Текст книги "После развода. Служанка для генерала драконов (СИ)"

Автор книги: Софи Майерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49
Дракон

Думают ли мёртвые о живых? Нет.

И именно поэтому я понимаю, что жив. Пусть мой голос затих, а тело обратилось в камень. Я жив.

Каждое прикосновение Эли обжигает меня сквозь толщу небытия.

В кромешной, абсолютной тьме, что сжала меня со всех сторон, её прикосновения вспыхивают яркими всполохами. Её слова горят в пустоте раскалённым золотом.

…Я люблю тебя, Рей…

…Ты дракон. Настоящий. Живучий. Тот самый, с гобелена…

…Вернись ко мне…

И я ХОЧУ вернутся. Я ДОЛЖЕН вернуться. Чтобы унять дрожь в её голосе. Чтобы стереть с её лица эту тень отчаяния. Моя женщина. Моя. Любимая.

И в тот миг, когда это знание вонзается в самую сердцевину того, что ещё осталось «мной», происходит сдвиг. Невидимая задвижка сдвигается.

Золотые буквы, висевшие в пустоте, начинают плавиться и перетекать. Их очертания сливаются, плетутся в замысловатую, древнюю вязь. Время здесь тягучее, как смола, и я вижу каждый завиток, каждый сакральный изгиб. Имя.

Эльвира.

Моя названная. Моя судьба.

Символы вспыхивают ослепительным светом, на мгновение выхватывая из мрака убогое каменное подобие моего тела – и обрушиваются на меня. Они вплавляются в кожу, в плоть, в самую душу, выжигая себя на моём существе.

Я задыхаюсь. Боль, огненная и всепоглощающая, проносится вихрем от темени до пят. Стискиваю зубы до хруста. И вдруг… давящая тяжесть исчезает.

Тогда я слышу его. Низкий, глубинный гул, идущий из самых недр мира. Рокот, от которого содрогается пространство.

Дыхание перехватывает. Тело пронзает миллиард игл ледяного восторга.

Мой дракон! Он прорвался ко мне!

Я чувствую его. Не как когда-то – единое целое, – а как могучего духа, яростную тень у моего плеча. Но я чувствую жар его дыхания, слышу, как скрежещут чешуйки, как напрягаются смертоносные шипы на хребте, жаждущие покарать.

Слепящая вспышка разрывает тьму. Жар, настоящий, физический, вливается в меня. Он наполняет каждую клетку, каждый сломанный осколок души нечеловеческой силой. И я ОТКРЫВАЮ ГЛАЗА.

Драконье зрение мгновенно сканирует мир, выхватывая детали с пугающей чёткостью.

И сердце – нет, не сердце, а нечто в груди, горящее теперь ярче солнца, – сжимается в ледяном ужасе.

Я пробыл в забытьи СЛИШКОМ долго. Это непростительно.

Комната пылает. Языки пламени лижут стены, пожирают занавеси. Но для меня это жаркое дуновение, не более. Человеческий огонь не властен надо мной.

Я поднимаюсь с обугленной кровати. И вижу его.

Аид. Мой верный лурд. Он опутан какими-то мерзкими, тёмными нитями, которые впиваются в его плоть, сочатся ядом. Он обессилел в борьбе, не может пошевелиться. Пол вокруг него чёрная, липкая лужа. Его кровь.

Но не только его!

Внутри меня взрывается рык. Дракон учуял её. Тот самый, единственный аромат. Кровь его Истинной. Той, что нашла его в каменной ловушке, куда он сам себя загнал.

Да. Теперь я понимаю всё с болезненной, кристальной ясностью.

Пальцы моей руки искривляются, кости с хрустом меняют форму. В мгновение ока они превращаются в серповидные когти, острые, как лучшие клинки. Одним движением я рассекаю мерзкие путы. Беру Аида на руки – он слабо пищит, – и выхожу из комнаты.

