Текст книги "Десятка Лоу"

Автор книги: Старк Холборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Сайлас простонал:

– Можно было догадаться.

– Просто глядите в оба, хорошо? – наказала Фалько.

– Да, мэм, – ответила Генерал, подтягивая к себе бутылку. – Если он здесь объявится, пойдет на корм крысам.

До меня не сразу дошло, что Габриэлла напилась, да и все мы тоже.

– Если это что-то типа порта, – рассуждала она, глядя на только что вошедшую женщину в форме «Прово Лайнс», «Самого флотистого флота в Галактике», – то почему бы не найти перевозчика прямо здесь? Умчать с этого вонючего валуна – разве мы не этого хотим?

Я поставила стакан на липкий стол, слушая, как торговый агент выкрикивает список предлагаемых им товаров.

«Пятнадцать галлонов чистейшего жидкого навоза с Бровоса, семь бочек ректифицированной искусственной амилазы, пять тысяч ящиков первоклассных личинок…»

– Вперед, иди, договаривайся, – хмыкнул Сайлас, снова потянувшись за бутылкой. – Если хочешь оказаться в лапах Согласия на первом же спутнике за пределами атмосферы. Этих ребят волнует только одно – их личная выгода.

Он наполнил мой стакан.

– Что касается тебя, Десятка… Чего ты хочешь?

– Речь не идет о том, чего я хочу.

– А если бы шла? – он коснулся моей руки под столом, и я посмотрела в его сторону. Его лицо горело от выпитого, несмотря на леденящий холод, проникающий сквозь неплотно запертое окно.

– Что ж, раз кое-кто в высших эшелонах жаждет моей смерти, остается только один выход, – перебила нас Генерал. – Я могу апеллировать к Последнему Согласию как обычный преступник.

– С родной планеты выдачи нет, – Сайлас явно оживился. Он придвинулся чуть ближе ко мне. – Как думаешь, Десятка? Если ты доберешься до места жительства, сможешь апеллировать к Последнему Согласию?

Я покачала головой.

– Меня лишили гражданства Конгрегаций, когда я связалась с Котами. А когда посадили, местом регистрации стала тюрьма, – я рассмеялась, осознав всю жуткую иронию моего положения. – Единственное место, где я физически буду находиться в безопасности, – это тюрьма. Но я не собираюсь с боем прорываться обратно.

– Тем хуже для тебя, – едко сказала Генерал. – Вот если я доберусь до Фелицитатума…

– Ты с Иерихона? – удивился Сайлас. – Я тоже. А из какого склада? Я вырос в Браксоко, потом жил в Гилл-Клайне.

Девочка фыркнула.

– Ну, с тобой все ясно. Я родилась во Фронтере.

Покуда они обменивались шутливыми оскорблениями, я увидела, как Пегги поспешно входит в бар, вся в пыли от ветра, дующего за стенами здания. Она нервно пробежала глазами по нашему столику. Что-то явно было не так.

Я привстала со своего места. Фалько уже перехватила Пегги и бежала к нашему столу с новостями.

– Что там? – нетерпеливо спросила я.

– Ну, есть хорошая новость. Кажется, я договорилась, чтобы вас завтра вывезли. Юань согласился подкинуть вас до одного из транспортных спутников вместе с грузом крыс для Делоса.

Я мельком глянула на Сайласа. Тот отвернулся.

– А плохая?

Чума поиграла желваками.

– Шериф в городе, Пегги видела его корабль.

– Тот чокнутый? – спросила Генерал. – Он в курсе, кто мы такие?

– Лучше молись, чему ты там веришь, чтобы не узнал.

Я машинально оглянулась и посмотрела в зал. Там было не протолкнуться, за столиками играли в карты. Люди с других лун, которые не знали про Ифов или плевали на них, играли в азартные игры. Франци ходил от стола к столу, демонстрируя коробку с боевыми жуками и собирая ставки, его мама обслуживала столики, а Эстерхази…

Сквозь толпу я разглядела призрачный силуэт старухи. Ее одежду трепал ветер, которого я не ощущала, и я будто снова оказалась там, в Суплицио, в бесконечных дюнах, а она приближалась ко мне сквозь пески…

Топ, топ, топ.

С руки, сжимавшей ружье, капала кровь. Меня сверлил пристальный взгляд, взгляд моих собственных глаз.

