Текст книги "Десятка Лоу"

Автор книги: Старк Холборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Жаль, – спросила я. – Ты много помнишь про Компании Согласия?

Дамович подобострастно сморщился, как всегда, когда пытался найти безопасный для себя ответ.

– Ну-у, – протянул он. – Война осталась в прошлом. Мы сейчас все просто обыкновенные граждане, да?

Он собрался было налить мне еще мескаля, но я закрыла стакан ладонью.

– Ты где служил?

Дамович плотно сжал губы.

– Да так, ничего особенного, – пробормотал он. – Сначала на Иерихоне, ну, то есть на Фелицитатуме.

– А фракция?

– Ночная стража, – он покосился на Лото и сказал чуть громче: – Я не сражался, я был в снабжении, но все равно очень раскаиваюсь. Свободные Окраины заманили меня к себе, забрали лучшие годы моей жизни…

Я смерила его холодным взглядом. Жаль заткнулся.

– Ты что-нибудь помнишь о Малых Силах?

– Это те дети-солдаты?

Я кивнула:

– Ага. Которых Согласие вырастило у себя в тренировочных центрах.

– Я… – он сглотнул слюну. – Я не знаю. СО всегда говорили, что это маленькие монстры, которых пытали и перекраивали, пока в них не останется ничего человеческого, но…

– Малые Силы были нашим величайшим достоянием! – Лото встала, опрокинув табурет. – Нашими лучшими бойцами! А ты смеешь называть их монстрами?!

Ее глаза налились слезами; стакан отправился в стену за барной стойкой, в нескольких сантиметрах от головы Дамовича.

– Эти дети были самыми смелыми из всех нас!

– Так что с ними случилось потом? – спросила я, надеясь, что Лото попадется на крючок.

– Герои войны, – всхлипнула она. – Им повезло. Пожизненный пенсион, никаких забот. Не то что остальные, кого бросили в заднице среди бандитов и отребья…

Она шагнула ко мне, но Жаль тут же сунул ей в руку новую бутылку змеиной настойки:

– Держи, Лото, глотни еще, я знаю, как тебе тяжело.

– Да откуда тебе знать! – воскликнула Лото. – Я к ним со всей душой, а меня бросили тут, среди зеков.

– Послушай, док, тебе лучше убраться, – прошептал Дамович, когда Лото отошла к своему табурету. – Она знатно наклюкалась, и она тут не одна такая. Время ужина уже заканчивается.

Я не стала возражать. В любом случае не стоило дожидаться, пока в забегаловку набьется народ.

– Держи, – я достала из рюкзака пакетик. – Это для Роули.

Подарок был скудным, несколько таблеток мышечного релаксанта, но Дамович расплылся в благодарной улыбке. Первая искренняя эмоция на его физиономии. Он был трусом и идиотом, но искренне любил Роули, оставившего здоровье на оружейных фабриках, и заботился о нем, как мог. За это я его уважала.

– Да пребудут твои мысли в чистоте, док, – тихо произнес он.

Я молча покинула зал.

* * *

Когда я вышла, на площади торгового поста уже скапливался народ, ища развлечений. Подойдет всё что угодно: тараканьи бои, скандал, поножовщина, пусть хотя бы пьяный свалится в канаву, споткнувшись о собственные шнурки.

Сегодня им повезло: приехали «Аспиды Вальдосты». Я задержалась у входа в бар. Не хотелось это признавать, но мне стало интересно. Бродячие шапито обычно показывали дешевые трюки и фокусы, немного техники из внешнего мира – обыденной для Ближних Планет, но до сих пор вызывающей восхищение здесь, – или же постановки битв прошедшей войны, облагороженные высокопарными фразами, которых никто никогда не произносил. Иногда – бои жуков, птичьи бои, даже призовые схватки между боксерами и ветеранами, которым хотелось вновь ощутить на зубах вкус крови.

Сложно было угадать, что устроят эти «Аспиды». Два актера с густо размалеванными лицами, одетые в облегающие серебряные костюмы, разворачивали сцену. Свист и улюлюканье толпы сопровождали их работу. Боев, похоже, не будет.

