Текст книги "Десятка Лоу"

Автор книги: Старк Холборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Я не ответила. «Два года назад это начало происходить с серией “A”, – всплыли у меня в голове слова. – По мере взросления организм попросту начинает отказывать. Это мучительный, постыдный конец».

– А ты из какой серии? – спросила я.

Генерал ответила, не открывая глаз:

– Из «C». Нас было тринадцать человек. Нас вырастили на базе в Вуавире, отобрали из нескольких сотен, – она скривила рот. – Лучший класс, который Согласие когда-либо выпустило, если верить отчетам. Уже отработали процесс когнитивного ускорения, но еще не успели испортить программу в угоду всяким слюнтяям.

Генерал приоткрыла один глаз.

– Серия «D» уже одна видимость. Не годятся для битвы. Не такие, как мы.

Мне пришлось отвернуться.

Как же это гениально, думала я, глядя на окружающую нас пустыню, которая вся сияла от утреннего света. Злой, расчетливый гений это придумал. Не только потому, что детишки из этой программы обладали сверхчеловеческими способностями, нет. Главное – они были преданы идее с такой страстью, на которую способна только молодость. Только полный социопат может их не жалеть. Сколько бы жизней Генерал ни забрала, сколько бы городов ни сожгла, я никогда не смогу забыть, что под толстым доспехом шрамов она была обыкновенным ребенком. И она знала это. И пользовалась этим.

Я хотела было продолжить расспросы, но тут под фургоном заскрежетал засыпанный песком металл.

– Это предупреждающее заграждение, – объяснила Фалько. – Не расслабляйтесь, мы приближаемся к Шахте.

Впереди на солнце блестели какие-то металлические конструкции. Когда мы приблизились, я рассмотрела странные тени, повторявшиеся через равные промежутки по обе стороны дороги. Присмотревшись внимательнее, я ужаснулась.

Клетки. Мы проехали первую – и в нашу сторону потянулась рука с кровавыми обрубками вместо пальцев. Вторую, третью. Некоторые клетки казались пустыми. В других роились полчища мух.

Я вцепилась в сиденье. Фалько молчала, но по ее лицу я видела, что такого она не ожидала.

– Что это? – спросила я.

– Я говорила, в Шахте сменился босс, – хмуро ответила она. – Видимо, такие у него представления о порядке.

Через несколько минут мы подъехали к сторожевой вышке, собранной из ржавого металлолома. Позади нее открывался вид на огромный кратер. Края терялись в тенях, но внизу что-то поблескивало. Через дорогу была натянута металлическая проволока. Фалько остановилась вплотную к ней. Отсюда было очевидно, что это взрыватель для мины.

– Кто это? – раздался голос с вышки. – Неужто Госпожа Хворь собственной персоной?

Часовой сидел на самом верху, под навесом из гофрированного металла.

Фалько жестом остановила Пегги, которая уже потянулась за оружием.

– У меня имя есть, Карви, – ответила она, выглядывая из-под полей шляпы. – Вши не заели?

– Да я чист как стекло! – ответил мужчина, почесываясь. – И кого ты с собой привезла?

Он подался вперед всем корпусом.

– Привет, Пег! Когда ты бросишь эту наглую кошку и осчастливишь меня своими объятиями? Я о тебе позабочусь!

– Я о тебе первая позабочусь, Карви, – отозвалась Пэгги. – Пока ты спать будешь.

– Ты нас впускать собираешься? – нетерпеливо потребовала Фалько.

Мужчина бросил на нас косой взгляд.

– Нельзя никого впускать, пока босс не разрешит.

– Слышала, у вас новый начальник, – Чума оглянулась на клетки. – Похоже, с трудным характером.

Карви поежился.

– Босс договорился с Ловцами. Мы оставляем им угощение, они оставляют нас в покое. Хорошо для всех, – в голосе его не было уверенности.

– Ребята в клетках, наверное, не согласятся.

Карви сплюнул.

– Им дали возможность подумать. Так или иначе, босс говорит, они уходят в лучшее место. Считает, Ловцы не такие плохие, как о них говорят, они часть экосистемы, поддерживают баланс…

Он умолк, видимо, забыв, чему именно должны радоваться узники в клетках.

– Чертова луна полна идиотов, – пробормотала Генерал.

