Текст книги "После развода. Служанка для генерала драконов (СИ)"

Автор книги: Софи Майерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6
Мадам Кафман

– Ты всё равно будешь рабыней!

Вырываюсь из липкого сна и никак не могу сбросить с себя неприятные ощущения.

Растираю плечи. Прикосновения цепких пальцев Дэмиана всё ещё ощущаются на моей коже, так, словно это происходило в реальности.

Не хватило мне вчерашнего, так мозг решил во сне напомнить какой человек мой бывший муж.

Усмехаюсь. Быстро я стала считать тело Эвелин и её жизнь своей. Собственно, а как по-другому?

Я теперь она, со всеми вытекающими последствиями.

Нет смысла сопли на кулак наматывать.

Хватит и того, что было вчера.

Встаю из кресла и подхожу к окну.

На улице воет ветер, и ветви деревьев то и дело бьются о стекло, где-то лает собака.

Комната уже остыла, и только рядом с камином остался ореол тепла, в который я спешу вернуться.

Возвращаюсь в кресло, забираясь на него с ногами, но уснуть не могу из-за мыслей.

Вот так живёшь и бац ты в незнакомом мире, без денег, без нормальной одежды, в теле бывшей жены графа, которую он решил сделать рабыней.

Усмехаюсь. Если опустить попаданство, то прям моя жизнь в тот момент, когда я переехала в Москву.

Тогда тоже было страшно, но ничего, справилась же.

И сейчас справлюсь.

Тоненький голосок паники в моей голове не согласен с моим оптимизмом, но в который раз заставляю себя быть спокойной.

Крепко засыпаю лишь под утро. Измученный организм требует сна, и я сдаюсь, отключаю голову и просто вырубаюсь.

А просыпаюсь оттого, что приятное тепло лижет мне голые ступни.

Резко открываю глаза и вижу, что камин снова растоплен.

Молодое тело не ломит, даже в неудобной позе.

Это если бы я в свои сорок пять уснула в кресле, то мои две поясничные грыжи показали бы мне, где раки зимуют.

– Доброе утро, Эвелин. Как спалось?

Лорд Деверо подходит к камину и длинной кочергой поправляет горящие дровины.

– Доброе утро, – сиплю в ответ. – Тревожно, но с комфортом. Всё благодаря вам.

Лорд ставит кочергу на стойку и ничего не говоря, уходит.

Я торопливо пальцами расчёсываю волосы, скручиваю их в узел на затылке. Уцелевшими шпильками закалываю гульку.

Какими бы ни были обстоятельства, нужно стараться выглядеть опрятно.

Встаю из кресла. Платье на мне помялось, но это не самое страшное, что могло с ним произойти.

– Лорд Деверо, – подхожу ближе к столу, – я бы хотела спросить у вас. Нет ли у вас швейного набора, чтобы я смогла починить моё платье?

– Я похож на человека, который чинит свою одежду?

Брови мужчины приподнимаются, а губы расплываются в улыбке.

– Ты так крепко спала и, видимо, ещё не проснулась.

Столбенею от таких слов. Мозг тут же выстраивает разнообразные версии, почему он так сказал, но лорд кивает головой куда-то в сторону, и я замираю, потому что там…

Сложенная аккуратной стопочкой лежит на стуле одежда.

Не верю своим глазам. Это же просто подарок!

– Это одежда, для тебя. Никто не возьмёт тебя на работу в таком виде.

Озвучивает он мои вчерашние мысли.

Подхожу и дрожащими пальцами касаюсь плотной ткани плаща, что лежит сверху.

– Я не знаю, как благодарить вас. Это… это…

– Не стоит. Если бы я мог помочь хоть чуточку больше, то сделал бы это. Но твой бывший муж заполучил слишком много влияния, и поэтому, дабы сберечь репутацию, никто открыто тебе не поможет, а многие не сделают этого из-за тебя самой.

Поджимаю губы. Понятно.

Мой бывший козёл муж теперь на коне. Владелец крупного месторождения, меценат, и просто дракон.

А я…

Я бывшая жена этого «классного» парня, которая каким-то образом отвернула от себя всех тех, кто мог бы мне помочь.

Да к тому же почти рабыня.

