Текст книги "Десятка Лоу"

Автор книги: Старк Холборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Она права. Всегда есть выбор.

Пират ничего не ответил. Он наблюдал, как обломки с его собственным трупом медленно исчезают вдали, а мертвые ползли, чтобы забрать меня с собой.

* * *

Смерть не была освобождением. Мертвых она не удовлетворяла. Мертвые хотели вскрыть мое тело, пересчитать все мои кости, вытянуть нервы в одну ниточку и измерить ею собственные жизни. Я им позволила. Не их ли жизни я одну за одной царапала на стене своей камеры? Не ради них ли вела счет?

Я чувствовала, как игла вонзается в плоть, чтобы выкачать мою кровь и измерить ее, я чувствовала, как скальпель вонзается между грудей, чтобы изъять все органы и положить их на весы.

Но боль оставалась, и я не понимала, как могу ее чувствовать, ведь мертвые не чувствуют боли. Я открыла глаза. Во тьме висели красные лучистые звезды, а между ними мелькали громадные тени. Они?

Да, это были они, и с ними ветер и песни, которые пел этот ветер. И сквозь хаос на меня смотрело лицо, сплошь покрытое шрамами, тысячи шрамов рассекали кожу, повторяя один и тот же узор: четыре черточки и пересекающая их длинная черта.

«Ты Хель?»

Фигура придвинулась ближе. Я увидела его глаза и попыталась закричать, потому что это были мои собственные глаза.

Но мертвецы крепко держали меня, и существо с моим лицом могло спокойно продолжать работать. Они говорили на языке, который я должна была понимать, но не понимала, и существо продолжало резать меня, и вокруг вились и расшатывали небо они, сталкивая разные реальности и разные вселенные.

Я глядела в эти глаза, отражения моих собственных, с огромными черными зрачками, не выражающие никаких эмоций, глаза хищника. И вот, решительно кивнув, Хель Конвертер сделал последний разрез скальпелем.

* * *

– …может быть жив, насколько мы знаем. И она может дать нам немного информации. Но она не сможет разговаривать, если ты пустишь ей пулю в лоб, Амир.

– Это неправильно. Она неправильная. Никто не выбирается оттуда. Погляди на нее.

– А ты будешь цвести и пахнуть после четырех дней за Кромкой?

– Я буду выглядеть так, будто потерял пару жизненно важных органов, вот о чем я толкую.

Кто-то прикоснулся к моей руке.

– Возможно, ей просто повезло.

– Везение – плохое слово на Фактусе.

Наступила тишина. Я открыла глаза, но все плыло, надо мной висела серая дымка. Ни пляшущих пульсирующих звезд, ни непроглядной темноты. Надо мной склонилась фигура, и я вздрогнула от ужаса, вспомнив существо, которое надело мою шкуру и вырезало сердце у меня из груди.

– Десятка?

Я прищурилась. Внимательное лицо с растрепанной темной бородой, синяк под одним глазом…

Сайлас?

Я попыталась что-то сказать, но не смогла издать ни звука. Я в панике поднесла руку к лицу. Надо мной промелькнули ладони, сняли с лица что-то тяжелое, и поток холодного воздуха ринулся в легкие.

Сайлас отступил, держа в руках шлем от летного костюма.

– Мы надели это на тебя, чтобы качать кислород. Мы не знали…

Я проморгалась и помотала головой. Сайлас протянул мне кружку, и я выпила все содержимое, не ощущая вкуса. Потом закашлялась, и почти все вытекло обратно.

– Что? – выдавила я из себя.

– Спасибо за вопрос, – он улыбнулся и нервно начал рыться в карманах. – Ты на «Лонграйдере». Мы нашли тебя и Генерала вчера ночью в полумиле от Кромки. Вы просто там лежали. Ни следов, ничего. Думали, вы мертвые.

Я посмотрела на себя, на свое тело, изуродованное Суплицио. Рука обмотана самодельным бинтом, раны обработаны йодом. Я приложила руку к груди и нащупала бинты под майкой, покрытой коркой от засохшей крови.

– Что это?

– Ну, извини, – протянул парень. – Я не медик.

– Нет, я имею в виду… – в голове отчетливо всплыла картинка операции, и я начала срывать бинты и пластыри.

Сайлас пытался меня остановить.

