжимая кулаки. Его плечи ссутулились, а лицо исказилось от боли. – Не может быть… Моя таверна… Столько лет… Столько судеб…

Я знал, о чём он говорит. Родители рассказывали, как встретились здесь, в «Одиноком сердце», – таверна соединяла истинные пары, была местом, где судьбы находили друг друга. Теперь эти стены, хранившие столько надежд, стояли обугленные, мёртвые.

Парень бросился к развалинам, будто надеялся найти что-то целое, нетронутое огнём. Он переступал через обломки досок, поднимал обугленные куски дерева, словно искал что-то важное. Его плечи опустились, когда он понял, что таверна практически уничтожена. Он провёл рукой по голове, затем резко закричал, глаза его горели тревогой:

– Людмила…

Я стоял неподалёку, держа на руках истинную. Людмила, так зовут ту, что захватила мой разум и сердце – моя истинная. Она всё ещё была без сознания, её дыхание оставалось слабым и прерывистым. Копоть покрывала лицо, веснушки проступали сквозь сажу, а мокрые волосы прилипли ко лбу.

Элиас заметил нас и поспешил ко мне. Его лицо исказилось от боли – не только за таверну, но и за девушку, которую он, похоже, любил как дочь.

– Что с ней? Она… жива? – голос старика дрогнул, выдавая всю глубину его страха.

– Жива, – ответил я твёрдо, крепче прижимая Людмилу к груди. – И я позабочусь о ней. Клянусь.

Парень подошёл ближе, вглядываясь в лицо Людмилы. Его взгляд смягчился, в нём читалась глубокая привязанность. Он осторожно протянул руку, словно хотел коснуться её плеча, но остановился.

Я посмотрел на них – людей, которые явно были близки Людмиле. В их глазах читалась такая же боль, как и во мне, но в глазах Томаса, как позже я узнал, так зовут этого парня, было ещё что-то большее – то, что я слишком хорошо знал: любовь. Не та, что горит ярким пламенем, а тихая, верная, готовая ждать и поддерживать.

– Я заберу её во дворец, – объявил я. – Там лучшие лекари и маги королевства. Мы разберёмся, что случилось, и восстановим таверну.

Элиас кивнул, в его взгляде мелькнула искра надежды, но она тут же дрогнула – старик сжал край своей рубашки у груди, будто сдерживая боль.

– Мы поможем, – произнёс он хрипло. – Чем угодно. Я травник, могу приготовить отвары, мази… Может, нужна помощь в её восстановлении, главное, чтобы Люда была жива…

Томас выпрямился, сжал кулаки:

– Я соберу людей. Кто-то должен разобрать завалы, посмотреть, что уцелело. И… – он запнулся, голос его дрогнул, – и я хочу быть рядом с ней. Если позволите.

Я внимательно посмотрел на него. В его голосе звучала искренность, а в глазах – неподдельная тревога за Людмилу. Он не просил о милости – он предлагал помощь, готов был бороться за неё так же, как боролась она сама.

– Конечно, – ответил я. – А сейчас я должен спешить – ей нужна помощь.

Подняв Людмилу на руки, я направился к ожидающей карете. Элиас и Томас остались у таверны – уже не в отчаянии, а с решимостью действовать. Старик медленно обошёл развалины, касаясь почерневших балок, будто прощаясь и одновременно обещая возрождение. Томас ещё долго смотрел нам вслед, пока карета не скрылась за поворотом.

В воздухе всё ещё витал запах дыма, но теперь к нему примешивался другой – слабый, едва уловимый аромат полевых цветов. Я вдохнул его, прижал Людмилу ближе и тихо прошептал:

– Держись. Всё будет хорошо. Я не дам тебе уйти.

Загадка состояния истинной

Во дворце Людмилу разместили в одной из лучших гостевых комнат – светлой, с большими окнами, выходящими в сад. Первые лучи рассвета пробивались сквозь стёкла, освещая её бледное лицо.

Я стоял у кровати, наблюдая за её дыханием. Оно было ровным, но каким-то… нереальным. Словно она находилась где-то между мирами. Сердце сжималось от беспомощности – я, принц, владеющий драконьей силой, не мог помочь той, что стала для меня всем.

