Текст книги "После развода. Служанка для генерала драконов (СИ)"

Автор книги: Софи Майерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45
Ты ошибаешься

Миранда не открывает дверь целую вечность – должно быть, пару долгих минут. Моё терпение лопается, и я уже собираюсь толкнуть дверь плечом. Чёрт возьми, я так взбешена, что рука сама заносится для нового удара – тяжёлого, предупреждающего.

И тут дверь внезапно отворяется. Бывшая жена генерала кривит губы в привычной презрительной усмешке, но в дрожащем свете свечей я отчётливо вижу: её щёки влажные.

Неужели плакала? Не думала, что такие, как она, вообще на это способны. А значит… Значит, ей по-настоящему страшно. Она наконец-то осознала, во что ввязалась. С Дэмианом шутки плохи. Он ничего не спустит и не отпустит – это я знаю твёрдо. Тяжело вздыхаю.

– Чего тебе? – бросает она сквозь зубы, и в этом «чего» – целый океан брезгливости.

Ответом служит мой решительный шаг вперёд. Я буквально вжимаю её в комнату, пяткой с размаху захлопываю дверь. Та с грохотом захлопывается, наглухо отрезая Миранду от внешнего мира. Теперь она наедине со мной.

Я впервые в её покоях, и здесь откровенно грязно. Сквозь толстый слой пыли протоптана тропинка от кровати до камина, от которого веет ледяным дыханием – руки коченеют моментально. Посередине комнаты зияет разинутым ртом полупустой чемодан. Вокруг валяются вещи – красивые, дорогие, брошенные как придётся.

Да и сама Миранда утратила весь свой лоск. Передо мной – замученная, перепачканная женщина. Но расслабляться нельзя: загнанный в угол зверь всегда опаснее.

Она тяжело, прерывисто дышит, совершенно дезориентирована, а в её широко раскрытых глазах всё ещё плещется немой, животный ужас.

Подхожу вплотную и хватаю её за запястье. Миранда дёргается, пытаясь вырваться, но ей не совладать со мной. Да, я меньше и худее, но каждую мышцу закалила тяжёлая жизнь.

– Отпусти! – рявкает она, но это слабо, безнадёжно.

– Я могу прямо сейчас оттащить тебя к господину Меранту и выложить всё, что слышала. Но… – обрываю себя, наблюдая, как на её красивом лице проступает ярость. Мне не страшно. Теперь мне не страшно совсем.

– Ты совсем зарвалась? Думаешь, раз спишь с ним, то можешь указывать? Подслушивала! – шипит она, точно ядовитая змея, впиваясь в меня взглядом. Мне просто смешно.

– Миранда, ты же не дура. Уже поняла, с кем связалась? Он сломает тебе шею быстрее, чем ты успеешь пискнуть. Он не человек! И вовсе не факт, что сдержит слово, данное тебе. Ведь и мне он когда-то клялся любить и оберегать.

Резко дёргаю её за руку, и Миранда сдавленно вскрикивает. Её губы бессильно шевелятся в беззвучном шёпоте, грудь ходит ходуном от панических вздохов. Я не знала наверняка, голос-то был другим… но попала точно в цель.

Не выпуская её холодной, дрожащей руки, я тащу женщину к камину и с силой усаживаю в пыльное кресло.

– Ненавижу тебя, – процеживает она сквозь стиснутые зубы, но на последнем слове голос предательски срывается. – Это всё из-за тебя! Поняла⁈

Её слова тонут в новых, беззвучных слезах. А я спокойно опускаюсь на колени у камина и принимаюсь его растапливать. Уж чему-чему, а этому я научилась в совершенстве.

– Что… что ты делаешь? – доносится до меня дрожащий, сломленный шёпот.

– Развожу огонь. Разговор будет долгим, а я не намерена мёрзнуть.

Миранда судорожно скрещивает руки на груди, отворачиваясь к стене. Что ж, придётся её разговорить. Иначе ни её, ни моё дело с мёртвой точки не сдвинутся.