У Карви оказался хороший слух. Он подскочил:

– Кто это у тебя там еще? – Он посмотрел сначала на меня, потом на Генерала. – Кто это? И что за мелкий?

– Это доктор, – холодно ответила Фалько. – И свежее пополнение.

Мужчина хрюкнул:

– Не слишком ли юная, чтобы стать чикой?

– А ты не слишком тупой, чтобы стоять в карауле? – огрызнулась Генерал.

Карви присвистнул и хлопнул себя по коленям:

– Характер что надо!

– Карви, впусти нас. У нас важные дела, – попросила Фалько.

– Я тебе сказал уже, Фалько, я не могу. Надо спрашивать у босса.

Фалько долго смотрела на него.

– Я собиралась дать тебе пару консервов за услугу, но если ты отказываешься…

Она достала из-под сиденья сумку и открыла ее. Внутри блеснули жестянки.

– Что? Что там у тебя? – Карви облизал губы.

– Персики в сиропе. Томаты с Проспера. Бобы в рассоле. Рыба…

– Рыба?! – Судя по голосу, у Карви потекли слюни. С трудом оторвав взгляд от сумки, он со страдальческим выражением лица глянул в сторону Шахты.

– Хорошо, – выпалил он. – Кидай их сюда, и я тебя впущу. Быстро, а то меня четвертуют, если увидят.

Он быстро завертел колесо, и проволока начала опускаться на землю.

– Въезжай и сваливай к Мелку, на четвертый уровень. Там сейчас тихо.

Фалько времени не теряла. Только проволока коснулась земли, фургон нырнул в туннель, выходивший у края Шахты.

– Моя рыба! – кричал позади нас Карви.

Расхохотавшись, Чума швырнула ему сумку.

– Добро пожаловать в Шахту, мои хорошие!

* * *

Шахта показалась мне мрачным местом с первого взгляда, а второй лишь утвердил в этом мнении. Сначала я увидела дымку, потом – разверстую пасть кратера, такого глубокого, что он казался бездонным. Пыль и песок постоянно сыпались через край и падали вниз, подобно водопадам, просачиваясь сквозь металлические галереи и эстакады по периметру.

Неогороженная эстакада, по который мы ехали, страшно лязгала и качалась под тяжестью фургона. На другом краю Шахты виднелась другая эстакада, побольше: посадочное место для кораблей. Я отвернулась от провала и закрыла глаза.

Кто-то ткнул меня в руку пальцем.

– Никогда бы не подумала, что ты боишься высоты, – издевательским тоном сказала Генерал.

Я натужно улыбнулась, не открывая глаз. Меня прошиб пот, но вовсе не от страха высоты. Дело было в строении. Несмотря на то что Шахта уходила под землю, а не парила в межзвездном пространстве, она выглядела точь-в-точь как тюрьма.

Осужденные сами строили тюрьмы, и они же были первыми поселенцами на Фактусе, вот и построили то, что помнили.

В Шахте были такие же металлические эстакады, вьющиеся спиралью вокруг центрального пространства. Ни красоты, ни комфорта, только вечный лязг металла, проникающий в уши, в голову, даже в сны. Это сходство наполнило меня ужасом.

Я открыла глаза только тогда, когда над нашими головами сомкнулась темнота. Мы находились в широкой пещере, вырубленной в скальной породе, заставленной разнообразной техникой. Фалько припарковала фургон.

– Мелк? – крикнула она.

Из-за потертой занавеси, тяжело шаркая ногами, показался бородатый дед.

– Что… – Он изумленно на нас воззрился. – Что вы здесь делаете? Я не слышал сигнала.

– Карви нас впустил, – ответила Фалько, выпрыгивая из кабины. – Старый дурак на все согласен за банку рыбных консервов.

– Даже потерять собственную башку, если босс узнает, – мужчина вытер лоб. – Боссу это точно не понравится.

Из кабины выскочила Пегги, и вместе мы вытащили из кабины Бут. Последней вышла Генерал: моя аптечка на одном плече, винтовка на другом.

– Много вы говорите об этом своем новом боссе, – сказала Фалько. – И мне не очень нравится то, что я слышу.

– Фалько, – Мелк хотел было сказать что-то назидательное, но тут обернулся к нам и увидел Бут.

– Нет, – его лицо мгновенно посерело. – Нет, нет, вам нельзя ее сюда тащить!

– Мелк, ты скотина старая, – огрызнулась Пегги. – Бут ранена. Ты ее сколько лет знаешь? Ей нужен отдых.