Мой дом – гигантский погребальный костёр. Огонь уже беснуется в коридоре, пожирая ковры и картины. Холл – адское пекло. Я пинаю дверь, и створки с треском вылетают наружу.

Хаос. Паника. Слышен звон колоколов пожарных повозок. У ворот толпится стайка зевак, их лица искажены жадным любопытством.

– ГОСПОДИН!

Этот крик, хриплый, разорванный, перекрывает все остальные звуки. Это Дий. Мой старый слуга отчаянно рвётся вперёд, его удерживают двое слуг.

Я иду к ним. Каждый шаг, уверен, тяжёл. Земля будто сама подставляет себя под ноги.

– Я жив, Дий, – мой голос звучит непривычно низко и грубо, но в нём слышна сила. – Где Эльвира?

Дий заходится в беззвучных рыданиях. Слёзы оставляют белые полосы на его закопчённом лице. Он не может вымолвить ни слова.

– У него шок, – тихо поясняет стоящий рядом доктор, бросая на меня испуганный взгляд. – Говорил, что хочет умереть вместе с вами… Мы еле удержали.

– Я живее всех живых, – отвечаю я, аккуратно опуская Аида на траву.

Раны на боку лурда уже стягиваются, плоть зарубцовывается с неестественной скоростью. Через мгновение он встаёт на дрожащие лапы.

– Господин…

Тихий, испуганный голос.

Это одна из служанок, Мария, кажется.

– Я… я видела. Её забрал мужчина. Когда мы уложили вас, Эля попросила принести горячей воды и полотенец. Я принесла… но не вошла. Он был там. Опасный. Простите, я струсила… – она рвёт край фартука, не смея поднять глаз.

Я кладу ей на плечо руку. Когти уже исчезли, но тепло моей ладони заставляет её вздрогнуть.

– Спасибо, что не струсила сказать. Это главное.

Значит, Дэмиан.

Он добился своего. Украл моё.

Наше!

Голос дракона гремит в голове, наполняя меня яростью.

Мы заберём её. А его сотрём в пыль. Он посмел коснуться Истинной. Этого не прощают.

Согласен, – мысленно отвечаю я. Полностью. Без остатка.

Люди вокруг начинают метаться, когда начинается превращение. Это не плавная трансформация, а взрыв. Я выпускаю наружу всю накопившуюся ярость, всю боль, всю мощь. Плоть рвётся, кости ломаются и складываются заново, кожа превращается в броню из чешуи.

Я становлюсь тем, кем и должен быть. Драконом с родового гобелена. Ужасом врагов. Воплощением гнева.

Одним мощным толчком задних лап я отрываюсь от земли, сокрушая каменные тропинки. Мои кожистые крылья, огромные, как паруса боевого корабля, расправляются со звуком рвущегося полотна. Я взмываю в задымлённое небо, оставляя внизу крики ужаса.

Я лечу. Туда, где бьётся второе моё сердце. Где зовёт меня моя Истинная.

И горе тому, кто встанет у меня на пути.

Глава 50
Его план

Холодная власть над моим телом ослабевает ровно в тот миг, когда карета въезжает на территорию его особняка.

С тех пор как я видела это место в последний раз, оно изменилось до неузнаваемости.

Пафос и показная роскошь бьют по глазам, словно пощёчина.

Один этот фонтан с кричаще – помпезной статуей самого Дэмиана чего стоит!

От утончённой элегантности, царившей здесь при Эвелин, не осталось и следа. Внутри меня всё сжимается в ледяной ком, когда мы входим в дом.

Внушение рассеялось. Но этого нельзя показывать. Пусть думает, что я всё ещё его марионетка. Пусть купается в уверенности своей победы. А у меня будет время, чтобы придумать, как вырваться на свободу.

Мысли о бегстве я гоню прочь, сейчас это не просто глупо, это самоубийство. В доме слишком много глаз и слишком много рук, готовых меня остановить. И тогда мой «новый господин» не станет церемониться.

