Текст книги "После развода. Служанка для генерала драконов (СИ)"

Автор книги: Софи Майерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38
Красное и зеленое

Дверь кабинета с глухим стуком захлопывается за спиной, наглухо отрезая меня и Элю от всего мира.

Только здесь, в четырёх стенах моего убежища, пропахшего дымом от камина и старой бумагой, я могу, наконец, перевести дух и попытаться собрать в кучу рассыпающиеся обломки мыслей.

Кто эти «они»?

Зачем им сдавать меня в лечебницу?

И при чём тут, ко всем чертям, этот королевский штандарт?

Я тяжело выдыхаю, воздух с шипом вырывается из лёгких, и перевожу взгляд на служанку.

Эля стоит так близко, что я чувствую исходящее от неё живое, трепетное тепло.

Её запах – чистый аромат розового мыла – льётся на меня, мягкий и пьянящий.

Но сама она замерла, вжав голову в плечи, словно ждёт приговора.

Боги! Я напугал её!

Кажется, кто-то окончательно разучился говорить с людьми, и этот кто-то – я сам.

Почти безотчётно, будто рука тянется сама, я протягиваю руку и кончиком пальца касаюсь её щёки.

Женщина вздрагивает, будто её касается раскалённое железо. Её грудь взмывает от тяжёлого вздоха, а мой разум мгновенно затуманивается при виде её губ – чуть приоткрытых, влажных, невероятно беззащитных.

Это не просто влечение. Я уже не могу иначе.

За то время, что Эля находится в моём доме, она стала для меня больше, чем служанка, больше, чем просто обслуга, что приносит чай и топит камин.

Она стала для меня невероятно важной и притягательной.

Боясь напугать, каждый раз я лишь едка касался её руки, когда она поправляла подушки или мазала ногу мазью, но тепло наших первых объятий хранил.

Каждый раз, вспоминая наши минуты вместе меня будто, укрывало невидимое тепло, и холод отступал. Я снова чувствовал себя живым и нужным.

Если бы драконьи цепи тащили меня от неё, то всё равно бы не смог сдвинуться.

Наклоняюсь и касаюсь её губ своими.

Её губы мягкие, податливые, застигнутые врасплох. Она замирает на целую вечность, а потом… отзывается.

Сначала робко, несмело, а потом – с такой тишайшей, полной доверия отдачей, что весь остальной мир просто смывает, как волной. Нет ни кабинета, ни угроз, ни прошлого.

Есть только сладость её губ под моими, сбившееся, тёплое дыхание, пальцы, которые вдруг беспомощно вцепляются в складки моей рубашки, будто боятся, что я вот-вот рассыплюсь прахом.

Я притягиваю её ближе, чувствуя каждую дрожь, что пробегает по хрупкому телу под моими ладонями.

И в этот миг до меня доходит ошеломляюще простая истина: эта девушка, своим страхом и своей преданностью, только что вырвала у тьмы кусок меня самого.

Того, кто ещё способен чувствовать благодарность.

Нежность.

И это чувство – горячее, острее. Оно пересиливает вечную горечь, прожигает стену подозрительности. Я снова дышу. И хочу жить.

Когда мы, наконец, разъединяемся, она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

В них ещё штормит испуг и смятение, но уже пробивается, робко пульсируя, первый лучик какого-то нового, ослепительного чувства.

Мягко притянув Элю, я прижимаю её голову к своему плечу, погружаясь пальцами в прохладный шёлк волос.

– Штандарт… – мой голос садится, звучит глухо, пробиваясь сквозь ком в горле, – его и правда пора было менять. Ты была права, Эля. Спасибо. Но теперь ты должна рассказать мне всё. Каждое слово.

Она судорожно закусывает нижнюю губу, припухшую от поцелуя, и прячет взгляд.

Внутри всё рвётся снов поцеловать её, но я сжимаю челюсть, беру себя в руки.

Веду к камину. Усаживаю в своё глубокое кресло, а сам опускаюсь на стул перед ней, не выпуская её хрупкой, всё ещё дрожащей ладони.

