Текст книги "Десятка Лоу"

Автор книги: Старк Холборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

КНИГА ЧУМЫ

Холодный металл, боль на крыльях черных птиц, окровавленная фигура…

Я бежала. Откуда-то раздавались крики, вопила сигнализация, пахло кровью. Меня забрызгало кровью медика с головы до ног. Сзади послышался топот, и я обернулась, ожидая увидеть солдат, но это была Генерал. Ее лицо походило на кровавую маску.

– Двигай! – крикнула она.

Были ли они в этот момент с нами? Может, это они сделали так, что сигнал тревоги включился с опозданием, и теперь очереди лишь поднимали за нами пыль, пока мы неслись через плац?

Когда мы добежали до мула, вся база уже поднялась по тревоге. Трещали беспорядочные выстрелы, топотали армейские ботинки, ревели двигатели.

– Там шоковая пушка у ворот, – задыхаясь, сказала Генерал. – А у меня заряды кончаются. Если мы их отвлечем и попробуем…

Голова звенела от шума и суматохи. Я зажмурила глаза. Знала ли я, что этим закончится? Выругавшись, Генерал толкнула меня, и в этот момент включились автоматические прожектора и по территории зашарили лучи света.

– Нам надо двигаться. Нам…

– Я знаю. Давай за мной.

– Лоу!

Круги света от прожекторов ползали по плацу. Считая секунды, я перебегала из тени в тень вдоль стены.

– Лоу! – прошипела девочка. – Что за хрень ты творишь?

– На западной стороне базы, – объяснила я, запихивая аптечку под куртку, – должна быть канализационная труба. Если ее не засыпали, то это наш шанс выбраться.

– А если засыпали?

Я не ответила. Чьей-то милостью оставалась еще минута, чтобы остаться в живых.

«Чьей милостью?» Я подняла взгляд, но небо было плотно затянуто тучами.

Схватив Габриэллу за руку, я пробежала еще один участок стены, пригнувшись к земле. Где-то сверху раздался металлический визг, рев сирены, и пули автоматического пулемета застучали по металлической ограде. Время вышло. Останавливаться нельзя. Мы забежали за угол, скрывшись от пулемета, и там – я облегченно выдохнула – оказалась канализационная труба, достаточно широкая, чтобы обслуживать весь личный состав.

– Да ты спятила, – скривилась девочка. – Что за…

Я несколько раз выстрелила в стык трубы. Из отверстий хлынула вонючая жижа.

– Помоги! – я изо всех сил пнула еще дымящуюся пластиковую трубу.

Надо отдать ей должное, Габриэлла без лишних слов налегла на трубу. Через пару секунд путь был свободен. Темная нора вела за ограду, вниз к пустырю. На нас пахнуло отвратительными миазмами, и я закрыла рот и нос шарфом.

Страшно матерясь, Габриэлла нырнула в трубу, где ее немедленно стошнило. Я последовала за ней. Пули застучали по пластику у меня над головой.

– Вперед! – закричала я.

Послышался судорожный вздох, и Генерал заскользила вниз по трубе. Поправив шарф, я последовала за ней головой вперед. Я даже не успела набрать воздуха, как оказалась в воде.

Несмотря на самые худшие ожидания, пахло так, что я еле сдержала рвоту, когда вынырнула. Экскременты, перемешанные с химикатами, и все это заключено в пластиковый контейнер… Я старалась не дышать и остервенело работала ногами, но ботинки и форма тянули меня на дно. Зацепиться за гладкие стенки было невозможно.

– …за черт?

– Это отстойник, – выплюнула я. – Смотри, чтобы в рот не попало, и не глотай ни в коем случае.

– Мы в западне! – Сверху доносился вой сирены, приглушенный толстым слоем пластика. – Я умру в сраной цистерне с дерьмом!

– Заткнись! – собрав все силы, я устремилась вверх. Уровень воды слишком низкий, до верха отстойника не достать. Моя рука нащупала лицо Габриэллы.

– Я тебя подсажу, – прохрипела я.

Я опустилась на дно отстойника, схватила ее за бока и оттолкнулась ногами, выталкивая вверх. С ее одежды густо закапало мне на лицо, пришлось зажмуриться. Я слышала, как ее ногти скребут по пластику, глухие удары кулаков.

Руки горели, я бешено молотила ногами, пытаясь поднять ее выше. Наконец – стон напряжения и победный крик.