Слишком поздно. Две косые линии, образуя букву V, тянулись от ключиц к грудине. Третья, горизонтальная, линия пересекала их обе. Несмотря на отеки, запекшуюся кровь и йод, я видела: разрезы сделаны идеально четко. Хладнокровно.

– Не хотел, чтобы другие видели, – пробормотал Сайлас. – Они и так в ужасе.

Я прижала пластыри ладонью.

– Слышал, что Кромка может делать страшные вещи с сознанием, сводит с ума, – продолжал Сайлас. – Не уверен, может, ты…

Я вздрогнула, закрыв глаза. Сама ли я это сделала? Суплицио, смерть в песках, Молони… Хоть что-то из этого было реально?

В поле зрения появилась рука Сайласа с мешочком. Кислородные шарики. Осталось совсем чуть-чуть. Я взяла один.

– Что ты помнишь?

– Помню корабль. Тот, который нас преследовал. Это не было Согласие. Это были Ловцы.

Сайлас указал на свое покрытое синяками лицо.

– Верю.

– Они открыли огонь. – Перед моими глазами мелькнули вспышки, разваливающийся на лету грач. – Молони полетел прямо на Кромку, кричал, что это единственный шанс. Но там темно, мы летели слишком быстро… Разбились.

– Молони погиб?

– Да.

– Тогда где он? Где тело? На генерале его куртка, но мы не знали…

Перед глазами снова встала та картинка: Молони, с горькой усмешкой провожающий взглядом медленно уплывающий корабль с собственным трупом. Какая-то часть моего сознания буквально сжалась в комок.

– Оставили в кабине, – со стоном я поднялась, опустила ноги на пол. Заряд кислорода в крови делал свое дело. Сейчас я поняла, что лежала на куче ящиков, укрытая одеялом.

– Где Генерал?

– Жива. Но она без сознания. Судя по одежде, потеряла много крови, – Сайлас замолчал, нервно теребя треснувшую верхнюю губу.

– Что?

– Она, по всем меркам, должна быть мертва. Вы обе должны быть мертвы. – Я снова поглядела на него. Лицо пилота буквально светилось. – Ты правда не помнишь ничего, кроме крушения?

Я провела пальцами ноги по полу. Твердый, холодный. Реальный.

– Я помню, как мы шли.

– А Ловцы? Они вас не нашли?

– Как бы мы оказались здесь, если бы нашли?

Я встала и покачнулась, Сайлас поймал меня в падении. Вблизи я увидела, как он вымотан.

– Не ходи туда, Десятка.

– Почему нет?

– Грачи не хотели брать тебя на борт. Они уверены, что ты убила Молони. И думают, что ты проклята. Все повторяют, что никто из-за Кромки не возвращается.

Я глянула прямо Сайласу в глаза.

– Я и сама не уверена, что вернулась.

За пределами кладовки «Лонграйдер» представлял собой жалкое зрелище. Недавняя битва оставила дыры в стенах, повсюду свисали кабели, кое-как прилаженные на место скотчем и тряпками. В углублениях пола остались пятна крови, которые никто не собирался убирать. В углу в ряд лежали завернутые в одеяла тела. Пять. Сайлас пытался меня остановить, но я хотела сама убедиться, что Генерал выжила.

На капитанском мостике было трое Грачей. Все, кто выжил после атаки. Все трое повернулись как один, и по лицам я увидела, что Сайлас не преувеличивал. Они меня боялись.

Помощник капитана вытащил пистолет. Он сидел посередине, с бинтом на лысой голове.

– Сиди там и не высовывайся.

Не обращая на него внимания, я похромала дальше, к каюте. Никто меня не остановил.

Девочка лежала на одной из нижних коек, укрытая одеялом. Ей, значит, тюрьма в виде кладовки не полагается. Лицо Габриэллы выглядело месивом из обожженной на солнце кожи, бескровным, но пульс оказался четким, уверенным. Откинув одеяла, я нашла рану на боку, которая должна была ее добить в песках. Кто-то залепил ее пластырем. Я аккуратно его сняла.

Рана была обработана, брутально, но четко, будто швы накладывал полевой медик. Кто-то или что-то, позаботился о нас. Но единственные разумные существа за Кромкой – Ловцы, а Ловцы… Я поднесла руку к собственной груди. Они были там, в непроглядной тьме, которую я считала самой смертью. Они – и существо, носящее мое лицо.