– Мне жаль, Пег, правда, но тут такие порядки, – он умоляюще повернулся к Фалько. – Если босс узнает, что она ранена, не будет вообще никаких разговоров, она через минуту окажется в одной из этих клеток. Босс говорит, мы не можем тратить медикаменты на больных, пусть их забирают Ловцы. Мы отдаем их Хелю, и он нас не трогает.

– Если кто-нибудь даже глаз скосит в сторону Бут – поймает пулю в голову.

Чума сказала это тихо, но было понятно, что она серьезна.

– Для начала, у нас была тяжелая поездочка, и я не в настроении трепаться. Нам нужны тихое местечко, еда и вода. А моим друзьям нужно найти корабль.

– Не могу, – забормотал Мелк. – Не могу. Никто не будет вас обслуживать, пока вы не увидите Авгура.

– Авгура?! – по тону Фалько было слышно, что она теряет остатки терпения.

– Босса. Мы его так называем здесь. – Мелк подался к нам. – Умоляю, если вы не заявите о себе, мне конец!

Я переступила с ноги на ногу, и Бут замычала от боли.

– Где твой Авгур?

Старик качнул головой:

– Недалеко, в старом баре Джереми.

– А где Джереми?

Мелк многозначительно поглядел в сторону кратера.

– Понятно, – бросила Фалько. – Ну, веди.

Мелк пошагал вперед. Чума схватила его за плечо железной хваткой и процедила:

– Если с Бут что-то случится, ты первый головы лишишься.

* * *

Мы последовали за стариком в лифт и спустились на несколько уровней. Как и на тюремном корабле, галереи были закрыты сетками – чтоб предотвратить прыжки в пропасть, я думаю. Пегги толкнула меня и взглядом показала куда-то на другую сторону Шахты. Там над пропастью, едва держась на ржавых подпорках, висело странное двухэтажное здание. У него была даже веранда. Словно пародия на огромные виллы, возвышающиеся над плантациями Проспера. Только на Проспере не было таких ржавых крыш, засыпанных пылью.

Мы не успели подойти близко, когда со стороны здания донесся крик. Я обернулась и увидела, как темная фигурка полетела вниз.

– Так вы говорите, порядок навели, – пробормотала Фалько.

– Так и есть, – ответил Мелк. – Видишь, сейчас здесь почти не случается драк. Если тебя поранят, ты скорее окажешься в одной из тех клеток, чем угодишь на лечение к Кряку, – он посмотрел на здание в задумчивости. – Если, конечно, Авгур не посчитает, что ты ценный кадр. Как я, например, – он показал нам ряд желтых зубов.

– Странные у него предпочтения, – пробурчала Генерал.

– Что бы здесь ни произошло, – ответила Пегги, убирая с лица прядь, – ничего хорошего это не сулит. Не помню здесь такой тишины.

По пути мы проходили мимо пещер размером с тюремную камеру. Во многих были оборудованы лавки, где можно было купить все, что угодно, от сушеного мяса и копченых личинок до запчастей и змеиного яда.

В других в тумане галлюцинаций валялись бензольщики. Возле одной сидела женщина в видавшем виды бронежилете. Ее взгляд на мгновение прояснился, она помахала Пегги рукой и сплюнула куда-то в щель между прутьями пола.

Но многие лавки были пусты. Товар разбит и рассыпан по полу, двери выбиты, хозяев не видно. При виде этого разорения Чума напряглась еще больше.

Мы наконец подошли к мостику, который вел к зданию.

– Ну вот, – сказал Мелк. – После вас.

Я пыталась не смотреть вниз. У хлипкого моста не было никакого намека на перила.

– Если ты решил нас подставить, Мелк… – зашипела Фалько.

– Нет, нет, – старик попятился, глядя на крышу здания. – Просто делаю так, как требует Авгур.

Фалько вздохнула и повернулась ко всем нам.

– Не теряйте бдительности. Если дела пойдут плохо, нужно быть готовыми к бегству, – она остановила взгляд на Бут, которая была не в той форме, чтобы убегать от погони. Впервые за долгое время я увидела обеспокоенность у нее на лице. Пегги сделала шаг вперед и приобняла Чуму, прежде чем снова вернуться к раненой.

Мы медленно побрели по мосту. Но не успели дойти до середины, когда из здания показались вооруженные люди.