На нас обрушился свежий воздух. Как проливной дождь, как чистая проточная вода. В круглом люке виднелось темное небо с отсветами прожекторов. Последним усилием я толкнула Габриэллу в люк, и она выбралась наружу.

Через мгновение там появилось ее лицо. В темноте я видела только глаза.

Она глядела вниз без эмоций, и меня накрыла волна паники.

– Генерал! – задыхаясь, кричала я. Мой голос гулко звучал в баке. – Они тебя убьют! Я нужна тебе!

Где же они? Я напрягла все органы чувств, но ничего не изменилось. Только сирены и лицо девочки, которая решала, жить мне или умереть.

Она сощурилась и протянула руку. Я вцепилась в нее мертвой хваткой, но она, не издав ни звука, выдернула меня из люка не по-детски мощным рывком.

Мы побежали, точнее, поковыляли, потом поползли, прячась в тени. Наконец, сквозь дыры в проволочном ограждении замерцали огни Кошачьего квартала. Наш единственный шанс на спасение.

– Нам надо добраться до Фалько.

– В бензольную? Они весь город наизнанку вывернут. Надо убираться из Гавани.

– Фалько поможет.

– Что? Довериться еще одной преступнице?

Я пригнула ее к земле. Над нами совсем низко пролетел поисковый дрон, поднимая вихри пыли.

– Сама как-нибудь обойдусь, – Генерал высвободилась из моей хватки. – И вообще, не все ли тебе равно?

«Брось ее, спасай свою шкуру. Она из Согласия. Она должна заплатить».

Я огляделась по сторонам.

– Ты мне все еще должна.

Вдвоем мы прокрались в дебри Кошачьего квартала, стараясь держаться в тени. По счастью, в это время суток большинство жителей квартала заняты собой: накуриваются хуккой, наливаются бензолом или накачивают себя чистым кислородом до исступления.

Увидев наконец огни бара и услышав раздающийся изнутри гам, я чуть не расплакалась. Я подошла к черному ходу, пытаясь унять возбуждение, но постучаться не успела – дверь распахнулась, и мне в лоб уперся холодный ствол.

– Это я, – пробормотала я. – Лоу.

За пистолетом маячила знакомая физиономия. Одна из чик, Пегги. Она сморщилась от отвращения, а потом поглядела на фигуру у меня за плечом. Ее глаза расширились от ужаса.

– Думаю, тебе лучше войти.

* * *

Генерал сидела на потертом матрасе, пока я обрабатывала порез у нее на руке. Свет одинокой лампы освещал хирургические шрамы, змеящиеся по шее и груди под перекрашенным в розовый цвет старым армейским жилетом.

Вся одежда болталась на ней, как на вешалке, в основном латаные армейские шмотки, покрашенные в любимые Чумой яркие цвета. Классический прикид чик. Габриэлла явно предпочла бы свою форму.

Фалько не пустила нас в бар и потребовала, чтобы мы сбросили все вонючие тряпки и приняли паровой душ. При мысли о душе меня передергивало – слишком сильно он напоминал ту стерильную комнату, в которой я стояла, лишенная всего, даже своего собственного имени.

Помотав головой, я сосредоточилась на ране.

– Скоро заживет, – сказала я.

Генерал только промычала что-то в ответ. Интересно, чувствовала ли она сейчас то же, что и я: серую болезненную пустоту после всплеска адреналина. Хорошо бы закинуться сейчас парой шариков кислорода, но Фалько их не жаловала. Говорила, они делают тебя чересчур зависимым.

– Потом перевяжу, – я со вздохом вытерла руки о пятнистые красные штаны, выданные Чумой. – Пегги привезет свежие бинты.

Она ничего не ответила. Подняв голову, я поняла, что она пристально разглядывает шрам у меня на шее: незалеченный, от уха до уха, местами лиловый и блестящий, местами розовый и выпуклый. Я отодвинулась в тень.

– Что это?

– Шрам. На тебе таких десяток.

– Но не таких, – похоже, шрам произвел на нее впечатление. – Что случилось?

Я нервно сглотнула, живо вспомнив, как кровь потоком бежала сквозь пальцы, а я судорожно пыталась зажать рану.

– Чуть горло не перерезало.

– Чуть? Я бы сказала, что перерезало полностью. Как ты выжила?

Я отвернулась.

– Повезло, наверное.