– Как долго нас не было?

Сайлас вынул трубку изо рта.

– Четыре дня. Нам пришлось приземлиться после того, как мы отбились от Ловцов, и починить корабль. Потом мы полетели в Депо Двенадцать и ждали, но Молони так и не появился. Так что мы вернулись, пролетели вдоль Кромки и… – он сделал паузу. – Нашли вас.

– Молони погиб, – сказала я Грачам. – Он залетел за Кромку и разбился. Это его убило, а не я.

Старший из трех Грачей обернулся, опершись рукой на стену.

– И ты предлагаешь нам поверить в эту чушь? – он сплюнул на пол.

– Не хочешь – не верь. Я ему сказала, что лететь за Кромку – это самоубийство. Он меня не послушал.

– Это похоже на Дрю, – хмыкнул старший Грач. – И где он? Где тело?

«Шляется по пустыням, сраное привидение».

– Не знаю.

– Если Молони мертв, то я теперь за командира. И я говорю, что мы летим в Депо Двенадцать, сбываем эту сучку с рук и получаем деньги.

Я холодно засмеялась, подходя к нему вплотную.

– Если попытаешься, Хель Конвертер придет и за тобой.

Они и правда были столь напуганы, что никто мне не возразил.

– Генерал, очевидно, сдержит слово и заплатит вам. Если выживет, – продолжила я. – А для этого надо раздобыть медикаменты.

Старший нехотя поглядел в мою сторону. Я заметила капли пота на его верхней губе.

– Дэб, – воскликнул он. – Где мы, черт подери, находимся?

– В заднице, – отозвался Дэб. – Пятьдесят миль до Депо Двенадцать. И около сорока до Крайняка.

– Крайняка? – Сайлас встрепенулся. – У меня кое-что осталось на «Чарис».

Они все взглянули в мою сторону.

– Ну ладно, – заключил старший. – Ладно. Только держите ее подальше от меня.

* * *

Мы прибыли в Крайняк к вечеру. Грачи отчаянно гнали свой истерзанный корабль, не обращая внимания на его стоны и всхлипы. Они хотели получить свои деньги, но еще сильнее – поскорее избавиться от нас, в особенности от меня. Я слышала, как они шепчутся между собой, говорят, что я ведьма. Меня это развеселило. Эти мужики не моргнут и глазом при виде тысячи обращенных на них пулеметов, но то, что мы вернулись из-за Кромки, вселило в них праведный ужас. Кроме того, сейчас, без Молони, они осиротели, остались без вожака. Я не хотела ждать, пока они соберутся с мыслями, вспомнят про сотню тысяч кредитов и преодолеют свой страх.

– Думаешь, они нас отпустят? – спросила я у Сайласа, когда впереди показались бледные посадочные огни торгового поста.

Он рассмеялся, едва не выронив трубку изо рта.

– Я думаю, они слишком напуганы, чтобы сделать что-то еще. Они уверены, что на тебе лежит проклятие.

– А ты?

Он покачал головой.

– Я думаю, тебе просто повезло.

– Я имею в виду, ты нас отпустишь? Или решишь еще раз продать?

Он сжал челюсти и отвел взгляд.

– Я вам жизнь спас, нет? Они бы оставили вас валяться там.

– Мы бы там не оказались без твоей помощи.

– Слушай, – Сайлас смотрел в пол. – Я очень жалею о случившемся. Я решил, что вы просто мелкие жулики, что вам дадут пару месяцев исправительных работ и отпустят на все четыре стороны. Если б я знал, кто вы, что все это значит, я бы…

– Попросил больше денег за нас?

Он замолчал, раздувая ноздри.

Старший Грач вынес Генерала из корабля на руках. Я отметила заботу, с которой он это сделал. У него на руках она выглядела еще меньше, чем обычно. Торговый пост тоже выглядел совсем маленьким: жалкое обиталище посреди безжалостной пустыни. Я поглядела на небо. Поняла, что после Кромки ночь уже никогда не будет казаться мне темной. Блестели звезды, ярко вспыхивая на западе, где галактика встречалась с пустотой. Горячий воздух от холмов заставлял звезды странно мигать и переливаться, будто нарисованные на плаще.

На стоянке стояла запыленная «Чарис».

– Здравствуй, малышка, – Сайлас заторопился к своему кораблю. – Я боялся, что старая жаба может тебя продать!