Мы проходим через холл, и мои глаза режет эта вопиющая безвкусица. Мебель, утопающая в золотой парче, перила лестницы, выкрашенные в ядовито-блестящий цвет. Дэмиан с нескрываемым наслаждением обводит взглядом это уродство, важно выпячивая грудь.

– Как видишь, Эвелин, дом несколько… преобразился. В лучшую сторону, естественно, – произносит он, и в его голосе сквозит прямо-таки физическое самодовольство.

Он заходит в гостиную и разваливается в ближайшем кресле, будто вливаясь в эту обстановку показной роскоши.

Я остаюсь стоять, раз не приказано иное. Изо всех сил стараюсь сохранить стеклянный, ничего не выражающий взгляд, но внутри бушует ураган ярости и страха.

Это нечеловечески трудно.

Все мои мысли там, у горящих руин моего дома. В душе тлеет крошечный, упрямый уголёк надежды: успел ли Дий? Вытащил ли он его из огня? Пока я не увижу его погибшим, не поверю, что пламя может забрать дракона. Того, что сам рождается в огне.

– Нет, так неинтересно, – лениво хмыкает Дэмиан.

Он медленно поднимается из кресла и подходит ко мне вплотную. Его дыхание ледяное. Он снова дует мне в лицо.

Ага. Так, он «размораживает» свою куклу. Поняла.

Я притворно вздрагиваю, медленно хлопаю ресницами, изображая возвращение к жизни, к его жизни.

Глубоко внутри, за этой маской покорности, затаилась и ждёт своего часа холодная, обжигающая ярость.

– Как тебе дом? – заводит он светскую беседу с лицом победителя.

Я не сдерживаюсь. Злость прорывается сквозь трещины в маске.

– Отвратительно. Стащил всё самое блестящее и радуешься? Ты не дракон, а ворона, падкая на всякую мишуру. Или «ворона» – это твоя новая хозяйка? Та, что шиньон хотела сделать из моих волос?

Язвлю намеренно. В голове вертится один вопрос, грызущий меня всё это время: «Зачем я ему? Почему он так отчаянно пытался вернуть меня?»

На дне его карих глаз вспыхивает красноватый огонёк. И неизбежная кара настигает меня мгновенно.

Дэмиан наотмашь бьёт меня по лицу перчаткой, что зажата в его правой руке. Удар хлёсткий, тяжёлый, заставляет отшатнуться. Я не падаю на колени, не корчусь от боли, хоть и чувствую солоноватый привкус крови на языке. Губа разбита. Наоборот, с вызовом слизываю алую каплю.

– Думаешь, можешь говорить мне такое, рабыня? – шипит он, и весь его напускной контроль летит к чертям. Лень сменяется наглой, необузданной яростью.

– Могу. И знаешь что? Ты ничего мне не сделаешь, потому что я тебе нужна. Иначе зачем было затевать всю эту опасную авантюру с Мирандой?

Я стискиваю зубы, готовясь к новому удару. Спасибо Миранде и моему пытливому уму, в её интригах я кое-что поняла.

– Надо же. А ты поумнела, – язвит Дэмиан, но в его голосе лёгкая трещинка. Он подходит ближе, грубо приподнимает мой подбородок пальцами. – Но ответь мне: почему я должен тебе что-то пояснять? Или рассказывать?

Я выдерживаю его тяжёлый взгляд, а потом легко пожимаю плечами, будто речь о пустяке.

– Наверное, потому, что я всё равно унесу этот секрет в могилу. Так почему бы не похвастаться своей властью надо мной? А мне… мне будет сладко узнать, за что ты меня так ненавидишь. Я же любила тебя. Отвернулась ото всех друзей. Предала близких. Вручила своё наследство.

Дэмиан вперяет взгляд в мои глаза, и его зрачки судорожно меняются: то сужаются в драконьи щёлки, то вновь становятся человеческими. Он колеблется. И я понимаю он, и правда ничего не теряет, если расскажет.

Резко отпустив мой подбородок, он отходит к окну, и его лицо искажает маска немой, кипящей злости.