«Повезло». Я считала, что мне повезло, пока не попала на Фактус. Больше мне так не казалось. Теперь я размышляла, были ли они рядом со мной тогда, смотрели ли, как я истекаю кровью, помогли ли вовремя нащупать раскаленный металл, чтобы прижечь рану. Я поежилась. А сейчас они здесь?

Я посмотрела на Генерала. Что они хотят от нее?

– Согласие пыталось тебя убить.

– Спасибо, я там присутствовала.

– Почему? Это что, правда, что ты… изнашиваешься?

Я встретилась с девочкой глазами, и там, в ее глазах, увидела страх.

– Ты мне скажи.

В потолке открылся люк, и по лестнице загрохотали тяжелые ботинки. Фалько уперлась рукой в потолок. Я встала ей навстречу.

– Если б я знала, зачем тебе шокер, я б тебе его ни за что не дала, – гаркнула она. – А еще втираешь, что хочешь спасать жизни, а не убивать…

– Да не убивала я никого!

– Да?! – Чума была явно взвинчена. – Тогда объясни, почему база стоит на ушах, а мои информаторы треплются про мертвого медика и шестерых раненых солдат.

– Семерых, – Генерал, пошатываясь, поднялась с койки. – И она не убивала медика, это я.

Чума окинула ее критическим взглядом.

– Генерал Ортис, а вы в курсе, что вас уже похоронили со всеми армейскими почестями?

– Мне передали.

Фалько снова переключилась на меня:

– Ну, выкладывай.

– Это была ловушка, – ответила я. – Этим солдатам дали приказ меня уничтожить. Я поняла, что Генерал тоже в опасности.

– И ты решила разобраться? – недоверчиво спросила Чума. – Просто взяла и заехала на базу? Ради нее?

Генерал громко хмыкнула.

– Живая душа, – пожала я плечами.

Фалько покачала головой. Злость на ее лице уступила место жалости.

– Ну гляди, док, вам нельзя здесь оставаться. Я могу их поводить за нос день-два, но не дольше.

– Я в курсе, Чу, – я почесала затылок. – Нам надо выбираться из Гавани.

– Выбираться куда?

Я туго соображала, голова была словно набита ватой. Раньше я бы не раздумывая сбежала в Пустоши. Одной там можно выжить. Но скрываться с Генералом вместе – все равно что нарисовать мишень у себя на спине.

– Может, в Отровилль? – вслух подумала я.

Чума поморщилась.

– Затеряться в столице? Город кишит сексотами. Можешь мне поверить, половина работает на меня.

– Тогда станция Ну-Чань.

– Ловцы взяли ее штурмом. Говорят, по приказу Хеля. Камня на камне не оставили.

Я сглотнула.

– Хорошо. Если мы сможем пробраться в Зону Н, если у тебя осталась там пара контактов…

– Нет, – отрезала Чума. – Слишком много Миротворцев. И дня не продержитесь.

– Куда же тогда?

Генерал наблюдала за нашей дискуссией, подняв брови.

– Даже если Согласие попытается замять дело, как только объявят награду, все охотники за головами отсюда до Проспера в тот же день примчатся на нашу луну. – Она замолчала и потрогала радужную помаду на губах. – Думаю, остается только Шахта.

Я рассмеялась.

– Шахта? Тогда уж проще просто выйти на улицу и попросить нас пристрелить.

Она пожала плечами.

– Говорят, там сменилась власть. Кто бы сейчас ни управлял ею, он немного навел порядок. Конечно, это только слухи. Так или иначе, это одно из тех мест на этом булыжнике, куда Согласие не сунется. – Чума издевательски ухмыльнулась. – Не считая Кромки, конечно. Я слыхала, в это время года там чудесные виды.

– О чем она, черт возьми, толкует? – спросила Генерал.

Я замешкалась, не понимая, насколько могу доверять Фалько.

– Шахта. Это кратер, примерно в сотне миль отсюда, глубокий, не пробивают ни фонари, ни радиосигналы. Идеальное убежище для всех, кто не желает, чтобы его нашли. Территория вокруг усеяна минами и ловушками, даже Согласие туда не сунется без подготовки.

Генерал стиснула зубы, явно борясь с собой.

– И что, за деньги я смогу выбраться… из этого места?

– За деньги в Шахте возможно все.

– Нам нужен транспорт, – пробормотала она. – Видимо, такой же мул, будь он проклят.

Фалько рассмеялась.

