Текст книги "Босс (ЛП)"
Автор книги: Слоан Хауэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
– Итан! – это крик. Я выкрикиваю его имя, кончая сильнее, чем когда-либо в жизни.
Он входит в меня так же, как и при первом толчке, и расплывчатые звезды заполняют мое зрение.
– Блять! – стонет он. От одного этого слова я срываюсь с края обрыва. Мои бедра дергаются вверх-вниз, и я прикусываю нижнюю губу. Не думаю, что оргазмы когда-нибудь прекратятся, они просто продолжают приходить с ним внутри меня.
Когда я, наконец, расслабляюсь, он вынимает член и яростно его поглаживает. Его глаза на мгновение закрываются, пока я смотрю на его руку, поглаживающую блестящий член, который пропитан моей влагой. Приподнимаю бедра с кровати, когда его глаза открываются, предлагая свою киску в качестве мишени и желая, чтобы он пометил меня. Он кивает и хрюкает.
Ииан горячей струей кончает на меня, часть ее разлетается по внутренним сторонам бедер и животу. Он еще несколько раз толкается в руку, пока, наконец, последние капли не вытекают из его твердого члена.
На мгновение он замирает в оцепенении, а его член остается твердым. Свет отражается от тонкого слоя блестящего пота, покрывающего его рельефное тело. Он открывает глаза и впервые улыбается мне. Искренней, настоящей улыбкой.
Я едва не превращаюсь в лужу чувств на кровати.
Итан опускает взгляд на свою руку, все еще лежащую на члене, затем на мою киску, которая покрыта его горячей струей. Он смотрит мне в глаза.
– Ну, это не заняло много времени, не так ли? – мы оба хихикаем.
Я начинаю говорить, но он прерывает меня.
– Шшш, не говори ничего. Я пойду, возьму полотенце. – Он поворачивается к ванной, примыкающей к его комнате. Смотрю, как напрягаются его щеки и все изгибы мышц на его спине, пока он идет.
– Вот дерьмо! – я смотрю на свое тело, все еще абсолютно голое и обнаженное, и приподнимаюсь на локтях. Тянусь вниз и тыкаю пальцем в остатки его спермы на моем животе. Она еще теплая. Я подношу палец ко рту, любопытствуя, какова она на вкус. Он терпкий и соленый, мне хочется еще.
Итан возвращается в комнату с полотенцем. Он наклоняется и целует меня на этот раз нежно и без языка. Затем вытирает меня и свой член.
– Не думай, что я не видел, как ты попробовала немного.
Я смеюсь.
– Хотела узнать, каков ты на вкус. Ты попробовал меня. Это справедливо.
Он наклоняется и снова целует меня, на этот раз сильнее, слегка касаясь языком.
– Ты можешь пробовать меня на вкус, сколько захочешь.
Я обхватываю его за шею и снова смотрю в карие глаза.
– О, я планирую это сделать.
Глава 16
Итан Мейсон
Разбиваю два яйца, и они шипят на горячей сковороде. Лопаткой смахиваю на них немного жира от бекона, надеясь, что Дженни любит яичницу так же, как и я. Что за чертова ночь.
– Привет. – Дженни заходит на кухню в одной из моих деловых рубашек на пуговицах. Ее волосы практически идеальные, как будто она не только что проснулась. Дженни потирает глаза. – Который час?
– Десять утра.
– Что? – она смотрит налево, потом направо, а потом вниз, на свой наряд. – Я опаздываю на работу!
Утреннее развлечение – наблюдать за тем, как Дженни на минуту выходит из себя. Она великолепна и мила, когда только просыпается.
– Не волнуйся. Я уже позвонил и сказал, что тебя сегодня не будет. И все еще думают, что меня нет в городе. – Она выглядит так, словно все еще наполовину спит, пытаясь понять, что происходит днем.
– Ты можешь так сделать?
– Да. – Киваю, раскладывая яичницу по тарелкам. – Я, вроде как, босс.