– Я… я шла за продуктами и подслушала их сборище на улице. Ваших соседей, – её голос тихий, сорванный. – Они говорили о королевском конкурсе. О лучшем украшении дома и территории.

Эля снова вздрагивает, телом переживая тот ужас. А у меня в груди уже оседает тяжёлая догадка. Мой дом – новее многих, но мрачный и заброшенный – бельмо на глазу у этой пафосной улицы.

– Они хотят подать прошение королю! Объявить вас не в своём уме! Чтобы упрятать в лечебницу, а Аида… – на её ресницах набухают и скатываются слезинки, – кто-то крикнул, что его пристрелят, как бешеную собаку. Я так ужасно испугалась… и совершила эту глупость. Потратила ваши деньги без спроса…

М-да-а-а…

Вспоминается визит Генриетты, жены графа Паннема, в прошлом году. Она тогда шипела, как разъярённая кошка, о том, что я позорю улицу. А я… я тогда просто пытался выжить. Один. Оставленный всеми. Слуг распустил, с женой развёлся. Мне было не до дурацких конкурсов и веселья.

А они всё это время отравляли друг друга злобой. И теперь сплелись в единый змеиный клубок, чтобы нанести удар.

– Эля, – вдруг голос мой звучит неожиданно спокойно даже для меня самого. – Какие в этом году цвета праздника?

Она смотрит на меня совершенно потерянно, не понимая, зачем этот вопрос. Её глаза становятся огромными.

– Красный и зелёный, – вырывается у неё шёпотом.

И я вижу, как в её затуманенном взгляде проскальзывает первая, едва уловимая искорка не надежды – дерзкого вызова.

Да, девочка. Ты всё чувствуешь правильно.

– Отлично, – углы моих губ сами собой ползут вверх, впервые за год рождая не кривую усмешку, а намерение. – Значит, будет у них самый украшенный дом.

Я поднимаюсь, не отпуская её руки.

– Завтра мы едем в город. Очень рано. Нам нужно успеть в несколько мест: разобраться, наконец, с проклятым приписным свидетельством Миранды, нанять самых быстрых и умелых людей и… смести с полок все украшения. Всё до единого. Красные и зелёные.

Глава 39
Лорд

При воспоминании о поцелуе с господином мои щёки обжигает румянец.

В экипаже мы с ним вдвоём и это волнует меня гораздо больше, чем слова, что были произнесены вчера вечером.

Стараюсь не смотреть на Рейгана, но наши колени изредка соприкасаются, и каждый раз меня будто прошибает молния.

Чтобы как-то абстрагироваться и не выглядеть поплывшей на волнах влюблённости глупышкой, вспоминаю вчерашний вечер.

Слова господина шокировали и обрадовали меня.

Он решил выиграть бой на территории врага.

Не бороться за свой устоявшийся быт, где нет места праздному украшательству, а скупить лучшие украшения и нарядить дом, так, чтобы у соседей глаза на лоб вылезли.

Сумасшедший? Выкусите!

Как же я вчера обрадовалась, что не смогла сдержаться, и обняла мужчину.

Женщинам в этом мире нельзя вот так проявлять чувства, нормы морали говорят, что даже замужем женщина обязана быть сдержанной в своих чувствах.

Смешно, но здесь, чтобы взять собственного мужа под локоть, нужна причина: защита или поставить на место конкурентку, мол, это моё.

Губы против воли расплываются в улыбке.

Я явно не вписываюсь в здешнее моральное общество.

Например, сегодня в магазине взяла Рейгана за руку и подвела к шкафу со стеклянными дверцами, дабы показать золотые звёзды, что принято было развешивать во дворе на деревьях.

В магазине тут же стало тихо.

Несколько дам ахнули в голос и тут же принялись обмахивать себя веерами, будто вот-вот лишатся чувств. Персонал сжал губы в нитку, а Рейган тихо шепнул мне, что теперь про нас будут говорить, как о влюблённых.

Боже!

Как он на меня посмотрел в эту самую минуту!

Будто ждал встречи со мной сотни лет и наконец я перед ним.

Нужная.

Важная.

Желанная.