Я оттолкнулась от стола. Меня кто-то схватил за руку. Сайлас.

– Десятка, что с тобой?

Я снова оглянулась. Видение исчезло. Я встретилась взглядом с Фалько.

– Надо валить отсюда.

Снаружи раздалось хриплое гудение двигателя и затихло у двери салуна. Фалько воскликнула:

– Вы, трое, быстро поднимайтесь наверх!

Дверь распахнулась от удара, и в проеме возник мужчина в длинном плаще. Он стряхнул с плеч плащ, обрушив на пол потоки песка. На груди блеснул значок в виде полумесяца. Сплюнув, он обвел взглядом зал.

Чума выругалась.

– Поздно.

* * *

В салуне наступила гнетущая тишина. Многие поспешили спрятать чеки от грузов в карманы или ботинки и потянулись к оружию. Шериф посмотрел в глубь зала. Дрожащий от нервного тика уголок рта придавал ему вид человека, который пытается сдержать смех. Его лицо задубело от солнца, а от глаз расходились белые морщины – так, будто его кожа трескалась, обнажая бледное, как личинка жука, тело.

– Это Жолифе? – прошептала Генерал.

– Он самый.

– Пег, – Фалько почти не шевелила губами. – Найди Эстерхази.

Шериф даже не смотрел в нашу сторону, мы сидели за занавесью в своей нише. Я медленно стянула со стола столовый нож. Сайлас, разгоряченный алкоголем, излучал агрессию. У меня самой стучало в висках от алкоголя и адреналина. Не лучшее состояние для драки. Но я была готова.

– Где она? – раскатисто спросил шериф. – Где старая сука?

Никто не ответил, но пока он шел через зал, его сопровождал неприязненный шепот. Я знала, что значок в виде полумесяца – эмблема Консорциума страховщиков грузов – единственная причина, по которой он до сих пор не лишился головы. Хмурый бармен молча поставил на стойку рюмку, наполнил ее чем-то коричневым, и шериф тут же опрокинул ее в себя.

– Давай, – шепнула Фалько Пегги. Чика проскользнула из-за стола в коридор за нашими спинами.

Клацание металла заставило всех, включая ее, замереть. Шериф, не выпуская рюмки, другой рукой направил на Пегги ствол.

– Еще шаг, и от этого смазливого личика ничего не останется.

Фалько встала, прикрывая собой Пегги.

– Старина Жолифе! До сих пор портишь воздух?

Шериф поставил рюмку на барную стойку и достал второй пистолет.

– Чума Фалько, значит, – сказал он, снимая предохранитель. – Леди Хворь. Да, слышал, что ты в городе.

Он лениво направил на нее второй ствол.

– Будешь вести себя тихо или мне снова обижать старуху? У нее нога до сих пор не зажила после прошлой ссоры.

– Что? – глаза Фалько округлились.

– Старуха не сказала, почему она хромает, да? Что ж, когда тебя не было, ей пришлось ответить за тебя. Нога за ногу, по старинному обычаю.

Фалько ответила ледяным тоном:

– Еще раз ее пальцем тронешь – вспорю тебе брюхо и оставлю на съедение Ловцам.

Через открытую дверь ворвался порыв ветра, зашелестел бумажками на стенах и заставил волоски на моей коже подняться дыбом. Меня прошиб холодный пот, я закрыла глаза. «Только не сейчас».

В голове раздался грохот еще не случившегося выстрела.

– Какие суровые слова я слышу от безоружной женщины, – Жолифе облокотился на стойку и оскалился. – Попробуй, и я выстрелю. Забираю тебя с собой и ту консервную банку, которую вы называете кораблем.

– Эта консервная банка моя, – встал Сайлас, – и у вас нет никакого права…

– У меня есть все права!

По покрытому пылью лицу шерифа ползли струйки пота, оставляя светлые дорожки. Я чувствовала, что его разум мутится, что с каждым вдохом ситуация становится все менее предсказуемой. Скоро, вот-вот, реальность раздробится на тысячи разных возможностей, и появятся они, готовые пожрать новые миры.

– Если она не поедет со мной, – заорал Жолифе на всю комнату, – я сожгу этот крысятник дотла вместе со всем вашим хламом!