Вскоре прибыли лучшие лекари королевства, а следом – маги, специализирующиеся на исцелении. Они осмотрели мою истинную, перешёптываясь между собой. Я ловил обрывки фраз: «странная аура», «необычная магия», «нарушение связи души и тела».

В этот момент дверь тихо отворилась, и в комнату вошли мои родители – король Эларин и королева Лириана. Отец положил руку мне на плечо, и я почувствовал, как его сила и уверенность передаются мне.

– Мы здесь, сын, – тихо произнёс король. – И поможем всем, чем сможем.

Королева подошла к кровати, склонилась над Людмилой, осторожно поправила прядь волос, прилипшую ко лбу. Её взгляд был полон сострадания и материнской заботы.

– Такая молодая, такая сильная, – прошептала мама. – Мы спасём её, Арион. Обязательно спасём.

Наконец главный лекарь, седовласый мужчина с проницательными глазами, повернулся ко мне:

– Ваше Высочество, она жива. Но… – он замялся, подбирая слова. – Она становится прозрачной, как дым. Мы не знаем, как её вернуть.

В этот момент в комнату вошли Элиас и Томас. Они стояли в дверях, не решаясь подойти ближе. Томас сделал шаг вперёд, его лицо исказила боль.

– Что с ней? – голос Элиаса дрогнул. Он шагнул к кровати, с болью вглядываясь в лицо Людмилы. – Почему она такая… бледная?

Лекарь вздохнул:

– Её душа будто отделяется от тела. Это магия, но мы не понимаем её природы. Возможно, это связано с пожаром, возможно – с чем-то более глубоким.

Томас сжал кулаки, его голос задрожал:

– Но вы же можете что-то сделать? Должен быть способ! Я… мы не можем потерять её. Она… она слишком важна для нас.

Маг, стоявший рядом с лекарем, покачал головой:

– Мы видим магию, но не можем её прочесть. Она… иная. Не похожа ни на одну из известных нам.

Я подошёл ближе к кровати, взял Людмилу за руку. Её кожа была прохладной, почти невесомой.

– Если мы не найдём способ вернуть её душу в тело, она может… исчезнуть. – продолжил лекарь.

Элиас сжал руку в кулак:

– Исчезнуть? Как это возможно?

Маг развёл руками:

– Магия иногда играет с нами злую шутку. Особенно когда речь идёт о чём-то неизведанном.

Томас сделал шаг к кровати, осторожно коснулся руки Людмилы, словно пытаясь передать ей свою силу.

– Она сильная, – прошептал он. – Она справится. Она должна.

Королева Лириана подошла к Томасу, мягко положила руку ему на плечо:

– Ты прав, юноша. Она справится. Мы все поможем ей.

Я почувствовал, как внутри закипает решимость.

– Значит, мы найдём того, кто понимает эту магию, – произнёс я твёрдо. – Поднимите все архивы. Найдите древних магов, знахарей, путешественников – всех, кто может знать об этом явлении. Я не допущу, чтобы она исчезла.

Томас поднял взгляд:

– Мы с Элиасом тоже поможем. Проверим все местные легенды, опросим людей. Может, кто-то слышал о подобном. Я… я готов обойти весь мир, если это поможет ей.

Король Эларин выступил вперёд:

– Я распоряжусь, чтобы дворцовая библиотека была открыта для вас. Все свитки, все записи – всё, что может помочь. И отправлю гонцов во все уголки королевства. Никто не останется в стороне, пока мы ищем ответ.

Я снова посмотрел на Людмилу. Её лицо казалось таким беззащитным, таким хрупким. Но я знал: в ней скрыта невероятная сила. И я сделаю всё, чтобы помочь ей пробудиться.

– Слушайте меня внимательно, – обратился я к лекарям и магам. – Пока мы ищем ответы, вы будете следить за её состоянием. Любое изменение – сразу ко мне. И обеспечьте ей полный покой.

Королева склонилась над кроватью, тихо прошептала:

– Держись, девочка. Мы рядом. Мы не дадим тебе уйти.

Подозрение

Я стоял на пепелище «Одинокого сердца» и вглядывался в обугленные балки, разбросанные головешки, почерневшие камни фундамента. Запах гари всё ещё висел в воздухе, но теперь к нему примешивался свежий аромат древесины – первые доски для восстановления уже привезли.