Воздух разрезал высокий, нарастающий звук, переходящий в грохот. Музыка. Вздрогнув, я посмотрела на сцену, куда вышли двое музыкантов, один с барабаном, другой со свирелью. Как же давно я не слышала настоящих музыкальных инструментов! В памяти всплыл концертный зал на Проспере, чистые, богатые люди, наслаждающиеся игрой симфонического концерта. И вот я здесь, зачарована двумя бродягами с самодельными дудками. Но я не могла побороть себя. Вокруг люди отбивали ритм ладонями, пение заполнило пространство, толпа все росла и росла. И я поддалась общему импульсу, истосковавшись по зрелищам после месяцев, проведенных в Пустошах.

Из-за завесы на сцену вышел человек и поднял руки, призывая зрителей к тишине. На ветру трепетали длинные полупрозрачные ленты, прицепленные к его локтям, запястьям и блестящим черным волосам, ниспадающим на широкие плечи. На темнокожем лице с накрашенными черным губами блестел рисунок в виде серебряной чешуи. Я рассмотрела витые металлические кольца на каждом пальце. Это тот самый Вальдоста?

– Здесь собрались люди с чистыми мыслями и твердым духом? – воскликнул он.

– Да! – ответил ему кто-то из задних рядов, и толпа одобрительно загудела.

– Здесь собрались непоколебимые и верные?

Толпа еще сильнее выразила одобрение.

Какая-то часть меня хотела присоединиться к возгласам, похлопать соседа по плечу и улыбнуться. Но я не могла. Если б окружающие узнали, кто я, они бы отшатнулись в ужасе.

– Тогда я приглашаю сюда добровольца! Мне нужен смельчак, который докажет свою твердость!

Вальдоста хлопнул в ладоши, и на сцене появились два ассистента. Каждый из них держал видавшую виды клетку с живой змеей. Толпа восторженно загалдела, поняв, в чем суть предстоящего шоу. Представление с животными: сразись с опасной тварью и получи приз. Такие шоу в городках любили больше всего, зная, что животные приручены и не опасны. Ни у кого не было сомнения в исходе, не было непредсказуемости, хотя всем нравилось делать вид, что не знают заранее результата.

Я не могла сдержать горькой улыбки. Запрети что-нибудь – и народ возжелает этого со всей страстью, даже если запрещено сомневаться.

Мне стало неинтересно, и я пошла прочь. Вальдоста оказался обыкновенным шарлатаном, пусть и с претензией на нечто большее. Я почти добралась до ворот, но меня остановили новые возгласы. Добровольца нашли, и добровольцем оказалась Лото.

Она стояла, скрестив руки на груди, как уверенный в себе борец. Ее татуированное лицо светилось от паров алкоголя. Сплюнув, она – к одобрению толпы – подошла к клеткам, чтобы рассмотреть своих противников.

Вальдоста отступил, дав помощникам знак открыть клетки. Я встала на цыпочки, чтобы посмотреть, как рептилии выползают на темную сцену, ощупывая воздух трепещущими раздвоенными языками. Гремучие змеи, черные с серебряными полосами, как костюм Вальдосты, большие и сильные. Лото неуклюже двинулась к ним, делая ложные выпады в разные стороны.

– Червяки ничтожные! – разогревала она себя. – Куски дерьма с Окраин! Ренегаты чертовы, думаете, мы всё простим?!

Толпа исступленно загудела, увидев, что змеи обратили на Лото внимание и подняли головы.

– Разорву! – орала та. – Кровь высосу!

Вальдоста взмахнул руками, змеи вскинули головы, и тут меня накрыло ощущение присутствия чего-то непомерно громадного, не способного уместиться в моей черепушке: они пришли, и они голодны. Реальность потеряла четкие очертания, все возможные исходы, прошлое и будущее сплелись в тесный клубок.

Неужели они шли за мной? Неужели я привела их сюда? Усилием воли я сбросила морок и набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать. На мгновение, несмотря на разделяющую нас толпу, Вальдоста поглядел мне прямо в глаза.

И тут воздух разорвал вопль, за ним еще один. Одна змея вцепилась Лото в плечо, вторая – и лодыжку, их ядовитые зубы впились глубоко в ее плоть. Вальдоста взирал на происходящее со смешанным чувством восхищения и ужаса. Один из помощников выхватил из-за пояса нож.

Люди разбегались кто куда. Все кричали, что они здесь: Ифы, демоны пришли полакомиться.

