Текст книги "Десятка Лоу"

Автор книги: Старк Холборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Жива еще? – поинтересовался он, застегивая штаны. – Я буду очень благодарен, если ты продержишься еще день-два. По связи пишут, что нужна живой.

Я выплюнула пыль и попыталась рукой вытереть лицо.

– Я умираю, – прохрипела я.

– Ну да, но умирающий человек ведь еще жив, правильно? Ну, пока не умер, – он огляделся по сторонам. – Мы бы добрались быстрее, если б этот ублюдочный ребенок не разбил моего жука.

– Где? – выдохнула я.

Жолифе сел на корточки возле меня. Он выглядел ужасно: пластыри отклеились, шрам забился грязью и тек гноем. Единственный глаз заплыл кровью.

– Мы летим к Аэростраде, – его вонючее дыхание достигло моих ноздрей. – Прошел слух о том, сколько Согласие готово за тебя заплатить, особенно если ты еще будешь дышать. Пожалуй, за сто тысяч кредитов я могу сдержаться и не убивать тебя.

Он протянул руку и потыкал пальцем в дыру у меня на плече.

Я сблевала от боли, и он перестал нажимать, но оставил палец внутри.

– Сто тысяч кредитов, – он задумчиво смотрел вдаль. – Я наконец-то удеру с этой вонючей луны. Оформлю себе пенсию и буду отдыхать где-нибудь среди зелени.

Он снова нажал на рану.

– Ты здесь сгниешь, – прохрипела я, когда смогла отдышаться.

Его губы дрогнули, и он ударил меня в голову кулаком.

Несколько часов спустя я снова пришла в себя. На том же месте? Невозможно понять. Опустилась ночь, и на небе блестели звезды, пропадая на западе, за Кромкой. До меня донесся запах костра. Шериф готовил ужин. Такой же костер я сама жгла тысячи раз на пустых просторах Пустошей, любуясь искрами, пытаясь забыть о холоде ночи.

С пятой попытки я смогла повернуться в сетке. В нескольких метрах от меня Жолифе сидел на старом патронном ящике, освещаемый светом костра. Сорвав все пластыри, он задумчиво щупал разрез на лице, что-то бормоча. Я сжала здоровую руку. Этому обломку человека меня не сломать.

– Воды, – просипела я. – Воды!

Он оглянулся, словно на минуту вовсе забыл о моем присутствии. С кривой трясущейся улыбкой он взял свой котелок и начал жадно пить, проливая большую часть жидкости на подбородок и куртку.

– Воды, – взмолилась я снова. – Я скажу тебе, как обработать лицо.

– Я и сам справлюсь, – поставив котелок, он подобрал с земли бутылку и вылил на ладонь немного жидкости.

– Порезы гноятся, – сказала я. – Промой кипяченой водой. Сделай компресс. Это предотвратит инфекцию, и соединительная ткань…

Я почти не понимала, что несу, просто сыпала медицинскими терминами, но это было не важно. После долгого разглядывания бутылки шериф спросил с недоверием:

– Какой еще компресс?

– Освободи меня, и я все сделаю.

Он презрительно хрюкнул, но все же достал нож и подошел, чтобы разрезать веревку, которой сеть крепилась к жуку.

– Попытаешься сбежать, – предупредил он, – перережу сухожилия.

Я встала на четвереньки, но Жолифе протащил меня за воротник до костра, несмотря на мои вопли от боли.

– Ну? – он опустился на свой ящик, будто на лекции, заинтересованно моргая здоровым глазом.

– Что… Что это? – я указала на бутылку.

Он придвинул ее ближе к костру.

– Я не могу рассмотреть, – пробормотала я.

Он придвинул ближе.

«Мазь доктора Дандиката, – гласила этикетка. – Применять для внешнего и внутреннего лечения».

– Хорошо, – сказала я. – Теперь возьми чистую тряпку и сложи втрое.

Нахмурившись, шериф повернулся назад, роясь в рюкзаке.

Схватив бутылку, я, собрав остатки сил, бросилась на него и чуть не потеряла сознание от боли. Жолифе потянулся к пистолету, но запоздал. Я оседлала его и вонзила ногти в рану так, что он завыл от боли. Сжав бутылку, я изо всех сил ударила шерифа по голове.