– Цель визита! – крикнул один из охранников.

Их было шестеро, все в бронежилетах. Я перевела взгляд на Фалько, ожидая, что она ответит.

– Отдохнуть, закупиться и продолжить свой путь.

– Эта телка, кажется, ранена.

– Так и есть. И если кто-то попробует усугубить это, отправится с этой платформы вниз. – Чума потрогала рукоять пистолета, но охранники не пошевелились.

– Это Авгуру решать, – ответил старший из них, дернув стволом. – Сюда. Оружие оставьте при входе.

Мы подошли к двери, раскачивая ржавый мост.

– У тебя нож при себе? – тихо поинтересовалась Генерал.

Я кивнула.

– Невелика защита против дробовика.

Внутри еще оставались следы забегаловки: барная стойка, поцарапанные металлические столы, сломанное автоматическое пианино в углу. Но теперь вместо посетителей все пространство было заставлено клетками. Крысы, мыши, змеи, птицы, даже летучие мыши, и все это суетилось, пищало и визжало в страшнейшем беспорядке. От запаха гуано чесалось в носу. Я с изумлением рассматривала все это: целое состояние, если знать, кому предложить на черном рынке.

– Что… – Пегги воззрилась на небольшое лохматое существо. – Что это за чертовщина?

– Это морская свинка, разве не видно? – ответила Генерал.

– Откуда мне знать? – обиделась Пег. – Ни разу в жизни не видела.

– Контрабанда, – удовлетворенно пробормотала Фалько. – Тут товара на тысячи кредитов.

– Складывайте оружие и идем, – торопил охранник, подталкивая нас к лестнице.

За барной стойкой стоял один мужчина, не обращая на нас никакого внимания. Но когда мимо него проходила Генерал, он оживился.

– Слушай, Она, – заявил он. – Давай девочка здесь побудет. Я присмотрю, не стоит ей видеть все это дерьмо там, наверху.

Он постарался выдавить из себя подобие улыбки. Получилось плохо.

– У меня тут припасена бутылочка кактусового сиропа, юная леди.

– Босс хочет всех видеть, – охранник посмотрел мне в глаза. – Мы вас ждали.

* * *

В ответ на стук охранника дверь распахнулась, и нас ослепило светом. Когда глаза привыкли, мы рассмотрели внутреннее убранство. Окна со всех сторон. Под каждым окном крепилось зеркало, которое отражало яркое пустынное солнце и заполняло светом всю комнату. В самом центре этого сияния восседала фигура.

Вальдоста.

Меня кто-то толкнул в спину пистолетом. Я смотрела на него и чувствовала, что теряю рассудок. Это, без сомнения, был Вальдоста. И все же он был другой. У этого мужчины не хватало мочки одного уха. На костяшках пальцев синели выцветшие наколки, которых, я была уверена, не было у Вальдосты. Волосы такие же – черные и вьющиеся, – но более редкие, будто этот Вальдоста прожил более тяжелую жизнь. Он глядел, не отрываясь, прямо мне в глаза своими очень широкими, во весь глаз, несмотря на яркое сияние, зрачками. Я поежилась, сомневаясь в собственной памяти и собственных воспоминаниях.

Что ж, не в первый раз.

– Они вошли в ворота, босс, – объяснил охранник с дробовиком. – Мелк их привел.

Авгур наконец оторвал взгляд от меня и посмотрел на остальных.

– Да, хоть какая-то от него польза.

Я закрыла глаза, пытаясь унять нарастающую головную боль, упорядочить мысли.

– Прошу, – Авгур указал на потрепанные стулья вдоль одной из стен. – Мне нужно закончить одно важное дело, а потом поговорим.

Нас отвели к стульям. Пегги бережно усадила Бут на один из них. Фалько выразительно поглядела на меня. Только тут я поняла, какой у меня сейчас вид – дрожащий, ошарашенный и потерянный.

Дверь снова распахнулась, и охранники втащили мужчину в окровавленной грязной форме.

– Привет, Четверка, – скучающим тоном сказал Авгур. – Я тебе говорил, скрываться смысла нет.

Мужчина посмотрел на нас, будто мы могли чем-то помочь. Один глаз у него заплыл синяком. Мы не сдвинулись с места, и тогда он повернулся обратно к Авгуру, смачно сплюнул красной пеной и ответил:

– Да пошел ты.