Молниеносное движение: Фалько потянулась к оружию. Я вскочила, и в этот момент шериф выстрелил, но целился он не в Чуму. Пегги вскрикнула и ударилась о стену, схватившись за грудь. Фалько, издав вопль ярости и отчаяния, выстрелила дважды и упала на колени рядом с Пег. Но Жолифе все еще стоял, кривя губы в страшной гримасе, и целился Фалько прямо в голову.

Пространство между секундами раздвинулось.

Я бросилась через комнату, сжимая нож в руке, и за секунду до выстрела рассекла шерифу лицо. Он закричал и отступил на несколько шагов, не выпуская из рук оружия. Я ухватилась за засаленный воротник, готовясь перерезать горло…

– Стой.

Голос прорвался сквозь шум сердцебиения. Я чувствовала, как его тело дрожит от страха, ощущала запах крови, пота и мочи, видела чистый красный цвет его крови. Лезвие ножа уже надрезало кожу и молило о том, чтобы проникнуть глубже, разрезать его трахею, разделать артерии и вены, воткнуться в позвонок. Я сжала в кулаке ворот его плаща.

– Отпусти его.

Я обернулась. Женщина стояла в дверном проеме, направив ружье на то, что чуть было не стало трупом в моих руках.

Прямой путь исчез, я вновь оказалась в глухом лесу без троп. Я разжала хватку.

Шериф выронил оружие и сполз на пол, прижимая руки к окровавленному лицу. След от ножа тянулся от подбородка до брови. Я отступила, оставляя на полу кровавые следы.

– Пшел вон, – холодно сказала шерифу Эстерхази. – И не забудь сообщить своим хозяевам, что я спасла твою бесполезную жизнь.

Трясясь и охая, шериф подобрал свои пистолеты с пола и исчез.

* * *

– Как она? – спросил Сайлас, когда я закрыла дверь комнаты, оставив Фалько наедине с Пегги.

– Все в порядке, – ответила я. Пег везунчик. Пуля вошла под ключицу. Сантиметр влево, и…

Я посмотрела на руки, с которых еще не отмыла засохшую кровь.

– Держи, – Бебе принесла мокрую тряпку.

Кровь не оттиралась. Последние несколько часов я не помнила, кто я и что здесь делаю. В глазах стояли слезы, которые я не могла сдержать.

– Пойдем, – Сайлас повел меня за собой. Умоешься у меня в комнате.

Как только за нами закрылась дверь, я всхлипнула и, закрыв рот окровавленной тряпкой, начала сотрясаться от рыданий.

– Я не могу от этого убежать, – слова давались с трудом. – Я веду счет, я пытаюсь спасать жизни, но что бы я ни делала…

Сайлас молча сел на кровать, набивая трубку.

– Сегодня ты спасла жизнь Фалько, – обыденным тоном сказал он. – И Пегги. Скорее всего, и мою тоже, – он с наслаждением затянулся дымом. – Ты еще скажи, что этот ублюдок не заслужил такого.

– Это не то, – ответила я, уронив тряпку на пол. – Я поклялась, что буду спасать жизни, а не отнимать их.

– Думаешь, такого, как шериф Жолифе, заботят твои клятвы? – спросил Сайлас, скрываясь завесой дыма. – Ты сделала то, что должна была.

Я тяжело опустилась на кровать рядом с ним. Он протянул мне трубку.

Боль и ужас понемногу отступили, в голове затуманилось.

– Надо идти, – пробормотала я, но не двинулась с места, чувствуя, как горячая рука Сайласа ложится на мою, ощущая его тепло через рубашку.

– Не хочу оставаться одна, – прошептала я. – Не сегодня.

– А завтра? Улетишь? – спросил он, задумчиво водя пальцем по моей руке. – Я серьезно. Если хочешь, оставайся со мной на «Чарис».

Я не могла дать Сайласу внятного ответа. Я повернулась к нему, прильнув так близко, что почувствовала его горячее дыхание на липкой от дыма и алкоголя щеке. Я подняла руку и коснулась пожелтевшего синяка на его брови. В ответ он погладил меня по голове, провел пальцами по шрамам на висках.

– Кто ты? – прошептал пилот.

Вместо ответа я запечатала ему рот поцелуем.

* * *

Я снова в пустыне, посреди песчаной бури, в кошмаре. Вопли ужаса, крики. Одна за другой из мглы возникают фигуры, одни в поисках оружия, другие, почерневшие от крови и огня. Обернувшись, я увидела Пегги, лежащую с широко раскрытыми пустыми глазами, Фалько, скошенную пулеметной очередью, Генерала, истекающую кровью. Я увидела «Чарис», наполовину зарывшийся в песок, с разбитым ветровым стеклом и осколками приборных панелей вокруг обмякшего тела Сайласа.