Пластик. Я только расплескала вонючее масло по его лицу. Ловя ртом воздух, я откатилась и отползала назад, пнув в его сторону горячие угли.

«Вставай!» – я заставила себя подняться на ноги, хоть они и тряслись подо мной. «Беги!» – возможно, удастся скрыться в темноте…

Но мое тело не слушалось, оно ослабло от боли, жажды, потери крови. Не сделав и дюжины шагов, я упала на колени. Я продолжила ползти на одном локте, слыша, как Жолифе нагоняет меня. Он угрожал, что порежет меня на кусочки, и я прекрасно понимала, что он именно так и поступит – резанет связки на ногах, и я умру в сетке над пустыней, орошая своей кровью сухой песок.

Почему они привели меня к такому концу?

Сердце билось все громче и громче, будто понимая, что это последние удары. Шериф схватил меня за ботинки и яростно потащил назад.

Шум крови в ушах взорвался грохотом: это больше не был шум крови, это был гул двигателей, и двигатели быстро приближались. Я перевернулась и поглядела за спину удивленному Жолифе. На нас неслись сверху четыре корабля.

Они открыли огонь. Вспышки ярко-красного и чистого белого света озарили пустыню. Шериф побежал, прикрывая голову и выкрикивая проклятия. Корабли пролетели над нами и развернулись для следующего захода. Он поднял голову и притих, не веря своим глазам.

Стремительные корабли Ловцов снова прогремели у нас над головами. На этот раз они не стреляли, а включили поисковые прожектора, ослепляющие и холодные. Теперь они нас видели и не станут рисковать повреждением наших внутренних органов. Прищурившись здоровым глазом, я рассмотрела фигурки стрелков, опасно свесившихся из люков и поблескивающих красными огоньками приборов ночного видения. Ближайший из них, с развевающимися длинными волосами, поднял винтовку и прицелился.

На миг, посреди шума и грохота, передо мной возникло лицо Эстерхази, ее пронизывающий взгляд и слова: «Ты меченая». Я расстегнула куртку и распахнула ворот рубашки. Луч прожектора направился в мою сторону, и я закрыла глаза, ожидая конца.

Ничего. Только дикий оглушающий шум двигателей и поток горячего воздуха. Я открыла глаз. Стрелок застыл, подняв руку в предупреждающем жесте.

Я почувствовала, как Жолифе опять схватил меня за ботинок и потащил прочь из круга прожектора к своему жуку, будто собака, обнаружившая труп животного. Одинокий выстрел, и движение прекратилось.

Я осторожно подняла голову. Корабли садились на песок неподалеку от меня, в пыли стали появляться фигурки, постепенно заслоняя собой свет прожекторов. Жолифе пытался уползти, истекая кровью из бедра.

Один из Ловцов остановился на границе светового круга. Я не видела его лица, оно было скрыто маской и прибором ночного видения. Он был одет в старую выцветшую одежду, снятую с трупов, с разрезами от ножей и дырами от пуль.

Светло-коричневая кожа на руках была испещрена сотнями розоватых линий. Это же счет, поняла я с ужасом и восхищением. Под подбородком были две сходящиеся линии и горизонтальная черта.

Молча подняв руку, он указал пальцем на такой же знак у меня на груди.

– Да, – хрипела я. – Да.

Фигура склонила голову и направила руку в сторону Жолифе, который все еще пытался отползти к своему жуку.

Я глядела ему вслед, вспоминая его пытки, его угрозы Эстерхази, то наслаждение, с которым он ковырял пальцами мою рану. Из последних сил я поглядела в линзы прибора ночного видения и прошептала:

– Возьми его.

КНИГА ХЕЛЯ

Доля Ангелов, освещенная ярким утренним светом, была безлюдной. Дым поднимался прозрачными струйками и рвался вдаль, уносимый потоками горячего ветра. Земля вокруг покрылась копотью и воронками. В порту осталась лишь пара кораблей. Конечно, команды забрали все, что могли, и умчались.

Один корабль был знакомым: «Чарис» беспризорно стояла в одном из доков. Рядом ворота охраняли Миротворцы, четверо оставшихся из отряда. Коня с его механической собакой нигде не было видно.