Авгур улыбнулся:

– Как-нибудь в другой раз. Сейчас мы с тобой сыграем. Но я должен тебя предупредить, ты играешь на тех же условиях, что и остальные.

По взмаху его руки один из охранников внес в комнату низкий столик. Я нахмурилась. На столе была пестрая коллекция предметов: солома, игральные карты, кости, даже металлические монеты с Земли. По спине у меня поползли мурашки. Азартные игры. Все, что запрещено в городках.

– Ну, – поинтересовался Авгур, – играть будешь?

Мужчина вытер кровавые сопли рукавом.

– Что будет, если выиграю?

– Пойдешь на все четыре стороны.

Мужчина подошел к столу.

– Да они крапленые.

– Я служитель Судьбы. Зачем мне портить их инструменты? Что выбираешь?

«Их». Мое сердце забилось чаще.

– Кости.

Авгур тут же схватил пару старых кубиков и бросил их на стол.

– Две пятерки. Неплохо.

Мужчина взял в руку кубики, подержал их у груди, прежде чем бросить.

Двойная двойка.

Он отчаянно выругался.

Авгур повторил свой бросок.

Четыре и шесть.

– Десять, – он посмотрел на меня. – Как кстати.

Я видела ручейки пота, которые струились по шее мужчины. Видела, как у него трясутся руки. Что-то у меня в груди больно сжалось, когда он бросил кубики.

– Змеиные глаза, – констатировал Авгур. – Очень жаль.

Охранники молча подошли к мужчине.

– Нет! – кричал он, пока ему заламывали руки. Он пытался вырваться, но бежать было некуда, и силы были слишком неравны. Один из людей Авгура отодвинул тяжелый засов на двери в стене и открыл ее настежь.

В комнату ворвался ветер, раскидал игральные карты по полу, засыпал все пылью. Внизу зиял кратер.

Мужчина отчаянно сопротивлялся, пока его тащили к пропасти. Неожиданно для самой себя я встала, положив руку на нож. Жизнь есть жизнь. Счет требовал вмешательства. Но вдруг Авгур поднял руку.

Охранники остановились. Несколько сантиметров отделяло их жертву от пропасти. Босс перевел взгляд на меня.

– Да, – сказал он. – Я вижу. Отпустите его.

Палачи послушно отступили, бросив всхлипывающего пленника на пол.

– Ты счастливец, Четверка, – улыбнулся Авгур. – Провидение встало на твою защиту.

Его собеседник не стал ждать, пока его судьба вновь сделает новый крутой поворот. Он поспешно поковылял к лестнице и скрылся.

– Он не проживет и часа, – вздохнув, сказал босс и снова посмотрел на меня. – Не так ли, Лоу?

* * *

– Я бы вам руки пожал, – говорил Авгур. – Но вы в птичьей крови.

В каком-то смысле это была правда: одежда на нас вся была пропитана пылью и топливом с упавшего корабля.

– Они здесь были? Грачи? – напряглась Фалько. Это было плохой новостью.

Босс расхохотался.

– Нет. Я это увидел в зеркалах. Видел, что придут пятеро, но не уверен, что все отсюда уйдут.

– Меня нервируют угрозы, – ответила Чума. – И меня нервируют эти твои клетки наверху.

– Это не угроза, – пожал плечами Авгур. – Просто факт. Такой же, как то, что Молони будет искать встречи с вами, чтобы отомстить за разбитый корабль. Такой же, как то, что за Генералом охотится Согласие.

Я инстинктивно отступила на шаг назад. Пегги сделала то же самое. Генерал только недоверчиво прищурила глаза.

– Любой дурак с доступом к связи уже знает об этом, – спокойно ответила Фалько.

Я заставила себя посмотреть на Авгура. Странное ощущение, будто смотришь в зеркало на человека, который стоит у тебя за спиной.

– И Лоу, – произнес босс. – Мне кажется, мы уже встречались.

Меня пробил холодный пот, несмотря на полуденную жару.

– Нет.

Авгур кивнул.

– Но ты меня знаешь. Где мы встречались? В этом мире? В другом? Они что, опять спутали нити разных реальностей?

Я попыталась отступить, но Авгур вскочил с кресла и схватил меня за запястье. Его пальцы были слишком холодными для жителя пустыни.