Когда сухие поленья, наконец, весело затрещали, а резные узоры на каминной полке ожили в танце оранжевых отсветов, я тоже устраиваюсь в кресло напротив. Теперь можно начинать.

– Послушай, – тихо сказала я, протягивая пальцы к теплу, – я могу тебя оттащить, хоть за волосы к Рейгану, и пересказать ему твой разговор. Этого будет достаточно, чтобы завтра тебя отвезли в ближайшую тюрьму. И абсолютно неважно кто твой собеседник. Но есть другой вариант.

– Катись к демонам! – рявкнула Миранда.

– Я уже там побывала, когда с меня содрали одежду при прислуге и объявили, что я теперь рабыня. Я там побывала, когда в ночь осталась на улице: без денег, без работы. С долгом в сто тысяч золотом. И если бы не Дий, который отвёл меня к своему господину, я бы уже сидела на цепи у ног Дэмиана.

При упоминании имени бывшего мужа Миранда резко поджала губы. Её выдержка летела к чертям.

– Так, что, прости, но ты меня пустыми угрозами не напугаешь. И если тебе интересно, то твой второй вариант для тебя самый безопасный.

Миранда вскакивает из кресла и сжимает ладони в кулаки.

– Безопасный⁈ Он ненавидит меня! Узнав Рейган сразу же отправит меня в тюрьму. Он даже не будет слушать меня. Ты не понимаешь, – Миранда резко подходит ко мне, – я предала его! А потом оболгала!

Встаю, поравнявшись ростом.

– Между вами много обид, но Рейган благородный человек и никогда так не поступит с женщиной. Только здесь мы под защитой. Только в этом доме мы можем спать спокойно. Дэмиану сюда хода нет.

Миранда слушает, и я вижу, как тает лёд в её глазах. Неужели она прониклась моими словами?

Женщина медленно качает головой, а потом произносит, то, отчего стынет кровь в венах.

– Ты ошибаешься…

Глава 46
Миранда говорит

Что значит, я ошибаюсь?

Слова Миранды повисают в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком.

В голове у меня начинает бить набат – глухой, панический, заглушающий все разумные мысли.

Неужели лорд Деверо ошибался? И Дэмиан, мой бывший муж, эта тень из прошлого, подобно ядовитому спруту, опутал-таки всю столицу своими щупальцами влияния? Сердце сжимается от ледяного ужаса.

– Решайся, Миранда, – слышу я свой собственный голос, будто со стороны. Он звучит странно спокойно, пока внутри всё разрывается на части. – Ты всё равно расскажешь о своей связи с Дэмианом. Но от тебя зависит, насколько ты будешь в выигрыше.

Миранда лишь хмыкает, с пренебрежением выпячивая полную нижнюю губу. Этот простой жест будто пощёчина.

Во мне кричит и бьётся паника, мелкой дрожью пробегая по кончикам пальцев.

Но я заставляю себя дышать.

Я верю лорду Деверо.

И… Рейгану. Да, Рейгану.

Он не даст меня в обиду. Я должна верить в это.

Именно эта мысль, твёрдая и ясная, как отточенное лезвие, одним взмахом разрезает клубящийся в голове хаос.

Паника – это роскошь, на которую у меня больше нет времени.

Я делаю глубокий, почти болезненный вдох. Воздух в комнате спёртый, наполненный запахом пыли, оплывшего воска и острой, почти осязаемой тревоги.

Он обжигает лёгкие, но зато прочищает сознание.

Я медленно, с показным спокойствием, опускаюсь обратно в кресло.

Подкладываю в камин новые поленья. Сухое дерево с треском захватывает пламя, и в комнате постепенно разливается плотное, живое тепло.

Я молюсь, чтобы также оттаяли ледяные стены между мной и этой женщиной.

Отвожу взгляд всего на мгновение – чтобы смотреть на её маску лицемерия стало невыносимо. Но именно в эту секунду всё меняется.