Я устремилась к воротам вместе с толпой, стараясь сдержать приступ тошноты, чувствуя на себе пристальный взгляд Вальдосты.

* * *

В неверных отсветах костра лицо девочки постоянно менялось, то превращаясь в старушечью физиономию, то вновь становясь совсем детским и безмятежным, как у обычного спящего ребенка.

Но она не была обычным ребенком. Всполохи костра выхватывали из темноты татуировку и черные спутанные волосы, подстриженные как носили в Согласии: длинные с одной стороны и короткие с другой, чтобы открывать знаки отличия на виске.

Я покатала шарик между зубами, смакуя его кисловатый вкус. Необходимо сосредоточиться, чтобы решить, что с ней делать дальше. За пределами той норы, в которой мы засели, натужно завывал ветер. Наконец, я подобрала с земли камешек, прицелилась и бросила в ребенка. Еще четыре таких броска – и девочка наконец начала просыпаться.

Я раскусила шарик кислорода. Услышав хруст, она молниеносно бросилась в мою сторону, но тут же рухнула на землю. Я хорошо ее связала.

– Нам надо поговорить, – спокойно сказала я, наблюдая, как она пытается освободиться от пут.

Она злобно прошипела в ответ, не оставляя попыток:

– Я тебе кишки выпущу, стерва. Червякам с ложечки скормлю.

Я вздохнула и достала из аптечки шприц. Девочка прищурилась. Учитывая, какие дозы она получила в предыдущие пару дней, удивительно было, что она вообще может сфокусировать зрение.

– Ну, прикончи меня тогда, – бросила она. – Давай, сделай это своей маленькой иголкой, сучка.

– Я не собираюсь тебя убивать. Говорю же, я медик.

– Медик? Ты меня отравила.

– Нет. Это успокоительное, придешь в себя через несколько часов. Ты не оставила мне выбора.

– Ты убила Лассаля.

– Я пыталась ему помочь. Он принял удар на себя, чтобы спасти тебя.

Девочка молча смотрела в мою сторону.

– Он просил передать, что принял смерть ради тебя. Сказал, ты должна биться.

Она горько засмеялась:

– Он должен был биться. Убить тебя на месте. – Она пошевелилась, кривясь от боли в затекших конечностях. – Хорошо, медик. Назови условия.

Я нахмурилась:

– Условия?

– Твои условия. Какую банду бандитского отребья ты представляешь, и что они хотят за мое освобождение?

– Ты не заложница, я ни на кого не работаю.

– Тогда развяжи меня.

Я медленно покачала головой:

– Ты меня убьешь.

Она не пыталась отрицать:

– И что, будешь держать меня на привязи, как собачку? – Она скривила губы. – Лучше убей. Я все равно освобожусь, рано или поздно.

– Если б я хотела твоей смерти – бросила тебя на съедение Ловцам. – Я глубоко вдохнула, отгоняя от себя желание исполнить ее просьбу, насладиться местью. – Мне плевать, кто ты и что натворила. Я хочу, чтобы ты выжила, у меня есть свои причины, которые я не собираюсь тебе объяснять.

Она пристально разглядывала меня с головы до ног: шляпу, ботинки, замотанную шарфом шею. Я преодолела порыв подтянуть шарф повыше.

– Я тебя освобожу, – заставила я себя продолжить. – Доведу до безопасного места и отпущу. В обмен на это…

– Ты хочешь помилования, – язвительно закончила девочка. – Я видела шрамы у тебя на голове, дезертир. Ты хочешь, чтобы твои подлые деяния были забыты навсегда.

Я горько рассмеялась.

– Ты не сможешь меня помиловать.

Как объяснить этому волчонку, что меня ничего не трогает, кроме моего счета? Ни страх, ни сострадание, ни угроза ареста.

– Мне нужны медикаменты, – резко обрубила я. – Столько, сколько я смогу увезти на своем муле. Такова моя цена.

Она умолкла и задумалась. Где-то над нами ветер свистел в изгибах каньона, словно голоса мертвых выли о предательстве.

– Ты не сможешь добраться до базы без меня, – добавила я. – Если это то, о чем ты думаешь.

Она улыбнулась. В ее воображении я уже висела на суку с переломанными костями и кишками наружу.

– Почему нет? Я и в местах похуже не пропадала.

