Текст книги "Десятка Лоу"

Автор книги: Старк Холборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Что за хрень?

– Именно, что за хрень! – ответил Сайлас. – Это происходит, когда чокнутая баба со стволом сливает всю воду из системы охлаждения.

– В нормальном корабле в систему охлаждения масло заливают, – огрызнулась Фалько. – Что теперь?

Сайлас пощелкал какими-то переключателями, но ничего не произошло.

– Ничего. Надо садиться, дать двигателям остыть.

Я поглядела наружу. Пейзаж не радовал. Мы летели над системой глубоких каньонов, зажатых между выжженными плато. Очень плохая местность, если только ты не планируешь засаду.

– Ну и где мы, черт возьми?

– Понятия не имею, – процедил Сайлас.

Я прокрутила навигационный экран, надеясь, что ошибаюсь.

– Что там? – спросила, подойдя ко мне, Фалько.

– Похоже, мы в Зоне Н.

Она выругалась, и я понимала почему. Зона Н была частью Пустошей, которую даже она старалась избегать. Иногда, в самые мрачные моменты, я думала было направить мула туда, за значки, которые сообщали, что я покидаю официальную территорию Фактуса и более не нахожусь под защитой законодательства Согласия. Но каждый раз я вспоминала истории про сектантов, отщепенцев, которые ненавидели чужаков до зубовного скрежета, про огромные расстояния между ними, про отсутствие Аэрострады на сотни миль вокруг – и шальные мысли тут же отступали.

– Карта есть? – поинтересовалась Фалько.

Засаленный рваный лист, который вынул из закромов пилот, не сильно радовал.

– Можешь это выкинуть, – прошипела Чума, глянув мельком на карту. – Смотри, тут Белый кот нарисован. Там уже два года одни головешки.

– Что происходит? – в кабине появилась заспанная Генерал.

– Надо приземляться, – ответила я.

– Почему?

– Система перегрелась, – сказал Сайлас. Тут корабль тяжело рухнул на несколько метров вниз, а из глубины моторного отсека послышался скрежещущий звук.

– Черт. Плохой звук. Может потребоваться ремонт.

– Открой заборники воздушного охлаждения, – моментально включилась Генерал. – Это компенсирует высоту…

– Вот. Мы в конце этого каньона, – Фалько ткнула пальцем в карту.

Я посмотрела на участок Пустошей на карте, усеянный крестиками. Крестики означали городки-призраки, заброшенные ранчо и опасные для посторонних поселки.

– Как думаешь, до Тихара дотянем?

– Далеко?

– Двадцать миль.

– Слишком далеко! – воскликнул Сайлас. Корабль опять качнулся.

– Вот, – Пегги заглянула через плечо Чумы. – Что насчет Прыща?

– Слышала, что их главный свихнулся и перестрелял всех своих.

– А вот, здесь есть ранчо… Хотя нет, забудьте, это ранчо Мбеласа. Они сбежали полгода назад.

– Что насчет Дибвилля?

– Дибвилль? Через пять минут мы будем жариться на костре, а этот корабль разделают до каркаса.

– А здесь? – я показала на пунктир возле края каньона. – Я не вижу название, но там обозначено поселение, – я пригляделась. – Эстерхази.

Пегги и Фалько переглянулись.

– Это Доля Ангелов. Что-то вроде порта, да.

– Порта? Можем мы там приземлиться?

– Так себе идея.

– А почему нет? – воскликнул Сайлас. – Я слышал об этом месте, там вроде таможенный склад?

Пегги поиграла желваками.

– Это перевалочная база, на которой закупаются охотники за головами. К тому же там шериф психопат и придурок.

Сайлас выругался.

– Мы теряем высоту! У нас выбор – либо жариться в пустыне, либо садиться там.

Пегги стиснула плечо Фалько.

– Гри нас приютит, разве нет?

Недовольное мычание Чумы заглушил грохот из моторного отсека.

– Кажется, у нас попросту не осталось вариантов.

* * *

Для меня навсегда останется загадкой, как Сайласу удалось дотянуть последние четыре мили.