Смутившись, я буркнула, что я просто неотёсанная деревенщина, которая не знает всех этих столичных штучек, но Рейган снова та-а-а-к на меня посмотрел, словно душу вынул, под микроскопом изучил и вложил обратно с вердиктом «лгунья».

– Украшения нам доставят ближе к обеду, заявление на срочный наём персонала вы подали.

Говорю, и Рейган на каждое слово кивает головой.

– Осталась судебная канцелярия.

Киваю, а сама втайне ещё раз любуюсь драконом.

Сегодня на господине военный мундир с наградами и дорогое пальто, а в начищенные ботинки можно смотреться, как в зеркало.

Волосы пышными волнами касаются плеч, а шрам нисколько не пугает, наоборот, придаёт мужественности.

Я готова простонать в голос оттого, что со мной происходит.

Мой рациональный ум разбился о влюблённость в этого мужчину.

Закусываю щеку изнутри, вспоминая вчерашний ужин.

Мы сидели рядом, дышали одним воздухом, а мои губы всё ещё горели от поцелуя.

Всё было вкусно и прекрасно, пока не вышло так, что я осталась с Мирандой наедине.

Я думала, что она ушла, но, видимо, змея ждала удобного случая.

– Забавно, наверно, влюбится в того, кто тебе не ровня.

Я молчала, не желая портить себе настроение.

Но Миранда не из тех, кто теряет интерес, если не продолжать беседу.

– Молчишь? А что тебе сказать? Влюбилась. Со всеми бывает. Видела, как на него смотришь. Когда-то и я была такой. Ослеплённой любовью к этому дракону. Мне говорили, пытались переубедить, что я буду вечно ждать его из походов, что я должна проживать жизнь иначе, но… я не слушала никого. И что я получила в итоге? Разбитое сердце. Это и тебя ждёт. Он руина. Ему осталось жить недолго. А знаешь, что делают руины, когда рушатся? Они хоронят под собой тех, кто решил там спрятаться. На твоём месте…

– Вы не на моём месте. И хватит об этом. Ваши умозаключения меня не интересуют.

Пальцы начинают мелко дрожать, только от одного воспоминания.

Каждое её слово отравлено, проникая в душу, оно рождает сомнения.

Но стоит мне посмотреть на генерала, как любой страх тает, а тревоги отступают.

Ведь я вижу в его глазах то же чувство, что и в моих.

В здании судебной канцелярии мы проводим ещё пару часов.

Бюрократия что б её.

А когда господин заходит в кабинет, я остаюсь в коридоре ждать.

Минуты тянутся, как резиновые, но я вижу лорда Деверо.

Как же я рада его видеть! Радостно машу ему рукой.

На лице дракона появляется улыбка.

– Эвелин, что за чудесная встреча. Я получил твоё письмо. Рад, что ты нашла работу.

– Всё благодаря вам. Никогда не забуду вашу доброту. Я тепло улыбаюсь дракону.

– Что ты здесь делаешь?

Не вижу смысла скрывать и рассказываю, на кого работаю, а также ситуацию с бывшей женой Рейгана. Лорд слушает и кивает головой.

– Да, я слышал об этом курьёзном случае. Сначала проиграла целое состояние и дом в карты, а потом пыталась обмануть весьма уважаемых людей, будучи им, должна.

– В чём же курьёз? Глупость и недалёкий ум.

Качаю головой.

– О, милая, Эвелин. Курьёз как раз таки в том, что она сама попросила заключить себя под домашний арест в дом бывшего мужа. Её родители были против, но она заартачилась и умоляла на коленях, плакала, что у неё остались чувства, и желает вновь вернуть былые отношения.

Стискиваю зубы, чтобы не сказать лишнего, потому что… ревную, а ещё не верю ни единому слову Миранды.

И готова, как Дий сказать пару ласковых про эту интриганку.

– Я думаю, что генерал Мерант решит этот вопрос.

– Несомненно. Я знал его, как великого человека, и скорбел со многими, когда он решил закрыться в своём доме ото всех. Рад. Безмерно рад, что он снова возвращается к жизни. Ведь, в конце концов, нет ни одного подлинного свидетельства, что дракон как первая ипостась может покинуть своего хозяина. Может быть, он просто глубоко спит или заперт разумом.