– Ты хоть знаешь, на какой ты сейчас луне?

Она фыркнула.

– Какая разница? Пограничные луны все одинаковые.

Я подняла бровь.

– Значит, ты в курсе, какой городок сейчас на карантине из-за желтой оспы, в каких шахтерских постах администрацию выкинули повстанцы, почему нельзя соваться в бар к Чуме Фалько в определенные ночи, потому что живой не выйдешь? Знаешь про Неподконтрольные Зоны? Знаешь про…

«Ты знаешь про них?» – пульсировало у меня в голове.

Я прикусила себе язык: «Не говори о них. Даже не думай».

– Знаешь, кто здесь контролирует все? – спросила я вместо этого.

– Власть Согласных Наций распространяется на все территории.

– Расскажи это Ловцам. Или Хелю Конвертеру.

Она задумалась, презрительно глядя на меня. В конце концов она решила:

– Хорошо. По рукам. Клянусь Первым и Последним Согласием. А теперь развяжи меня.

Медленно, как будто приближаясь к гремучим змеям Вальдосты, я ослабила узлы на руках у девочки, ожидая удара в любой момент, но она лишь начала разминать затекшие запястья.

– Хватит трястись, – сказала она. – Я поклялась Согласиями. Это для меня многое значит, пусть тебе на это и плевать.

Охнув от боли, она села поудобнее.

– У тебя есть имя, ренегатка?

– Десятка Лоу.

– Я оказалась в руках долбаной Десятки, – пробормотала девчонка.

Откинув назад волосы и подняв подбородок, она гордо представилась:

– Генерал Габриэлла Ортис, Непримиримая, Глава Третьих Малых Сил, Герой Битвы за Кин, Главнокомандующая Западным Флотом Армии Согласных Наций.

Мне показалось, что где-то высоко в небе они засмеялись.

* * *

– Мы направлялись в Девятую Гавань на Продоре. В одном из шахтерских городков назревал бунт, в лагерях осталась какая-то недобитая Окраинная зараза, а тамошний батальон состоит из бесполезных идиотов. Меня послали на зачистку.

Я молчала, сосредоточившись на вождении. Солнце жгло глаза, а порывы ветра забивали ноздри песком. Генерал – она настаивала на том, чтобы я так ее называла, – не нуждалась в одобрении слушателя. Возможно, это сказались успокоительные пополам с анальгетиками, которые я ей колола несколько дней, но у нее развязался язык.

– Крушение было результатом саботажа, иначе и быть не может. Когда я попаду на базу, виновные заплатят, будь уверена, – она хлопнула меня по плечу. – Кроме меня и Лассаля никто не выжил?

– Нет. Я видела только один эвакомодуль. Но если и были другие – их забрали Ловцы.

– Да кто такие эти Ловцы?

– Бандиты или сектанты, говорят разное. Они мародерствуют, грабят поселки и транспорт. Некоторые говорят, что они торгуют органами.

– И Согласие допускает это?

Я не смогла сдержать смеха.

– Согласие контролирует свои базы, Аэростраду и те куски земли, которые представляют для них интерес. А все остальное… – я пожала плечами. – К тому же Ловцы абсолютно чокнутые. Они живут за Кромкой. Никто в здравом уме не отправится их там искать, а если и находились идиоты, они не возвращались.

– Кромка?

– Местность к западу. На границе пустоты. Это как… – я покачала головой, – туда никто не ходит.

Габриэлла не ответила, за что я была только благодарна. Уже несколько часов мои мысли бегали по кругу: я старалась примирить настоящее с прошлым. Два года назад я скорее бы направила мула в пропасть, чем дала бы ей шанс выжить.

Но это осталось в прошлом. В зеркало заднего вида я посмотрела на скрюченную фигурку, наклоненную навстречу ветру голову. Несмотря на все ее деяния, она всего лишь ребенок. Согласие сделало ее такой, не спрашивая ее согласия.

«А как же ты? Ты не была ребенком. Ты же понимала, что делаешь. Что ты сделала с собой?»

– За что тебе дали десять лет?

Я тряхнула головой, отбрасывая мысли о прошлом.

– Что?

– Я спросила, за что тебе дали десять лет? Дезертирство?

– Кража.

Она хмыкнула.

– За кражу столько не дают. Можешь рассказать правду, хуже уже не будет.