К тому моменту, когда показались здания поселения, мы уже летели, едва не задевая землю, будто толстый захмелевший шмель. Через запыленное смотровое окно я рассмотрела косые металлические строения. Порт с тридцатью посадочными платформами, занесенный песком. За ним рос целый лес контейнеров. Одни из них блестели свежей краской, другие выглядели так, будто уже десять раз пролетели из одного конца галактики в другой. Горстка жилых строений растянулась по обе стороны грязной улицы, будто порт разверз свою пасть и выплюнул их в пустыню.

На земле стояла еще пара-тройка кораблей, юркие мелкие птицы и грузные контейнеровозы не слишком респектабельного вида. Я увидела, как Пегги заряжает револьверы. Придется иметь дело с тем, что есть.

«Чарис» тяжело рухнула на последнюю платформу, прорыв глубокую канаву и врезавшись в буфер. Сайлас, покачиваясь, встал с кресла, весь мокрый от пота.

– Моя девочка, – ласково похлопал он по штурвалу.

– Отлично, – сказала Фалько, поправляя кобуру под мышкой и револьвер в ботинке; Пегги занималась тем же самым. – Мы заходим туда, чиним двигатель, улетаем. Головы не поднимаем. На неприятности не напарываемся, – она многозначительно поглядела на Генерала.

– Это не я начинаю! – пожаловалась та.

Чума хмыкнула.

– Прикройте эти татуировки, мадам. И да, Десятка… – она бросила взгляд на мою грязную одежду в кровавых разводах.

– Держи, – неохотно сказал Сайлас, снимая свою летную куртку. – Надень, может, сойдешь за пилота. С меня на сегодня хватит.

Он отошел в угол, дрожащими пальцами набивая трубку.

Я запихала руки в рукава. Подкладка, рваная в нескольких местах, до сих пор была влажной от его пота. Тяжелая кожаная куртка пахла Сайласом, трубочным дымом и крепким кофе. Я подняла воротник, чтобы прикрыть шрам на горле, и неизвестно почему сразу же почувствовала себя увереннее.

– Хорошо, – пробормотала Фалько. – Пег, ты готова?

Пегги собрала волосы в пучок на затылке.

– Готова.

Верфи пустовали. Тишину нарушал только скрип металлических листов, качающихся на ветру, и какое-то далекое гудение. Солнце палило нещадно. Земля здесь была совсем бедна, будто бы в отместку людям за то, что они не платят земельный налог Согласию. Между порывами ветра тишина становилась оглушающей. Тут не было никакой жизни, даже стервятники сюда не долетали. Воздух был слишком разрежен для них, чтобы уходить далеко от крупных поселений, где они находили себе пропитание. Даже змеи, сбегавшие с ранчо, долго не выживали. Из еды тут были только пыль и камни.

– Почему тут нет охраны? – шепнула я Пегги, пока мы шли по пристани.

Она глядела вперед, на махины контейнеровозов, высившиеся как серые безглазые жабы.

– На кораблях своя охрана. Тут каждый сам за себя.

Пристань заканчивалась двумя серыми зданиями с воротами между ними. Надпись на одном из них гласила: «Т МО ЕННЫЙ О ИС».

– Они забрали «Ф», – послышался голос. Мужчина сидел в тени на веранде здания напротив. У него было изнуренное лицо и слезящиеся на ветру глаза. Вытерев нос грязной тряпкой, он вернулся к починке какого-то механизма, который держал у себя на коленях.

– Что?

– Говорю, они забрали «Ф», – наш собеседник закручивал болт с какой-то агонизирующей медлительностью. – Команда захотела украсить свой корабль, «Фанданго Первый». «А» отпала сама собой. Понятия не имею, куда делась «Ж».

Генерал закатила глаза.

– Печально, – начала было я, но мужчина не ждал ответа. Он поставил на пол результат своего творчества. Механический пес. Робот прошел четыре шага, гавкнул и упал на землю.

– Это Конюшня? – спросила Фалько, глядя на открытую дверь дома, откуда торчали мотки проводов и бесформенные железки.

Мужчина горестно глядел на собаку.

– Ага.

– А что случилось с Конем, предыдущим механиком?

– Я Конь.

Фалько скорчила рожу.

– Прекрасно. Мы только что приземлились на этом орлике, – она показала большим пальцем себе за спину, в направлении «Чарис». – Пилот говорит, что двигатели перегрелись и клапаны забились. Можешь глянуть? Почистить?

– Глянем, почистим, – ответил Конь, подбирая механического пса.