По спине пробегает ледяной, животный импульс: Встать! Защититься! Я поднимаю глаза и натыкаюсь на взгляд Миранды. Это уже не насмешливый прищур. Это холодный, пронизывающий, бездонный лёд. Сколько же ей потребовалось? Секунда? Мгновение? Чтобы снова натянуть на себя эту безупречную маску безразличия, за которой теперь явственно читается что-то опасное.

– Ты права, Эвелин, – её голос звучит неестественно ровно. – Я разговаривала с Дэмианом. Твоим бывшим мужем. Но Рейган для меня уже не помеха.

Она резко наклоняется, зависая так близко от моего лица, что я чувствую её запах. Её слова льются быстро, почти скороговоркой, словно она заучила эту речь.

– И то, что ты узнала это сейчас, в принципе, уже не играет никакой роли. Я добилась своего. И скоро моя месть свершится.

Мой мозг, напряжённый до предела, выхватывает из этого потока два обрывка, два ледяных осколка: «Рейган для меня уже не помеха» и «Не играет роли». Они складываются в ужасную картину, от которой кровь стынет в жилах.

Я резко вскакиваю. Тяжёлое, свинцовое предчувствие давит на грудь, не давая дышать.

– Кому ты мстишь? И за что? – мой голос звучит низко и хрипло. Я делаю шаг вперёд, нарушая её личное пространство, заставляя её откинуться назад.

– Тебе! – её шёпот полон ненависти. – Чтобы вернуть тебя себе, Дэмиан подставил меня. Воспользовался моей слабостью. Он не мог добраться до тебя, пока ты под защитой этого дома.

Я смотрю на неё поражённо. И мне, вопреки всему ужасу, вдруг дико хочется расхохотаться. Горьким, истерическим смехом. Получается, чтобы выцарапать меня из этой крепости, Дэмиан… подбросил ей в постель своего врага? Цинизм этой игры ошеломляет.

– И конечно же, он как подставил тебя, так и пообещал помочь? – я цежу слова сквозь стиснутые зубы. – А ты радостно кинулась выполнять его приказ? Как довольная, обманутая собачонка! Ты просто дура, Миранда!

Её лицо искажает гримаса ярости, но она быстро берёт себя в руки.

– Я ненавижу его всей душой, но даже у моих родителей нет столько влияния, чтобы противостоять ему. Ты сама дала ему это влияние, когда переписала наследство. Так что кто из нас ещё дура? И в отличие от тебя я выйду отсюда и буду свободна. И у меня будет столько золота, что я смогу сгинуть из этой прокля́той столицы навсегда. А ты… – она звонко, безумно смеётся, и этот звук режет слух. – Ты слишком о себе высокого мнения, раз думаешь, что тебя посадят на цепь. Твоё место будет в сыром, тёмном подвале. Где ты будешь тихо гнить до конца своих дней.

Это непростая угроза. В её глазах – холодная уверенность, детальный план. Мысли несутся с молниеносной скоростью. Все эти дни, что она была здесь… Она язвила, кололась, но никогда не переходила черту. Никогда не пыталась причинить реальный вред… Значит, её цель была другой. Всегда была другой.

«Рейган для меня уже не помеха».

Ледяная волна ужаса накрывает меня с головой.

– Что ты с ним сделала? – звук, вырывающийся из моей груди, больше похож на рычание загнанного зверя. Я наступаю на неё, заставляя отступать, пока она не натыкается на спинку кресла.

С её лица сползает насмешка. Остаётся лишь кривая, торжествующая улыбка одним уголком губ. Этот намёк на победу, на то, что она знает что-то, что сломает меня, переполняет чашу.

Я стискиваю зубы так, что, кажется, они вот-вот раскрошатся. И отвешиваю ей пощёчину. Резкую. Звонкую. От всей души, от всего накопленного страха и ярости.

Хлоп!

Она вздрагивает, глаза на мгновение стекленеют от шока. Этого мига достаточно. Мои пальцы впиваются в её причёску, и я с силой, о которой сама не подозревала, дёргаю её вниз.

– Ты сама выбрала свою участь!

Миранда с криком падает на пол, её руки слабо отбиваются. Во мне нет ни жалости, ни сомнений. Только леденящая ясность. Я перехватываю её за шиворот дорогого платья – ткань рвётся с неприятным звуком – и буквально волоку её к двери.