Жук подо мной хрипел и пыхтел, перегретый изнуряющим перелетом через пустыню. Я тоже чувствовала себя не лучше. С помощью воды, еды и лекарств я заставила себя ненадолго позабыть о ранениях, истощении и инфекции. Не более чем самовнушение, но мне нужно было продержаться хоть немного.

Подлетая к доку, я нащупала в кармане пакетик с шариками и, осторожно раскусив один, сразу почувствовала прилив сил от кислорода, смешавшегося с обильной долей наркотиков в крови. Неудивительно, что шериф рехнулся.

Его шляпа закрывала мое избитое лицо, а зловонный плащ – окровавленную куртку. Приземлив жука в десяти шагах от Миротворцев, я проверила надежность свертка у себя на боку.

Двигатель затих с жалким хрипом. Один из бойцов сделал пару шагов в мою сторону, пытаясь рассмотреть меня сквозь облако пыли.

– Жолифе? – спросил он. – Где пленница?

Я слезла с жука, взяв сверток в одну руку и старательно пряча лицо.

– Жолифе?

Я бросила сверток на землю. Одеяло раскрылось, и по песку прямо под ноги Миротворцев подкатился страшный сувенир – голова шерифа без глаз и языка.

Тогда я подняла на них взгляд, положив одну руку на рукоять пистолета. Распахнутый ворот куртки выставлял напоказ метку Ловцов.

Миротворцы не препятствовали мне.

Подобрав голову с земли, я пошла по изрытой пулями земле в сторону Доли Ангелов. Мышцы пульсировали искусственной энергией, голова слегка кружилась от кровопотери. Вокруг виднелись следы разрушений вчерашней ночи: дохлые личинки на песке, разбитые оконные рамы, висящая на одной петле дверь, похожая на гнилой зуб. В воздухе стоял тяжелый запах горелого кирпича и мокрого цемента. Салун превратился в руины. Голубые стены покрылись черными полосами сажи, окна и крыша сгорели, осталась лишь каменная коробка. На пожарище возились люди в поисках сохранившегося добра. В тени водоразборной колонки лежали два завернутых в одеяла тела.

Покачнувшись, я подошла к трупам и откинула ткань с лиц.

Одно из тел принадлежало Гри Эстерхази. Руки сложены на груди, глаза закрыты. В седых локонах застряли угольки. Эта женщина сделала первый вдох на Земле восемьдесят лет назад, а последний выдох – здесь, на Фактусе, на самой границе изученного пространства.

Я бросила голову шерифа возле безжизненного тела Гри.

– Это тебе, – прохрипела я.

Одна из фигур, копошившихся в салуне, обернулась в мою сторону. Фалько. Она смотрела на меня в шоке, будто на ходячий труп.

– Док?

Потом выбежал Сайлас, но тут же остановился в нерешительности. Я заметила, что что-то не так. Генерала не было. Я вопросительно посмотрела на них.

– Они ее достали, – губы Фалько дрожали. – Ублюдки ее достали.

* * *

Пока Сайлас обрабатывал мои раны, Чума рассказала, что произошло.

Генерал, услышав выстрел и увидев, что я упала, впала в ярость и прыгнула в песок – с четырехметровой высоты, – выкрикивая приказы несуществующим войскам, и накинулась с голыми руками на шерифа.

– Когда я добралась до рубки, мы поднялись уже слишком высоко, чтобы чем-то помочь, – Чума кусала губы, вымачивая тряпку в воде из насоса. – Нам удалось развернуться, но тут они открыли огонь, и нам пришлось сваливать. Вернулись мы только через несколько часов. Жолифе улетел, все разграблено, оставшиеся Миротворцы напились, как свиньи. Где ты, мы не знали. Так что мы начали копать…

* * *

Мы собрались в разбитом супермаркете. Хозяин магазина не был рад нашему присутствию, но он уже успел увидеть голову шерифа и ничего не сказал. Только поглядывал на нас время от времени своими желтыми глазами, убирая мусор и складывая в коробочку мертвых личинок, чтобы скормить их живым.

– Генерал? – Боль и лихорадка вернулись. Я рылась в кармане плаща Жолифе, ища очередной шарик кислорода.

– Думаю, они увезли ее куда-то на восток, – сказала Пегги, сидя рядом со мной и поливая собственное пулевое ранение антисептиком из бутылки. – Конь, пока был жив, сказал, что видел, как двое Миротворцев увезли ее. Говорит, что живую.