Сайлас начал было протестовать:

– Никому… – но Фалько ударила его, и он закашлялся.

– Мы будем очень признательны, – продолжила она. – А если напортачишь, отрежу тебе руки.

– Руки так руки, – отозвался мужчина.

Мы продолжили путь по земле. Сзади снова послышался звук шагов, слабое гавканье и стук падения.

Сайлас кипел от ярости:

– Если ты думаешь, что я позволю этому чокнутому алхимику рыться в моей ласточке…

– Он знает свое дело, – перебила его Чума. – Когда-то считался лучшим механиком от Фактуса до Бровоса.

– И что с ним случилось? – спросила я, косясь в направлении Конюшни.

– Что случилось? С ним случился Фактус.

Солнце нестерпимо жарило, пока мы приближались к жалким постройкам, которые здесь, в Зоне Н, считались поселком. Воздух был таким густым и тяжелым, что казалось, что выпущенная пуля просто завязнет в нем и медленно опустится на землю.

По обе стороны грунтовки стояли дома. Построенные из кривых досок и старых контейнеров, они выглядели, как и большинство строений на Фактусе, форменными сараями. Мы прошли мимо нескольких сваренных вместе контейнеров, надпись на которых уверяла, что это супермаркет. Двери были заперты, выцветшая табличка за пластиковым окном гласила: «ХРУЩИ ВИЧЕТТИ: ЧЕТЫРЕ ПО ЦЕНЕ ТРЕХ». Под надписью в террариуме пульсировали жирные личинки, ковыряясь в коричневом куске гнилой древесины.

Дорога упиралась в большое здание – единственное двухэтажное строение здесь. Оно было построено из шлакоблоков и покрашено в голубой цвет.

– Что это за место? – спросила я.

– Таможня, насколько я знаю. Контейнеровозы останавливаются здесь, команды ставят отметки о приземлении, прежде чем направиться в Отровилль или поселки.

– А почему они не ставят отметки в Отровилле? – спросила Генерал. – У Согласия есть свои таможенные посты.

– Согласие имеет привычку придираться к несоответствиям в декларациях. Но если грузовики прибывают сначала к Мамаше Эстерхази… – Пегги хмыкнула.

– Контрабанда, – покачала девочка головой. – Вот поэтому пограничные луны в таком плачевном состоянии.

– Вот поэтому у меня и есть работа, – возразил Сайлас.

– Вот поэтому пограничные луны еще не сгнили окончательно, – Фалько поглядела на Габриэллу с прищуром. – Или ты правда думаешь, что люди могут выжить, довольствуясь теми отбросами, которые посылает Согласие?

Генерал напряглась:

– Тот провиант, который выделяет Бюро для малонаселенных лун вроде этой, был бы более чем достаточным, если бы контрабандисты не разворовывали его по дороге.

– Более чем достаточен, говоришь, – злобно проговорила Фалько. – Знаешь, мы как-нибудь заедем в пограничный городок, который полностью контролируется Согласием, и тогда ты мне расскажешь, что такое «более чем достаточно».

– Ша, – прошептала Пегги. – Слышите?

Мы остановились как вкопанные посреди улицы. Нас окружали низкие постройки. Темные окна, ржавые крыши.

Очень долго не было никакого звука, кроме отдаленного гудения из порта. Потом я услышала. Топ, топ, топ.

Фалько потянулась к пистолету.

Топ, топ, топ.

– Готовьтесь, – прошептала Пегги.

Топ. Топ.

Передняя дверь голубого здания открылась, и на крыльцо, опираясь на клюку, вышла женщина и прикрыла глаза от солнца. Старая, наверное, самая древняя старуха, которую я когда-либо видела на Фактусе. Ее лицо напоминало Пустоши – иссушенное ветрами, испещренное глубокими каньонами и мелкими морщинами, напоминающими заброшенные тропы. Вокруг одного глаза голубела выцветшая татуировка в виде полумесяца.

– Кто здесь? – крикнула она. – Цель визита!

Из-за моей спины вышла Фалько.

– Добрый вечер, Гри.

Как чертик из механической коробочки, на лице женщины появилась улыбка.

– Чу! Иди сюда, хватит жариться! – Она обернулась к одному из занавешенных окон. – Все хорошо, Бебе, Трип, расслабьтесь.