Но в этот момент тишина ночи резко оборвалась. Дверь торгового поста распахнулась, и оттуда в темноту высунулся ствол дробовика. Вокруг замигали красные глазки и запищали бластеры, словно цепные псы, готовые к броску.

Мы в западне, и все слишком устали, чтобы сопротивляться. Ствол дернулся. За ним показалась высокая фигура в маске и очках ночного видения.

– Руки! Так, чтобы мне было видно.

– Хорошо, – ответила я, поднимая обе руки. – Мы здесь, только чтоб дозаправиться. И у нас… у нас раненый ребенок. Нам не нужны проблемы.

Вместо выстрелов меня оглушила тишина.

– Док?! – человек снял очки ночного видения. Заблестел один живой глаз.

– Фалько?

Дробовик опустился, и Чума Фалько бросилась ко мне с объятиями, чуть не сломав мне шею.

* * *

– Мы думали, ты уже мертва, – смеялась Фалько. – Джилли сказала, тебя поймал этот ублюдок Молони.

– Я умирала.

Она поглядела мне за плечо, и ее лицо стало жестоким, полным ненависти. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Она подняла ствол на Грачей.

– Эти тебя схватили?

И тут я поняла. Это не ненависть. Это скорбь.

– Фалько, а где остальные? – пробормотала я, касаясь ее руки.

– Пег там, в доме. – Ствол не шелохнулся.

– А Бут?

– А где, черт подери, ей быть?! – взорвалась Фалько, и в ее единственном глазу блеснули слезы. – Похоронена посреди песков рядом с мертвым деревом, чтобы можно было хотя бы найти могилу. И все из-за каких-то жадных мудаков, которые решили устроить погоню.

– Послушай, Фалько… – начал было Амир.

– Это Генерал? – Чума показала рукой на тело в руках старшего. – Она жива?

– Пять минут назад была.

– Положи ребенка.

Мужчина прижал свою ношу к себе, как щит.

– Ну уж нет.

– Надо встречать свой конец с достоинством, ты, дерьма кусок. Пегги! – Фалько обернулась к зданию. – Готовься стрелять!

– Молони мертв, – отозвался старший.

Это остановило Чуму. Она внимательно посмотрела на меня.

– Это ты его прикончила?

Я отрицательно покачала головой.

– Мы встретились с Ловцами. Остальных ребят они тоже положили. Пожалуйста. Больше никого не осталось.

Фалько не отводила взгляда от Грача. Она прищурилась, прикидывая все за и против.

– Выходите на свет, – она махнула автоматом. – Дайте на вас взглянуть.

Неохотно вся компания вместе с Сайласом вышла вперед. Тусклый свет от торгового поста высветил лица. Через минуту Фалько выдохнула и язвительно засмеялась.

– Три мушкетера, мать вашу. А это что за клоун? – она показала на Сайласа.

– Фалько, он просто наркоша-контрабандист, – ответил Амир.

– Я тебе разрешала говорить? – огрызнулась Чума и посмотрела на Сайласа. – Так ты тот подонок, который их продал. Следовало догадаться. Док, скажи хоть слово, и мы сделаем из него первоклассный стейк с кровью.

Сайлас посмотрел на меня. В глазах читались испуг и мольба. Я медленно покачала головой.

– Он уговорил их подобрать нас. Думаю, мы в расчете.

Фалько хмыкнула.

– Как скажешь, док. Так, ребятки, – она подняла автомат дулом вверх. – Я поклялась прикончить каждого из вас в отместку за Бут, но раз уж Молони встретил свой конец без посторонней помощи, я, возможно, подумаю над тем, чтобы взять с вас выкуп за ваши пустые головы. Готова выслушать предложения, господа.

Амир коротко кивнул. Он был в бешенстве, но ему хватило ума не возражать.

– Док, забери у них оружие, – попросила Фалько. – И давай немного расслабимся. Нам есть о чем поговорить.

* * *

Мы сидели вшестером за столом в убогом салуне торгового поста. Пегги полулежала в кресле в углу, не спуская старшего Грача с мушки револьвера. Джилли, хозяйка заведения, время от времени беспокойно выглядывала из-за занавески, отделяющей ее спальню от салона. Там лежала Генерал.