Закрыв глаза, я живо припомнила натянутые жилы Генерала, как лихорадка била ее разваливающееся на части тело. В бреду она вела битвы прошлого. Если они били ее так же сильно, как меня…

Я попыталась встать, но рухнула обратно на лавку. Голова кружилась.

– Прекрати, – мягко сказал Сайлас и стянул с меня куртку, открыв на всеобщее обозрение грязную майку и символ на моей груди.

– Что это? – спросила Фалько, с прищуром уставившись на меня.

– Это специальный знак, – сказал Франци. Он лежал, положив голову матери на колени. – Гри говорила, он для защиты. Но он не сработал, правда?

Бебе погладила его по голове.

– Он защищал нас от Ловцов, не от людей.

Когда она поглядела на меня, я поняла, что она знает гораздо больше, чем говорит.

– Тебя он защитил? – спросила она.

Я пощупала затягивающиеся шрамы.

– Да.

День тянулся с монотонностью песка в песочных часах. Несмотря на всю мою решимость преследовать похитителей, Фалько настояла на том, чтобы мы отдохнули. Чтобы я, как могла, залечила раны, чтобы мы помогли Бебе и Франци вытащить все, что могло им помочь, из руин дома Эстерхази. Из-под сгоревшего сарая во дворе Бебе достала большой сейф. В нем были банкноты, сотни банкнот.

– Достаточно, чтобы начать все заново, – сказала она, и ручейки слез смывали грязь с ее щек. – Будто она знала.

Я отвернулась с тяжелым чувством. Что увидела Гри за секунду до того, как приказала мне бежать? Что она видела сорок лет назад, когда впервые зашла за Кромку?

Меня пробила дрожь.

Мы похоронили мертвецов – Трипа, Коня и четырех Миротворцев – на границе поселения на ровной поляне. Там уже высилась горстка ржавых металлических надгробий.

Одно гласило:

ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ГНИЛОЙ БАРКЕР

ЛУЧШИЙ ДРУГ ПОЧИЛ В ИЮНЕ

Среди могил одна выглядела более ухоженной по сравнению с другими. На ней даже лежал пластиковый букет.

МАРИОЛА ДУРОВ, – гласила надпись, – И ДИТЯ

Ветер гнал песок по земле, пока те, кто мог, копали могилы. Бебе сказала, что, сколько ни копай, песок все равно сдует. Солнце и ветер доделывали работу, которую не могли сделать немногочисленные микроорганизмы.

Эстерхази могилу копать не стали. Старуха завещала похоронить себя на ветру. Мы соорудили из старых досок башенку, через стены которой свободно проникал ветер. Здесь она и будет покоиться, пока плоть не истончится и ветер не разнесет ее по просторам пустыни навстречу пустоте.

«Или Ловцы придут и за ней?» – подумала я, глядя на ее белые локоны, которые ласкал вечерний прохладный бриз. Может, поэтому она и просила похоронить ее на открытом месте, подальше от людей? Воссоединится ли Гри с ними после смерти?

Я поглядела на запад, откуда обычно появлялись Ловцы, и пыталась представить себе эту луну сорок лет назад, только что освоенную. Какое мужество понадобилось Эстерхази для того, чтобы покинуть тюремную камеру и записаться в поселенцы, чтобы полететь сюда, навстречу неизвестности?

В этот момент я ощутила ее присутствие.

– Она здесь, – прошептала я Сайласу, – в другой реальности, но она здесь.

Он осторожно обнял меня, стараясь не потревожить больное плечо.

Бебе спела песню, полузабытую старую песню с Земли со стихами о лесах и горах. Даже хозяин магазина явился на похоронную церемонию с другими жителями города. Каждый нес то, что мог пожертвовать для поминок. Цветок из обертки протеинового батончика, звезда, вырезанная из жестянки, немного мескаля, который вылили у ног Гри.

Наконец, все закончилось, и люди поспешили под укрытие стен, подгоняемые наступающей ночью.

В тени руин салуна Бебе отвела меня в сторону.

– Она это тебе оставила, – сказала девушка, вручая небольшой сверток. – Перед смертью сказала, что это должно принадлежать тебе.

Бебе внимательно следила за тем, как я разворачивала тряпку. Внутри лежал скальпель. Древний, со щербинками, истонченный многочисленными заточками. Такие же скальпели висели на поясах у Ловцов, они использовали один из них, чтобы отделить голову Жолифе от тела.