Вздрогнув, я увидала, как из двух бойниц в стене убрались стволы. Никто из нас их не заметил.

– Кто это? – спросила Генерал, глядя на усмехающуюся женщину. Тут я осознала, что предмет, который приняла за клюку, тоже был длинным ружьем.

– Это Мамаша Эстерхази, самый лучший контрабандист на этой луне, – представила женщину Фалько. – Так что следи за языком.

– Фалько! – поприветствовала ее Гри, протягивая руки. Чума сжала ее в своих фирменных объятиях, но нежно. – И Пегги. Давно не виделись.

– Мы бы чаще тебя навещали, кабы тут не командовал ваш чокнутый шериф. Или кто-нибудь наконец прекратил его земные страдания? – в голосе Фалько зазвучала фальшивая веселость.

– Увы, – ответила женщина. – А кого ты с собой притащила?

Гри с интересом поглядела на Сайласа.

– Новый миленок, Фалько?

– Пусть мечтает, – улыбнулась Чума. – Пегги занимает все место в моем сердечке. Сайлас с нами временно в качестве летуна.

Она повернулась ко мне. Я увидела в ее глазах беспокойство.

– Это док, мы везем ее на восток. И ее племянница, Габи.

– Рада познакомиться, – незамедлительно сказала женщина. Она говорила с легким акцентом, который я не могла разгадать. – Ну, заходите.

Когда мы входили внутрь, что-то защекотало мне грудь – будто заполз паук. Я сунула руку за ворот, чтобы пощупать рану, и подняла глаза. Над дверью на кирпиче было что-то нацарапано. Две сходящиеся линии и горизонтальная черта. Тот же символ, что у меня на груди.

Животный страх проник в каждую пору моей кожи. Я заметила, что темные, как межзвездное пространство, глаза Гри направлены на меня.

– Добро пожаловать в Долю Ангелов.

* * *

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что лавочка Мамаши Эстерхази выполняла самые разные функции. Стены были обклеены старыми картами и путевыми листами, испещренными таким количеством дырочек от булавок, что казалось, что стены подверглись атаке термитов. Я заметила, с каким интересом взирал на них Сайлас. Тут же висели объявления о розыске. Я напряглась, но, кажется, среди них не было ни одного нового. Здесь были тысячи этикеток всех расцветок и форм с указанием транспортных компаний со всех концов галактики. Убранство напомнило мне о баре Фалько: калейдоскоп украденных вещей, каждая из которых напоминала о маленькой победе.

В основном помещении стояла барная стойка из сварного металла и разномастные столы и стулья. В дверном проеме я рассмотрела что-то, напоминающее старомодную тюремную камеру с решеткой.

– Для ценных вещей, – небрежно пояснила Гри, заметив мой взгляд.

Я молча кивнула. Очень хотелось схватить ее за сухую руку и вытрясти из нее, что значит этот символ, кто вырезал его на моем теле, кто спас мне жизнь. Но я знала, что надо сдерживаться. Пока что для нее я была просто «док», медик и подруга Фалько, держащая путь на восток. «Если бы это было правдой», – подумала я, садясь на кривоногий стул за столом.

– Извините?

Ко мне обращалась девушка с черными длинными волосами, ниспадающими по спине. Поверх выцветшего платья в цветочек она носила кобуру на два пистолета.

Я выдавила из себя улыбку. Девушка ответила тем же, обнажив дешевые пластиковые зубы.

– Просто хотела спросить, – сказала она. – Может, твоя племянница поиграет с моим Франци? Он так редко видит других детей. – Можно?

Маленький мальчик показался из-за материнской спины. Он выглядел лет на девять, но мог легко оказаться и старше. Дети здесь росли медленно из-за недостатка витаминов, лицо грубело из-за ветра и пыли, люди будто вовсе не имели возраста. У мальчика было загорелое коричневое лицо и коротко стриженные волосы. Ребенок пристально глядел на Генерала.

– А, ну, спрашивайте у Габи.

– Нет, – отрезала Генерал. Она глядела на ряды стопок на подносе у бармена. Бармен был мускулистым мужчиной с множеством татуировок на бритой голове.

– Где твои манеры, Габи? – я глядела на нее с напряжением. – Почему бы тебе не поиграть с маленьким Франци?

Генерал ответила колючим взглядом.