– Мне больно! Больно! Эвелин, ты с ума сошла! – она визжит, её крики звонко разносятся по тихой галерее.

Но я глуха к ним. Я толкаю ногой по двери в комнату Рейгана – та с грохотом распахивается.

И я вижу. Вижу то, что навсегда впечатается в мою память…

Глава 47
Он жив

На миг забываю, что держу Миранду, отпускаю её и делаю шаг в комнату.

Рейган лежит на полу, лицом вниз. На столике, там, где я оставила поднос, недоеденный ужин.

Комната стремительно наполняется людьми, слуги, услышав вопли Миранды, сбежались посмотреть, что происходит.

А я… оглушённая тем, что вижу, слышу их голоса, будто мне натолкали в уши вату. Лишь на мгновение в глазах становится черно, как ночью. Когда я снова вижу, то очертания комнаты лишаются цвета, будто мне на глаза накинули чёрно-белый фильтр.

Грудь пробивают короткие удары сердца, так сильно, так больно.

Колени больно ударяются о каменный пол, когда я падаю перед мужчиной. Мне нужны силы для того, чтобы перевернуть его, убедиться, что он жив, но я начинаю рыдать и не могу даже стронуть его с места. Мне нужны силы. Нужно успокоиться. Но слезинки сами собой градом сыпятся из глаз прямо на спину Рейгана.

Дракона, что стал для меня всем! Миром! Спасителем! Любовью!

Воистину, мы понимаем, насколько ценный человек или дракон, неважно, рядом с нами, только в минуту потери.

Цепляюсь за рукав, хочу перевернуть.

Мне на помощь приходит Дий, вместе мы переворачиваем нашего любимого господина на спину.

Стискиваю зубы, чтобы не обращать внимания на мертвенную бледность лица, прикладываю ухо к груди и слышу тягучие удары сердца. Он жив! Жив! Его сердце бьётся, даже после того, что произошло.

А что, собственно, произошло? Миранда отравила его? Похоже на то!

– Дий, нужен лекарь и срочно! Миранда что-то подсыпала ему в еду. – цепляюсь за ворот его поношенного пиджака, но старый слуга сам понимает, и без моих слов.

– Я приведу и служителей порядка. Пусть арестуют её!

Дий встаёт на ноги и тыкает пальцем в Миранду, которая к моему удивлению, ещё в комнате.

Мне хочется стереть с её лица самодовольную ухмылку.

Чёрт! Я сейчас такая злая, что готова свернуть ей шею.

Медленно поднимаюсь, не сводя с неё взгляда.

– Что ты с ним сделала? – мой голос вибрирует от клокочущей ярости, от дикого отчаяния, от всеобъемлющего страха за того, кого я только, что пусть в мыслях назвала любимым.

Миранда мастерски выполнила свою роль. Браво!

Всё встало на свои места с леденящей ясностью. Её колкости, её присутствие здесь – всё это было ширмой. Она не пыталась навредить мне – её мишенью всегда был он. Ослабить мою защиту. Устранить того, кто стоял между мной и Дэмианом наверняка.

«Рейган для меня уже не помеха».

Всё чувства: страх, ярость, паника разом исчезают, оставляя после себя пустоту, наполненную только стальным, нечеловеческим холодом.

Миранда вжимается в стену, но не уходит, и тут я понимаю почему. На пороге в спокойной позе застыл Аид. Она боится его. А он не выпускает.

Хороший мальчик.

Отвешиваю ещё одну пощёчину. Миранда вскрикивает и падает на пол, а хватаю её за ворот платья, чувствую, как трещит ткань.

– Что. Ты. С. НИМ. СДЕЛАЛА? Что подсыпала в еду?

Мои слова сопровождаются хлёсткими пощёчинами, но Миранда вдруг начинает смеяться. Странно. Болезненно. Её глаза блестят нездоровым блеском, и я перестаю её хлестать.

Останавливаюсь. Тяжело дыша.