– Они преследуют меня. Они спасают меня, толкают меня, бросают из одного мира в другой, и никогда не говорят зачем, – Авгур притянул меня к себе. – И тебя они тоже преследуют. Я столько ждал кого-то еще, кто испытывает то же самое.

В ужасе я отдернула руку. И все же какая-то часть меня ликовала от осознания того, что они были реальностью, что я была права. Фалько позвала меня, но я не обернулась.

Из огромной клетки, которая скрывалась за зеркалом, Авгур вытащил нечто: черную пустынную гадюку, которая извивалась в его руке и шипела.

Без предупреждения он с размаху ударил гадюку об пол, достал из кармана маленький ножичек и воткнул прямо в центр черепа. Пока она билась в агонии, он вскрыл ей живот и раскидал внутренности по столу. Я услышала, как охнула за спиной Пегги.

– Грач, – шептал босс, перебирая змеиные кишки. – Лонграйдер, Спиндиго, Хель.

У меня волосы встали дыбом.

– Теперь я вижу, – сказал Авгур радостно. – Я вижу. Ты еще не сделала выбор. Сначала ты должна умереть. И с мертвым Генералом отправиться в ад.

– Я не собираюсь умирать, – дрожащим голосом ответила Генерал. – Не собираюсь.

– Но придется. Ты выходец с того света. Уже ничего не сделаешь.

– Пошел ты! – заорала девочка.

В следующее мгновение все будто расширилось, как будто пространство взорвалось. Сознание заполнилось бессчетными образами. Реальности пересекались, каждая пестрила миллионами возможностей, они накладывались друг на друга, запутывались в тугие узелки так, что постичь их было не под силу ни одному разумному существу. Меня пронзила боль.

Зеркало справа от меня разлетелось, брызнув осколками, и я упала на пол, прикрывая голову. Приглушенно, будто под водой, я слышала крики. Один из охранников упал возле меня на пол без сознания. Я увидела, что Фалько вырвала оружие у второго и ударила его по голове прикладом. Генерал – где Генерал?

Я пересилила боль и перевернулась на бок.

Генерал прижала Авгура к полу. Осколки зеркала отражали ее лицо, яростный оскал и дикие глаза. Я видела, как она шарит в осколках стекла и змеиных кишках, хватает маленький изогнутый нож…

– Нет!

Кто это крикнул – я или кто-то другой? Я бросилась вперед в тот момент, когда девочка приставила нож к горлу Авгура.

На какую-то секунду все застыло в шатком равновесии. Авгур схватил руку Генерала, а я схватила его. В глазах каждого отражались двое остальных. Всех троих скрепили узы крови и насилия. Вокруг в безумном вихре кружились они.

* * *

Дальше все происходило как в тумане, сознание сохранило лишь осколки реальности.

Кровь, кровь текла у меня по ладоням. Но не моя, чужая. Она хлещет из шеи Авгура, из раны, нанесенной Генералом в миллиметре от артерии.

– Грач, – хрипел он. – Спиндиго, Лонграйдер.

Она нокаутировала его ударом кулака.

Мы спускаемся по лестнице, через какофонию звуков из клеток, писка, треска. Кто-то сует пистолет мне в руки.

– Надо бежать, – говорит, задыхаясь, Чума. На ее щеке расплывается кровоподтек. – Пока эти идиоты наверху не очухались. Отстанете – пеняйте на себя, слышишь, док? Мне нужно вывести Пег и Бут.

Я не отвечаю, и она толкает меня.

– Эй, ты меня слышишь?

Киваю, и она отворачивается.

Осматриваюсь. Охранники лежат на полу, без сознания или мертвы. У Пег голова в крови.

– Я в порядке, – успокаивает она Фалько. – Чу, честно, это не моя.

– Генерал?

Та кивает. Она сжимает винтовку. Костяшки на кулаках разбиты.

– Док?

«Грач. Лонграйдер. Спиндиго. Хель».

– Док, ты цела? – кто-то толкает меня в плечо. Я вижу Пегги.

– Да, – отвечаю я, и они тащат меня к двери.

Мы открыли дверь – и поняли свою ошибку. Люди уже заполняют верхние галереи, кричат, пытаются выяснить, что происходит. Все вооружены.

Фалько глядит на нас.

– Бежим.

Мы успели сделать четыре шага, когда они начали стрелять. Пули стучат по мосту, рикошетят. «Бежим», – сказала Фалько, но мы ведь не можем бежать. У нас раненая Бут, и мы заперты, как крысы в лабиринте.