– Потому что я не хочу. Я хочу пить. У меня горло пересохло.

Мужчина с подносом засмеялся, услышав это.

– Хорошо, милашка. Я принесу вам двоим по стакану лимонада, хорошо?

Лицо Франци осветилось радостью. Лимонад был редким лакомством на Фактусе. Мальчик подбежал к столу и схватил Габриэллу за руку.

– Пойдем! У меня есть жуки.

Генерал послала мне взгляд, полный ненависти. Ребенок утащил ее в заднюю комнату. Я пожала плечами, пытаясь скрыть улыбку.

– Спасибо, – сказала девушка с грустью. – Прошло несколько месяцев с тех пор, как он встречал хоть кого-то близкого ему по возрасту.

– Не плачь, Бебе, – Мамаша Эстерхази появилась из-за бара, показывая откупоренную бутылку. – У нас ведь гости!

Поставив бутылку на стол, она рухнула в кресло, вновь улыбаясь.

– Хорошая примета, – говорила она, наполняя стаканы прозрачной жидкостью, – начинать разговор с выпивки. У древних греков было такое понятие: «ксения», священный закон гостеприимства. Или, в условиях Фактуса, «сначала выпивка, потом договоры».

Бебе закатила глаза и откинулась на спинку стула, взяв стакан. Видимо, от остальных ожидали того же.

– Эгешегедре, – провозгласила Гри, обводя нас взглядом.

– Эгешегедре, – пробормотала я, заставив себя посмотреть ей в глаза. Что-то промелькнуло на ее лице, прежде чем она выпила.

Неизвестно, что это была за жидкость, но она приятно обожгла горло и выбила слезу из глаз. И хотя бы смыла песок в горле.

– Ну, теперь, – продолжила Мамаша Эстерхази, снова наполняя стаканы, – можно и поговорить. Какая нужда занесла славную Чуму Фалько так далече от Гавани?

– Попала в передрягу в Шахте, – осторожно пояснила Чума, прихлебывая из стакана.

– Не ты одна. Я слышала, этот Авгур ведет дела по-своему.

– Авгур псих, – вмешался Сайлас, набивая трубку. – Любой, кто даже булавкой уколется, попадает в клетку на съедение Ловцам.

– Вас что, тоже туда отправили? – поинтересовалась Гри, глянув в мою сторону.

– Примерно так и было. Они гнались за нами через все плато, кроты чертовы, – Фалько опустила глаза в стол. – Потеряла чику из-за них.

Эстерхази протянула сухую руку через стол и похлопала собеседницу по плечу.

– Я сожалею.

– Спасибо.

– Будешь требовать расплаты? – в словах женщины чувствовалось напряжение.

– Человек, который это сделал, уже оплатил свои долги.

– И это был…

Улыбка тронула уста Фалько.

– Дрю Молони.

Все разом удивленно выругались – Гри, Бебе и бармен. Фалько захохотала. Пока мы пили, Чума и Пегги рассказали версию гибели Молони, аккуратно исключив из нее меня и Генерала. Я молча глядела в окно, стараясь избегать взгляда Гри. Я даже не понимала почему.

За окном улица была все так же безжизненна. Но в тени какого-то строения, напоминающего водоразборную колонку, я рассмотрела Генерала и Франци. Габриэлла чему-то обучала мальчика. Ножевому бою, кажется. Она размахивала палкой и крутилась на месте, а Франци с серьезной миной тщательно повторял ее движения.

– Конь посмотрит ваш корабль? – внезапно спросила Мамаша Эстерхази.

– Да, – скривился Сайлас. – Не могу сказать, что я рад этому. «Чарис»…

– Капризная штучка? – спросила женщина и улыбнулась, к удивлению Сайласа. – Не волнуйся, Конь первоклассный механик, хоть и не в себе.

Гри оглядела нашу компанию.

– Побудете здесь, под моей крышей, пока длится ремонт. Правда, боюсь, безопасность гарантировать не могу.

Фалько грустно улыбнулась.

– Спасибо за приглашение. Правда, надеюсь, мы улетим еще до заката.

Эстерхази покачала головой.

– Отдыхайте, пока есть возможность, – она взглянула на меня. – Ночь в Пустошах наступает рано.