– Мул? Живыми вы не доберетесь. Нужно сопровождение. И это стоит дорого.

– Деньги не проблема, – не моргнув глазом, ответила девочка. – Я могу заплатить.

– Чем это, мэм? Разве Согласие не реквизирует выморочное имущество?

Генерал смерила ее испепеляющим взглядом.

– У меня есть анонимный счет в банке на внешней планете, Согласие до него не доберется, – она слегка улыбнулась. – Сколько возьмешь, раз уж ты знаешь все об этом месте?

– Я? – Чума усмехнулась. – Больше, чем ты сможешь предложить.

– Назови цену.

Чума назвала. Такую абсурдно большую цифру, что мне стало смешно. Но Генерал не засмеялась.

– За эти деньги я хочу получить гарантии безопасности. И твое обещание, что не продашь меня Согласию.

– Доставим в целости, а если мне предложат больше за твою голову, я, так уж и быть, сначала сообщу тебе.

Лицо Габриэллы превратилось в каменную маску.

– Ты ей доверяешь? – неожиданно спросила она, не отрывая глаз от Фалько, только слегка наклонив голову в мою сторону.

– Чуть больше, чем кому бы то ни было еще на этой луне.

Фалько громко захохотала.

– Ты умеешь быть вежливой, док.

Генерал резко протянула раскрытую ладонь.

– По рукам. Ты доставишь нас двоих к этой Шахте.

– Двоих? – Фалько подняла бровь.

– В Шахте я куплю медикаменты, все, что тебе надо, – хмуро пояснила Генерал. – И будем в расчете.

При взгляде на нее у меня что-то сжалось в груди. В расчете мы никогда не будем.

– По рукам.

* * *

– В отпуск собралась, Чу?

Прицеп накренился, остановившись на склоне. Я лежала, не шевелясь, и старалась дышать как можно тише. Несмотря на заверения Фалько, вонь была такая, что у меня слезились глаза. Першило в горле. Второй раз за сутки я была близка к тому, чтобы сблевать.

Генерал лежала рядом, злая как черт. Чума настояла на том, чтобы она остригла волосы. Сказала, что от ее стрижки разит Согласием. В конце концов Габриэлла согласилась, и ее черную гриву сменила неровная мальчиковая стрижка, отчего она стала выглядеть еще младше. Но ее гнев разгорелся с новой силой, стоило ей увидеть предложенный Чумой транспорт. Гарантированный метод вывезти нас из Гавани через блокпосты.

Снаружи донесся приглушенный смех Фалько.

– Отпуск? – отвечала она солдату. – Это бизнес, деточка! Некоторые вещи нельзя никому доверять.

Позади прицепа заскрипели тормоза: подоспели чики на своих кобылах.

– Куда это ты намылилась со своей бригадой, а? – в голосе постового был не только юмор. – Наверное, что-то стоящее. Ты там, часом, не оружием опять решила торговать?

– Я? He-а, я диверсифицирую бизнес. Новая тема, сельхозпродукция.

Солдат захохотал.

– Когда это ты решила навозом барыжить?

– Бизнес есть бизнес. А поскольку чумка сгубила половину скота на Бровосе, удобрение теперь большой бизнес.

Еще один смешок.

– Хорошо, Чу. Будь аккуратна. Говорят, там пошаливают.

– Типа я не знаю. Да пребудут твои мысли в чистоте.

Солдат хлопнул по металлическому корпусу, и фургон с прицепом снова тронулся. Еще несколько сотен метров – и можно будет выбраться из этого ада…

– Стой!

Фургон резко остановился, так что меня бросило на Габриэллу, и я услышала ее частое дыхание. Мы замерли. Снаружи раздавались лязганье, топот и взвинченные голоса.

– Рядовой! Был приказ обыскивать весь транспорт, выезжающий из поселка. Этот прицеп обыскали?

– Нет, сэр, но…

Кто-то отбросил край брезента. Тишина.

– Что это за дерьмо? – спросил кто-то, закашлявшись.

– Змеиные потроха, – презрительно бросила Фалько, не покидая водительского кресла. – Обрезки, хрящи, отходы с кухни, богатейшая нитратами субстанция, сэр. Желаете взять пробу?

– Не играй со мной. Куда ты с этим направляешься?

– В Новую Тоску. Говорят, на ранчо не хватает нитратов, цены взлетели вдвое.

– Ну ты и хищница.