Киваю, соглашаясь. Насколько я поняла, то репутация и власть в этом мире имеет определяющее значение.

У Дэмиана в наличии и то и другое.

Одним словом, придётся работать с тем, что есть.

Лорд выходит из комнаты, чтобы я могла переодеться.

Разбираю то, что он принёс и отмечаю про себя, что вещи не новые, но чистые.

Мне плевать. Любая другая одежда лучше того рванья, что надето на мне.

Как специально готовился, гад чешуйчатый. Это же надо такое платье найти, может, новая пассия расстаралась. Эх, обломала я им малину.

Вспомнилась сказка из детства:

«А Настьку за косу схватишь, на себя попятишь, да и на сердце легче станет».

Они будут ждать, когда смогут вдоволь поиздеваться надо мной, оттого внутри кипит жгучее желание побыстрее найти работу и желательно посмотреть в их холеные рожи, чтобы увидеть, как их перекосит.

Нельзя медлить.

Надеваю бельё и нижнее платье из плотной ткани. Затем шерстяные чулки, которые крепятся к белью завязками.

Сама удивляюсь, как я справляюсь с таким количеством странной одежды, но жить захочешь, как говорится…

Платье из тёмно-синей ткани тоже тёплое. Вся одежда слегка мне велика, но зато не сковывает движения.

Завершают образ платок на голову, плащ и ботинки.

У обуви слегка сбиты носы и каблуки. Скорее всего, их носили недолго, так что мне повезло.

Когда лорд Деверо возвращается в кабинет, я искренне благодарю его ещё раз.

Напоследок мужчина вручает мне ключ от кабинета.

Я могу приходить сюда ночевать, но уходить я должна как можно раньше, чтобы никто из посетителей не застал меня.

Сую его в карман платья и улыбаюсь. Мне есть где ночевать, и это делает моё будущее не таким страшным, но тем не менее я должна найти работу сегодня же.

С этими мыслями я выхожу на улицу и направляюсь прямиком в бюро поиска прислуги.

Да-да. Это и есть мой план. Не стоит строить иллюзий, что меня с руками оторвут на любой работе.

Мир мне незнаком. В памяти Эвелин полно белых пятен. Поэтому работа прислугой – самый оптимальный вариант, возможно, даже на постоянку.

Я сама много лет назад начинала с работы нянечкой в доме престарелых. Мыла полы и туалеты, выносила утки за лежачими пожилыми, сопровождала ограниченных в движении на процедуры. Одним словом, бралась за любую работу. Чем же тряпка и ведро могли испугать меня в этом мире? Правильной! Ничем.

В бюро по найму прислуги многолюдно.

Узнаю, что информацию по вакансиям можно получить у мадам Кафман. Молюсь, чтобы к ней не надо было записываться за неделю на приём. И мне везёт. Отстояв небольшую очередь, я захожу в кабинет.

Честно, я напряглась сразу, как только переступила порог.

Мадам Кафман оказалась взрослой женщиной с лицом, покрытым толстым слоем пудры и совершенно умопомрачительной причёской.

В голове мелькнуло, что она похожа на Инессу Карловну, нашу кадровичку – «грозу» дома престарелых.

Невольное сравнение оказывается точным, потому что стоит мне изложить цель, как мадам Кафман, выдаёт противным подвизгивающим голоском.

– Женщина, вы разве не знали? Чтобы устроиться на работу прислугой нужны рекомендации.

Глава 7
Все не так просто…

Конечно, рекомендаций у меня нет. Но я не уйду просто так. Поэтому решаюсь на отчаянный шаг. Врать.

– Госпожа, так есть рекомендации. Я их просто дома забыла. Думала, что новому работодателю отдам.

Мне главное – зацепиться хоть за что-то, поэтому подхожу к столу, за которым сидит мадам Кафман, и присаживаюсь на краешек стула. Рассматриваю её с восхищением, и моя уловка срабатывает. Толстая броня трескается, и под выбеленным лицом краснеют щёки, а глаза, густо подведённые чёрным, начинают бегать из стороны в сторону.

– Позвольте сделать вам комплимент. Ваша причёска настолько искусно сделана, что мне необходимо знать адрес салона, может быть, когда-нибудь я смогу накопить денег и сделать себе нечто подобное.