«Мы все Хель».

– Понимаешь, что это значит? – тихо спросила Бебе.

Я сжала в руке инструмент.

– Да.

Я обнаружила Фалько, Пегги и Сайласа в магазине. Все трое нехотя ковырялись в тарелках с жареными личинками.

– Вот, – Сайлас протянул мне блюдце. – Это все, что старый осел смог нам выделить. С солью чуть лучше.

– Лучше, чем что? – поинтересовалась Фалько, запивая хрустящую закуску глотком мескаля.

Я задумчиво глядела в тарелку, представляя, с каким отвращением Генерал бы встретила подобное блюдо.

– Нам надо ее найти, – сказала я.

– Генерала? – Сайлас нахмурился. – Но мы не знаем даже примерно, куда они ее увезли.

– Они полетели на восток. – Я оглядела всех присутствующих. – Жолифе планировал доставить меня к станции Аэрострады. Наверное, они потащили ее туда же?

Бебе, глядя на меня со странным выражением лица, медленно кивнула.

– Аэрострада – это ближайшее место, где присутствует Согласие. Вряд ли они полетят дальше, они вообще не охотники покидать Зону. Большинство из них тоже в розыске.

– Какая ближайшая станция?

– Дракс ближе всего к демаркационной линии. Примерно полтора дня пути на хорошем муле.

Кивнув, я завернула масляные жареные тушки в бумагу. Сунув сверток в карман плаща, начала собирать с пола все, что могло пригодиться: завалявшийся в магазине рулон бинтов, аптечку с «Чарис», сушеный протеин.

– Что ты делаешь? – спросила Фалько. – Мы даже не знаем, жива ли она.

– Миротворцы не станут сами ее убивать, за нее объявлена награда. А Согласие не станет ее казнить без особого распоряжения сверху.

Я подошла к окну и подобрала валявшийся там пистолет, потерянный Миротворцами.

– Если они едут на муле, то передвигаются медленно. А значит, у нас есть шанс.

Рука легла мне на плечо. Сайлас был гладко выбрит и бледен.

– Десятка, посмотри на себя. Ты же ходячий труп. Тебе нужно отдохнуть. И если Согласие схватит тебя…

– Позволь мне самой об этом позаботиться, – я сжала его руку и с трудом закинула на плечо мешок. – Встретишь меня в Драксе?

– Ну и куда ты, черт возьми, собралась? – грозно спросила Фалько, когда я уже открыла дверь.

Я остановилась. Я устала, устала сильнее, чем готова была признаться, но не могла позволить себе отдыха. Не сейчас. Моя рука потянулась к скальпелю в кармане.

– Послать весточку.

* * *

Хлопья белой сажи кружились вокруг меня, медленно оседая на песок, как снег, который я однажды видела в старом, снятом еще на Земле фильме. Вечерняя заря погасла, пока я сидела в дюнах возле огня.

Я подбросила в костер топлива. Такой огонь будет видно на мили вокруг. Красная звездочка, маяк в дюнах.

Справа в дощатом укрытии лежало тело Эстерхази.

– Они придут? – спросила я.

Никто не ответил.

Я покрутила скальпель в своих руках, погладила истертую ручку с едва различимыми буквами «Сделано в США». Сколько жизней забрал этот скальпель? Сколько артерий разрезал, сколько сердец освободил из грудной клетки? Или я превратно понимаю его функцию? Блестящее лезвие отразило часть моего лица. Глазницу, все еще фиолетовую после удара, и темный, будто птичий, глаз. Сколько жизней я спасла с тех пор, как рухнула на эту затерянную безжизненную луну, по сравнению с ним?

«Три тысячи четыреста сорок семь».

В этот момент я, как в Суплицио, ощутила, что вокруг меня стоят все души, входящие в мой счет. Может, именно поэтому они преследуют меня? Потому что за мной остается баланс нереализованных возможностей? На лезвии вспыхнуло отраженное пламя.