Раздается свист, и Чума хватается за ногу. Пег снимает сразу трех стрелков и бежит к ней. Генерал чертыхается – пулей у нее выбило из рук винтовку, и оружие отправилось в пропасть. Что-то бьет меня в грудь, так сильно, что я падаю на спину.

Нет воздуха и нет звуков. Я жду, когда придет боль, жду, когда пуля оборвет мою жизнь.

В глазах плывут круги. Кто-то тянется ко мне сквозь время. Женщина с моим лицом, но вся в шрамах, как от разрыва шрапнели. В глазах у нее смерть. Руки обагрены кровью. Она взмахивает ножом и ныряет в меня.

Я открыла глаза. Мир вокруг стал яснее, четче. Проще. В меня стреляют. У меня в руке пистолет. Хорошо. Я поднимаю пистолет и стреляю. Не гладя, попала или нет, просто стреляю в следующую цель, снова и снова.

Шесть выстрелов – шесть попаданий. В воздухе звенящая тишина, как в паузе между выстрелами.

Я встаю. Четверо глядят на меня в шоке. Я машу рукой. Мы бежим.

Я бегу с ними, перезаряжая горячий пистолет.

Выбежав на эстакаду, я слышу свист и вжимаюсь в стену. Взрыв. Остальных сбивает с ног. На нас сыплются камни и пыль. Я вижу человека с тяжелым бластером и стреляю дважды. Человек падает в кратер.

Женщина с одним глазом, вся израненная, поднимается на ноги. Я помню, как ее зовут, но не трачу на это время.

– Вперед, – говорю я ей. – Восточная галерея.

Она смотрит на меня, ее лицо искажено от боли.

– Док?

Сверху уже прицеливаются охранники.

– Беги, – говорю я.

Она бежит, с ней еще одна, и одна раненая. Вслед летят пули, но я попадаю в стрелков и бегу в противоположную сторону. Я слышу шаги за спиной, поворачиваюсь, готовая выстрелить.

Но это ребенок, девочка, которую мы называем Генералом. Вместо винтовки у нее теперь бластер. Видимо, успела подхватить, когда стрелок упал.

– Иди, – говорю я, – с остальными.

– Двое раненых и одна без сознания? – презрительно плюется она. – У меня в одиночку больше шансов. Куда мы идем?

– Платформа для приземления, – отвечаю я, не сомневаясь. – Верхний уровень, где корабли.

Она кивает:

– Я прикрою.

Я бегу дальше, оглядываясь по сторонам. Галерею над нами сотрясают шаги. Я стреляю. Крик и тяжелое падение. Звук бластера, двое кричат от боли. Если строили по тому же плану, что и тюрьмы, должно быть четыре лифта по периметру.

Вот оно: убогая коробка, позади нее пучок тросов. У лифта охранник, он поднимает оружие. Слишком медленно. Выстрел, и он падает, истекая кровью.

– Запрыгивай, – командую я ребенку и бью кулаком по кнопкам. Лифт взлетает вверх. Стрельба продолжается, но пули уже не достают до нас, и я смеюсь. Девочка пытается отдышаться, опираясь на колени, и смотрит на приближающуюся верхнюю платформу.

Я оказалась права – охранники, местные головорезы или кто еще пока не успели сюда добраться. Это наивысшая точка в кратере, прямо на кромке. Вдоль металлической платформы расставлены разнообразные корабли. Я ногой распахнула дверь лифта и указала на корабль, стоящий в дальнем конце.

Раскрашенный разными цветами, с непропорционально огромным грузовым отсеком, он выглядел самым маленьким и самым быстрым.

– А остальные? – спросила девочка.

– Ты слышала, что она сказала. Мы сами по себе.

Мы подбежали к кораблю. Непонятно было, что это такое, но можно надеяться, что управление достаточно простое. Сбоку свисал заправочный шланг. Я отсоединила его и подошла к двери, ища кнопку, открывающую люк.

– Мы что, его угоним? – прохрипела Генерал.

– Хочешь вернуться и спросить?

Дверь начала опускаться. Когда достигла уровня глаз, в полумраке за ней возникла фигура с оружием в руках.

Я прицелилась.

Генерал толкнула меня, и пуля улетела в сторону.

– Ты что делаешь, это же гражданский! – закричала она.