Дженни с любопытством смотрит на меня в течение короткой секунды, а затем пожимает плечами.
– Ладно. – Она подходит к холодильнику и достает апельсиновый сок, я ставлю тарелку на островную барную стойку в центре моей кухни.
– Стаканы?
– О, вот они. – Достаю из шкафа два стакана, и мы садимся рядом на пару барных стульев.
– Пахнет вкусно. Никогда бы не подумала, что ты умеешь готовить. – Дженни подталкивает меня локтем, ухмыляясь.
Как она может быть такой красивой сразу после пробуждения? Наблюдаю за тем, как она режет яйца на своей тарелке, потом оглядываю дом, затем снова смотрю на нее. Когда она здесь, все по-другому. Дженни чувствует себя как дома.
– Итак, чем ты хочешь заняться сегодня? – я накалываю вилкой кусочек яйца.
– Не знаю. – Она пожимает плечами. – Думаю, нам стоит повторить то, что мы делали прошлой ночью. – Я наклоняюсь и целую ее в лоб.
– Я согласен. – Это приятно. Я могу привыкнуть к этому. Я совру себе, если скажу, что не испытываю облегчения от того, что мы наконец-то отходим от всего этого неудобного дерьма. Мне не нужно приглашать ее на первое свидание или заново переживать все то дерьмо, в которое я вляпывался, будучи болваном. Я уверен, что в будущем снова все испорчу, поэтому с этого момента мне нужно просто быть с ней честным. После этой удивительной ночи, что у нас была, я, наконец, понимаю, что мы сильнее, когда вместе, а не когда противостоим друг другу.
Смотрю на Дженни, и мне становится интересно, что она думает обо всем этом. Она взволнована? Нервничает? Считает, что совершила ошибку? Мне хочется узнать о ней побольше – о прошлом и о том, что движет ею.
Дженни откладывает вилку и смотрит на меня.
– Каким ты был в детстве?
Я сижу несколько долгих секунд, пытаясь собраться с мыслями.
– Что?
– Ты меня слышал. Каким ты был в детстве?
– Почему ты спрашиваешь? – мое детство не является запретной темой для разговора, просто я не часто о нем рассказываю, и это застает меня врасплох.
Дженни ест как мужчина, запихивая в рот бекон и яйца. Это восхитительно и еще больше интригует меня – в первую очередь потому, что она кажется расслабленной и чувствует себя комфортно рядом со мной.
– Потому что я хочу узнать о тебе больше, глупенький.
Добавьте к списку того, что мне в ней нравится, разговор с набитым едой ртом.
– Ладно, большую часть детства я провел с папой и бабушкой. И в основном играл в бейсбол или занимался обычными детскими делами. Я вырос в городе. А ты?
Она долго смотрит на меня.
– Что случилось с твоей мамой?
– Она уехала, когда я был совсем маленьким. С тех пор я ее не видел. – Дженни сжимает вилку так крепко, что я вижу ее побелевшие костяшки. Какого черта? Она вспыхивает.
– Это что, шутка? Одна из твоих игр? Потому что это не смешно.
Господи.
– В чем проблема? Ты спросила о моем детстве, и я рассказал.
– Я тебе не верю.
Я сижу в оцепенении. Все шло так хорошо, а потом она становится мистером Хайдом.
– Я не знаю, что тебе сказать. – Беру в руки мобильный телефон и провожу пальцем по экрану.
– Что ты делаешь?
– Звоню бабушке, чтобы ты могла спросить у нее. – Она откладывает вилку и выхватывает телефон у меня из рук.
– Серьезно? Ты говоришь правду?
– Да. В чем дело? – Дженни опускает взгляд в свою тарелку.
– Прости. Думала, ты просто пытаешься меня достать. – Она снова поднимает глаза. – Просто иногда ты выводишь меня из себя. Прости.
– Почему это должно тебя напрягать?
– Моя мама бросила меня, и моего отца тоже.