– Так мы закончили?

Снова молчание. Наконец, брезент опустили.

– Посмотрим. И смотри, чтоб эти чики без тебя не наделали дел.

– Они смирные. Максимум – пара шумных вечеринок.

Фалько надавила на газ, и фургон рванулся вперед в облаках пыли, оставляя блокпост позади.

Полчаса спустя, под магистралью Аэрострады, мы наконец смогли выбраться из нашего зловонного укрытия. Сняв респиратор, Генерал согнулась пополам и долго блевала.

– Ну ты и сука, – хрипло крикнула она Чуме.

Та только рассмеялась и протянула ей флягу с водой.

– Док, ты как?

– В принципе, не хуже, чем после купания в отстойнике, – я осмотрелась по сторонам, впуская в легкие сухой воздух пустыни. – Каков план?

– Радуйтесь, потроха нам больше не понадобятся, – сказала Пегги, прицепляя наше укрытие к двум кобылам.

– Отвезите на ближайшее ранчо, – инструктировала Чума своих чик. – Все же мы должны поиметь какие-то деньги с этого. Пегги, ты с нами. Бут, ты тоже, – она кивнула еще одной чике с коротким черным ирокезом и в очках с толстыми стеклами.

Я забралась в кабину позади водительского сиденья и натянула поплотнее свою новую шляпу. Фалько, приходилось признать, выдала мне шмотки покачественнее моих старых, и в том числе подбитый мягкой тканью бронежилет. В последнюю минуту Чума молча вручила мне кусок узорчатой ткани, чтобы прикрыть шрам на шее. Иногда казалось, что она все обо мне знает.

Генерал уже устроилась на сиденье. В желтой безразмерной парусиновой куртке и бандане, прикрывающей татуировки, она выглядела еще меньше, чем обычно. Хотя ее перестало тошнить, я заметила, что ткань у нее на лбу пропиталась потом, а сжатые губы побелели.

«Еще месяц, от силы два, и твой организм откажет».

Неужели она и вправду умирает? Или это была ложь, чтобы она сама согласилась на свое уничтожение?

В любом случае в Гавани ответов на эти вопросы не найдешь. Фалько завела двигатель, чики заулюлюкали, и фургон понесся к резкой белой линии горизонта.

* * *

Дорога до Шахты заняла двое суток. Чума неутомимо жала на педаль газа, останавливаясь лишь для коротких вылазок в туалет или в случае, если двигатель угрожал взорваться от перегрева. Нам оставалось лишь замотаться до глаз в шарфы, чтобы хоть немного защититься от солнца и пыли и погрузиться в свои мысли. В какой-то момент я заснула и проснулась, только когда фургон остановился. Над нами висело черное, усыпанное бриллиантами звезд небо.

Фалько заглушила двигатель. Подъехали чики на своих кобылах. В ушах зазвенело от внезапно наступившей тишины. Ни ветерка, ни голосов. Дюны мертвенно тихи, над чужим пейзажем пульсируют далекие звезды. На грани сна и яви, мне на мгновение показалось, что я вернулась в свое детство на Ты-Ала.

Однажды мы с Нильсом выбрались из общежития, прокрались на крышу и улеглись там, глядя на звезды. Мы ловили отблески далеких новых миров: огромный, сверкающий хромом Проспер, про который говорили, что люди там не ходят по земле и никто не знает друг друга; покрытый зелеными полями Бровос, где на каждого приходится двадцать коров, большущих, как слоны; удивительный Иерихон, где в стенах огромных складов помещались целые города; слабые огни пограничных лун, куда зазывали рекламные плакаты, обещая землю и свободу. Мы казались себе особенными: первое поколение, родившееся и выросшее за пределами Земли. Все эти миры только и ждут, когда мы оставим на них свои следы.

Я посмотрела на Генерала. Она спала, свернувшись клубком. Пыль осела у нее на лице, в недетских морщинках вокруг глаз. С какой она планеты или луны? Знает ли вообще, где родилась? Я сняла с себя куртку и осторожно накрыла ее.

– Она выглядит такой маленькой, правда? – прошептала Пегги, когда я покинула кабину. – Как настоящий ребенок.

Я выдавила из себя улыбку. Мы подошли к костру и уселись кружком. «Настоящий ребенок». Кто из нас тут настоящий?

– Я вот все думаю, – продолжила Пегги, когда Фалько и Бут отошли к фургону. – Ведь я могла оказаться на ее месте, если б была на пару лет младше.