«Ты должен спасти её. Любой ценой», – эта мысль билась в висках, как набат.

Но сначала – правда. Кто и зачем уничтожил это место?

Ещё на рассвете я начал допросы. Сперва поговорил с соседями – те видели незнакомого человека, крутившегося у таверны накануне пожара. Мужчина в тёмном плаще, лицо скрыто капюшоном. Он о чём-то говорил с кем-то у колодца, потом ушёл в сторону леса. Никто не запомнил его лица, но все отмечали странную походку – будто он прихрамывал на левую ногу.

Я записал каждое слово, отметил детали. Прихрамывал. Тёмный плащ. У колодца. Это уже что-то.

После долгих опросов я вышел на местного пьянчугу, Марка, который, как говорили опрошенные, после пожара в таверне резко разбогател. Он всем говорил, что это наследство на голову ему упало, но в это с трудом верилось.

Марка нашли в трактире – он впервые за много лет заказал себе жаркое и вино, разбрасывался деньгами, хвастался, что «теперь заживёт».

– Говорят, ты наследство получил? – жёстко спросил я, глядя в бегающие глаза пьяницы, которого стражники привели ко мне.

Марк побледнел, хмель как рукой сняло. Он мялся, отводил взгляд, теребил край грязной рубахи.

– Ну… да, наследство. От дальнего дядюшки.

– И давно у тебя объявились дальние дядюшки? – я сделал шаг вперёд, и в моём взгляде, наверное, проступила драконья сущность – Марк поёжился. – Отвечай правду. Кто заплатил тебе за поджог?

– Да какой поджог?! – он всплеснул руками. – Я вообще в тот день в трактире сидел, все подтвердят!

– Все уже подтвердили, – холодно перебил я. – Что видели тебя у таверны. Так кто тебя нанял? – решил соврать я.

Марк облизнул губы, заёрзал на стуле.

– Так… это… я ж не специально! Просто попросили немного подпалить, припугнуть, мол. Чтоб хозяева понервничали да подешевле таверну продали.

– Кто попросил? – я наклонился к нему, не сводя взгляда.

– Да я и не запомнил, право слово! Какой-то мужик… – Марк отчаянно пытался увильнуть от ответа.

– Мужик, говоришь? – я выпрямился. – Опиши его. Во всех подробностях.

Марк замолчал, потупился. Его плечи опустились.

– Глеб это был… Он мне денег дал, сказал, что место слишком проходное, все идут мимо его лавки… Э-эээ… А если таверны не будет, люди станут заходить к нему за мясом… Он давно на это место глаз положил – хотел свою харчевню открыть.

Я сжал кулаки. Глеб. Мясник из деревни, который всегда казался тихим и неприметным. Но, выходит, жадность и алчность взяли верх. Он решил уничтожить то, что давало людям радость и надежду, ради собственной выгоды.

– Отвести его в подземелье, – бросил я стражникам. – И привести сюда Глеба. Он ответит за содеянное.

Глеб явился бледный, но держался с достоинством. Он отрицал всё:

– Ваше Высочество, я не виновен! Да, я думал открыть харчевню, но никогда бы не пошёл на поджог! У меня семья, дети – зачем мне рисковать всем?

Его слова звучали искренне. Я смотрел на него, изучал каждую деталь: дрожащие руки, расширенные зрачки, капли пота на лбу. Страх – да. Но не страх виновного, а страх несправедливого обвинения.

Теперь я знал правду: пожар был поджогом. Но главное – я знал, кто за этим стоит. Или думал, что знал.

Что-то не сходилось. Слишком просто. Слишком очевидно. Почему Марк сразу назвал Глеба? Почему Глеб не пытался скрыться? Почему незнакомец в плаще прихрамывал, а Глеб – нет?

Интуиция дракона шептала: ниточка ведёт дальше. Это не конец. Это только начало.

Странные улики

Я стоял посреди обугленных руин «Одинокого сердца. Запах гари всё ещё висел в воздухе, но теперь я различал и другие оттенки – не просто дым от дерева, а что-то едкое, химическое.

«Что-то здесь не так», – прошептал я, и вторая ипостась внутри меня глухо заворчала в знак согласия.