Широко раскрыв глаза, смотрю на лорда и в который раз поражаюсь.

Мне его наверняка послали боги этого мира.

Не иначе.

Цепляюсь за его слова, как за спасительный круг.

Вдруг он прав и… дракон генерала просто уснул?

– Эвелин, твой бывший муж, не искал встреч с тобой?

Вздрагиваю и торопливо спрашиваю.

– Почему вы спрашиваете?

Настороженно смотрю по сторонам, будто Дэмиан может появиться, как чёрт из табакерки прямо перед нами.

– После того, как ты нашла работу меня проверяли. Люди из тайной канцелярии, законники, даже специальная комиссия при палате лордов. Благо закон есть закон, и общее правило я истолковал верно, но…

– Он искал и нашёл меня. У нас состоялся разговор. Дэмиан просто так не успокоится.

Грустно сообщаю. Лорд Деверо кивает.

– Не думаю, что ему нужна вы по причине обладания. Я попробую, что-нибудь выяснить, ведь подставить свободного человека со связями графа проще простого. Я рад, что вы в доме генерала Меранта. Он герцог. И его заслуги не забыты. Пока вы там, вы защищены.

Мы прощаемся с лордом, потому что одна из дверей открывается и его приглашают войти.

Я остаюсь с ворохом мыслей.

Среди которых ярко-красным сигнальным огнём горит, что появление Миранды крайне подозрительно…

Глава 40
Что задумала Миранда?

– С кем ты разговаривала?

Резко оборачиваюсь – генерал Мерант уже вышел из кабинета.

Его взгляд мрачен, как сама преисподняя, а кулаки сжаты так, что кости белеют.

Теряюсь лишь на миг.

Можно, конечно, строить из себя дурочку: невинно хлопать ресницами, делать удивленные глаза…

Но не с ним.

Я и не скрывалась – он наверняка мог слышать обрывки разговора.

– С лордом Деверо. Он помог мне, когда я оказалась в затруднительном положении, – говорю уклончиво.

Сердце колотится где-то в горле.

Я не знаю, что именно он слышал, как и то за что мне сейчас придется «оправдываться».

Только бы не о Дэмиане!

Меня буквально тошнит от мысли, что он может узнать, кто я на самом деле. Вроде и не лгу, но и правды не говорю. От этой полуправды на душе скребут кошки, а стоит подумать, что господин вправе знать всё, – меня прошибает ледяной пот.

– Он дракон? Его аура достаточно сильна, чтобы оставлять след.

– Да, он дракон, – киваю.

Внутри всё сжимается.

Не нравятся мне эти расспросы – один тянет за собой другой.

Раскрутить клубок – пара пустяков.

Стоит лишь задаться вопросом: с чего бы дракону, да ещё лорду, помогать какой-то бедной служанке?

Но, кажется, мне везёт – мысли Рейгана явно заняты другим.

Он молчит всю дорогу до дома.

Лишь у ворот, уже выходя из экипажа, бросает коротко:

– Миранда останется в доме до суда.

Дракон тяжело вздыхает, а я невольно хмурюсь.

Всё так, как и говорил лорд Деверо.

Бывшая жена генерала сама напросилась, и суд её просьбу удовлетворил.

Мне бы рассказать ему об этом, но в горле каждый раз встаёт ком – одна тайна цепляется за другую.

– Мне очень жаль, – выдыхаю я.

Мы подходим к дому и видим у входа толпу – человек десять.

Агентство по найму сработало шустро.

Люди, сбившись в кучку, тихо переговариваются.

Заметив господина, они почтительно кланяются, а навстречу нам бойко вышагивает рыжеволосая девушка.

– Господин! Нас направило к вам агентство. Мы готовы приступить к работе.

Я удивлена: неужели столько людей нашлось в один миг, да ещё и подходящих под строгие требования генерала?

– Проходите в дом, – говорит Рейган, и в его голосе слышна усталость. – С каждым побеседует моё доверенное лицо. Его зовут Дий. Именно он решит, будете вы здесь работать или нет.