Я сильнее сжала рукоятки руля.

– На десять лет потянет как минимум вооруженный грабеж, – продолжала рассуждать Генерал. – Что ты сделала, чтобы получить досрочное освобождение? Ведь ты поэтому здесь, да? Выбросили на улицу, чтобы освободить место для настоящих военных преступников?

«А сколько гражданских ты убила, сколько городов сожгла?»

Я сжала зубы, подняла повыше шарф и промолчала.

Когда небо начало темнеть и засвистели первые порывы холодного ночного ветра, я снизила скорость. Генерал покачнулась позади меня. По ее напряженному лицу я поняла, что действие обезболивающего давно прошло.

– Мы не доберемся до Пятой Гавани без топлива, – пояснила я, всматриваясь вперед. – За этим хребтом есть ранчо. Говорят, они пускают к себе проезжих, но это вовсе не значит, что там безопасно, особенно если они узнают, кто ты. Люди не в восторге от Согласия в местах вроде этого.

– Я похожа на идиотку?

Я хмыкнула.

– Читать про пограничные луны в антропологических журналах и жить на одной из них – это очень разные вещи, мэм. И нужно иметь в виду, что есть определенные правила и определенные суеверия, о которых ваши исследователи никогда не напишут.

– Типа чего?

«Типа них».

Я сглотнула ком в горле.

– Просто держи язык за зубами.

Через пару миль во мгле забрезжил слабый свет. По обе стороны колеи землю, как гигантская клетка, покрывала прибитая кольями проволочная сетка.

– Что за тварей разводят на этом ранчо? – донесся голос сквозь гул двигателя.

– Змей.

– Змей?! Что за извращенцы разводят змей?

– Извращенцы, которые поверили в то, что Бюро Землеустройства Согласия сдержит обещание, – ответила я. – Буйвол не живет здесь больше месяца. То же самое с овцами и козами. Людям пришлось узнать это на собственном опыте. Змеи мудрый выбор. Лучше, чем крысы. Мяса достаточно, качественная кожа, а заморышей можно продавать для производства алкоголя. Что касается яда…

– Хорошо, хорошо, – огрызнулась Генерал. – Все ясно.

Дом хозяев был наполовину вкопан в землю для защиты от ветров, его сборные металлические стены пестрели разномастными заплатами. Окна состояли из исцарапанного ветром пластика, сквозь который ничего невозможно рассмотреть, но изнутри пробивался свет.

Я поставила мула рядом с парой мотоплугов.

– Держи, – я сняла один из своих шарфов и протянула Генералу. – Замотай голову. И не показывай своих татуировок, ради бога.

– Преступники мне не указ, – пробормотала Габриэлла, но подчинилась. Когда она слезла с мула, то выглядела как обычный больной недокормленный ребенок, разбуженный после долгой дороги.

Дверь открылась, и к нам выбежал электрический пес, издавая свой односложный лай и светя фонарем. Я подняла руки. Вслед за псом показался крупный силуэт с ружьем наперевес. Прицел горел в темноте недобрым красным глазом.

– Мы хотели купить топлива, – осторожно заявила я.

– И сколько вас? – опасливо поинтересовался собеседник.

– Только я, – я замялась на секунду. – И ребенок.

Мужчина воскликнул: «Скинк!», и электропес потрусил обратно к дому. Теперь я разглядела лицо собеседника: большое, с воспаленной or песка розовой кожей и слезящимися синими глазами над серой бородой.

– Прошу прощения, – проговорил он. – Не знал, что тут ребенок. – Он перевел взгляд на Генерала и скорчил дружелюбную гримасу. – Добрый вечер, малыш!

– Добрый вечер, мистер, – прострекотала девочка. – Я очень хочу кушать.

– Уверен, так и есть, – рассмеялся мужчина. – Меня зовут Дэл Квалькавич. Сейчас дома только я и моя матушка, брат где-то в полях.

– Деси Лоу, – представилась я. – А это моя племянница… – «…Генерал Габриэлла Ортис, Непримиримая, Глава Третьих Малых Сил…»

– Меня зовут Габи, – елейным голоском представилась Генерал. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже, милая леди. Так что вы говорите, нужно топливо?