– Твоя бабка, эта старая дракониха, будто что-то чуяла. Понимала, что дурочка-внучка не пойдёт по её стопам, не возьмёт дела в руки, а отдаст всё мужу. И она внесла одно-единственное условие в завещание.

Вот оно что! Я замираю, боясь лишним вздохом спугнуть его откровенность.

– Если ты решишь передать наследство супругу, то он должен поклясться оставить тебя подле себя. Дословно: «пока смерть не разлучит нас».

Я нахмурилась. Значит, даже после развода муж не мог просто выгнать жену из дома – иначе соглашение аннулировалось бы. Но что мешало разведённой женщине уйти?

– И тогда ты откопал этот старый, двусмысленный закон, – достраиваю я мысленно. – Формально я была бы в доме, «при тебе». Мой статус не оговаривался. Я была бы бесправной, но и уйти не могла.

– О, моя милая рабыня. Почему «была»? Ты и есть бесправная мебель в моём доме. А учитывая, что я теперь почти самый богатый дракон в Дракее… – он театрально разводит руками, – я могу заткнуть рот кому угодно!

Внутри всё поддёргивается ледяным морозцем. Я не хочу вкладывать ему мысли в голову, но он озвучивает их сам.

– А рабыня может случайно споткнуться на лестнице… ах, какая неловкость. Но ты не переживай, – его голос становится сладким, ядовитым. – Этот дом ты не покинешь. Тебя похоронят прямо в его подвале. Опять-таки, формально я ничего не нарушу. Всего один вечер, когда мне нужно будет показать, что ты на месте, а дальше… твоя жизнь закончится. Ровно через столько, сколько потребуется мне, чтобы отыграться за твой побег.

Он говорит это с такой леденящей простотой, что я невольно вскидываю брови.

– Может, мне ещё поблагодарить тебя нужно? – вырывается у меня. Сарказм всегда был моей бронёй, и сейчас я не в силах его сдержать.

– Вполне можешь, – усмехается Дэмиан, снова опускаясь в кресло. Потом его голос становится железным. – А теперь встань на колени. Передо мной. Запомни, на ту жалкую жизнь, что тебе отведена, это твоё единственное место.

Мне дико хочется врезать ему прямо между ног. Но показать меня можно и избитую, с переломанными костями. А они мне ещё понадобятся.

Поэтому… придавив горло собственной гордости, я медленно опускаюсь на колени перед ним.

– Умничка! – снисходительно треплет он меня по щеке, будто пса, принёсшего палку. – Знаешь, что самое забавное? Рейган выплатил твой долг. Если бы платёж прошёл, всё пиши пропало. Лорд Деверо и так пишет на меня доносы каждый день, то в тайную канцелярию, то самому королю. И он не упустил бы такой возможности. Но в банке работают купленные мной люди. Они остановили платёж. Заставили его, как они выражаются, «зависнуть».

Я не сдерживаюсь. Прячу лицо в ладонях.

Рейган выплатил мой долг. Он хотел, чтобы я была свободной. Эмоции разрывают сердце, заставляя его истекать кровавой болью.

Дэмиан безжалостно отрывает мои руки от лица, не давая даже перевести дух. Горе, навалившееся бетонной плитой, остаётся невыплаканным.

И он готовит для меня нечто более мерзкое. Расстегнув ремень, он пошло кивает на ширинку.

– Пока ублажи меня. Ты ещё пахнешь живым огнём. А после подвала с крысами будешь уже не той кондиции.

Я стискиваю зубы до хруста. Нет. Этого я не сделаю. Никогда. Пусть лучше сразу отправит к крысам.

Только я собираюсь открыть рот, чтобы хлёстко пройтись по его «достоинству», как дверь резко распахивается с оглушительным грохотом.

На пороге стоит дворецкий, и в его старых глазах плещется настоящий, животный ужас.

– Кто посмел врываться⁈ – рявкает Дэмиан, лихорадочно застёгивая пряжку ремня и вскакивая с кресла.