– Как так?

Пег вздохнула, собираясь с духом.

– Малые Силы в основном набирали из сирот, так? Из лагерей и приютов. Таких как я.

– А где твои родители? Погибли на войне? – спросила я осторожно.

– He-а. Им было не до политики. Строили фабрику на Делосе и потратили все сбережения на полоску земли на Реюньоне.

Я нахмурилась, не понимая, о чем речь, и, видя мою реакцию, чика грустно засмеялась.

– Эту луну сейчас называют Руиной.

– Желтая оспа?

Пегги кивнула.

– Согласие всегда утверждало, что она появилась из-за некачественного удобрения с черного рынка, которым пользовались фермеры, но все знали, что она была в земле. – Она отвернулась, пряча лицо от дыма. В свете костра хорошо были видны глубокие оспины у нее на лице и шее. – Родители сразу умерли, и это было не самое худшее. Моя сестра месяц пыталась выкарабкаться… – Пег сделала паузу. – Нас с братом отправили в карантин на целый год. А ранчо забрали в уплату содержания.

Я бросила комок сухой травы в костер. Сколько подобных историй я слышала на Фактусе и других лунах? СО тщательно их собирали.

– И что с вами было потом?

Пег пожала плечами:

– Нас отправили в Институт в Отровилле. Братец был совсем маленький, он подходил по всем параметрам и не знал другой жизни. А я артачилась, так что меня отправили в колонию для несовершеннолетних. Вышла оттуда, когда стукнуло шестнадцать, связалась с пиратской командой, шлялась с ними пять лет. Брат, Джови, примкнул к Согласию, попал по распределению в какую-то дыру на другом конце галактики, так что я осталась сама по себе. Потом Фалько поймала меня, когда я пыталась ограбить ее курьера, – она улыбнулась, – и позвала к себе.

– И теперь у меня лучший стрелок отсюда до самого Делоса! – воскликнула Фалько, устало рухнув рядом, и одарила Пегги смачным поцелуем в щеку.

Пег расхохоталась и в ответ погладила Чуму по гладко выбритому черепу.

– А у тебя, док? У тебя есть родня?

Я улыбнулась:

– Даже слишком много. Мы росли в коммунальных домах.

– А сейчас?

– А сейчас, – Фалько дотянулась до мешка с продуктами, – нам надо приготовить ужин.

Я поймала ее взгляд и благодарно кивнула. Она была в курсе, что я не люблю ворошить прошлое.

Совместными усилиями мы приготовили еду. Точнее, я путалась под ногами, пока Чума, Пегги и Бут быстро вскипятили воду и сварили густую кашу из протеина.

– Если закрыть глаза, то будет как мамалыга, – сказала Фалько, передавая мне миску. Потом с сомнением взглянула в свою. – Ну, почти.

Мы ели, Бут скабрезно шутила, мы с Чумой хохотали, а Пегги возмущенно закатывала глаза. Можно было представить, что мы обычные путники, набивающие вечером животы у костра. Но вот ужин закончен; посуда отчищена песком. Фалько и Пегги пошли к фургону посмотреть, в порядке ли Генерал, а Бут отошла в темноту облегчиться. Я осталась одна, и в ночной тиши мои мысли, как всегда, начали разматываться, как клубок ниток.

Не знаю, сколько времени я сидела так, погрузившись в размышления, пока слова Чумы не вывели меня из оцепенения.

– Тебе ее не спасти.

Я подняла на нее глаза, пересохшие от пламени. Бут лежала у костра, накрывшись спальником. Пегги куда-то исчезла. Фалько сидела напротив, уставив на меня черную пустую глазницу.

– Что?

– Тебе ее не спасти, говорю.

Я ковырнула ботинком песок.

– Я все равно попытаюсь.

– Пытайся, но не слишком надейся на успех. – Чума вздохнула. – Я знавала детишек вроде нее. Не только из Малых. Дети, которых лишили всего: детства, памяти, даже имен, а взамен дали войну и ненависть. Не припомню ни одного, кто прожил достаточно долго, чтобы научиться жить иначе.

– Все может быть, – я вертела в руках ложку. – Мне кажется, они хотят, чтобы она выжила.

Фалько нахмурилась.

– Согласие хочет ее убить.

– Я не про Согласие.

На мгновение огонь между нами ярко вспыхнул, добравшись до новой порции пищи.