* * *

Внутри ранчо нас встретил теплый густой воздух, насыщенный запахами дешевого биотоплива, пережаренного мяса и сохнущих шкур. Почти всю тесную комнату занимал стол на связанных проволокой козлах, заваленный всякой всячиной, которая могла пригодиться в хозяйстве. С потолка свисали десятки змеиных шкур, которые задевали мою шляпу. Вспомнив Аспидов Вальдосты, я невольно вздрогнула.

– Мам, у нас клиенты, – обратился мужчина к неясному силуэту на стуле у печки. – Эта леди и ее маленькая спутница.

Мужчина взглянул на Генерала и вновь расплылся в грустной улыбке:

– Подойди, скажи «привет» моей маме, у нас не часто бывают такие чудесные гости.

Я с опаской следила, как девочка пересекает комнату и останавливается напротив стула.

– Здравствуйте, мадам! – сказала Габриэлла.

Старуха устремила взгляд своих затуманенных катарактой глаз на Генерала.

– Такая здоровая девочка, такая милая! – произнесла она и обернулась, ища в полутьме меня.

– Рада знакомству, мадам, – я встала под лампочкой и сняла шляпу, обнажив бритый череп. Всегда чувствовала себя голой без головного убора.

Женщина нахмурилась:

– А где же остальные?

– Нас только двое, мадам, – уверила я. – Я и племянница.

– Нет, – настаивала старуха, вглядываясь в меня. – Я слышу голоса, много голосов. Ты не одна.

Я судорожно сглотнула.

– Ладно, мам, – прервал ее мужчина. – Давай их покормим сначала, что ли, а?

Старуха продолжала, нахмурившись, смотреть в мою сторону, но потом закрыла глаза и откинулась на спинку стула.

– Не обращайте внимания, – бормотал мужчина, очищая место на столе. – Она сильно сдала после того, как умерла моя жена.

Он отошел в угол в поисках тарелок.

– Старая ведьма, – прошипела Генерал. – Такая, понимаете, здоровая девочка, такая милая. Как будто сожрать меня собралась.

– Дети тут редкое явление, – успокоила я ее. Немногие выживают.

Генерал фыркнула.

– Мне надо помыться. От меня воняет, как от помойного ведра. И от тебя тоже. У них есть ванна?

Я засмеялась. После года жизни на Фактусе такая роскошь, как целая ванна воды, казалась нелепицей.

– Здесь никто не принимает ванны. Паровой душ либо масляный скраб. А то и тазик со сточной водой, если сильно повезет.

Генерал охнула от омерзения, но тут же расплылась в подобострастной улыбке, когда мужчина вернулся с двумя тарелками.

– Вот и обед! – он поставил тарелки на стол. – Суп из змеятины с крупой. Лучшее мясо из всего, что вы можете найти до самого Отровилля. Разгонит кровь по жилам.

Суп был жидкий, с полосками мяса на дне и желтыми пятнами жира на поверхности. Среди них плавал древний горох, засушенный на какой-то другой планете. Крупа оказалась зернами протеина.

– Спасибо огромное, – поблагодарила я мужчину. Он кивнул и повернулся к Генералу в ожидании того же. Она погрузила ложку в бульон.

– М-м-м, – выдавила девочка, не открывая рта.

– Налить вам кофе? – предложил мужчина. – И для ребенка…

– Я тоже буду кофе, – сказала Габриэлла с ангельской улыбкой. – И немного сахара. А где можно руки помыть?

Мужчина засмеялся:

– Ну для такой очаровательной гостьи мы уж сможем наскрести ложечку сахара!

– Ты что себе думаешь? – прошипела я, когда он отошел. – Тут сахар на вес золота!

– А ты не слышала? Я редкий гость, – ее ехидство быстро угасло, когда она стала ковырять полоски мяса. – К тому же мне нужно чем-то перебить вкус этого дерьма.

– Привыкай, ничего лучше не будет до самой Гавани.

– Проклятые пограничные луны, – девочка проглотила еще ложку.

– Итак, – мужчина вернулся к нам. – Вы что-то говорили про топливо?

Я кивнула. В углу Генерал тщательно отмывала лицо и руки стаканом мутной воды.

– Мы едем к Пятой Гавани. Нам нужно топливо, чтобы туда добраться, ну или хотя бы до следующего торгового поста. Ну и воды.

Мужчина почесал бороду.