Надо мной склонилась фигура с руками, испачканными в крови, и холодным взглядом хищника.

Я открыла глаза, и кошмар тут же исчез. Меня била дрожь, голая спина взмокла от холодного пота. Что это было за видение?

Сайлас повернулся во сне и потянулся ко мне. Я смотрела на его тело под одеялом и мечтала о том, что могла бы вырвать этот кусочек уютной реальности, свернуть, как листочек из блокнота, и остаться в нем навсегда.

Но это было невозможно. Я осторожно оделась, натянула ботинки и вышла из комнаты.

Зал встретил меня тишиной. Снаружи было темно, но я чувствовала, что ночь уже отступает и скоро утро. Я открыла дверь черного хода, и внутрь ворвался ветер, обдав холодом мои голые лодыжки. Будто стая собак, которые нетерпеливо ждали, пока хозяин им откроет. Что выгнало меня из теплой кровати?

– Что ж, значит, все так, как я и думала.

Голос донесся откуда-то из темноты, шелестящий, как ветер. На скамье в углу зала, опершись на стену, курила Гри Эстерхази.

Я не удивилась. Будто знала, что она здесь.

Я не застегнула рубашку, и оранжевый огонек сигареты осветил шрамы на шее.

– О чем ты?

– Ты меченая.

Капля пота спустилась по позвоночнику.

– Меченая.

– Ими.

Я не решалась пошевелиться.

– Ифами?

В свете сигареты я увидела ее кривую улыбку.

– Так ты их называешь? Может, и так, но не совсем. Но не мне говорить тебе, что эта метка вырезана человеческими руками. Хотя не все готовы называть их людьми, конечно.

– Ловцы? – В неровном свете блеснул один темный глаз Гри. – Но зачем?

– Потому что они знают, что ты принадлежишь им.

– А ты? Ты тоже их чувствуешь?

Голос Эстерхази звучал, как шорох песка о жестяную крышу.

– Помнишь, Чу сказала, что я была одной из первых на Фактусе? – Она устроилась поудобнее, деревянная скамья скрипнула. – Как только я поставила ногу на песок, я ощутила их. Мы все почувствовали их присутствие – инженеры, солдаты, каторжники. Неважно, что люди говорили потом. Мы сразу знали, что мы не одни на этой луне. Что здесь есть что-то еще.

Я застыла. Гри словно прочла мои мысли, которые я в страхе гнала от себя.

– Невозможно описать это ощущение, – продолжала она. – Когда получаешь доказательство, что мы не единственные, кто населяет эту галактику, что есть еще кто-то, а тебя все игнорируют. Командование Согласия нам не поверило, не поверили бонзы из Бюро по заселению. Никто не поверил. Они списали все на кислородное голодание, недостаток витаминов, массовую истерию, атмосферные явления. Но они были далеко, в своих сияющих станциях, или в кабинетах на Проспере. Они здесь никогда не бывали.

Женщина задумчиво покачала головой.

– Видишь ли, пока мы жили на Земле, их было слишком мало по сравнению с нами, мы просто их не чувствовали. Но здесь, – она показала пальцем на запад, в сторону Кромки, где известная часть системы встречалась с пустотой, – здесь они родились, здесь место, где они сильнее. Мы тогда были словно стадо овец, которые забрели в волчье логово. Они просто не могли остановиться. Они набросились на нас и стали рвать на куски, и в первые годы все, что могло сломаться, ломалось. Множество людей погибло, еще больше, сойдя с ума от страха, разбежалось по Пустошам, – Гри помолчала, задумавшись. – Так началась наша история.

– Ваша? – Я обомлела от ужаса.

Она кивнула.

– Нас собрали в поисково-спасательный отряд. Все бывшие заключенные, наша жизнь не стоила и гроша. Нам поставили задачу искать пропавших рабочих и возвращать их обратно. Только вот оказалось, что их следы ведут за Кромку, а те, кто последовали за ними, вернулись оттуда уже другими.

Я вспомнила бесконечность дюн за Кромкой, безжалостный мрак и страх, что вернулась оттуда уже не я.

– Я видела Суплицио, – прошептала я.