– Г-господин! Т-т-там… н-на…

Бывший муж резко хватает дворецкого за воротник, ткань хрустит под его пальцами. Меня словно изнутри опаляет волной жара. Так, сильно, что перехватывает дыхание. Жар прокатывается по мне огненным клубком и оседает тяжёлым, тёплым пятном у правой ключицы.

– Дракон! На лужайке! – выпаливает дворецкий.

Я тут же вскакиваю на ноги.

Все бетонные плиты и груды камней, что придавливали меня к земле, разом испаряются, оставляя ошеломляющую лёгкость и безумную, дикую надежду. Я не сомневаюсь. Это Рейган. Он пришёл за мной. Он жив!

Судя по побелевшему лицу Дэмиана, он понимает то же самое.

В два шага преодолев пространство, он хватает меня за руку и грубо тянет за собой. Я упираюсь изо всех сил, но он несоизмеримо сильнее и буквально волочёт меня по полу.

Из гостиной – на лестницу. С лестницы – в лабиринт коридоров.

Оглушительный грохот выбиваемой двери раздаётся где-то за спиной, но Дэмиан ни на миг не останавливается.

Он тащит меня на крышу.

Глава 51
На счет раз-два

Мы влетаем на узкую винтовую лестницу, ведущую в одну из башенок.

Я не успеваю за Дэмианом, спотыкаюсь, но он тащит меня за собой. Проволакивает по ледяным ступеням. Моя обувь уже давно внизу, слетела в этой беспощадной гонке прямо на крышу.

– Дэмиан, остановись, это безумие!

Кричу, пытаюсь сопротивляться, но мне не совладать с ним: я не могу ни ударить его, ни даже укусить.

В узкой башенке, что создана скорее для декорации, нежели для практичной пользы двум не уместиться, и тогда бывший супруг открывает окно и буквально выталкивает меня наружу на конёк крыши.

Вскрикиваю и развожу руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Ледяной ветер тут же выбивает тепло из моего тонкого домашнего платья, а ноги в тонких носках лижет холод металла.

– Чего встала? Пшла…

Яростно рычит мне в спину Дэмиан и толкает в спину. Иду аккуратно. Боюсь смотреть вниз. Высота для падения смертельная.

Дом Дэмиана трёхэтажный, но из-за крыши тянет на здоровую пятиэтажку. А может, у страха глаза велики. Каждый нерв, каждая клеточка тела понимает, что не полюбоваться закатом, он меня позвал.

На лицо падает снежинка, но когда я стираю её, вижу, что помимо снега в нас летит пепел. Пепел дома, который я посчитала своим.

Дэмиан дышит тяжело, от ярости, а не от усталости. Его пальцы впиваются в моё запястье, когти полуобращённой кисти врезаются в кожу. Боль острая, жгучая. Чувствую, как тёплая кровь стекает по руке. Он резко разворачивает меня, останавливая в двух шагах от края.

– Ты никуда не уйдёшь! – шипит он, и его глаза горят мутным, бешеным огнём. – А с твоим ненаглядным я разберусь. Пусть только сунется!

Я молчу, стискиваю зубы, экономя силы. Но сердце – отдельное существо. Оно бьётся, рвётся из груди, отзываясь на жар у ключицы. Там под тканью, пульсирует что-то новое, живое тайное сердце, зовущее его.

И он приходит.

Рейган появляется в проёме башенки, заполняя его собой. В нём всё изменилось. Глаза горят нечеловеческим золотом, вертикальные зрачки сужены в опасные щели. От него исходит тихий, свирепый гул. Звук разгневанного дракона.

– Отдай её. Его голос негромкий, но он режет воздух как сталь. Он делает шаг вперёд, и крыша, кажется, прогибается под его тяжестью.

– Ты покусился на мою Истинную. Нарушил закон, который старше наших родов. За это существует только одна кара.

Ноги слабеют от таких слов, так вот почему так жжёт в груди. Там под слоем ткани появилась метка Рейгана. Его дракон, пробудившись, выбрал меня! Эльвиру Петрову. Человечку с земли.