– Доигралась? – хрипло говорит Миранда. – Он уже здесь. Ты тащила меня за волосы, но скоро ОН вытащит тебя так же!

Миранда захлёбывается страшным смехом, от которого стынет кровь в венах. Она не в себе. Возможно, уже давно.

– Это ты доигралась. Если он умрёт, то тебя не спасут ни твои родители, ни всё золото Дэмиана. Ты будешь гнить не в подвале, Миранда. Ты будешь висеть на виселице на площади. Аид, сторожи!

Вижу боковым зрением, как лурд сначала подходит к Рейгану и тыкает в его лицо мокрым холодным носом. Фыркает и возвращается ко мне. Ощеривается. Я знаю он вцепится в неё, его глаза горят не золотисто-медовым светом, а кроваво-красным пламенем самого ада. Миранда даже за гранью безумия, тоже это понимает. Обнимает руками свои колени и тихо начинает раскачиваться.

Служанки в страхе разбежались, кроме дворецкого и ещё одной девушки.

– А ну как быстро, надо поднять господина с пола. – приказываю им я.

Вместе мы поднимаем тяжёлое тело Рейгана с пола и затаскиваем на кровать.

– Принесите чистых полотенец и горячей воды.

Мне нужно спровадить их.

Слуги уходят, не желая оставаться в этой психоделике, а я подхожу к существу и глажу его.

– Ему можно помочь?

Аид снова смотрит своим жутким, но мудрым взглядом и тихо вздохнув, опускает голову. Этот жест снова рвёт нити самоконтроля, что я натягиваю в себе, как марионетка, лишь бы не свалиться бесформенной грудой на пол.

Существо мотает головой, и я не сразу понимаю, что это значит, но тут же получаю толчок в пятую точку. Лурд подталкивает меня к лежащему на кровати Рейгану.

Иду на негнущихся ногах. В прошлый раз он смотрел на меня. В прошлый раз ему было больно, он гнал меня, ругался, а теперь молчаливо лежит на кровати.

– Я люблю тебя, Рей, – шепчу его на ухо. – Вернись ко мне. Чтобы она не подмешала ты же дракон!

Слёзы снова льются по щекам.

– Ты дракон… живучий, опасный! Тот, кто изображён на гобелене!

Мой голос звенит болью, а слова подобны нарастающей буре, сначала шёпот, а потом крик.

– Вернись ко мне…

Обнимаю его, орошая слезами рубашку мужчины. Зацеловываю любимое лицо.

И лишь на миг прикрываю глаза, как…

Глава 48
Дэмиан

Дверь с оглушительным треском распахивается, а на пороге стоит… нет, не Дий. Дэмиан.

Воздух вырывается из моих лёгких, как от удара. Бывший муж стоит, заполняя собой проём, его грудь ходит ходуном от гнева или быстрого пути сюда. Но его лицо… На нём нет и следа привычного ледяного спокойствия. Лишь голая, первобытная ярость, что клубится в его карих глазах, и в их глубине пляшут красноватые, адские отсветы. Его зрачки: узкие вертикальные щёлки, как у разъярённого зверя.

В животе что-то мерзко и знакомо сжимается в холодный комок. Этот короткий, жгучий зрительный контакт длится вечность и мгновение одновременно. Инстинктивно, ещё до того, как мозг осознаёт опасность, моя рука находит руку Рейгана – бледную, прохладную. Пока он жив, пока он здесь… Я цепляюсь за эту мысль, как за соломинку. Дэмиан не посмеет. Его репутация, его статус… Но этот дикий взгляд опровергает все логические доводы.

Я ошибаюсь.

Дракон срывается с места стремительным, размытым движением. Но между ним и нами встаёт лурд. Аид. Он не просто встал, он вырос из тени, скаля пасть в беззвучном рыке. Его глаза в этот миг не янтарь, а чистое, жидкое пламя. Он будет защищать. Нас. Рейгана. Меня. Потому что мы стая. Это простое, звериное знание вспыхивает во мне тёплой искрой надежды.