– Тогда ты понимаешь, что с нами произошло, – Эстерхази затянулась сигаретой. – Когда мы уже думали, что не выберемся, явились они, и мы наконец поняли, что они такое. Что они состоят из всего и ничего. Они питаются неопределенностью, но везде на пограничных лунах, где они сильнее всего, жизнь была сметена охотой за наживой и гордыней. Они оставили некоторых из нас в живых, и мы поняли зачем.

Она обратила на меня невидящие глаза.

– Какой прок от сердца в трупе, когда на другой луне без пересадки умирает ребенок, унося с собой возможности непрожитой жизни? Спасать тех, кого можно спасти, – вот наше оправдание.

Я невольно отпрянула от этой женщины с бездонными глазами, которые так много видели.

– Ты Ловец?

– Была, – Гри еле слышно шептала. – Наверное, и до сих пор. Мы никогда по-настоящему не отпускали тех, кого признали своими.

Она задрала рукав на правой руке. На внутренней стороне предплечья был вырезан знак, точная копия того, что у меня на груди.

– Не-е-ет, – я сделала шаг назад. – Я не хочу быть одной из них. Я поклялась спасать жизни.

– А они не спасают? Скажи это юноше, умирающему от почечной недостаточности, или молодой матери, которой нужна кровь для ребенка. Согласие не станет помогать им здесь. К кому им идти? К землевладельцам? К хозяевам шахт? – голос Гри приобрел металлическую жесткость. – Я увидела это в тебе сегодня. Ты бы перерезала глотку Жолифе, не останови я тебя.

Я не смогла возразить, и женщина усмехнулась.

– Видишь, разница только в том, что Ловцы не стали бы сомневаться, что его смерть принесет в мир новые возможности, которые нужны им.

– Потому что они сумасшедшие, – ответила я. – Я видела, как они убивают невинных людей…

– А с чего ты взяла, что они невинны? Мы никогда ничего не делали без причины. – Я смолчала, и Гри продолжила: – Мы верим, что Ифы становятся сильнее с каждой жизнью, которая прибывает на Фактус. Мы верим, что в конце концов, когда они окрепнут, мы сможем видеть то, что видят они, сможем пересекать границы реальностей. В это мы верили с самого начала, это они показали нам тогда.

Гри пошевелилась, ловя мой взгляд.

– Ты чувствуешь их присутствие, я знаю.

– Ты Хель? – внезапно спросила я.

Она рассмеялась.

– Мы все Хель.

В этот момент я поняла, что передо мной уже не Мамаша Эстерхази. Передо мной существо с моим лицом. Потянувшаяся ко мне рука была вся в крови, кожа испещрена шрамами. Ее глаза стали глазами хищной птицы, не знавшей ни ужаса, ни страха, ни отвращения. В руке появился скальпель…

Закричав, я отскочила, оказавшись во дворе Доли Ангелов. В воздухе стоял тошнотворный запах.

– Они уже здесь, – произнесла Эстерхази одними губами. – Что-то грядет.

Сквозь ветер я услыхала шаги, приближающиеся к салуну, лязг оружия. Я молча вбежала обратно в здание, чтобы увидеть, что происходит на улице.

В тусклом свете фонаря, освещавшего вход в салун Эстерхази, я увидела с десяток фигур. Миротворцы в небрежно застегнутой форме, с автоматами, в бронежилетах и шлемах. Во главе отряда шел, сверкая оставшимся глазом, шериф Жолифе.

* * *

– Эстерхази! – заорал шериф. Лампа освещала его лицо, из плохо заклеенного шрама кровь сбегала на губы и подбородок. – Отдай мне этих сучек, или я спалю к чертям твою конторку!

– Ты нас не тронешь, Жолифе, – ответила Эстерхази, открыв дверь. – Все экипажи от Фактуса до Делоса потребуют с тебя компенсаций.

– Черт с ними! Давай их сюда! – орал шериф. – Я их на куски порву!

Языки пламени. Окровавленное лицо Бебе, крики бармена…

Я пошатнулась, и Гри крепко схватила меня за руку.

– Я видела… – сказала я.

– Знаю, – ответила она. Она внимательно глядела на улицу, где продолжал надрываться шериф. Миротворцы готовились к штурму. Одна женщина достала из-за пояса дымовую шашку.

– Беги, – сказала Эстерхази. – Буди остальных и беги.