Ей, конечно, неохота было наблюдать, как Грачи, которые разнесли ее лавку несколько дней назад, сейчас угрюмо смотрят за тем, как я, Фалько и Пег поедаем сушеное змеиное мясо с гренками и консервированные персики, запивая эрзац-кофе. Я несколько раз заметила, как младший из Грачей тоскливо смотрит на еду, облизывая губы.

– Я хочу восемьдесят процентов, – заявила Фалько, доедая последний водянистый ломтик персика, – от всех доходов, включая грабежи. Ваша территория будет ограничена Пустошами от Пыльного Хребта до пика Наз. Увижу, что вы работаете за территорией, – пристрелю. Вздумаете охотиться за моими чиками, за моими информаторами или партнерами – пристрелю. Заподозрю, что вы меня кидаете, – она вытерла пальцы тряпкой, – ну, вы поняли.

Амир сидел с грустной миной.

– Хорошо, мэм.

– Вы сейчас к себе в Грачиное Гнездо?

Он кивнул головой.

– Нужно похоронить ребят, пока они не начали слишком сильно вонять.

– Хорошо, тогда вы свободны. Как закончите – жду вас в Гавани. Обсудим детали вашей работы. – Чума улыбнулась. – Все ясно?

– Да, мэм.

– Хорошо, – она откинулась на стуле. – Тогда проваливайте.

Грачи потащились к двери. Младший ковырял рану на руке, нервно глядя на револьвер в руках Пегги.

– Что ты сказал? – грозно остановила его Фалько.

– Спасибо! – раздалось в ответ. Грачи поспешили выйти.

Пегги захохотала.

Фалько обернулась к столу, где остался сидеть Сайлас, теребя трубку, которую ему запретили курить.

– Пожалуй, пойду проверю, как там «Чарис».

Фалько кивнула, и он устремился к выходу, посмотрев в мою сторону. Фалько поймала его взгляд и засмеялась.

– Ты его очаровала, док, – отметила она, хлебнув кофе. Сейчас, когда вся толпа удалилась, маленькая комната стала выглядеть уютнее; печка посылала волны теплого воздуха и приятный оранжевый свет. Я сидела, набив желудок, сахар консервированных фруктов оживил кровь. И все же надо было сосредоточиться и продолжить разговор.

– Что случилось в Шахте?

Фалько покачала головой.

– Мы выбрались наружу. Не спрашивай как. Не хочу вспоминать. Хотели ехать в Гавань, но кто-то из этих гавриков сел нам на хвост, пришлось пилить в другом направлении. Отстали только через двадцать миль, – вздохнув, Чума поставила кружку на стол. – Пришлось слить топливо из кобылы Пег. Я гнала изо всех сил, чтобы спасти Бут, но все же…

Фалько уставилась в стол. Пег подошла сзади и нежно обняла ее, потеревшись носом о ее лысый череп.

– Мне жаль, – сказала я. – Если б я была там…

– Нет, – ответила она. – Ты бы ничего не смогла сделать.

Мы просидели какое-то время молча, слушая завывания ветра за дверью.

– Пойду посмотрю, как там Генерал, – сказала Пег. Она встала, чмокнув Чуму в щеку под здоровым глазом.

Я наполнила кружки из чайника на печке и села обратно, рассматривая мутную бурду, лишь отдаленно напоминающую по вкусу кофе, ожидая, что Фалько начнет расспрашивать про Молони, Кромку и про то, как мы с Генералом вообще умудрились выжить.

К моему удивлению, она ничего не спросила, лишь откинулась со стоном на стуле и достала из сумки ржавую банку.

Это был какой-то крем, пахнущий искусственными цветами. Она начала втирать его в свои узловатые руки, закатала рукава, чтобы намазать локти.

– Кожа сухая, как глаза у пьяницы, – объяснила она, протягивая баночку мне. – Ты бы тоже начала пользоваться, пока не превратилась в Джилли.

Я засмеялась, в первый раз за долгое время по-настоящему, и зачерпнула целую пригоршню, размазывая вязкую субстанцию по рукам. Кожа потрескалась от сухого пустынного воздуха, под ногтями была черная грязь. Когда-то эти руки были мягкими и нежными. Когда-то они не прикасались к оружию.

– Слушай, док, мы тут сидели трое суток, выжидая, кого бы ограбить. За это время помогли Джилли навести порядок, Пегги даже починила связь, – Фалько сосредоточенно втирала мазь в пятно на запястье. – Боюсь, бойцы Молони уже растрепали о том, что сцапали тебя.