* * *

Несмотря на всю учтивость Гри, расслабиться я не могла. Как будто я была диким животным, которое дрессировщик бьет током, или путешественником в такой дыре, где нельзя снять ботинки, или солдатом на передовой, который страшится проснуться от разрыва снаряда над головой. Я лишь немного отдохнула, приняв паровой душ и сменив одежду на чистую.

Подошла Бебе. Она принесла чистую одежду и косметику для Генерала. Я взирала на косметичку со смешанными чувствами. Когда я последний раз красилась? Осторожно потрогала баночки и тюбики и вспомнила свою ванную комнату на Проспере, где все было заставлено такими же тюбиками, и я могла долго прихорашиваться, не думая ни о чем.

Я не спеша вытащила из сумочки самодельную тушь: мыло, черные чернила и, возможно, оксиды металлов. Накрасила ресницы, потом нашла помаду и аккуратно подкрасила потрескавшиеся губы. Отражение в зеркале напомнило мне прошлую себя, ту женщину, которая сделала выбор, в результате чего я оказалась здесь.

Я села на койку, прислушиваясь к мирному гудению заведения Эстерхази. Смогла бы я жить такой жизнью? Усидела бы на одном месте или же счет толкал бы меня дальше? Или они нашли бы меня и запустили руки в механику моей жизни, меняя ее течение, как делали всегда? Они действительно сделали это там, в пустыне?

Дверь распахнулась нараспашку, вошла Генерал, густо пахнущая запахами кухни, и устало рухнула на кровать.

– Я тебя прибью за это, – выдохнула она. Потом, взглянув в мою сторону, она прищурилась. – Ты выглядишь как-то по-новому. На человека похожа.

Я показала движением подбородка на кучу одежды в изножье кровати.

– Бебе принесла для тебя. И есть ведро воды, чтоб помыться.

– Слава богу, – пробормотала девочка, снимая с себя засаленную рубашку. Я снова увидела на ее груди и плечах шрамы от имплантов. – Бедный ребенок, – произнесла она. – Он показал мне своих бойцовых жуков. Должна отметить, они интереснее, чем те заморыши-муравьи. Эти жуки и вправду дерутся, опрокидывают друг друга на спины. Он выиграл три раунда, я, правда, взяла реванш в последнем. Он даже позволил мне назвать одного. Я дала ему имя Вуавира по названию базы… – девочка прервалась, поглядев на меня. – Что?

Я поспешно покачала головой.

– Ничего. Я просто забыла на минуту.

– Все забывают, – она натянула слишком большое для нее платье в цветочек, которое принесла Бебе. – Посмотри, кто сможет что-то заподозрить?

Тут Генерал покачнулась.

– Вколи мне чего-нибудь. Этот ребенок из меня все соки высосал.

– Надо бы заодно осмотреть рану, – напомнила я, потянувшись к аптечке, прихваченной с «Чарис».

– Не выпендривайся, медик, – ответила Габриэлла. – А тут нет гостиницы получше? Не привыкла я к таким условиям.

С тоской я заметила, что у нее учащается пульс и сереет лицо.

– Вам надо отдохнуть, Генерал.

– Нет, мне надо ознакомиться с ассортиментом поставок, – она обвела комнату невидящими глазами. – Где договоры?

– Вот, – я протянула ей засаленный рекламный журнал, лежавший на тумбочке у койки.

Генерал молча взяла его. Через пару секунд ее лицо разгладилось, и она поглядела на меня ясными глазами.

– Лоу?

– Я знаю, – с болью в голосе ответила я, наполняя шприц стимулятором когнитивной деятельности. – Я знаю.

Габриэлла затихла. Я не спрашивала ее ни о чем. Так или иначе, Эстерхази была права, время отдыха закончилось. Как ночные насекомые на огонь, с закатом со всех сторон к порту слетались корабли.

Не так много, но достаточно, чтобы обеспокоиться. Некоторые садились исключительно для дозаправки, команды других искали что-то в открывшихся с закатом магазинах, но большинство направлялось в заведение Мамаши Эстерхази. Из окна второго этажа я наблюдала, как гости шли, кто торопливо, кто вразвалочку, к нашему голубому дому, бьющемуся сердцу поселения, где можно было купить секс, алкоголь, новости и штампы; тревогу и успокоение в равных долях.