Когда дверь наконец опустилась, я рассмотрела человека за ней. Молодой парень в рваных джинсах и потертой летной куртке. В руке он держал не пистолет, а старую курительную трубку, из которой поднимался дымок. Он в ужасе глядел на нас, точнее на меня.

В этот момент вселившаяся в меня смерть в женском обличье испарилась. И пришло понимание всего, что я натворила, запах крови и тепло пистолета в руке.

– Ты! – рявкнула Генерал. – Твой корабль?

– Э-э, мой.

Я услышала писк перезаряжающегося бластера.

– Тогда полетели.

* * *

– Ты можешь перестать тыкать в меня этой штукой, – сказал пилот Генералу, раскуривая трубку. – Я же не вооружен.

Я открыла глаза. В пятнадцати метрах под нами несся песок, серо-золотой в закатном солнце.

– Я что, похожа на идиотку? – рявкнула Генерал. – Где у тебя спрятано оружие?

– Какое оружие?

– Которое ты спрятал.

Молчание.

– Говори, или я тут все разнесу.

Мужчина вздохнул:

– Под навигацией.

– Достань их. – Пауза. – Лоу, достань их.

Я подняла голову. Все было не так, как надо, и мысли спутались в страшный клубок. Я до сих пор не могла отойти после Шахты, после того, как в меня вселилась та женщина – нечто – с моим лицом. Скольких я положила? Шестерых? Восьмерых? Еще сколько-то ранила, и без врачебной помощи они тоже умрут. Скромные достижения в счете перечеркнуты. Безнадежно. Что бы я ни делала, я только снова и снова забирала чьи-то жизни.

– Лоу! – зашипела Генерал. – У нас нет времени, поднимайся.

Я открыла глаза. Она стояла надо мной, с усилием держа тяжелый бластер. Я неуклюже поднялась на ноги.

– Достань оружие, – скомандовала она.

Я подошла и зашарила под исцарапанным мигающим навигационным экраном. Весь пол вокруг кресла пилота представлял собой свалку из пепла, оберток от протеиновых батончиков и старых рекламных проспектов. Провода под панелью тоже болтались как попало, будто их много раз выдергивали и чинили. Нащупав промасленный металл и пластик пистолетов, я чуть не отскочила в отвращении. Пришлось натянуть на руку рукав, чтобы отклеить их и вытащить наружу. Вот они, два армейских пистолета и старомодная штука, стреляющая металлическими пулями.

– Хорошо, – сказала Генерал. На ее исцарапанном и покрытом грязью лице не осталось ни кровинки. – А теперь скажи ему, куда лететь.

– А ты что, не знаешь? – весело удивился пилот. – Зачем тогда угонять?

Он казался странно расслабленным под дулом пистолета. Я пригляделась к нему повнимательнее, к одежде, драным джинсам, ботинкам с незавязанными шнурками. Никаких татуировок, которые бы говорили, что он относился когда-то к Согласию. Ни шрамов после тюрьмы на шее, ни медальонов, которые бы говорили о его участии в какой-нибудь повстанческой группе. Черные, давно немытые волосы, усы и редкая борода говорили скорее о лени, чем о стиле. Одиночка, значит. Что же он делал в Шахте? Он мельком поглядел в мою сторону и переложил незажженную трубку из одного уголка рта в другой.

– Смотреть вперед, – скомандовала Генерал. – И мы не угоняли твой корабль. Мы его экспроприировали во временное пользование. Совсем другое дело.

– А, хорошо. Просто это ружье у тебя в руках слегка сбивает с толку.

– Заткнись. На борту еще кто-то есть?

– Только я.

– И что ты делал в Шахте один?

Мужчина улыбнулся. Хорошие зубы, свои, не из фибергласа или стали, как у многих тут.

– Дожидался груза, – ответил он. – Я курьер. Свободный художник.

Ну конечно. Устало рассмеявшись, я рухнула в кресло второго пилота.

– Он контрабандист.

– А теперь я пленник. Жертва угона? Можно так сказать?

– Нам бы от него избавиться, – пробормотала Генерал. – Я думаю, что могу управлять этой… штукой. Что это было до того, как ты ее изуродовал? «Орел-250»?

– Изуродовал? – он оскорбился не на шутку. – «Чарис» – это гибрид. И ты не сможешь ею управлять. Никто не сможет, кроме меня. «Чарис» дама с характером.