– Мы не можем тебя оставить.

– Придется, – она прижала ладонь к моей груди. – Они с тобой. А теперь иди!

Я побежала к лестнице. На верхней ступеньке я обернулась, увидев, как Гри опирается на барную стойку, направив свое длинное ружье в сторону двери.

– Выходим! – закричала я в коридор. – Все выходим!

Бебе с заспанными глазами появилась первая, на ходу натягивая кобуру поверх ночнушки.

– Шериф вернулся, – сказала я. Она побежала обратно в комнату, крича, чтобы Трип доставал автомат, а Франци прятался.

– Десятка? – Сайлас выбежал в коридор голышом, схватил меня за руку. – Что происходит?

– Одевайся, нам надо бежать.

Я ворвалась в комнату к Фалько. Она уже была одета и заряжала оружие. Я поняла, что она даже не ложилась.

– Проблемы?

– Шериф. С отрядом. Нам надо бежать.

Она сдвинула брови.

– Эстерхази?

– Она сказала, чтобы мы уходили.

Вместе мы разбудили Пегги, которая металась на кровати. Из-под бинта сочилась кровь.

Снизу послышался крик, грохот и звуки выстрелов.

– Генерал! – крикнула я на бегу.

Вместе, заспанные и полуодетые, мы собрались в коридоре. Фалько и Сайлас поддерживали Пегги под руки. Подумав, я уколола ее конской дозой анальгетика и амфетамина – чтобы она могла бежать, не чувствуя боли.

– Мне тоже, – Генерал протянула оголенную руку.

Спорить некогда. Я вколола дозу и ей.

– Фалько, сколько у нас стволов?

– Четыре. Летун, у тебя с собой эта пукалка?

Сайлас впопыхах похлопал себя по лодыжке.

– Значит, пять.

Глубоко вдохнув, я раскрыла ладонь. Они выгнали нас на дорогу хаоса, и, чтобы выжить, придется пройти по ней до конца. Фалько вложила в мою руку пистолет.

Когда мы спустились вниз, тьму разорвали вспышки выстрелов. Старомодные металлические пули врезались в стойку, за которой притаились Эстерхази, Бебе и Трип. Их посыпало градом битых бутылок, стекол в окнах уже не было.

– Через заднюю дверь! – крикнул бармен. – Мы прикроем!

– Гри! – закричала Фалько.

Старуха обернулась к нам. Во вспышках пламени ее лицо казалось юным, в глазах задорно блестел расплавленный металл. Она улыбнулась.

Дымовая граната залетела в зал через одно из окон.

– Пошли! – крикнула она.

Мы побежали. Здание сотряслось от взрыва, дым следовал по пятам. Но это сыграло нам на руку. В вихрях пыли и дыма отряд Миротворцев не заметил, как мы проскользнули у них за спинами.

Двое из них вышибали дверь в салун. Со страшным скрежетом металл потихоньку поддавался, прогибаясь внутрь. Раздался ружейный выстрел, и один из Миротворцев отступил назад, держась за живот.

Улица была перекрыта транспортом: дюжина жуков, мулов и кобыл, на которых прибыл отряд.

– Мы не добежим до корабля, – тяжело дыша, сказал Сайлас, измеряя взглядом расстояние до порта. Ни единого укрытия, только голая земля. Пегги тяжело обвисла на плече Фалько. Но, по крайней мере, ее взгляд оставался ясным.

– Придется, – ответила Чума. – Приготовьтесь бежать.

Когда перестрелка позади нас усилилась, я взглянула на нее и выбежала на середину дороги, пригнув голову, чтобы отвлечь огонь на себя.

Ветер толкнул меня в спину, и я побежала, вскидывая на бегу пистолет, и выстрелила, попав одному из преследователей в руку с автоматом.

Оглянувшись, я увидела, что Фалько поднимает остальных.

В меня стреляли уже четверо Миротворцев, и я укрылась за одной из машин. От врезавшихся в сталь пуль летели искры. Подняв руку, я нащупала зажигание, молясь о том, чтобы оно сработало. Машина завелась, и, заклинив рычаг, я ударила кулаком по акселератору и отпрыгнула назад, направив мула на Миротворцев.