Я опустился на колени рядом с обугленной балкой. Внимательно осмотрел её, провёл пальцами по поверхности. Пепел… необычный. Не чёрный, как от обычного дерева, а сероватый, с металлическим отливом. Я собрал немного на кончик пальца, растер – он не рассыпался, а словно склеивался в мелкие комочки.

– Это не просто пожар, – пробормотал я. – Кто-то помог огню разгореться.

Осмотревшись внимательнее, я заметил у основания стены осколки – тонкие, прозрачные, явно от какого-то флакона. Осторожно поднял один. Внутри ещё оставались капли вязкой жидкости с резким химическим запахом.

– Горючая смесь, – определил я, принюхиваясь. – Усиливает пламя в несколько раз. Обычный поджог так не делают. Это продуманное действие.

Сердце забилось чаще. Глеб? Нет, мясник не мог знать о таких веществах. Он даже читать едва умеет. Кто-то другой нанял Марка, кто-то более опытный, более расчётливый.

Продолжая поиски, я наткнулся на обрывок ткани, застрявший в щелях обугленного порога. Тёмно-синий шёлк, вышитый серебряной нитью. Аккуратно вытащил его, расправил на ладони. На ткани был вышит герб – незнакомый мне символ: три перекрёстных меча над волчьей головой.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог видеть этот знак. В архивах Эльдаля? На флагах чужеземных купцов? Нет, ничего не приходило на ум.

– Ваше Высочество, – раздался за спиной голос Элиаса. Я обернулся. Старик стоял, опираясь на лопату, взгляд его был озабочен. – Вы что-то нашли?

– Да, – я показал ему обрывок ткани. – Вы видели этот герб?

Элиас прищурился, вглядываясь в вышивку. Его брови удивлённо поднялись.

– Знаете, – медленно произнёс он, – теперь, когда вы показали, я вспомнил. Незадолго до пожара у нас останавливался чужеземец. В плаще с таким же гербом. Он почти не говорил, сидел в тени, о чём-то договаривался с кем-то. Потом уехал на восток.

На востоке лежало королевство Эларион – давний соперник Эльдаля. Холодок пробежал по спине.

– Вы уверены? – переспросил я.

– Абсолютно, – кивнул Элиас. – Я ещё подумал тогда: странный гость. И плащ дорогой, и манеры не деревенские.

Я сжал ткань в кулаке. Всё складывалось в новую картину. Глеб – пешка. Марк – исполнитель. А настоящий заказчик – кто-то извне. Кто-то, кому невыгодно, чтобы таверна «Одинокое сердце» существовала. Кто-то, кто знал о её значении. О её связи с магией истинных пар.

Вторая ипостась внутри меня зашевелилась, пробуждаясь.

– Восток, – произнёс я вслух. – Значит, туда и лежит наш путь.

Но сначала – ещё один осмотр. Я вернулся к месту, где нашёл флакон. Внимательно изучил землю вокруг. Следы. Да, вот они – отпечатки сапог. Не крестьянских башмаков, а тонкой кожи, с чётким рисунком подошвы. И размер небольшой – человек среднего телосложения, возможно, даже стройный.

Я выпрямился, оглядывая пепелище. Теперь оно виделось мне не просто разрушенным зданием, а сценой преступления. Каждый след, каждый осколок, каждый клочок ткани – часть головоломки. И я разгадаю её.

– Элиас, – обратился я к старику, – мне нужно, чтобы вы собрали всех, кто что-либо знает об этом чужеземце. Любой слух, любая деталь – всё важно.

– Сделаю, Ваше Высочество, – кивнул он. – Уже иду.

Я остался один среди обугленных балок. Ветер шевелил пепел, поднимая его в воздух. Но теперь я знал главное: Глеб невиновен. Настоящий враг – где-то там, на востоке. И он ещё не подозревает, что я иду по его следу.

В кармане лежал обрывок ткани с гербом. Я сжал его в ладони, чувствуя, как внутри разгорается решимость.

Тень королевства

Я сидел в кабинете королевского архива, окружённый пыльными свитками и древними фолиантами. Обрывок ткани с гербом – три перекрёстных меча над волчьей головой – лежал передо мной на дубовом столе, словно молчаливый обвинитель.

– Найдите мне всё, что есть о этом символе, – приказал я архивариусу, седому старику с проницательными глазами.

Он кивнул, окинул герб внимательным взглядом и направился к дальним стеллажам. Через несколько минут он вернулся с тяжёлым томом в кожаном переплёте.