Значит, она узнала обо мне, о моем прошлом. Я встретилась с ней глазами.

– Что? – пробормотала она. – Думаешь, я не догадывалась о твоих похождениях? С таким-то шрамом?

Чума покачала головой.

– До сих пор про тебя только слухи ходили, а теперь попало в новости. И как только народ узнает, что Молони мертв, все охотники за головами со всех окрестных планет рванут сюда. Сто тысяч кредитов – лакомая добыча.

– А ты? – Фалько можно было купить, и она никогда этого не отрицала. Вопросом оставалась лишь неизвестная мне цена.

– По-моему, выставить Согласие ослами вполне стоит ста тысяч.

– Чу! – испуганная Пегги сорвала занавеску. – Генерал! Ей плохо.

Спальня Джилли напоминала скорее кладовку. Сама она испуганно вжалась в угол, прикрыв рот рукой. Генерал наполовину сползла с койки, ее маленькое тело сотрясали судороги.

– Беги за Сайласом, – сказала я Пегги. – Пускай тащит сюда все свои лекарства.

Генерал колотила ботинками о спинку кровати, я держала ее изо всех сил, чтобы не прокусила язык. Она была пепельно-серого цвета, вся в поту. Рана на боку будто горела, это чувствовалось даже через бинты и одежду. Инфекция.

– Только не смей, – процедила я, когда она немного успокоилась и стала тяжело дышать, пуская пузыри сквозь зубы. – Не смей откинуть копыта сейчас.

Вбежал Сайлас и вывалил кучу лекарств на лоскутное одеяло рядом со мной.

– Что мне делать?

– Держи ее! – воскликнула я. – Транквилизатор есть?

– Ампулы «Джикса» и пузырек блокиратора.

Я лихорадочно рылась в куче медикаментов. Большая часть из них с черного рынка, разбавленные. Но я нашла ампулы J-I10, о которых он говорил, зарядила пистолет для инъекций и ввела дозу Генералу в плечо.

Не помогло. Ей стало тяжелее дышать, я слышала, как в груди девочки что-то булькает.

– Есть что-то… – начала я спрашивать, но меня прервала Фалько. Она принесла аптечку с брошенной кобылы.

– Вот, – она бросила ее мне.

Я с облегчением выругалась. В отличие от Сайласа, Чума ответственно подходила к вопросу и запасалась армейскими лекарствами. Чистыми, неразбавленными.

– Она не дышит! – закричала Пегги.

Я схватила шприц с адреналином и воткнула Генералу в бедро, а потом приложила ей к груди одноразовый дефибриллятор. Судорога прошла по ее телу, потом еще одна. Через одно очень долгое мгновение она открыла глаза.

Я опустилась на колени, когда она тяжело задышала. Краем глаза я увидала, как Сайлас с облегчением прислонился к стене.

– Черт, – Габриэлла пыталась сфокусировать на мне взгляд. – Ты меня убить пыталась?

Пегги зашлась смехом.

– С возвращением, – ответила я.

* * *

Следующим утром я стояла в миле от торгового поста, под старым высохшим деревом, где была похоронена Бут. К ветвям были привязаны подношения: венок, который Фалько сплела из сухих стеблей агавы и пластиковых лент; гильзы от револьвера Бут; клок разноцветных волос Пегги. Песок струился по земле, как волны спокойного океана.

Я пропустила горсть песчинок через пальцы. Мне не нужно было напоминать слова молитвы, за восемнадцать лет повторения они навсегда отпечатались в мозгу.

«О, Творец, создатель планет и лун, скрытый в пустоте между мыслями, во вздохах между словами, в вечности между ударами сердца, даруй нам идти по этому миру сущего и изменять его по воле Твоей и во имя Твое до конца дней своих, покуда не сподобимся встретить Тебя там, где нет ни сознания, ни дыхания, ни звезд, ни тверди…»

Ветер подбирал с земли мелкие частички, собирал их струями воздуха и уносил куда-то далеко. Я обратила взор на запад, туда, куда мы направляли свои молитвы, на темное, еще ночное небо, где за границами населенного мира лежала пустота, где заканчивались человеческие миры и откуда не возвращался ни один разведывательный корабль. Мои отцы веровали, что Творец живет в пространстве между атомами. Но кто же может жить в этой паутине из всего и ничего, которую мы не способны постичь?