Я невольно улыбаюсь уголками губ. Вспоминаю свою первую ночь здесь – тогда Дий за меня просил. Господин смертельно устал, я чувствую это кожей. Торопливо провожаю его в комнату, оставляя ошарашенного Дия наедине с целой толпой претендентов.

В комнате лью из кувшина воду на его руки, провожаю к любимому креслу.

Если бы не вчерашняя неподвижность его колена, такая забота могла бы показаться излишней.

А так…

Признаюсь себе: мне нравится о нём заботиться.

Когда я делаю эти простые вещи – укрываю пледом, приношу чай, поправляю подушку, – мои пальцы всякий раз ненароком касаются его.

И то тёплое, слабое чувство внутри растёт, ломая все стереотипы и запреты, что я так тщательно собирала в своей израненной душе.

От этого становится легче.

Я живу и впервые за долгое время чувствую, что хочу жить.

На улице по-зимнему рано стемнело.

Я иду за ужином для господина и слышу, как Дий уже распределяет слуг по комнатам.

Улыбаюсь, улавливая в его голосе властные, командные нотки.

Он это обожает.

На кухне стоит готовый поднос.

Я уже тянусь к нему, как вдруг слышу сочный хруст – кто-то откусывает яблоко.

Поворачиваю голову и замираю.

Рядом с печкой, на низком стуле, сидит Миранда.

Видно, так и не освоила растопку камина.

Надоел змее холод – приползла погреться.

– Добрый вечер, – здороваюсь я.

Как бы я к ней ни относилась, вежливость ещё никто не отменял. Миранда лишь молча кивает.

В красноватом отсвете от печи её лицо кажется серым и осунувшимся.

Мне нужно молчать, но я больше не могу сдержать рвущиеся наружу слова. Иначе меня разорвёт!

– Зачем вы попросили отправить вас именно сюда? Вы могли бы сейчас спать на пуховых перинах и есть сладости в доме своих родителей.

Женщина кривит губы. Ей явно не понравилось, что я в курсе её маленького секрета.

– Вы же не любите его. Не хотите с ним жить. Зачем этот фарс?

Миранда с тяжёлым вздохом откладывает недоеденное яблоко.

Медленно, как бы с трудом, встаёт со стула и подходит ко мне вплотную. Её глаза в полумраке блестят холодно и оценивающе.

– Вижу, не только у меня есть влиятельные друзья. Да, Эвелин Блэкхарт?

Глава 41
Правда

Застываю, словно статуя, высеченная изо льда. Мысли слипаются в тяжёлую, неподвижную массу, а в висках отбивает дробь только одинокий, гулкий пульс.

Бум-бум-бум…

Миранда, сощурив свои лукавые глаза, начинает обходить меня медленным кругом, как хищница.

– Думаю, стоит рассказать Рейгану, как ты, прикрывшись личиной служанки, прячешься здесь от мужа. Неужели надеялась, что эта история умрёт в стенах твоего же дома?

Мне плевать на Миранду.

Плевать на Дэмиана.

Я выбрала другую жизнь. Через тяжкий труд вернуть себе имя и жить свободным человеком. Разве можно меня за это упрекнуть?

Да, должна была рассказать Рейгану всё сразу, но…

Чёрт! Как же всё сложно! Всё завертелось, закрутилось, понеслось в пропасть.

Нет. Миранда не полакомится моим страхом. Я – Эльвира Петрова. Меня не взять на понт.

– Как бы тебе самой не пришлось объясняться, – шиплю я, точно змея, помнящая простую истину: в змеюшнике выживает сильнейшая.

Мозг вдруг вырывается из оцепенения и начинает лихорадочно работать, с бешеной скоростью анализируя каждое её слово. Цепляюсь за малейшие детали, а их было предостаточно.

«Не только у меня…»

Не верю, что Миранда пришла в этот дом от великой любви.

Её «влиятельные друзья» могли в обмен на свободу поручить ей кое-что. Но кто это? Брат генерала? Вполне…

Миранда подходит к столу и с изяществом слона в посудной лавке опрокидывает поднос с ужином Рейгана.

– Ой… Какая я неловкая.