В другом мире Десятка Лоу не существовала. В другом мире юная врач отказалась выполнять поручение, которое ей дал незнакомец на углу безлюдной улицы. Вскоре ее нашли мертвой, а вирус так никогда и не покинул стен лаборатории. И Тамань так и осталась одной из богатой ресурсами лун, и не стала целью биологической атаки. И Свободные Окраины до сих пор сражались, собирая своих рассеянных по галактике союзников, придумывая все новые предлоги для нападения, уже забыв, зачем начали эту войну. А в другом мире…

Я открыла глаза и посмотрела на свою грудь. Какая версия меня выкарабкалась из Суплицио?

Подняв голову, я увидала силуэт, стоящий на границе света и тени. Я рассмотрела белые волосы, морщинистую кожу, темные провалы глаз. Я моргнула несколько раз. Силуэт колыхался на ветру, все время держась в тени.

– Эстерхази? – прошептала я. В ответ ветер бросил мне в лицо черный дым. Снова открыв глаза, я увидела вместо нее другую фигуру.

Прибор ночного видения блестел красными огоньками, рыжеватые волосы развевались на ветру, ладони в шрамах лежали на увешанном оружием поясе. Из темноты появлялись и другие фигуры. Четыре, шесть, десять. Все в масках, все внимательно глядели на меня.

Сложно было бороться со страхом. Схватив скальпель, я поднялась на ноги.

Они пришли вместе с Ловцами. Так тихо, так мягко, что я и не заметила сразу. Так или иначе, я ощутила их присутствие, они заполняли расстояния между атомами, делали пространство плотнее. Один из Ловцов сделал шаг мне навстречу.

– Что это значит? – спросила я, показывая скальпель дрожащей рукой. – Что они от меня хотят?

Темная фигура остановилась в паре метров от меня. Я не видела лица, только обветренную кожу в отметинах. Среди тысяч шрамиков на руках был один свежий, чуть ниже локтя. Новая черточка в счете.

Он протянул руку. Приглашение.

– Я не могу, – прошептала я. – Миротворцы, они забрали Генерала. Я должна ее найти. Они хотят, чтобы она жила, я точно знаю.

Ловец двинулся, подошел на расстояние шага. Я почувствовала запах. Сладковатый аромат засохшей крови, холодный металлический запах и что-то, напоминающее об озоне от удара молнии. Запах Суплицио.

Фигура протянула раскрытую ладонь.

«У всего есть цена».

– Я знаю, – ответила я; голова кружилась от взгляда черных очков. – Я готова заплатить.

Фигура кивнула, берясь за нож. Пламя сверкнуло на лезвии.

Я открыла глаза. Я все так же сидела у костра, вокруг не было никаких следов. Никого и ничего, только шелест одежд Эстерхази у меня за спиной.

И тут я глянула вниз и увидела лежащий на песке кубик Авгура. Кость показывала цифру два.

* * *

Я гнала жука всю ночь, машина натужно гудела, грозя перегреться. К полудню передо мной показалась станция, о которой говорила Бебе. Я припарковала свой аппарат возле входа, старательно скрывая лицо под полями шляпы шерифа. Никто не смотрел в мою сторону, а те, кто бросал взгляд, с отвращением отворачивались. С облегчением я заметила у другого конца станции «Чарис», изрядно потрепанную, но готовую к полету. Схватив рюкзак, я отправилась на поиски остальных.

Дракс оказался довольно оживленным местечком для затерянной посреди безнадежной пустыни точки на карте. Здесь были шахтеры, кто-то уезжал по ротации, кто-то нехотя возвращался на заработки. Большинство были лысыми из-за токсичной воды в шахтерских городках, с глубоко въевшейся в поры слюдяной пылью, от которой их лица странно поблескивали на свету. Торговцы предлагали с тележек товары: консервы, нелегальные канистры с водой, удобрения и блоки сушеной грибницы. Змеезаводчик, барыжащий змеиной настойкой со странным названием, кружочками сушеного мяса и пузырьками с «лечебным» ядом. Двое червятников, которые старались отбить клиентов друг у друга.

К моему отчаянию, место кишело солдатами Согласия. Очевидно, неподалеку располагался небольшой форт, и станция существовала в основном ради снабжения гарнизона. Здесь Согласие набирало рекрутов, суля хорошее питание, зарплату и, самое главное, шанс покинуть Фактус, когда истечет пятилетний контракт. Солдаты дезертировали, пробираясь на поездах в Отровилль или Гавань, или бежали в Зону Н.