Мадам Кафман округляет глаза, а потом достаёт маленькое зеркальце, из кармана платья и тут же осматривает «гнездо» у себя на голове. Поправляет прядку, что, обвивая шпильку, норовит вырваться на волю.

Лесть творит чудеса, и хмурая тётка превращается в кокетку. Ну точно, Инесса Карловна, та обожала своих котов, и если нужно было получить у неё какую-нибудь справку срочно, а не через месяц, нужно было лишь восхититься её любимчиками.

– Что вы, что вы. Я делаю причёску сама.

Жеманно поджимает губы мадам Кафман, а потом откладывает зеркальце и впервые смотрит на меня без примеси презрения во взгляде.

– Ах, вы так умелы. Я бы не подумала.

Нажимаю ещё чуть-чуть. Главное теперь вовремя остановится.

– Да бросьте, это не так трудно, как кажется. Я делаю причёску на выходных, а потом просто поддерживаю внешний вид.

Мысленно передёргивает оттого, что она не моет волосы неделю, каждое утро, лишь поправляя уже имеющуюся причёску.

– Роскошно. Как жаль, что мне от природы не достались такие густые и блестящие локоны.

Достались, но мадам Кафман это знать не обязательно. Замолкаю. Потому что если после такой тяжёлой артиллерии она не разговорится и не поможет мне, то дело труба, хоть ходи по домам и навязывайся.

– Так, что вы хотите, милочка?

О! Уже не женщина, значит, прогресс есть.

– Работать хочу, – грустно признаюсь, – это мой единственный шанс выбиться в люди.

Мадам Кафман молча встаёт со стула и, шурша оборками платья, направляется к стеллажу за её спиной.

– Как я понимаю, милочка, вы соврали про рекомендации?

– Мои рекомендации – это умелые и сильные руки, а также молодость. Я очень выносливая, могу долго и нудно мыть лестницы и полы.

Она снимает с него коробку и долго роется в ней, что-то бормоча себе под нос.

– Врать, конечно, нехорошо, но я вижу, что вы честная и порядочная девушка. У нас есть заявки на найм персонала, где не предъявляются строгие требования к прислуге. Милочка, вы можете пойти только в эти дома.

Отлично!

У меня даже ладони зачесались от желания скорее получить адреса. Мадам Кафман долго и кропотливо пишет какую-то бумагу, как оказалось, направление от бюро, а на обороте переписывает адреса из заявок.

Напоследок благодарю сотрудницу и тут же отправляюсь по первому же адресу. Нельзя медлить я, и так провела в бюро по найму персонала до обеда.

Такой наивной я никогда не была, видимо, попаданство что-то изменило во мне, потому что думаю, что дело осталось за малым – понравится хозяевам и вуаля работа у меня в кармане.

Но по первому же адресу меня не пускают даже на порог. Дворецкий холодно просит меня сойти со ступеней и отойти на два шага, пока он будет показывать бумагу хозяйке.

– Кто, кто? Эвелин Блекхарт? Эта нахалка ещё посмела прийти ко мне?

Слышу голос из-за двери, и сотни мелких иголочек осыпают меня с ног до головы. В окне первого этажа появляется пожилая женщина, которая с нескрываемой злостью смотрит на меня.

– Гони её в шею.

Слышу властный приказ и еле успеваю выхватить бумагу из бюро, потому что дворецкий намеревался бросить её в грязь.

Пытаюсь храбриться, но у самой закрадывается странное чувство, что в столице работу мне не найти. Интересно, не бывший ли муженёк постарался?

Эвелин была кроткой и тихой, не верила я, что в одночасье разругалась со всеми, до такой степени, что ей теперь, то есть мне готовы плевать в спину.

Ставлю себе заметку что надо будет обязательно разобраться и в этом вопросе.

А тем временем горло сжимает невидимая рука паники, но это ведь только первый адрес? Мне должно обязательно повезти.

Выбираю адрес, что находится ближе остальных, но не учитываю, что перемещаюсь я пешком, а осенью темнеет рано, поэтому стучу в дверь, когда солнце уже касается шпилей храма. Ещё чуть-чуть и столицу накроет темнота. Вряд ли одинокой девушке безопасно перемещаться в сумерках, поэтому надо соглашаться на любую работу, даже самую тяжёлую.