Бебе и Трип держали бордель. Хозяйка восседала в своей конторе с отдельным входом, раздавая отметки о приземлении, квоты на которые выбивали поставщики. Грузы прибывали со всех концов галактики. Мясо и молочная продукция с Бровоса, смазочные материалы с огромных плавучих заводов Делоса, консервы с Проспера… Я увидела даже бело-голубые марки Конгрегаций, хотя сложно было предположить, что здесь, на Фактусе, кого-то могут заинтересовать резные таблички с молитвами и религиозные брошюры.

Фалько была права: это место представляло для нас опасность, и все же я чувствовала себя песчинкой, затерянной в этой кипучей активности. Наша компания вскоре расселась за личным столом Мамаши Эстерхази, наблюдая из алькова бурную жизнь салуна. Сайлас улыбнулся мне. Он даже помылся и подстриг усы и бороду. Фалько выбрила череп до блеска и нанесла на губы яркую оранжевую помаду, и стала больше похожа на себя. Пегги тоже успела освежиться. И все же Чума и Пег напрягались каждый раз, когда открывалась входная дверь. Контрабандисты и головорезы совершенно не интересовались нами, только иногда бросали завистливые взгляды на наши тарелки.

К ужину я ожидала обычный рацион Фактуса, состоящий из жаренного в старом жире протеина и окаменевших от долгого хранения зерен, но ошиблась. Гри явно имела доступ к товарам, о которых большинство поселенцев и не мечтало, и не поскупилась на угощение для гостей.

Я наконец поняла, откуда берутся неиссякаемые запасы консервов у Фалько. На столе нас встречали банки сардин с морских ферм Проспера и голубая кукуруза с террасных полей Иерихона. Стояло блюдо с сырокопчеными колбасами и бобами, которые могли быть даже со старой Земли, и мясо, настоящее мясо. Огромные стейки с Бровоса, нарезанные тонкими полосками. При этом – видимо, из уважения к местной кухне, – стояла тарелка с жареными личинками, с хрустящей кожицей и нежной сердцевиной, и блюдца с червячной солью.

Гри восседала во главе стола, молча наблюдая за процессом поглощения пищи. Она сама почти не ела, довольствуясь кусочками колбасы и выпивкой из бутылки без этикетки. Ежеминутно к ней подходил кто-нибудь из сотрудников и шептал что-то ей на ухо. Я ловила себя на том, что пялюсь на нее, только тогда, когда она встречала мой взгляд и улыбалась. Я отворачивалась и налегала на пиво, чудесным образом оказавшееся охлажденным, и старалась не трогать лишний раз отметину на груди.

Остальные, похоже, расслаблялись с каждой минутой. Генерал, которая поначалу была напряжена и молчалива, теперь жадно налегала на еду, будто бездомный кот, который страшится, что у него могут в любой момент отнять добычу.

– Боже, – произнесла она жирным от стейка ртом. – Настоящая еда.

Девочка отхлебнула молока из чашки, которая стояла у ее локтя. Удивительно, но она даже не возмутилась, что ей не налили пива.

– Настоящее молоко.

– Если ты можешь назвать настоящим крысиное молоко, – сказал Сайлас, подмигнув мне.

Генерал остановила чашку на полпути ко рту.

– Крысиное молоко?

– Ага, – пилот отхлебнул еще пива. – Молоко от Шансаторийских сумчатых крыс. Самые полезные существа, очень популярны на пограничных лунах.

Пегги подавилась едой от смеха и потянулась за кружкой.

– Ха-ха, – холодно ответила Габриэлла, украдкой недоверчиво понюхав молоко.

Кажется, из всех нас только Фалько оставалась начеку. Она постоянно переводила взгляд с новых посетителей на темные окна и обратно.

– У нас проблемы? – тихо поинтересовалась я, потянувшись за тарелкой жареных личинок.

– Конь сказал, что закончит с ремонтом не раньше полуночи.

– Ну, что ж, – протянул Сайлас, доливая в кружку пива. – Еще не вечер.

– Во-во, – пробормотала Фалько.

– Эй, а Ловцы вас здесь не беспокоят? – спросил пилот, нарезая кусок мяса.

Мама Эстерхази смерила его тяжелым взглядом.

– Ловцы?

– Да, я слышал, что они сожгли несколько поселений в Зоне Н.

Гри слегка улыбнулась.

– Они предпочитают нас не трогать.

– Как так вышло?