– Дом Вестерлингов, – произнёс архивариус, раскрывая книгу. – Правящая семья королевства Варион. Их девиз: «Сила в единстве, власть в тени».

Я склонился над страницей. Там был изображён тот самый герб – три меча, пересекающиеся над стилизованной головой волка. Рядом шла краткая справка:

Варион – давний соперник Эльдаля, особенно в вопросах магического влияния;

Вестерлинги известны своей скрытностью и умением действовать чужими руками;

их политика строится на ослаблении соседей через экономические и магические интриги.

– Спасибо, – пробормотал я, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость. – Это они.

Я отправил гонцов к главе разведки. Через два дня капитан Рейнар явился ко мне в кабинет – подтянутый, с цепким взглядом.

– Ваше Высочество, – он поклонился. – Мы проверили ваши предположения.

Рейнар разложил на столе карту, указал на точку, где стояла таверна «Одинокое сердце»:

– Это место не случайно, – начал он. – Древний перекрёсток трёх дорог. В легендах говорится, что здесь пробуждается магия истинных пар. Таверна служила якорем, поддерживающим баланс. Если бы она сгорела вместе с истинной дракона…

– …это ослабило бы род драконов Эльдаля, – закончил я за него. – И нарушило бы магическую связь между истинными парами во всём королевстве.

Капитан кивнул:

– Именно так. Наши маги подтверждают: уничтожение таких мест силы может иметь катастрофические последствия. Особенно сейчас, когда ваша связь с истинной только формируется.

Я сжал кулаки. Всё сходилось. Поджог – не просто акт мести или жадности. Это была тщательно спланированная атака.

– Есть ещё кое-что, – продолжил Рейнар, понизив голос. – Король Вариона уже несколько месяцев ведёт переговоры с вашим отцом. Он настаивает на браке между вами и принцессой Лирией.

Я замер. Брак. Да, я слышал об этом – даже не так, я сам планировал жениться по расчёту, пока не почувствовал истинную связь. В тот момент во мне что-то изменилось: я понял, что это не просто чувство, а нерушимая связь, нечто большее – сила, неподвластная воле, судьбе и даже моим собственным планам.

– Они хотели убить двух зайцев, – прошептал я. – Уничтожить источник магии, ослабить Эльдаль, а затем навязать мне брак с принцессой, которая не является моей истинной парой. Так они получили бы влияние на наш двор, а моя сила дракона оказалась бы под их контролем.

Рейнар кивнул:

– Именно. И если бы истинная погибла, у вас не осталось бы выбора. Брак с Лирией стал бы единственным способом сохранить магический баланс – по крайней мере, так бы это преподнесли.

Вторая ипостась внутри меня глухо зарычала. Ярость закипала в груди, но я заставил себя успокоиться. Сейчас нужны были холодный разум и чёткие действия.

– Соберите все доказательства, – приказал я. – Донесения магов, записи о переговорах, любые свидетельства о связях Вестерлингов с местными преступниками. И найдите мне этого чужеземца с гербом Вестерлингов. Он – ключ ко всему.

– Будет исполнено, Ваше Высочество, – Рейнар поклонился и вышел.

Я остался один. Взгляд снова упал на обрывок ткани. Три меча. Волчья голова.

«Вы думали, что всё продумали, – мысленно обратился я к Вестерлингам. – Что сможете манипулировать нами из тени. Но вы не учли одного: я не остановлюсь, пока не верну Людмилу и не восстановлю справедливость. Эльдаль не склонится перед Варионом. А моя истинная пара – не разменная монета в ваших политических играх».

Я поднялся, подошёл к окну. Внизу шумела жизнь столицы, люди спешили по своим делам, не подозревая, что над их королевством нависла тень заговора. Но теперь я знал правду. И я был готов действовать.

Ловушка

Я стоял у окна королевских покоев, наблюдая, как во дворе суетятся слуги, готовя мой «отъезд». По всему дворцу уже разнеслась весть: принц Арион отправляется на юг – якобы для инспекции приграничных гарнизонов.

– Всё готово, Ваше Высочество, – тихо произнёс капитан Рейнар, входя в комнату. – Ваши люди ждут в условленном месте.

Я кивнул, не отрывая взгляда от двора.