Дэмиан фыркает, и в его смехе истеричная нотка. – Сказки для глупых девчонок! Она моя собственность! Рабыня! По документам! А у тебя что есть? Покажи-ка свою «метку»!

Рейган не двигается. Но низкий, глухой рокот, исходящий из его груди, заставляет дрожать камни под моими ногами. Это не просто звук. Это обещание. Обещание уничтожения.

– Ты поэтому вытащил её на крышу? Угрожаешь мне. Мне? Я даю тебе счёт на раз-два, и в твоих интересах, чтобы ни один волосок не упал с её головы. Обещаю, твоя смерть будет достойной. В бою. Иначе сдохнешь, как трус на виселице, и никто из твоих «друзей» тебе не поможет.

Он делает шаг. Дэмиан дёргает меня назад, к самому краю. Когти впиваются глубже. Я вскрикиваю от боли.

– Раз… Голос Рейгана обещание апокалипсиса. В его золотых глазах я вижу не просто гнев. Вижу холодную, безжалостную решимость.

Оборачиваюсь, понимая, что незаметно мы подошли к самому краю крыши. Веду взглядом и вижу, что там, за оградой, копится толпа. Подъезжают кареты. И среди них маленькая фигура в серой шали. Миранда. Наши взгляды встречаются. Она не улыбается. Просто смотрит. И едва заметно кивает. Отомстила, – понимаю я. Привела свидетелей. Лишила его последней тени легитимности.

Дэмиан тоже видит. Его лицо искажает чистый, животный ужас, мгновенно переходящий в ярость.

– Всем плевать! – кричит он, и слюна брызжет с его губ. – Я тебя уничтожу! Пусть я лишусь наследства, но и ты сдохнешь…

Его движение слишком быстрое, размытое адреналином и болью. Я не успеваю среагировать. Он не тянет меня к себе – он с силой, всей ненавистью, толкает меня в грудь, от себя, в пустоту.

Мир опрокидывается. Небо и земля меняются местами. Ветер свистит в ушах. Ледяной воздух вырывает из лёгких последний крик.

И в этой падающей вечности я вижу, как золотое пламя взрывается на краю крыши. Вижу, как тёмная тень, больше похожая на сгусток ярости, чем на существо, стремительно отделяется от башни и несётся вниз, ко мне.

Глава 52
Бой и новая я

Сердце замирает, будто перестаёт биться вовсе, но метка у ключицы горит жгучим вихрем.

Тянется к нему, к тому, кто, круша каменные стены, рвётся ко мне сквозь пыль и обломки.

Я знаю, дракон – слишком огромное существо, чтобы пикировать с такой высоты.

Он сломает крылья, свернёт шею.

Поэтому Рейган в буквальном смысле крошит дом, пытаясь схватить меня в падении, и ему почти удаётся.

Странно, правда?

Падение длится не дольше нескольких секунд, но время растягивается, как густая смола.

Я вижу всё в жуткой, подробной медлительности, будто застряла в кинематографическом слоумо.

Огромная когтистая лапа, сияющая чешуёй, проносится в сантиметре от моей руки, едва задевая ткань платья. В этот миг пространство вокруг искажается чёрной, маслянистой дымкой.

Дэмиан обращается.

Его человеческая оболочка рвётся изнутри, как гнилая ткань.

Плоть расползается, обнажая чешую цвета ночного болота и разложения.

Кости вытягиваются с леденящим душу хрустом, формируя змеиный, извилистый хребет.

Крылья, тонкие и смертоносные, как лезвия кос, распахиваются с треском рвущегося паруса.

Его дракон – воплощение уродства, с глазами, в которых пляшет та же бешеная муть, что была в человеческом взгляде.

Окончательно разрушая то, что осталось от третьего этажа, Дэмиан-дракон извергает поток чёрного, коптящего пламени прямо в Рейгана. А я…

Я ударяюсь о землю.