Я открыла ладонь. Там, где был песок, сейчас покоилась игральная кость. Старая, пожелтевшая, грани до сих пор в крови. Одна из игральных костей Авгура. Я не заметила, когда подобрала ее.

Опустившись на колени, я бросила кубик.

Один.

Еще раз.

Один.

И снова.

Один.

Шесть раз с одинаковым результатом. Наконец я сдалась и положила игральную кость в углубление у корней дерева.

– Какие мы есть, такими не пребудем.

Порыв западного ветра слизнул соль у меня с глаз. Еще одно подношение. Я отвернулась, пока он не потребовал больше.

В баре я нашла всю компанию за завтраком из кофе, гренок и персиков. Фалько отдала весь запас консервов Джилли в залог того, что наладит регулярную поставку воды через один из своих контактов на черном рынке. Она повторяла, что Согласие, может быть, и оставило Джилли гнить здесь, но Фалько ее не бросит, раз уж одна из ее лучших чик похоронена в окрестностях Крайняка. Хозяйка плакала и умоляла Фалько и Пегги остаться, хотя и знала, что надеяться не на что.

Я постояла в двери, глядя, как Джилли с гордостью расставляет банки с рыбой, томатами и персиками на полках. За столом Генерал заливала кактусовым сиропом из древней бутылки протеиновую кашу.

– В одном можно не сомневаться, – говорила Фалько. – Док должна уматывать с этой луны поскорее. И тебе тоже не мешает.

– Согласна, – девочка отправила себе в рот ложку каши. – Но если ты думаешь, что я собираюсь путешествовать с ней…

– Она тебе жизнь спасла, ты, крыса мелкая, несколько раз, даже после того, как ты ее сдала, – Пег отняла у нее бутылку с сиропом. – Уже забыла?

Генерал была непоколебима.

– Это был ее выбор. Она ренегатка. Из-за нее меня убьют.

– Ты ей должна, – мягко сказала Чума, откидываясь на стуле. – И если твои деньги могут вытащить с этой луны тебя, значит, они вытащат и ее.

Генерал молча жевала, глядя на нее.

– Это будет непросто, – вмешался Сайлас. – В каждом пассажирском порту уже глаза на стенах открылись.

– А что насчет тебя? – предложила Генерал. – Ты можешь вытащить нас с этой луны.

Сайлас покачал головой, потер переносицу пальцами.

– «Чарис» не приспособлена для длинных перелетов. Она выдержит короткий бросок, самое большее до, скажем, Пункта Девяносто Четыре…

То ли я издала какой-то звук, то ли что-то сдвинулось в пространстве, но Сайлас меня заметил.

– Десятка, – сказал он громко. – Иди сюда, выпей кофе.

Он вылил остатки с гущей из кофейника.

– Мы как раз решаем, как быть.

– Мы? – чуть улыбнулась я.

– Кажется, меня опять угнали, – он протянул мне кружку. У него были теплые руки.

– На восток, – ответила я тихо. – Надо лететь на восток.

* * *

С самого начала было ясно, что путешествие будет не из легких. Фалько обшарила весь корабль, вплоть до кабель-каналов и хозяйственных шкафов.

– Удивительно, как это держится в воздухе? – бормотала она себе под нос. Однако в голосе чувствовалась нотка восхищения, даже уважения. Но это продолжалось не больше часа. Потом из коридора до нас долетел мощный поток брани и грохот. Шум от парового душа заглушил двигатели.

– Эй! – крикнул Сайлас, отрываясь от приборной панели. – Нельзя тратить воду, она нам нужна для системы охлаждения!

Он послал мне умоляющий взгляд:

– Десятка?

Я обнаружила Фалько на краешке душевой кабинки. Она заливала корыто потоком пара.

– Ну и грязища, настоящая свинья, – цедила Фалько.

Я засмеялась и вернулась в кабину.

Чуть позже, поменяв бинты у себя на груди, я помогла Пегги пересчитать боеприпасы и пошла проведать Генерала. Я нашла ее у иллюминатора, она задумчиво глядела на раскаленную пустыню, проплывающую под нами. Она не подняла глаз, когда я села рядом, но тяжело вздохнула.