Это объясняет гораздо больше, чем ее реакция. Неудивительно, что мы так похожи, поскольку оба ходим с этой брешью в доспехах.
– Так вот откуда все эти бейсбольные познания? – усмехаюсь я.
– Воспитана отцом-одиночкой.
– Я знаю, как это бывает. – Мы оба улыбаемся, я поднимаю свой стакан с апельсиновым соком. – За отцов.
Дженни смеется и чокается бокалом. Это по-детски глупо, мне нравится. Может быть, Мэтт оказался мудрее, чем я думал, потому что я заворожен Дженни Джексон так, как никогда не думал, что возможно.
– Так, может быть, мы сделаем еще несколько кардио утром, а после обеда пообедаем? – она продолжает запихивать завтрак в рот в бешеном темпе.
– Звучит неплохо. Мне только нужно позвонить моей подруге Келси и убедиться, что она сможет остаться с моим отцом. И только, если ты пообещаешь говорить со мной грязно. – Она оглядывается, качая головой, рот все еще полон еды. – Твой грязный рот действует на меня там. – Дженни указывает вилкой ниже талии.
Наклоняюсь ее уху и обхватываю одну из ее мягких сисек через рубашку, которая все еще на ней, пощипывая сосок между пальцами. Ее голова откидывается назад, с губ срывается легкий вздох.
– Как насчет того, чтобы я сделал с тобой немного грязного дерьма прямо сейчас, на кухне?
– Дерьмо, – шепчет Дженни на выдохе.
***
Мы с Дженни сидим друг напротив друга в итальянском ресторане, где прошло фальшивое первое свидание. Мы решаем, что это будет забавно. Мы оба голодны после того, как трахались практически в каждой комнате моего дома во всех позах, которые только можно себе представить.
– Завтра я не смогу ходить.
– Да, насчет этого – извини. Нет, не извини. – Я игриво подмигиваю ей.
Мы заехали к ней домой раннее, чтобы оставить ее машину, и она переодевается в то, что, как я понимаю, является ее нерабочим нарядом. Она действительно похожа на день и ночь. Серая футболка «Texas Rangers» плотно облегает ее тело, пара джинсовых шорт доходит до половины бедра. И, конечно, шлепанцы. Дженни выглядит комфортно, словно одежда превращает ее из Дженни-работницы в Дженни-беззаботницу.
– Ну и козел. – Ее слова звучат игриво, она улыбается. – Ты же знаешь, что завтра нам придется вернуться на работу.
– Думаю, мы должны делать это каждый день. – Я тянусь и беру ее за руку. Мой большой палец проводит по костяшкам ее пальцев взад-вперед.
– Это очень приятно, правда?
Я киваю.
– Так как же ты стал спортивным агентом?
– Сумасшедшая история. Или нет. Мы с Мэттом были товарищами по команде в колледже. Я был питчером, а он играл в аутфилде, как и сейчас.
Лицо Дженни светится. Она действительно любит бейсбол, и это совершенно потрясающе в ней.
– Но ты уже знала об этом. Конечно. – Я машу рукой вперед, чтобы подчеркнуть свое утверждение. – В любом случае, после выпускного года нас обоих пророчили в первые ряды. В середине сезона я услышал хруст в локте. Больше не играл.
– Жестоко. Томми Джон?
– Да, сделали операцию. Но я так и не смог восстановиться. Я уже тогда был финансистом. – Стучу указательным пальцем по виску. – Пришлось иметь запасной план, потому что ничто не гарантировано. Так что я закончил учебу и взял Мэтта в качестве своего первого клиента. И таким образом «Мейсон и партнеры» появилась на свет.
– Интересно. Ты скучаешь по этому?
Я уже много лет не думаю о том, каково это – играть в бейсбол. Все возвращается с ее маленьким вопросом из четырех слов.
– Я стараюсь не думать об этом…
– Мне жаль. – Она опускает голову и смотрит на свою тарелку.