Но Дэмиан лишь усмехается уголком рта. Он учёл это. Миранда! Блестящая, коварная Миранда. Она не просто разнюхала – она выследила, она выложила к его ногам все наши слабости.

Дэмиан почти небрежно бросает в существо небольшой бархатный клубок. Тот щёлкает, едва коснувшись шерсти Аида. И нити чёрные, блестящие, как паучий шёлк, вырываются на свободу. Они живые, злые, с шипением обвивают могучее тело защитника, впиваясь в шкуру. Аид с грохотом падает на пол. Он бьётся, извивается, но чем сильнее рывок, тем глубже врезаются магические путы, и низкий стон боли вырывается из его глотки.

– Аид!

Мой крик звучит неестественно. Я бросаюсь к нему, падаю на колени, пальцы скользят по скользким, упругим нитям. Я тяну, рву, пытаюсь просунуть палец под них, чтобы ослабить хватку. Но они не поддаются, лишь вгрызаются глубже и в его плоть, и в мои ладони. Острая, жгучая боль. Я втягиваю воздух сквозь зубы. Кровь горячая, густая, с металлическим запахом сочится из порезов и капает на пол, на тёмную шерсть лурда. Я отдёргиваю окровавленные руки.

– Прекрати это! – мой голос, хриплый вопль, обращённый к Дэмиану.

Но он уже переступает через тело Аида. Его пальцы, грубые и неумолимые, впиваются в мои волосы у самых корней и дёргают вверх, заставляя вскрикнуть от внезапной, унизительной боли. Он приподнимает меня, как куклу.

– Ну, здравствуй, дорогая рабыня, – его голос сладок, как яд. – А ты, поверь, обошлась мне очень дорого.

Он скользит взглядом к Миранде, которая, довольная, отряхивает несуществующую пыль с платья.

– Ты не имеешь права! – я плюю словами, полными ненависти. – По закону я служанка в доме генерала Меранта!

Дэмиан презрительно фыркает, и его хватка сменяется – теперь его пальцы, как стальные клещи, впиваются мне в плечо. Он резко притягивает меня к себе, и его губы почти касаются моего уха. Его шёпот обжигает:

– Я имею на тебя права с того момента, как твоя бабка подписала разрешение на брак. Я лишь проявлял милосердие к тебе, позволяя облачаться в шелка, и есть со мной за одним столом. И то, что ты смогла улизнуть от меня, лишь раззадорило меня. – он отстраняется, и в его глазах вспыхивает азартная искорка. – Я дракон, рабыня. В нашей крови инстинкт охотника сильнее, чем у кого-либо. Мне было… приятно наблюдать, как ты бегаешь по лабиринту, думая, что нашла выход.

– Ты лжёшь! Ничтожество!

Удар приходит сбоку. Не кулак – открытая ладонь, но с жестоким перстнем на пальце. Металл со свистом рассекает мою губу. Взрыв боли, медно-солёный вкус крови во рту. Мир запрыгал, голова откинулась назад, и только его железная хватка на плече удерживает меня на ногах.

– Ну как, тварь, приятно? – радостно хлопает в ладоши Миранда. – Дэмиан, нужно спешить! Скоро сюда притащится этот старый хромой пёс со всей городской стражей!

Дэмиан игнорирует её. Он смотрит на меня, на кровь, стекающую по подбородку.

– Тебе придётся убить меня, – я выплёвываю слова вместе с кровью. – Но я тебе нужна живой, иначе зачем эта охота?

Мне не страшно. Странное, ясное осознание прорезает панику. За это короткое время в этом жестоком, странном мире я умерла и родилась заново. Меня ломали, испытывали, шлифовали, как сталь в горне. Я – не та жалкая беглянка, которую он знал. Я сильнее. Я совершенней.

Дэмиан кривит губы в подобии улыбки.

– Обязательно расскажу, – обещает он, и вдруг слегка дует мне в лицо.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение прохлады… и мир замыкается внутри. Кожа лица немеет. Волна оцепенения катится вниз по шее, по позвоночнику, запирая каждую мышцу. Я не могу пошевелить языком. Не могу моргнуть. Я пленник в собственном теле. Только сознание мечется за непробиваемым стеклом, бьётся в истерике, кричит беззвучным воплем.