Без единого слова, не удостоив меня ответом, она выходит, а я остаюсь стоять над осколками и растекающимся супом. Стерва!

– Как же так?

Дий появляется некстати. Я не успеваю убрать супокрушение.

– Миранда перевернула поднос, когда я попыталась вывести её на чистую воду, – говорю сухо, сил скрывать больше нет. – Миранда что-то замышляет против господина. В суде я узнала: она сама напросилась в дом бывшего мужа, якобы надеясь вернуть отношения. Много ты видишь здесь искреннего стремления?

Старый слуга поджимает губы и берёт чистую тарелку.

– Я же говорил, она опасна. Ты не слушаешь. Лезешь куда тебе не следует, вместо того, чтобы рассказать господину!

Замолкаю потому что понимаю, что поступила на эмоциях.

– Отнеси господину ужин. И не приставай с разговорами, не сегодня – он устал. Болезнь крадёт его время, лучше бы всё оставалось как прежде, – ворчит он.

Я краснею от внезапной волны раздражения и злости. Как он может говорить такое⁈

Не хочу на ночь глядя спорить и, стиснув зубы, просто беру поднос и ухожу.

Я усвоила урок: с проблемой нужно «переспать». Не рубить сплеча. Потому что последствия могут быть плачевными. Уже понимаю, что Миранду легче было бы вывести на чистую воду, если бы я не высунула длинный язык, теперь она ни в жизни не сознаётся.

– Ты долго, – устало говорит Рейган, и я тут же чувствую острый укол совести.

– Простите.

Ставлю поднос на низкий столик у его кресла и едва не спотыкаюсь об Аида – в темноте он почти слился с пространством.

Лурд шевелит ушами с длинными кисточками, но не ворчит. Господин сдержал слово и оставил пса. Осталось только отмыть его.

– Завтра украсим дом и территорию. Соседи ещё удивятся, – пытаюсь звучать бодро, но слова срываются и падают в тишину, оставляя на губах горький привкус.

Отхожу к двери, собираясь спросить разрешения уйти, но его вопрос пригвождает меня к полу.

– Он говорил о Миранде. Что именно лорд Деверо рассказал тебе? Я хочу знать.

Внутри всё сжимается и странно вибрирует. Подхожу ближе и опускаюсь на стул – без приглашения. Иначе ноги не выдержат. Потянулась ниточка – поползёт и весь клубок.

Пересказываю слова лорда. То, что должна была выложить ещё в здании суда.

Рейган лишь качает головой, а я вспыхиваю от стыда.

– Простите, я не сдержалась. Сказала ей это на кухне. Просто не верю. Если бы её целью были вы, стала бы она вести себя так? – говорю запальчиво, открыто, и лишь потом понимаю, что выложила свои чувства, как на ладонь.

Резко опускаю взгляд, пытаясь скрыть замешательство.

– Тебе следовало сначала рассказать мне. Теперь мы вряд ли узнаем её истинные мотивы.

Слова генерала подтверждают слова Дия и мои мысли.

Миранда куда опытнее в интригах. Не то, что я…

– Мне нужно рассказать вам ещё кое-что…

Набираю полную грудь воздуха, будто перед прыжком в ледяную воду. Нельзя и дальше скрывать это. Успокаиваю себя, что на самом деле ничего плохого не делаю: я никого не убила, я не беглая каторжница, я не скрываюсь.

– Что?

Лурд, будто чувствуя, что я стою на краю, приподнимает голову.

– Моё настоящее имя Эвелин Блекхарт. Я – бывшая жена графа Дэмиана Блекхарта.

Рейган смотрит на меня уставшим взглядом, но я замечаю, как на дне его зрачков разгорается красноватый отблеск, подобный тлеющим углям.

– После развода он решил сделать из меня рабыню. Лорд Деверо нашёл лазейку – я могу выкупить свою свободу. Вы стали моей последней надеждой. И я бесконечно благодарна вам за то, что не выгнали, позволили работать у себя.

Рейган молчит. Но желваки на его скулах начинают ходить ходуном, а пальцы впиваются в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки резко белеют.

– Почему не рассказала сразу?