Наклоняюсь и указательным пальцем приподнимаю ее подбородок.
– Ты не дала мне закончить. – Улыбаюсь, глядя в ее невинные голубые глаза. – Да, не дала. Нет ничего лучше, чем смотреть на бьющего прямо перед тем, как отбить его удар.
– Это отличная игра, не так ли?
– Действительно. Мне нужно почаще выбираться на бейсбольный стадион. Я провожу все свое время на совещаниях и пялюсь в контракты.
– И отчитываешь меня. – Ее бесстрастный тон меня коробит. Я чуть не давлюсь водой.
– Ты определенно была сюрпризом.
– Никогда не было такого, чтобы женщина тебе нахамила в ответ, да?
– Мне никто никогда не давал отпора.
– Ну, может, если бы ты не был все время таким козлом, люди бы тебя не боялись. Ты очень хороший парень вне офиса. Ты ведь знаешь об этом, правда? – я выпрямляюсь. Дженни, должно быть, замечает это. – Извини, я не пыталась быть грубой. – Она слегка опускается в кресле.
– Не, извиняйся. Это сила привычки. Просто… я делаю все определенным образом, веду свой бизнес определенным образом – у меня есть на то причины. – Смотрю в окно на пролетающие по улице машины.
– Какие? – ее настойчивость раздражающая и милая одновременно.
– Ты ведь не оставишь это без внимания, правда? – усмехаюсь я.
Дженни накручивает на палец прядь темных волос и медленно качает головой, улыбаясь от уха до уха.
– Отлично. Слушай, мой…
– Ребята, вы готовы сделать заказ? – официант появляется, кажется, из ниоткуда у нашего столика.
– Да, – сразу же отвечаю я. Дженни смеется.
– Спасен официантом.
Мы заказываем еду. Тяну время дольше, чем нужно, надеясь, что она забудет о своем вопросе, что она и делает. Дженни умна, но я все еще мастер отвлекать людей.
Мы заканчиваем обед, я беру ее за руку и прошу своего водителя отвезти нас к ее дому. Я, конечно, иду сзади и провожаю ее до двери.
– Сегодня было весело. Приятно отдохнуть от реальности.
Ох. Говорит ли она о том, как справляться с болезнью отца? Или она имеет в виду, что сегодня была просто интрижка, а завтра мы вернемся к разборкам в офисе?
Провожу рукой по ее лицу и отвожу несколько прядей волос за ухо. Дженни прислоняется щекой к моей ладони.
– Я хочу сделать это снова. – Наклоняюсь и прижимаюсь к ее губам. У нее всегда сладкий вкус, как у арбузного блеска для губ. Поцелуй становится жарким, я прижимаю ее к двери.
Дженни кладет руку мне на грудь и отталкивает.
– Я тоже хочу. – Она усмехается. – Но мне нужно идти.
Беру ее за руку и несколько секунд пристально смотрю на нее.
– Что? У меня что-то на лице? – Дженни пытается убрать руку, но я сжимаю ее крепче.
– Нет. Я просто хочу посмотреть на тебя еще секунду.
Ее лицо краснеет, потом она наклоняется и целует меня еще раз.
– Ладно, ты получил свой взгляд. Теперь уходи, пока я не затащила тебя в свой дом.
– Ну, теперь…
Дженни еще раз толкает меня, конечно же, игриво.
– Иди!
– Увидимся завтра?
Открыв дверь, она кивает мне.
– На работе.
– Отлично. Заставь нас работать. – Я начинаю спускаться по ступенькам. – Портишь все веселье, Дженни. Всегда такая серьезная. – Оборачиваюсь, чтобы еще раз посмотреть на ее улыбку. Даже разглядываю несколько зубов. Она машет рукой, а потом ее дверь закрывается.
Я уже скучаю по ней.
Глава 17
Дженни Джексон
Сейчас утро, а я ношусь по дому. Совсем забыла, что Келси рано утром нужно провести инвентаризацию или что-то в этом роде, и она обычно за рулем.