– Да нет там никаких торговых постов, насколько я помню. Вам придется ловить коммивояжера с Аэрострады. Платить-то есть чем?

– Есть вдохи.

Я достала из кармана мешочек с шариками. Сердце екнуло – он был уже почти совсем пуст. «Подумай о том, что тебя ждет в конце. Чистые армейские медикаменты. Не с черного рынка, не разведенные. Первоклассный товар. Сколько можно спасти жизней». Я достала две горошины и положила на стол. У мужчины загорелись глаза.

– Шесть шариков, и заправлю вашего мула под завязку.

– Три.

– Четыре. – Мужчина улыбнулся. – У вас не такой большой выбор, госпожа Лоу.

Вздохнув, я добавила еще два шарика на стол. Как только мужчина смахнул их в жестяную коробочку, наружная дверь распахнулась настежь. В проеме стояла темная фигура, держа в руке утлого вида клетку. Внутри узлом сплелись змеиные тела.

– Это кто еще такие? – рявкнул он, оглядев комнату. Он был младше, чем наш гостеприимный хозяин, и явно бодрее. Я напряглась.

– Ральф, – затараторил старший брат. – У нас гости. Это Деси и маленькая Габи. Мы только договорились о сделке.

Мужчина посмотрел на меня, задержался взглядом на моих изуродованных висках, потом перевел взгляд на Генерала.

– Нечего вам здесь делать. По связи передали, было крушение под Красным Лбом. Какой-то крупный корабль. Ловцы снуют повсюду, я видел огни. – Он внимательно посмотрел мне в глаза. – Вы с той стороны приехали?

Я покачала головой.

– Из Галча. Но нам надо в Пятую Гавань.

– Пятая Гавань – не место для ребенка.

– Эта планета в принципе не место для ребенка.

Мужчина хмыкнул и повернулся к нам спиной, чтобы закрыть дверь. В проем было видно темную бескрайнюю ширь пустыни, свистел ветер, играя плохо закрепленными кусками жести на здании. И тут это началось.

Вихрь влетел в комнату, почти погасив огонь в печи, раскачав шкуры на потолке. Что-то протяжно завыло. Старуха поднялась со стула, обратив лицо ко мне.

– Смертоносица! – закричала она, тыча в меня дрожащим пальцем. – Стервятник! Грач, Лонграйдер, Хель! Они здесь!

– Я, – заикнулась я, – я не…

– Да пребудут мои мысли в чистоте! – старуха закрыла лицо руками. – Да пребудут мои мысли в чистоте!

Раздался грохот – это Ральф бросил клетку, чтобы снять с плеча ружье, а старший брат пытался схватить Генерала.

– Нет! – закричала я, и в ответ ветер заревел и хлопнул дверью. Я подняла руки. Страх приводил к панике, паника к насилию, а насилие – к тысяче кровавых последствий.

– Прекрати это! – Ральф сжимал ружье так, что у него побелели пальцы. – Прекрати это, ведьма!

– Не могу, я ими не управляю!

Но было уже поздно, все уже вышло из-под контроля. Сейчас Ральф выстрелит и попадет мне в живот, или же выстрелит, и импульс рикошетом разобьет череп его брату, попадет Генералу в шею, выбьет глаз его матери, змеи выползут из открывшейся клетки и пойдут в наступление, ветер раздует пламя в печке, и старуха закричит, когда загорится подол ее юбки…

Я услышала звук из-за стены. С таким звуком металл вонзается в мясо. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как старший брат падает ничком на пол: Генерал ударила его сосудом для воды по голове и уже перескочила через его тело на стол. Ральф в замешательстве направил ружье на нее, но Генерал была быстрее – она выбила оружие у него из рук ботинком и ударила локтем в висок. Ральф камнем рухнул ей под ноги.

В эту секунду я испытала странное ощущение, будто меня несет вверх восходящий поток воздуха, и они исчезли, так же внезапно, как появились. За нашими спинами запричитала старуха.

* * *

Свет фары тонул во мраке, на ухабах она подпрыгивала и мигала. Передвигаться ночью в Пустошах считалось равнозначным суициду, приглашению Ловцов на ужин, но у нас не оставалось выбора. Надо было убраться подальше от ранчо и всего того хаоса, который мы там оставили.