На удивление меня пускают внутрь. Надеюсь, что здесь живут не очередные обиженные, но уголки сами опускаются, когда я вижу свою подругу – Эмму.

Память находит нужное воспоминание. Мы сдружились с ней, потому что… наши мужья – лучшие друзья.

Сжимаю челюсти и тут же прячу бумажку из бюро в карман. Они ни за что не возьмут меня на работу. Дэмиан вхож в эту семью, так что лучше побыстрее уходить, и засветло вернуться на ночлег.

Но внезапно Эмма поджимает губы, через мгновение стискивает в объятьях.

– Эви! О! Эви, как же так? Дэмиан – мерзавец!

Глава 8
Эмма

Не обнимаю в ответ, потому что она была лучшей подругой Эвелин, но не моей. Стараюсь вообще придерживаться позиции, что никому нельзя доверять.

Когда могу вырваться из объятий и отойти на шаг назад, достаю бумагу из бюро по найму прислуги.

– Так, понимаю, что на работу ты меня не возьмёшь?

Криво улыбаюсь, и тут же убираю её в карман платья. Если бы я помнила адреса всех друзей семьи, то, конечно, бы не пришла. Зачем тратить время? Но я не помню, и это немного раздражает.

Эмма поджимает губы и тяжело вздыхает, а потом хватает меня за руку, тянет за собой.

– Ты права. Альберт, даже если не согласен, но против друга не пойдёт. А я… а что я могу поделать. Пойдём, я хотя бы накормлю тебя. Вряд ли Дэмиан был настолько великодушен, чтобы дать тебе монет.

У Эммы тоненький, почти пищащий голосок, а когда она говорит последние слова, то вообще глотает слова через одно, мне приходится вслушиваться, чтобы понять, что она говорит.

Перестаю упираться и иду за Эммой на кухню. Я и правда голодна. В моём положении не воображения и глупой гордости.

– Не думаю, что Альберт будет рад меня видеть.

Тем временем мы заходим на кухню, и Эмма усаживает меня за стол, приказывает кухарке налить мне супа.

Прячу руки под плащом, потому что пальцы начинают предательски дрожать.

– Ты можешь положить плащ на стул, – указывает Эмма и я вынуждена снять его. – Я до сих пор не могу поверить, что Дэмиан так с тобой поступил – это бесчеловечно.

Отправляю первую ложку огненно-горячего супа в рот. Наваристый мясной бульон обволакивает рот, и я готова стонать от удовольствия. Оказывается, как мало нужно для счастья, всего тарелка горячего супа.

– Так, он и не человек, – говорю Эмме, когда противное чувство голода отступает, – дракон же.

Эмма на миг застывает с широко раскрытыми глазами, а потом тихо смеётся.

– Да, точно. Ах, Эви, мне так будет не хватать твоего чувства юмора. Вряд ли Дэмиан будет разрешать тебе выходить из дома.

Я даже ложку откладываю. Это что ещё за новости? Хмурю брови, потому что чувствую себя жертвой, которой дали побегать несколько дней, перед тем как объявить охоту.

– У меня есть три дня, чтобы найти работу и выкупить свою свободу. Или Дэмиан считает, что у меня ничего не получится?

Спрашиваю осторожно, потому что момент скользкий и Эмма может замкнуться и не сказать мне важную для меня информацию.

Подруга хлопает ресницами, а потом жестом приказывает кухарке уйти. Когда кухня принадлежит только нам, – она понижает голос.

– Эви, он не допустит этого. После того как в его руки перешло твоё наследство, он стал одним из самых богатых драконов столицы. А золото способно заткнуть всем рты.

Да почему он так отчаянно хочет меня держать при себе? Что-то здесь нечисто. Логично было бы просто отослать меня куда подальше из столицы с глаз долой и женится на той, которая милее или богаче.

Однако мне стало понятно, что в столице нет смысла тратить время на поиск работы. Я только потеряю время.

– Спасибо, Эмма за суп и добрые слова.

Благодарю подругу, отставив пустую тарелку с супом.

– Боги. Милая, где ты ночуешь?

Сочувственно накрывает своей ладонью мою, но я, конечно, не выдам лорда Деверо.

Не хватает, чтобы у него появились проблемы из-за меня.