– Пусть так и думают. Чем убедительнее будет спектакль, тем меньше шансов, что Вестерлинги заподозрят неладное.

Вторая ипостась внутри меня глухо рычала, чувствуя близость опасности. Но я подавил волнение. Сейчас важнее всего – осторожность и расчёт.

Через час кортеж из пяти карет двинулся по южной дороге. Я же, переодевшись в дорожный плащ простого путешественника, покинул дворец через тайный ход и направился на восток – туда, где, по данным разведки, мог находиться тот самый чужеземец с гербом Вестерлингов.

Путь занял три дня. Я двигался окольными тропами, избегая больших дорог, ночуя в придорожных трактирах и доверяя лишь своей интуиции и драконьему чутью.

Приграничный город Верн встретил меня шумом базарной площади, запахом свежей выпечки и криками торговцев. Я остановился в скромной гостинице, расспросил хозяина о незнакомцах с гербами и вскоре получил наводку: в таверне «У старого моста» часто видели человека, который платит золотыми монетами Вариона и избегает разговоров о себе.

Я дождался сумерек. Улицы опустели, фонари отбрасывали дрожащие пятна света на мостовую. Таверна «У старого моста» пряталась в тени складов, её вывеска скрипела на ветру.

Войдя внутрь, я сразу заметил его. Мужчина в тёмном плаще шел в дальний угол таверны. Лицо скрывала тень капюшона, но я узнал походку – ту самую, о которой говорили свидетели у «Одинокого сердца»: лёгкая хромота на левую ногу.

Я сел за соседний стол, заказал кружку эля и стал ждать. Чужеземец нервничал: то и дело оглядывался, пальцы сжимали рукоять кинжала под плащом.

Когда он поднялся, чтобы уйти, я последовал за ним.

Улочка за таверной была узкой и тёмной. Он услышал мои шаги, резко обернулся, рука метнулась к кинжалу.

– Кто ты? – прошипел он.

– Тот, кто знает правду, – ответил я, выходя на свет. – Ты работал на Вестерлингов. Поджог таверны – твоих рук дело.

Он побледнел.

– Не понимаю, о чём ты…

Но я уже бросился вперёд. Схватка была короткой и жестокой. Он оказался опытным бойцом – клинок мелькнул в сантиметре от моего лица, но я успел перехватить руку, ударил локтем в челюсть. Он отшатнулся, споткнулся о булыжник, упал. Кинжал звякнул о мостовую.

Я навис над ним, схватил за ворот плаща.

– Говори! Зачем вы подожгли таверну?

Чужеземец усмехнулся окровавленными губами.

– Ты всё равно женишься на принцессе… – прохрипел он. – Иначе твоя истинная не очнётся…

Его глаза закатились, тело обмякло. Я потряс его за плечи, но было поздно – он был мёртв.

Слова эхом отдавались в голове. «Иначе твоя истинная не очнётся…»

Я медленно выпрямился. Всё встало на свои места.

Пожар не был просто диверсией. Они знали о магической связи между таверной и истинной. Уничтожив место силы, они ослабили её, сделали зависимой от чужой воли. А брак с принцессой Лирией должен был окончательно закрепить контроль Вариона над Эльдалем – через меня, через мою силу, через мою неспособность защитить истинную пару.

Холодная ярость разливалась по венам. Вторая ипостась взревела внутри, требуя мести, но я сдержал её. Сейчас важнее было действовать разумно.

Я огляделся, убедился, что никто не видел схватки, и быстро обыскал тело. В потайном кармане плаща нашлась записка:

«Операция завершена. Объект ослаблен. Ожидайте дальнейших указаний. Брак – следующий этап.»

Подпись отсутствовала, но печать с гербом Вестерлингов не оставляла сомнений.

Спрятав записку, я направился к окраине города. В голове уже складывался план.

«Вы думали, что победили, – мысленно обратился я к Вестерлингам. – Что сможете сломать нас, подчинить своей воле. Но вы не учли одного: истинная связь сильнее любых заклинаний. Я раскрою ваш заговор. И ни один камень в фундаменте Эльдаля не покорится Вариону.»

Ветер трепал мой плащ, когда я шагал к окраине города, где ждал верный конь. Впереди лежал путь домой – но теперь я знал, что борьба только начинается.