Удар сотрясает всё существо, вышибая воздух из лёгких хриплым, беззвучным стоном. Боль, острая и неоспоримая, пронзает бок, пульсирует в разбитой ноге, отдаётся глухим звоном в висках.

Каждая клетка моего тела, каждый несчастный нейрон кричит, борется за жизнь.

И сознание, вопреки всему, не гаснет.

Оно не уходит в благословенную, снимающую боль темноту.

Наоборот, оно затачивается до лезвийной остроты, отточенное адреналином и всепоглощающим жаром метки.

Я лежу в рыхлой воронке на лужайке, отпечатке, оставленном Рейганом при приземлении. Это маленькое углубление в мёрзлой земле, засыпанное свежим снегом, становится моим спасением. Оно смягчает удар, позволяя мне, разбитой, но живой, видеть.

Над рушащимся особняком, прямо в небе сходятся драконы. И это не бой. Это казнь.

Дэмиан, извиваясь змеёй, плюётся очередной струёй огня. Рейган даже не уклоняется. Он просто взмахивает могучим крылом, и чёрное пламя рассеивается, сожжённое чистым, сокрушительным жаром, исходящим от него.

Рейган не тратит силы на ярость. Каждое его движение стремительно, смертоносно и неумолимо. Он воин. Генерал. Бой – это его стихия.

Он пикирует, с невероятной грацией уворачиваясь от жала хвоста противника, и его когтистая лапа впивается в тонкую перепонку чёрного крыла.

Раздаётся звук: сухой, как рвущийся пергамент. Дэмиан ревёт, и в этом рёве слышится не только боль, но и животный ужас. Он пытается укусить, исцарапать, но Рейган уже парит вне досягаемости, холодный и недосягаемый, как сама карающая десница.

Затем Рейган набирает высоту, замирая на мгновение в небе, подобно статуе на фоне свинцовых туч. И… обрушивается вниз.

Он превращается в падающую звезду, в метеор из плоти, ярости и чести.

Удар его тела в грудь чёрного дракона сотрясает воздух; я чувствую его, даже лёжа на земле, – глухой, костоломный грохот.

Они сцепляются, кувыркаясь в клубке когтей и чешуи, и, мне кажется, сейчас оба рухнут на землю. Но в последний миг Рейган расправляет крылья, мощным толчком отшвыривая противника прочь.

Чёрный дракон, теряя последние силы и высоту, беспомощно бьётся, как подстреленная ворона. Он грузно обрушивается на остатки собственного дома, с оглушительным треском проваливаясь сквозь кровлю внутрь. Рейган зависает над этой грубой обломков, и тогда я слышу его голос, который звучит в моей голове.

– Я предупреждал. Смерть от моего огня была бы слишком благородной для тебя. Тебя ждёт суд и казнь на площади. Позор, а не гибель.

Дом дымится и рушится окончательно. Кто-то хватает меня под руки, осторожно, но неумолимо таща к ограде, рискуя добить внутренними повреждениями, но спасая от падающих балок.

Рейган издаёт победный рёв, который сотрясает землю под ногами.

Но Дэмиан выбирает иной путь. Отсюда я вижу лишь его переломанные крылья и голову с глазами, закатывающимися от нестерпимой боли и безумия. И я вижу яркий, бело-серый сгусток энергии, который начинает светиться в его раскрытой пасти. Я увидела бы его, даже будучи на том свете.

Рейган в ярости щёлкает челюстями, бросаясь вперёд, но уже поздно. Дэмиан уничтожает себя сам. Сжигает изнутри. На мгновение всё заливает ослепительное, молчаливое сияние, а затем от него остаётся лишь горстка тлеющего, почерневшего пепла, медленно осыпающегося сквозь обломки.

Всё затихает. И тогда начинает идти снег. Такой густой и тяжёлый, что в считаные секунды мир становится белым, чистым и безмолвным, будто стараясь замести следы кошмара.