Улица вдоль станции кишела народом. Люди собрались в одном месте, рассматривая что-то, блестевшее на боковом пути. Это был вагон поезда Аэрострады, но подобной конструкции я еще не встречала. Огромное металлическое насекомое без окон оседлало линию, тускло блестя тяжелой броней. Машина была совсем новенькой и выглядела как странный пришелец из иного мира.

– Что за чертовщина? – пробормотала я. У машины засуетились солдаты, проверяя приборные панели и наполняя баки, роясь, будто муравьи около своей безглазой королевы.

– Это «Стальной снаряд», – объяснила прохожая, меланхолично жуя табачный лист. – Прибыл из Гавани перед рассветом. Не видела раньше такого здесь. Даже тогда, когда они брали штурмом резиденцию Барона Че. Они все равно везли его на суд в обычном вагоне, в клетке.

– Это для транспортировки заключенных? – ужасная догадка заставила меня содрогнуться. Я глядела на суету солдат. Это были не местные рекруты, обожженные солнцем и шатающиеся от недоедания. Это были флотские: хорошо обученные, вооруженные до зубов и вполне боеспособные.

– Ага, – собеседница сплюнула зеленую жижицу себе под ноги. – И я могу сказать вам абсолютно бесплатно…

Я обернулась к ней. Женщина посмотрела на мое лицо: замотанная бинтом шея, опухшие веки, гной, сочащийся из-под пластыря на брови.

– Кхм, – закашлялась она и исчезла.

Я улыбнулась. Все так боялись желтой оспы, что никто даже не думал о том, что именно могло скрываться под бинтами.

– Тоже заразилась, да? – из толпы ко мне приблизился немолодой мужчина. Из-под слоя бинтов, скрывавших черты его лица, блестели голубые глаза. Кое-где бинты сползли, и я увидела множество волдырей, некоторые из которых лопнули и сочились характерной ярко-желтой жидкостью.

Я кивнула, и мужчина задумчиво посмотрел на возню солдат вокруг «Стального снаряда».

– Только посмотри на эту адскую конструкцию, – протянул он. – По лагерю ходит слух, это для одного из их бойцов.

Я скосила на него глаза.

– Бойцов?

– Ага, – мой спутник поправил бинты на шее. – Говорят, умом тронулся. Поэтому прислали «Снаряд».

Я отвернулась. Можно было поставить все мои пожитки на то, что они прислали эту камеру за Генералом. На этот раз Согласие решило не рисковать. Интересно, она сейчас на борту? Я посмотрела на табло. Запыленный тусклый экран показывал полуденный поезд, но на платформе было пусто. Так или иначе, времени у нас немного…

Я поспешила в ближайший бар. Там было накурено и людно, в воздухе витали пары хлорки, чад стряпни и вонь сточных вод. У одного стола я увидела червятника. Он поставил на стол перед двумя женщинами коробочку с мускусными червями, выделениями которых некоторые красили лицо. Я зашла внутрь. Под ногами скрипели осколки пластиковых стаканов.

Группа Миротворцев заняла большую часть зала. Их лица были обожжены солнцем, а руки покрыты ссадинами. Может, из отряда, который убил Эстерхази? Стиснув кулаки в карманах плаща, я подошла к стойке.

– Мескаль, – кивнула я барменше. Один из Миротворцев повернулся ко мне и скривился от отвращения.

Девушка за стойкой тоже застыла, в неуверенности облизывая губы. Наконец, она решилась и придвинула ко мне стопку, старательно избегая касаться моей забинтованной руки.

– Пей снаружи, – сказала она. – И не прикасайся ни к чему.

В этот момент дверь распахнулась, и в проеме показались Пегги и Фалько. Гул в зале стих.

– Это она? – услышала я шепот одного из Миротворцев.

– Чума, мать ее, Фалько, – сквозь зубы процедил его сосед. – Какого черта ее сюда занесло?

Мы встретились с Чумой взглядами, и в ее глазах мелькнул задорный огонек, хотя она не показала виду, что узнала меня. Она подошла к стойке, отодвинув меня локтем.

– Персики есть? – спросила она.

– Секунду, пойду посмотрю, – нервно улыбнулась девушка.

В исцарапанном алюминиевом зеркале за стойкой я поймала взгляд Пегги и тут же направилась к выходу.