– Я вот что хотела предложить. Если удастся найти какого-нибудь психопата, который вытянет нас с этой луны, я заплачу за тебя. Взамен… – она прочистила горло, – взамен ты будешь следить за мной, пока я не найду нужную клинику.

Она прижала ладонь к ребрам. Видно было, что она страдает от боли. Не только от боли в ране, но и от искусственных имплантов, которые начали отказывать.

– Договорились.

Мы продолжили наблюдать за пустыней.

– Нас не должно было здесь быть.

– Я знаю.

– Мы же умирали, Лоу. Я шага больше не могла сделать, не то что выбраться из этого ада, – она поглядела на меня все еще красными, воспаленными глазами. – Почему мы живы?

Я покачала головой, вспоминая игральную кость. Один, один, один.

– Я не уверена, что мы живы.

– Что ты имеешь в виду?

Я замялась. Одно дело, позволять подобным мыслям накатывать и отступать в голове, будто морской прилив. Но озвучивать их?

– Что, если… Что, если мы умерли там, за Кромкой. Но каким-то странным образом переместились в другую реальность, где мы по-прежнему живы, – я не могла заставить себя поднять глаза. – Когда я чувствую приближение Ифов, я вижу другие реальности, или другие возможные реальности, которые существуют одновременно с нашей. Что, если они забрали нас из той реальности и переместили в новую? Как мы узнаем это? Мы не узнаем, будем только чувствовать, что что-то не так.

Генерал в ужасе воззрилась на меня.

– Эти… штуки, о которых ты постоянно бредишь, они не существуют! Это просто суеверия.

Я схватила ее за руку.

– Они показали мне смерть Молони. Вот почему я пошла с ним. И все произошло именно так, как они показали.

– А они, случайно, не упомянули, что мы тоже сдохнем? Ты спятила, ты в курсе?

Но что-то в лице Габриэллы изменилось. Что-то запало ей в душу, о чем она боялась сказать. Метка у меня на груди горела, и в памяти всплыло то существо с моим лицом, во тьме, которая казалась мне тогда смертью.

– Скажи, – настаивала я. – Что ты видела, когда умерла?

Девочка остановилась в дверном проеме, обернувшись, и на ее лице что-то промелькнуло.

– Ничего, – услышала я резкую отповедь. – Вообще ничего.

* * *

Солнце клонилось к закату; внизу, под нами, от скал на бесконечных просторах Пустошей протянулись бесконечные изломанные тени. Сайлас украдкой закурил, пользуясь тем, что Фалько и Пегги решили поспать, и теперь дым ел мне глаза. Я сидела в лучах закатного солнца, держа на коленях старый журнал.

Журнал был пятилетней давности, но с таким же успехом он мог быть издан в другой галактике. В журнале была небольшая статья о Фактусе, состоящая из рекламы чудесных песчаных дюн и волшебных закатов, последняя фотография запечатлела модернистскую архитектуру главной улицы Отровилля. Неужели эта писулька привлекла Сайласа сюда, заставив бросить комфортабельную сытую жизнь на Иерихоне?

Я ухмыльнулась, переворачивая страницу. О чем в журнале не было ни слова – так это о том, что архитектура главной улицы Отровилля состояла из щитов с картинками, привинченных к жилым контейнерам. Пропаганда Согласия старалась привлекать новых поселенцев как могла. Но каждый прибывающий в порт теперь мог буквально увидеть сквозь эти щиты облупленные металлические стенки. Также статья ни слова не упоминала о Рынке Невинности, где тысячи колючих глаз, острых языков и ловких рук готовы были раздеть любого новичка догола. А еще статья ничего не говорила о том, что выделяемые Согласием деньги таинственно исчезают, а от гуманитарной помощи доходят одни объедки, потому что ее разворовывают по дороге. Статья не говорила о том простом факте, что Фактус находится слишком далеко, чтобы по-настоящему заботить Согласие.

Корабль внезапно накренило в сторону, и меня чуть не выбросило из кресла. Сонливость мгновенно сменилась тревогой.

– Что происходит?

Сайлас стиснул зубами трубку, тыкая пальцами в пульт. Корабль снова бросило, на сей раз вниз.

– Ускорители отказали, – выругавшись, он сорвал верхнюю крышку с панели управления, обнажив месиво проводов. – Черт побери все это.

Вбежала Пегги, на ходу натягивая на себя одежду, за ней по качающейся палубе вошла Фалько.