Фалько смотрела на меня с удивлением.

– Ты про Ифов?

Я нехотя кивнула в ответ, ожидая насмешек, но Чума продолжала пристально смотреть мне в глаза.

– Я из Конгрегаций, ты в курсе? – тихо сказала я.

Она задумчиво покачала головой, будто распределяя информацию по дальним ящикам для дальнейшего использования.

– Не знала, что ты религиозна.

– Сейчас я плевать хотела на это все. Но в детстве, на Ты-Ала, отцы любили говорить с нами о Божьей воле, Божьей милости. Тогда я, конечно, ничего не понимала, но что, если нет никакой Божьей воли? Если это всегда были они? Возможно… – Я запнулась. Меня учили, что это самая страшная ересь, но я заставила себя говорить. – Возможно, они всегда были рядом, но раньше, на Земле, люди не могли их услышать. Слишком много народу, слишком шумно. Возможно, мы что-то чувствовали и называли их Богом, судьбой или удачей, а теперь, здесь, где вокруг столько пустоты, мы наконец хорошо ощущаем их присутствие. Их волю.

Фалько с непроницаемым лицом как следует отпила из бутылки.

– Не знаю насчет Бога, – ответила она, передавая ее мне. – Но ты еще более чокнутая, чем я думала.

В ответ оставалось только рассмеяться. Я приложила было бутылку к губам, но из темноты раздался негромкий окрик, потом свист. Чума оглянулась, схватившись за кобуру.

– Что это?

– Пег что-то заметила.

Она достала пистолет. Через пару секунд подошла запыхавшаяся Пегги с мощным биноклем в руках.

– Птички, целая стая. Летят с востока.

– Ловцы? – у Фалько было напряженное выражение лица.

– Нет. И не Согласие. Похоже на пиратов.

– Далеко?

– Мили две. Может, меньше. Должно быть, заметили костер.

Страшно ругаясь, Фалько начала забрасывать угли землей.

– Как думаешь, что они ищут? – спросила Пегги, при этом тряся спящую Бут.

Я собрала одеяла.

– На мне все еще висит ценник от Квалькавичей из-за того происшествия, и если они были в Гавани…

– Маловероятно, – ответила Фалько. – Они на охоте.

Мы запрыгнули в кабину, заряжая оружие. Чума завела мотор и тронулась с места.

Послышался приближающийся гул двигателей. У меня перед глазами поплыли звездочки. «Холодный металл, горячая кровь, боль на крыльях черных птиц…»

Фургон рванулся вперед.

– Что происходит? – Генерал очнулась ото сна и держалась за сиденье.

– У нас компания, – ответила я. Схватив висевший на спинке переднего сиденья бинокль, я пыталась сфокусировать зрение.

В неверном свете далеких и близких лун виднелись два одинаковых облака пыли: Бут и Пегги неслись вслед за нами на своих рычащих кобылах.

А над ними…

Тени, будто вырезанные ножницами из звездного неба. Восемь черных крылатых силуэтов.

– Это Грачи! – воскликнула я.

Фургон грохотал, развив такую скорость, которую от него невозможно было ожидать.

Маленькие руки вырвали у меня бинокль. Генерал стояла на коленях на сиденье, рядом со мной.

– Они приближаются! – крикнула она. – Сближение через пять, четыре…

– Держитесь! – завопила Фалько.

Я схватилась за спинку кресла ровно в тот момент, когда Чума резко крутанула руль сначала в одну сторону, потом в другую. Пегги и Бут повторили маневр, оставляя за собой плотное облако пыли.

Из-за пыли было ничего не видно, нечем дышать. Я могла только покрепче уцепиться за сиденье. Рядом кто-то кричал. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это вопит Генерал. Приоткрыв один глаз, я увидела, что она, просунувшись в промежуток между сиденьями, что-то кричит Чуме, но слов разобрать не могла.

Раздался грохот, и прямо перед нами что-то взорвалось. Фалько выматерилась, и мы пронеслись прямо через столб огня. Меня обдало жаром. Что-то ухнуло у нас по правую руку. Одна из кобыл опрокинулась на землю и загорелась. Вторая гонщица резко повернула назад. Фалько яростно заорала.

Я вцепилась в спинку сиденья так, что побелели костяшки пальцев, но Габриэлла отпустила руки и поползла по полу, хотя ее швыряло из стороны в сторону.