– У нас что-то вроде… небольшого соглашения. Давнишнего.

– Соглашение с Ловцами?! Ага, и Хель Конвертер подписал его кровью.

– Не ведись на глупости, – мягко сказала женщина. – Хеля не существует.

Я даже не заметила, как начала говорить:

– Фалько говорила, что ты была среди первых поселенцев на Фактусе. Ты была… – я пригляделась к ее шее и, действительно, разглядела среди морщин два круглых шрама.

– Была ли я заключенной? – Я снова почувствовала, как мне сложно выдерживать ее прямой взгляд. – Разве это не ясно по моему имени?

– Имени?

– Гри. Это сокращение от «Греховодницы», – она улыбнулась, обнажая желтые, но настоящие зубы. – Комендант, который меня освобождал, мнил себя знатоком языков.

– Если ты была здесь первой, тридцать лет назад, и перед этим отбыла наказание… – Генерал по-детски нахмурила лоб. – Сколько ж тебе лет?

– Габи! – строго прикрикнула Фалько.

Мамаша Эстерхази захохотала:

– Все нормально. Вообще говоря, мне почти восемьдесят. Своеобразный рекорд для Фактуса, как мне говорят. – Она с серьезным видом выпрямилась на стуле. – Я многое повидала в жизни, знаешь. Я родилась на Земле, в городе на большой реке. С тех пор будто тысяча лет прошла.

– На Земле? – почти с благоговением спросила Пегги. – А это правда, что ты когда-то держала бордель на Одышке Квакера?

– Чистая правда. Тогда здесь было не так много работы, только на терраформировании. И очень много одиноких.

Мягкий голос Гри убаюкивал, и если бы я не смотрела в ее сторону, я бы окончательно расслабилась. Тем не менее то, что я видела на ее лице, когда она ни с кем не вела беседу, пугало меня. Под мягкой морщинистой кожей, пепельными, аккуратно убранными волосами, за этим мягким голосом с хрипотцой скрывался жесткий характер, как старая древесина, обратившаяся с годами в камень. Вещество, полностью поменявшее свои свойства. Я завороженно следила за ней, раздумывая, удастся ли найти повод поговорить с нею с глазу на глаз, а если удастся – уместно ли будет спросить…

– Интересно… – начала было я.

– Я прошу прощения, – Гри тяжело поднялась, опираясь на свое ружье. – Боюсь, мне надо проверить дела в офисе.

Она поглядела на меня:

– Еще поговорим.

* * *

Как только она удалилась, Фалько отодвинула тарелку.

– Пег, сходи, пожалуйста, проверь, чем там Конь занимается. Поторопи его, хорошо?

– Что за спешка? – Сайлас потянулся к бутылке Мамаши Эстерхази. – Тут уютное местечко.

Сайлас посмотрел на меня, улыбнувшись, налил полную рюмку и пододвинул ко мне. На полпути ее перехватила Генерал, опрокинув в себя одним махом. Сайлас захохотал.

– Не налегай, – осадила его Чума. – Надо быть наготове, если дела пойдут худо.

– Почему они могут пойти худо? Сидим, никого не трогаем.

– Пока, – ответила Фалько. – Слушай, этот шериф, про которого я говорила, Жолифе, абсолютно чокнутый и, что хуже, не признает этого. Абсолютно непредсказуемый субъект.

– Франци рассказал мне о нем, – протянула Генерал, ковыряясь в своей тарелке. – Говорит, этот тип летает на старой развалюхе, к которой прицеплена сетка для перевозки заключенных. Однажды он протащил сетку за кораблем сорок миль. До места назначения вместо заключенного приехал мешок с мясными отбивными.

Девочка бросила на Фалько задорный взгляд.

– Франци сказал, в твой последний визит ты прострелила ему ногу и он не на шутку разбушевался.

Фалько грустно улыбнулась.

– Ублюдок это заслужил. Галактика набита людьми со всех уголков старой Земли, но находятся дегенераты, которые требуют от каждого лизать им ботинки.

– А Эстерхази ничего с ним не может сделать? – Сайлас растерял значительную долю своей самоуверенности. – Она же сказала, что мы под ее защитой.

– Она сказала, мы под ее крышей. Это разные вещи. У нее нет управы на этого идиота. Он даже не зависит от Согласия, работает на страховщиков.