Не знаю, сколько мы успели проехать, пока резкий порыв ветра не смел нас с дороги. Я кое-как вырулила, держа руль одной рукой и шляпу другой, и укрылась за скалой, пока ветер не опрокинул машину.

– Держи! – Я выдернула из багажника кусок брезента. – Залезай под него.

Через несколько секунд мы сидели, прижавшись друг к дружке, накрытые брезентовым тентом, пережидая песчаную бурю. В ушах стоял звон, лицо и руки горели от острых песчинок.

– Это надолго? – прокричала Генерал.

– Неизвестно. Зато буря заметет наши следы.

– Что, черт подери, произошло на ранчо?

В спешке, пока мы торопливо собирали все необходимое и искали мои кислородные шарики, мне удалось избежать вопросов. Сейчас я поплотнее завернулась в брезент.

– Просто суеверие.

– Это было не суеверие, а страх, – твердо возразила Габриэлла. – Что это за «они», про которых истерила старая жужелица?

Я молчала некоторое время.

– Местные верят, что есть такие существа, – осторожно начала я. – Их называют Ифами. Но я слышала разные названия на других лунах: Ди ббуки, аз-Заба ния…

– Ифы, значит, – язвительно произнесла Генерал. – И что они собой представляют?

Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. Ветер будто прислушивался к нашему разговору, прижавшись к брезенту тысячью ушей.

– Люди верят, что Ифы… это такие невидимые демоны. Вроде как духи, приносящие беду, – я вцепилась в брезент покрепче. – А питаются они сомнениями, возможностями, шансами. Говорят, они любят хаос, и они сеют его в нашем мире, чтобы питаться им. Они меняют ход вещей. Говорят, что они могут вселяться в людей, преследовать их, подталкивать к опасности на каждом шагу, чтобы прокормиться.

В ушах звучали вопли старухи, я хорошо запомнила ее искаженное лицо: «Смертоносица! Грачи!»

– Чушь собачья, – отрезала Генерал, – полнейший абсурд.

Она устроилась поудобнее.

– Разбуди меня, когда буря утихнет.

Я не стала ей мешать, боясь, что буря только начинается.

* * *

Генералу было плохо. Проснувшись, она проблевалась.

– Все это чертово змеиное варево, – ругалась она, вытирая рот рукой.

– Я тоже его ела.

– Ты привыкла к дерьму.

Я осмотрела рану на голове. Чисто, ничего не гноилось.

– Как себя чувствуешь?

– Голова болит. В глазах двоится, – она поглядела на меня. – Мне не нужна нянька. Дай мне чего-нибудь, и поехали.

Была ли это гордыня или привычка переносить испытания, но она не жаловалась. Молча сидела, уцепившись за меня, и смотрела на дорогу. Солнце уже поднялось высоко в небе, когда она заметила какой-то силуэт вдали, на горизонте.

Я достала бинокль. Это был самодельный фургон со ставнями по бокам и солнечной батареей. Значит, чей-то дом. Яркие желто-красные борта украшал извивающийся серый червь.

– Похоже на червятник.

Генерал закашлялась:

– На что?!

– Червятник. Они торгуют насекомыми для развлечения и личинками, которых люди потом разводят. Их гораздо проще содержать, чем зверей.

Габриэлла фыркнула от отвращения.

– И что он тут делает?

– Понятия не имею. Но что-то случилось. Если бы там кто-то был, они бы уже увидели нас и подали сигнал.

Я всмотрелась в бинокль, вокруг простиралась лишь безжизненная красно-серая пустыня.

– Если его бросили, то он недолго так простоит. Надо убираться подальше, пока Ловцы не появились.

Фургон стоял возле обрыва, метрах в двухстах от дороги. С нашей стороны все выглядело благопристойно, но потом мы проехали дальше и увидели, что творится сзади.

Там была кровавая бойня. Фургон выпотрошили полностью, внутри свисали куски обшивки и обрывки проводов. Это и правда был червятник, но все пластиковые террариумы, где содержались личинки и жуки, были свалены на землю и раздавлены, их скрюченные дохлые обитатели валялись вокруг. Отсюда вытащили все, что могло представлять какую-то ценность, вплоть до дверных ручек и обивки сидений. Когда мы подошли поближе, удушающий запах ударил в нос: горелый пластик, гниющие черви, пропитанная кровью земля.