Оглушающий рев, металлический скрежет, и я поняла, что все кончено. Небо над нами закрыло темное брюхо корабля, отъехала крышка люка, из него выдвинулась автоматическая турель.

– Лоу! – кричала Генерал. – Держи меня!

Она карабкалась на сиденье с винтовкой наперевес. Фалько снова заложила крутой вираж, и я едва успела поймать Габриэллу за ноги.

Подняв голову, я увидела, что она, сосредоточенно сощурившись, смотрит прямо в зев турели. Пулемет заработал, но Генерал, не дрогнув, прицелилась и выстрелила.

Что-то засвистело, нас обрызгало маслянистой жидкостью, и я ощутила на губах вкус топлива. Попыталась утянуть Генерала вниз в тот момент, когда по фургону пришелся еще один разряд. Она не обращала внимания. С аккуратностью машины она опустила винтовку, перезарядила и снова выстрелила.

В промежутках между выстрелами и взрывами я почувствовала их: танцующих в вихре, ластящихся к девочке, пробующих на вкус все возможности, которые несет следующий выстрел. И вот, они выбрали одну.

Генерал нажала на курок, и топливный бак Грача превратился в клубок пламени.

* * *

Мы остановились только тогда, когда убедились, что погоня отстала.

– Мы в безопасности? – прохрипела я во внезапно наступившей тишине.

– Понятия не имею, – промычала Фалько, стягивая с лица шарф. – Но двигатель скоро взорвется. Если не дать ему остыть, мы не то что до Шахты не доберемся, мы вообще с места не сдвинемся.

– Как думаешь, они будут нас преследовать?

– Молони мстительный малый. Грачи не полезут к нам в Гавани, но вот здесь…

Снова звук двигателя. Из-за холма показалась кобыла с Пегги за рулем и неестественно согнувшейся фигурой сзади нее.

– Бут ранена!

Вторая чика, в полубессознательном состоянии и ободранная с головы до ног, истекала кровью. Когда мы стащили ее на землю, она вскрикнула от боли.

Чума гладила ее по голове, роняя слезы.

– Док?

– Несите ее сюда. Я перевяжу ее на ходу.

Генерал уступила свое место. Азарт и ярость схватки покинули ее, и она выглядела обессиленной. Покрасневшие воспаленные глаза и маска усталости на лице под слоем пыли.

– Что мне делать?

Я поглядела на девочку. Она и на войне так билась? С таким пренебрежением к самой себе?

– Ты уже сделала больше чем достаточно, – пробормотала я.

– Мы тебе жизнью обязаны, – согласилась Пегги.

Фалько покачала головой.

– Никогда б не подумала, что придется благодарить за что-то офицера Согласия, но Пег права. Без тебя мы бы не выбрались. – Она протянула покрытую шрамами руку. – Хотя одному Богу известно, как тебе это удалось.

Генерал наконец улыбнулась, разлепив сухие губы.

– Это переделанный скаут. «Сапсан-420». Им приделали топливные баки к брюху – чтобы заправлять побыстрее. Идиотская конструкция.

– Все же, – возразила Чума. – Попасть в этот бак, да еще на ходу в темноте – один шанс из тысячи.

Девочка пожала плечами:

– Для вас – может быть.

Я понимала, о чем она. Для нас – обыкновенных людей, не переделанных Согласием. Я промолчала, сосредоточившись на ранах Бут, пока мы ехали по ухабистой дороге. Но каждый раз, когда мой взгляд останавливался на Генерале, на меня накатывала волна жалости, ужаса и трепета.

Наконец, закончив перевязку и уложив Бут на сиденья, я глянула вниз и увидела, что Генерал скорчилась на полу кабины, как больная птичка, в своей ярко-желтой куртке.

– Как ты себя чувствуешь? – я потянулась, пытаясь потрогать ее лоб.

Она отдернула голову, но я успела ощутить, что она гораздо горячее, чем должен быть человек.

– Не утруждайся, – сказала девочка, облизывая потрескавшиеся кровоточащие губы.

– Генерал…

– Все в порядке. Только устала катиться в этой дурацкой коробке на колесиках. – Она уронила голову назад, на подушку сиденья. – Знаешь, у меня ведь был свой скаут. «Ястреб». Красивый. Сбалансированное управление, стабилизационные контуры, система поддержки давления. Никогда б не подумала, что мне доведется вот так застрять на земле. Ползти, как букашке.