– А пока… – Дэмиан отпускает моё плечо, и я застываю, как нелепый столбик. – … столица содрогнётся от ужаса. Как служанка Эвелин Блэкхарт отравила своего благодетеля, а затем, охваченная раскаянием или страхом, подожгла дом и сгинула в пламени вместе с ним.

Он произносит это с театральным пафосом, разворачиваясь к камину. Моя грудь разрывается от ужаса, но даже дышать я не могу глубже. Он щёлкает пальцами – и тонкая огненная змейка срывается с его руки, перелетает на тяжёлые портьеры. Они вспыхивают с сухим, жаждущим шелестом.

– Смотри, рабыня, что ты натворила, – его голос звучит откуда-то сзади. – Твой любимый господин сгорит заживо. Наконец-то обретёт покой. А тебе… тебе с этим жить.

Невидимые путы тянут меня за ним. Я двигаюсь послушно, марионеткой, мои ступни шаркают по полу. Дым, едкий и удушливый, уже заполняет комнату, лижет потолок. Я не могу обернуться. Не могу бросить последний взгляд на Рейгана, на Аида. Моё сердце не бьётся – оно рассыпается в пепел где-то внутри этой парализованной груди.

В холле – крики, топот. Слуги мечутся, спасая себя. Боги этого мира, услышьте! – молится моё заточённое сознание. – Пусть хоть один окажется храбрым! Пусть спасёт его! Но боги глухи. Они слышат только гул огня и вопли о самосохранении. Я бы не оставила его. Я бы осталась. Я бы…

Дэмиан на секунду останавливается у огромного гобелена в холле. Полотно с гордым воином-драконом. Моим… любимым. Он проводит рукой по холсту почти ласково. И оно вспыхивает – пышно, ярко, как погребальный костёр.

Последний акт величия.

Мой мир сжимается, сжимается, превращаясь в крошечную, невыносимо горячую точку боли где-то за глазами. Душа горит. Каждая клетка кричит, протестует против этой неволи. Напряжение копится внутри – гудит, как высоковольтные провода во время бури, сжимается в тугую, раскалённую пружину. Мои шаги замедляются. На миг ловлю отражение в огромном зеркале у выхода.

По моему мертвенно-бледному лицу из широко открытых глаз струятся кровавые слёзы. Алая черта тянется из носа, из ушей. Я сосуд, который трещит по швам от силы, которую не может выпустить.

– Поразительно, – с искренним интересом отмечает Дэмиан, распахивая парадную дверь. Холодный ночной ветер бьёт в моё онемевшее лицо. – Не думал, что ты такая, стойкая. Что ж… будет интереснее тебя ломать.

Он вталкивает меня в карету. Перед тем как запрыгнуть самому, он сталкивается с Мирандой, которая уже тянется за ним.

– Пусти, Дэмиан! Ты же не оставишь…

– Оставлю, – его голос спокоен и окончателен. – Ты отыграла свою роль. Советую тебе бежать из столицы, потому что со смертью твоего бывшего мужа и отсутствия моей протекции суд не будет благосклонен. Тебя ждёт каторга!

– Ты обещал! – её визг режет слух. Она бьёт кулаком по дверце. – Нет, – просто говорит он и захлопывает дверь.

Через окно вижу, как кучер грубо отшвыривает её в грязь. Карета дёргается с места. Она увозит меня прочь от дома, который стал… родным.

Тело пронзают миллионы игл, отступает магия паралича. А внутри… внутри нарастает тот самый гул. Он заполняет всё, становится физическим. Вибрация в костях, в зубах, в воздухе, которым я, наконец, могу хрипло дышать. Темнота сгущается перед глазами, не из-за слёз, а из-за этого давления, этой силы, что рвётся наружу.

Я ничего не вижу. Только тьму. И в этой тьме тихий, настойчивый звон лопнувшей струны, который вот-вот превратится в рёв.