Боль в боку пульсирует, назойливая и живая, но её теперь почти заглушает тепло метки. Оно разливается от ключицы жгучими реками, бежит по венам, зовёт и требует чего-то.

Я с трудом приподнимаю голову.

Рейган уже здесь. Он снова в человеческом облике, но золото в его глазах ещё не потухло.

Он падает передо мной на колени, и на его напряжённом лице я читаю не гнев, а настоящий, неприкрытый страх.

Он бережно, почти благоговейно, проводит пальцами по моему виску.

Его рука холодна, но от прикосновения по коже бегут искры.

– Я исцелю тебя, – его голос хриплый, сорванный. – Ничего не бойся. Прости меня… я не поймал тебя. Не уберёг.

Он продолжает говорить слова утешения, обещания, но они доносятся до меня сквозь густой, ватный туман, окутавший сознание.

Всё моё существо приковано к жару в груди. Он больше не пульсирует, он поёт. Звучит тонкой, высокой, хрустальной нотой где-то в самой сердцевине костей, отзываясь эхом на близость Рейгана, но и на что-то ещё.

На новую, зияющую пустоту внутри, которая внезапно захлёбывается тоской и жаждой наполниться.

Рейган кладёт ладонь прямо поверх метки, и в меня вливается поток его силы тёплой, золотой, пахнущей грозой и солнцем. Это магия его дракона. Я зажмуриваюсь: свет из-под его руки слепит, даже сквозь веки. Я расслабляюсь. Если он здесь, рядом, значит, всё будет хорошо. Значит, я в безопасности.

Но что-то мешает. Назойливое, тонкое жужжание на самой границе слуха, как комар у виска. Оно не даёт целительной магии завершить работу, отвлекает, требует внимания. Я резко открываю глаза.

И вижу. То, чего, кажется, не видит больше никто. Потому что Рейган, бросивший беглый взгляд в ту же сторону, лишь слегка хмурит брови не понимая.

Я вижу дракона.

Изящный, среднего размера. Его чешуя переливается всеми оттенками лунного света и утреннего тумана – серебристо-серым, перламутровым, бледно-сиреневым. Длинная, грациозная шея венчается головой с большими, бездонными глазами цвета весеннего неба, обрамленными густыми ресницами, похожими на лепестки цветов. Два небольших, закрученных рога, похожих на хрустальные ветви, сверкают на его лбу. Он ступает по свежевыпавшему снегу бесшумно, не оставляя ни единого отпечатка.

Это благородное, хрупкое и прекрасное существо склоняет голову в почтительном поклоне. А я лишь бессмысленно хлопаю ресницами, не веря своим глазам.

Я ждала этой встречи долго…

Звучит в моей голове не голос, а само чувство, тихое и ясное, как мысль.

Но вылупиться мне помогла лишь твоя любовь к нему. Она сильна, как сама жизнь. Как ты сама, Эля. Человек из иного мира.

Существо на глазах превращается в сияющий шар мягкого, холодного света и стремительным, невесомым вихрем влетает мне прямо в грудь, в самое сердцевину горящей метки.

В этот миг Рейган замирает. Его глаза расширяются. Ладонь на моей груди чувствует не только его собственную магию, но и новую, зарождающуюся силу: хрупкую, ледяную и бесконечно глубокую, как ночное небо.

– Поразительно, – выдыхает он, и в его голосе – смесь изумления, гордости и благоговения. – Ты… ты обрела своего дракона. Свою вторую душу.

Я слышу гул толпы у ворот, которая, забыв о пепле Дэмиана, уже зашепталась о новой сенсации. Но все звуки отдаляются. Внутри меня что-то расправляется, просыпается, наполняет каждую клетку ледяной ясностью и невесомой силой.

И в тот же миг, без усилия, без боли, просто по желанию, как вздох, мы с Рейганом взмываем в небо.

Оказывается, обратиться так же просто, как подумать об этом.

А летать так же, естественно, как ходить.

Особенно когда рядом, крылом к крылу, летит тот, чьё сердце бьётся в такт твоему.