– Не переживай за меня, Эмма. В мире много добрых людей. Спасибо за суп и добрые слова.

Встаю со стула и надеваю плащ. Нечего здесь больше находиться. А то мало ли столкнусь с Альбертом, и тогда проблемы могут быть у Эммы.

Подруга провожает меня до двери и напоследок суёт мне в ладонь два золотых.

– Не надо, Эмма, – отнекиваюсь.

– Бери-бери. У меня нет свободных денег, сама понимаешь, муж решает всё, но я сегодня покупала Катарине куклу, и мне дали сдачу, прости, что больше не могу.

Качаю головой. Этот мир ещё более отсталый, чем я успела подумать.

Эмма суёт мне золотые в карман и напоследок обнимает меня.

Оказавшись на свежем воздухе, я запахиваю полы плаща. Фонари тускло освещают улицу, а по ногам клубится туман, потому что рядом река. Как в лучших ужастиках из моего мира, но что поделать, нужно идти ночевать, не оставаться же здесь.

На душе гадко. Впервые за те два дня, что я нахожусь в этом мире, падаю духом. Мой план поиска работы в столице провалился с треском.

Поднимаю глаза к небу и прошу горячей молитвой помощи. Больше мне не к кому обратиться.

Небо не молчит, а начинает моросить противным дождём. Вот тебе и ответ. Терпи Эля, твои мучения только начинаются.

Накидываю капюшон и быстрым шагом удаляюсь от дома Эммы.

При свете дня я ещё хоть как-то ориентируюсь в узких улочках, но в темноте будто чувствую пристальные взгляды в спину и сбиваюсь.

Вместо центральной площади оказываюсь на набережной. Благо здесь оживлённо: по мощённой камнем улице едут кареты, запряжённые лошадьми, люди спешат по домам.

Засмотревшись, не замечаю, как налетаю на старичка с тележкой в руках.

– Ой, простите. Я… я…

– Балда, ты малахольная. Ну, помоги, вишь, рассыпалось!

Тут же огревают меня крепкими словцами. Смотрю на пожилого господина и тут же наклоняюсь, чтобы собрать рассыпанные клубни.

– Ну вот, вываляла продукты в грязи. Как я теперь из этого господину приготовлю, – ворчит старик.

Меня будто опаляет его слова, слова произношу быстрее, чем успеваю подумать.

– А в ваш дом, случайно, не нужна служанка?

Глава 9
Элитный район

Тут же понимаю, какую глупость «сморозила».

Моим голосом говорит отчаяние, а ещё мне страшно, до одури, до противной икоты… страшно.

В столице я не найду работу, это мне ясно, как белый день. А для того, чтобы добраться в какой-то другой город, у меня нет денег.

Те два золотых, что дала мне Эмма, в лучшем случае хватит на булочку, но не на билет.

А значит… значит, дела мои плохи.

Кладу последний клубень в тележку и затягиваю тесёмку.

– Простите, я… я…

– А ты, стало быть, работёнку ищешь?

Старик осматривает меня с ног до головы, хмыкает себе под нос. Я привыкла к оценивающим взглядам и не обращаю на это внимания.

– Ищу. Была в бюро по найму персонала, мне дали адресу, где ищут служанку, но…

Не хочу откровенничать с первым встречным, тем более рассказывать о моей непростой ситуации.

– Белоручка. Понятно, почему отказывают. Зачем им такая неженка.

Старик выдвигает свою теорию, но я не спорю, лишь прячу руки под плащом.

– Мои руки мне работать не мешают, даже наоборот. Полы мою почище многих.

Почти не вру, я и правда долгое время работала в доме престарелых – нянечкой: мыла полы и комнаты, перестилала постели. Одним словом, опыт имеется.

Но пока не понимаю, любопытничает он, или в доме его господина правда есть ставка прислуги.

– В доме моего господина работы навалом, да не всякий сможет у нас работать.

Говорит старик, а у меня сердце резко подскакивает к горлу, радостно трепещет, забивая голос разума.

– Я смогу. Я крепкая и выносливая. Могу работать чёрную работу, если потребуется.

Пожилой мужчина изгибает бровь. Чувствую, что не верит мне, но какое мне до этого дело. Главное, что тот призрачный шанс на спасение снова стал осязаемым.