У входа столкнулась с неуклюжей фигурой с трубкой наперевес.

– Сайлас! – воскликнула я от неожиданности.

Он замер в смущении, но потом его глаза округлились.

– Десятка! – он сгреб меня в объятия. – Мы уже отчаялись тебя встретить.

– Осторожнее, – сказала я, затаскивая его за угол, чтобы поправить бинты. – Испортишь всю маскировку.

Вскоре к нам присоединились Пегги и Фалько. Они принесли бутылку бензола и банку персиков. С ними подошли еще двое, тоже чики, судя по одежде. Уставшие и пыльные с дороги.

– Должна признаться, док, – хмыкнула Чума, – грим у тебя эпатажный.

Она кивнула в сторону Чик.

– Крысу ты уже знаешь. А это Бу. Они были в Ла-Круз, сопровождали товар. Удалось вытащить их сюда.

Девушки приветствовали меня кивками. Крыса работала у Фалько в баре, когда я заезжала туда в последний раз. Ее сложно было с кем-то перепутать: высокая и мускулистая фурия с рыжими волосами и веснушчатым лицом в татуировках в виде звезд. Обилие татуировок маскировало одну старую: три точки на виске. Бу, невысокая и худая, со светло-коричневой кожей, смерила меня подозрительным взглядом, вытирая щеки концом ярко-красного шарфа.

– Генерал? – спросила я немедленно.

Сайлас покачал головой.

– Мне сказали, что двое Миротворцев прибыли с пленником прошлой ночью. Эта штука приехала на рассвете. Мы наблюдали за ней, но если она предназначена для Генерала, та уже там.

Фалько добавила:

– Солдаты из Флота. Никогда не встречала их в такой глуши. За операцией стоит кто-то на самом верху.

Мне вспомнилась сцена в лазарете. Бесстрастное выражение лица Командующей Элайн, когда она говорила о приказе о немедленном уничтожении. Лицо девочки, которая посмотрела на свою начальницу и выстрелила в камеру, будто вышибая ей мозги. По коже побежали мурашки.

– Если она на борту, как нам ее оттуда достать?

Фалько помрачнела.

– Никак. Это невозможно. Мы не сможем это сделать, даже если бы я притащила сюда всю команду. А у нас только летун-наркоша и раненые…

– Наркоша?! – взорвался Сайлас.

– Нет ничего невозможного, – я взяла ее за руку. – Чу, ты сама сказала, что никогда не видела Флот в такой глуши.

– И? – прищурилась Фалько.

– Значит, они не знают Пустошей. А мы знаем.

Фалько молча выловила персик из банки.

– Пег, сколько, ты говоришь, мы угнали грузов с Аэрострады за последние пару лет?

Чика улыбнулась.

– Немало.

– А сколько дадут за технику с внешних миров, которой напичкан этот «Снаряд»?

– Целое состояние. Слыхала, что в Делосе на заводах не хватает компонентов.

– Похоже, что эта консервная банка набита новейшими модулями, – Чума смачно облизала пальцы. – Если его кто-то отцепит и разберет…

– А что с охраной? – спросила Бу. – Эти флотские ребята выглядят серьезно.

– Не серьезнее, чем их понтовые пукалки, – ехидно ответила Крыса, обнажив дыру от выбитого зуба.

Фалько приложилась к бутылке бензола.

– Девочки, – протянула она, – по коням.

* * *

От вспышек яркого света слезились глаза, к тому же через сетку, которая служила окном в стене вагона, внутрь задувало песок. Здесь, вдали от пропахших потом общих вагонов, вряд ли можно было находиться, но никто не решался подойти ко мне. Даже солдаты не стали смотреть наспех подделанные документы, которые я им предъявила при посадке, и быстро пропустили, не прикасаясь к бумагам после того, как я начала на них кашлять.

Я достала мятый листок бумаги – одно из объявлений о розыске со стены в баре – и выглянула в окно. «Синяя скала», – прочитала я на самодельной карте, которую на скорую руку начертила Фалько. Мимо проплывал огромный кусок гранита, вздымающийся над пустыней. Сразу после него на бумаге была жирная клякса, подписанная как Тенистая лощина. То, что мне надо. Если верить Чуме, нас ждал узкий глубокий каньон, куда не достают поисковые системы геостационарных спутников, отслеживающих работу Аэрострады.