Пули врезались в песок под моими ногами. Впереди я видела Фалько, Сайласа и Пегги, висящую у них на плечах. Еще немного, и нас не достанут…

Прогремел взрыв, и волна горячего воздуха бросила меня на песок. Все окуталось дымом, в ушах звенело, но я поднялась на ноги. Впереди маячили фигуры: Сайлас с залитым кровью лицом поднимает с земли Пегги, Фалько, перекатываясь в пыли, тянется к автомату. Среди вспышек выстрелов ко мне неслась маленькая фигурка, сжимая в каждой руке по пистолету.

Она сделала несколько выстрелов прямо на бегу. Я обернулась и увидела, как ближайший из Миротворцев упал с дырой в черепе. Генерал метнулась к нему и подобрала оружие – старый армейский бластер.

Раздался еще один взрыв, окрасив ночь яркими переливами пламени. Загорелось здание Мамаши Эстерхази.

– Нет! – закричала я в бессилии. Из клубов дыма вырвался, тяжело гудя, жук шерифа и понесся к нам.

Я побежала. Где-то впереди яростно лаял пистолет Чумы, стрелявшей через плечо. Я остановилась, но тут шквал выстрелов заставил меня прыгнуть за железную стойку возле супермаркета. Стекло разлетелось вдребезги, и меня осыпало дождем личинок из витрины. Из окна у меня над головой застучали выстрелы: хозяин магазина стрелял, выкрикивая проклятия.

Пользуясь этим прикрытием, я рванулась в сторону порта. Но до него оставалось еще слишком далеко, нам ни за что не преодолеть это огромное ровное пространство. Сквозь раскаты выстрелов я слышала зловещее гудение жука шерифа. Он что-то кричал, вцепившись в штурвал, из-под бинтов на лице сочилась кровь, на заднем сиденье прицеливался в кого-то Миротворец.

Выстрел – и он упал, фонтанируя кровью из горла, прямо на Жолифе. Тот потерял управление, и жук резко свернул в сторону. Фалько опустила пистолет.

– Беги!

Ветер гнал нас вперед, и я уже видела ржавые доки и темный силуэт «Чарис», Чуму, затаскивающую Пегги за здания порта, и испуганного Коня, который стоял в дверях, прижимая к себе металлического пса.

Другие команды, ночевавшие в порту, включились в бой, решив, что на них напали. Отдельные выстрелы переросли в шквал огня, встречающий несущихся из пылающего городка Миротворцев.

Пули свистели у нас над головами, я поравнялась с Генералом, и мы рухнули под металлические листы галереи. Она тяжело дышала, глаза странно блестели. Она прекрасно понимала сама, что не продержится без амфетаминов, ее организм был на пределе.

– Лейтенант Окмалги! – крикнула она. – На шесть часов работают снайперы. Нам надо отвлечь огонь на себя, чтобы прикрыть санитарную команду.

– Генерал? – воскликнула я. Но она была не здесь. Она сейчас вела прошлую битву на какой-то отдаленной планете. Девочка ощупала свою грудь.

– Где патроны? Лейтенант, отправьте вестового к снабжению, мы заминируем сектор, чтобы дать им время на отступление.

Пули молотили по металлическим листам у нас над головами.

– Генерал, надо бежать!

– Мы никогда не бежим, – обливаясь потом, Габриэлла встала и начала стрелять.

Разрядив бластер прямо в нос жука, она триумфально закричала, наблюдая, как машина врезалась в ограждение порта.

Времени больше не оставалось. Я подхватила Генерала под локоть и потащила ко входу в порт, несмотря на ее крики про нарушение субординации. И с огромным облегчением увидала, что остальные уже стоят возле «Чарис» и Пегги лежит внутри.

– Сайлас! – крикнула я. – Вытаскивай нас отсюда!

Его рубашка была залита кровью из пореза на голове, но он кивнул и кинулся в рубку. Пули забарабанили по обшивке корабля, что-то разлетелось.

– Отребье с Окраин! – заорала Генерал.

– Черт, – воскликнула Фалько, когда вспышки выстрелов стали более упорядоченными. – Они нас поймали!

Я поглядела наружу. Рядом с доком работал мощный генератор, и я проследила взглядом, куда идут провода: под песком лежали гравитационные маты, удерживая «Чарис» у земли.

В глубине корабля ожили двигатели. Генерал начала стрелять, и металлическое покрытие галереи взорвалось искрами металла.