– Иди за мной.

Махает он рукой, а потом проворно хватает тележку и шустро удаляется от меня.

Опомнившись, догоняю его.

– А на какую семью вы работаете?

Мы удаляемся от центра столицы. Фонарей становится всё меньше и меньше, и неприятный холодок нет-нет, а пробегает вдоль позвоночника. Туман лижет ноги, а изо рта всё чаще начинают срываться клубы пар.

Страх стать рабыней Дэмиана, сменяется чисто животным, тот, который работает на низменных уровнях – я иду с незнакомцем по тёмным улицам, совершенно не зная куда. К тому же незнакомец не торопится отвечать на мои вопросы, наоборот.

– Тебе работа нужна? Так какая разница, какая фамилия у моего господина.

Отстаю на один шаг. Чувствую, как ноги будто вязнут в тем-то тягучем, отказываются идти дальше. Сознание уже давно воет сиреной, красной лампочкой пугая нервные клетки.

В ужастиках, так обычно и происходит. Доверчивая жертва, располагающий к себе маньяк.

– Так просто из любопытства, господин.

Лепечу, перехваченным от ужаса голосом. Старик вдруг оборачивается и смотрит на меня, как на умалишённую. Смотрит на то расстояние, что образовалось и качает головой. Вот что у него на уме?

– Какой я тебе господин. Дием зови. Чай работать вместе, если господин возьмёт тебя.

Тугой комок нервов внутри ослабляется. Что я, в конце концов, с хлипким стариком не справлюсь? Хочется истерически хохотнуть, потому что шутка явно не удалась.

– Дий, очень приятно. Меня зовут Эвелин.

Дий воспринимает информацию как данность, молча отворачивается и идёт дальше.

Тем временем мы покидаем двухэтажную застройку столицы, с небольшими и компактными особняками, и перед моими глазами простирается целый район с особняками и благоустроенными угодьями. У нас бы на земле такой район назвали бы элитный посёлок. Эдакая Рублёвка, но в магическом мире.

Нервно выдыхаю. Здесь светлее, и людей встречается больше. Мимо нас проезжают экипажи с дорого одетыми женщинами и мужчинами.

Вряд ли Дий работает в одном из этих особняков, но здесь становится легче дышать. Мы не в логове маньяка, а на благоустроенной улице. Иду, рассматривая роскошные дома и кованые ограды, и не замечаю, как Дий останавливается около высоченной ограды и копается в кармане.

Замираю, поражённая.

Нет. Мы пришли не в логово маньяка. Здесь меня съедят с костями.

Тёмная махина особняка давит. В окнах нет ни намёка на свет. Сад, окружающий дом, зарос.

Ворота, и калитка в них, тоже поросли травой, которая по осени пожухла и теперь шелестит при каждом дуновении ветра.

А к слову, ветер с каждой минутой усиливается. К тому моменту, когда Дий открывает калитку, и мы заходим на территорию, вовсю накрапывает дождь.

Прекрасно! Ещё и этого не хватало!

Плащ тут же намокает, становится неприятно и сыро. Хочется побыстрее оказаться в тепле дома, но тепло мне только снится, потому что меня встречает стылый холл и мрачное величие дома.

– Жди здесь. Пойду скажу господину, что нашёл новую служанку. Твоя предшественница не проработала здесь и две недели, убежала, сверкая пятками.

Искривляю бровь. К чему он это мне сказал?

Приказываю себе успокоиться. Это просто запущенный дом. Там просто запущенный сад.

Вообще-то, дверь открыта. Кругом люди. Сбежать смогу.

Делаю небольшой шаг в сторону, якобы любуясь лепниной, украшающей огромный камин, на самом деле её толком не видно под слоем копоти и пыли.

Дий уходит, оставляя меня.

Минуты тянутся, как вечность. Устаю стоять и решаю пройтись по холлу, который также служит гостиной.

Мои шаги гулко звучат в тишине дома, и я стараюсь двигаться тише. Кто знает, какие здесь порядки.

Пока обхожу холл по кругу, цепляюсь взглядом за тёмное полотно на стене. Подхожу ближе, и сердце пропускает удар, потому что это герб – родовой герб, а на нём изображён…