Снова, рассеивая дым, они ворвались в мое сознание, разворачивая дорожки возможностей. Тысячи разных версий с одним жутким концом: пустыня, мои друзья лежат замертво, существо с моим лицом протягивает руку со скальпелем…

Я отогнала видение. Корабль подергивался, прижатый к земле гравитационными матами, Фалько кричала, Генерал молотила об стену разряженный бластер. К кораблю сквозь дым шел шериф, поднимая пистолет.

Я выпрыгнула наружу.

Вслед что-то кричали, но я не разбирала слов. Я со всей силы пнула генератор. Маты удерживали ревущий корабль, скоро он перегреется, подойдут Миротворцы, и все будет кончено.

Отодрав металлическую крышку, я нашла выключатель. В пяти метрах от меня из дыма возникла фигура Жолифе, его ствол был направлен прямо мне в сердце.

Поздно.

Я дернула выключатель, и «Чарис» прыгнула вверх, и в этот момент он выстрелил.

* * *

Ветер нес меня в своей пасти. Я чувствовала, как он проходит сквозь меня бесконечным выдохом. Может, когда он выдохнет весь воздух, наступит конец света? Или его начало?

Я не двигалась. Ветер вел себя как кот: мягко сжимал в челюстях, не причиняя вреда, до тех пор пока я не напомню ему о своем быстром сердцебиении и тонкой, легко рвущейся коже. Но она уже разорвана, и боль подкатывает быстрыми красными волнами. Это ветер?

Нет. Ветер безжалостен, но у него нет кулаков. Это люди. Воспоминания путались, но я помнила лица, грязные, обожженные, фибергласовые зубы, испачканные в крови бронежилеты. Ботинки с металлическими носами, которые били меня в живот, выбивая на песок желчь и кровь. Кулаки, задубевшие от солнца пустыни, которые ударялись о мое лицо и голову до тех пор, пока я не прекратила сопротивляться, пока не сосредоточилась на одном желании: стать подобной им, такой же бестелесной и неприкасаемой.

Но они не забрали меня к себе. Они поставили меня на эту дорожку, вымощенную зубами, когтями и сгустками крови, и пировали, довольные своим выбором. Последнее, что я помню, – лицо склонившегося надо мной человека, который дошел до конца мира и потерял свою душу, не зная, что превратился в пустую оболочку, в которой остались лишь страх и порок, пустую оболочку из грязных окровавленных бинтов.

Он улыбнулся и поставил ногу мне на плечо.

Я попыталась открыть глаза. Послушался только один. Второй остался без движения. Ветер облизал мое глазное яблоко, наслаждаясь соленой влагой.

Подо мной был песок. Песок и тень, как от огромной птицы. Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться ее, но острая боль пронзила все тело, и я снова провалилась в забытье. Увы, вскоре я очнулась и поняла, где нахожусь.

Я лежала в плотной сетке из толстого кабеля, спеленатая, как туша, раскачиваясь в воздухе. Где-то внизу подо мной неслась пустыня. Я потихоньку начала осматривать себя.

Передняя часть куртки пропиталась кровью и затвердела. Куртка Сайласа. Когда я попыталась пошевелиться, меня пронзило болью, и на куртке проступила свежая кровь. Я осторожно ощупала грудь.

Шериф не попал мне в сердце, но рана на плече оказалась глубокой и рваной. Старая металлическая пуля, медленная и грязная, не настолько обжигающая, как разряд бластера. Из отверстия сочилась кровь. Без перевязки я умру.

Я отвернулась, несмотря на боль в шее. Попыталась разлепить губы, но они спеклись кровяной коркой. Сколько времени прошло с тех пор, как я встала с постели Сайласа? Как мы бежали из Доли Ангелов?

Я ощупала свою одежду. Из карманов вытащили все, что могло хоть как-то пригодиться. Единственное, что нашлось, – маленький костяной игральный кубик. Сжав его в кулаке, я закрыла глаза.

Проснулась я от удара о землю. Боль пронзила меня, я закричала, но сетка продолжала волочиться дальше, и пыль мгновенно забила рот и нос. Наконец, мы остановились. От тишины зазвенело в ушах. Постепенно окружающая действительность наполнялась новыми звуками: топот сапог, скрипы охлаждающегося металла. Я закрыла глаза, притворяясь, что потеряла сознание.

На лицо полилась жидкость, и какую-то секунду я думала, что это вода. Но потом я почувствовала запах – это была моча. Надо мной, смеясь, стоял шериф Жолифе.