Ключи. Где, черт возьми, мои ключи?
После десятиминутных поисков я нахожу их под кучей одежды рядом с кроватью. Как они туда попали, ума не приложу. Бегу к выходу, по пути прихватив свою сумку.
Поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь.
– Вы опоздаете на работу, мисс Джексон.
Что за…?
Я оборачиваюсь и вижу ухмылку, от которой у меня всегда бешено колотится сердце. Итан стоит в джинсах и черной футболке с V-образным вырезом, прислонившись к своей машине и засунув обе руки в карманы. Его взгляд как огонь на моей коже, даже когда он улыбается мне.
– Что… что ты здесь делаешь? – мое сознание еще не оправилось от режима «успеть на работу вовремя». – Почему ты не в офисе?
– Сегодня мы работаем вне офиса. Запрыгивай. – Он хлопает по крыше машины.
Часть меня заинтригована и взволнована этой идеей, а другая часть задается вопросом, что подумают или скажут люди в офисе. Мне не хочется, чтобы коллеги думали, что я получаю особое отношение, и уж точно не хочется, чтобы они считали, что я через постель поднимаюсь по карьерной лестнице.
– Работа, да?
– Да, просто работа. – Итан ухмыляется.
Пристально смотрю, когда он обходит машину и открывает мне дверь.
– Не знаю, верить ли тебе, – полушутя-полусерьезно говорю я.
– Я – босс. Так что это работа, если я так говорю.
Хочу сказать ему «нет», что нам нужно идти в офис. Но не могу. Никто и никогда не удивлял меня подобным свиданием, сбивая с ног в рабочий день. Мой пульс учащается еще больше, когда он закрывает за мной дверь и подходит к водительской стороне.
Куда он меня везет? Что мы собираемся делать?
Итан забирается на водительское сиденье, затем наклоняется и целует меня в губы. Все напряжение в теле покидает меня, как только его губы касаются моих. Он владеет мной все больше с каждым поцелуем и, черт возьми, знает об этом.
Он уже близко. Достаточно близко, чтобы причинить мне боль, но я не могу остановить его, даже если бы попыталась. Каждый раз, когда он рядом со мной – смотрит, касается – мое тело просто уступает контроль.
Когда Итан, наконец, откидывается назад и на мгновение замирает, я заглядываю ему в глаза.
– Я скучал по тебе.
– Возможно, я тоже скучала по тебе.
Он хихикает и заправляет прядь волос мне за ухо. Я улыбаюсь и облокачиваюсь на его руку.
– Так куда ты меня ведешь?
– Это сюрприз. – Его рука покидает меня, когда Итан переключает передачу на задний ход.
Хочу, чтобы его рука снова была на мне. Я всегда хочу, чтобы его руки были на мне.
– Ты хоть знаешь, как водить свою машину? – я притворяюсь серьезной.
– Какой умный у тебя рот.
Откидываюсь на спинку сиденья.
– Так мне говорили.
– Все в порядке. – Он протягивает руку и сжимает мое бедро. – У меня есть кое-что, что может его заткнуть.
Я ерзаю на сиденье и сжимаю бедра вместе.
– У тебя грязный рот. Ты знаешь об этом? – я снова изо всех сил стараюсь выглядеть серьезной.
– Так мне говорили. Не волнуйся. Скоро у тебя будет грязный рот.
Черт.
Еще больше кривляний.
Я недоверчиво качаю головой, и уголок его рта кривится в дьявольской ухмылке.
В эту игру могут играть двое.
Я раздвигаю ноги и хватаю его за запястье. Перемещаю его руку между ног и задираю юбку, чтобы он почувствовал, как его слова действуют на меня.
– Ты обещаешь?
Его взгляд падает на руку, затем поднимается к моему лицу.
– Господи.
Бам.
Мы оба выпрямляемся на своих местах, и наши глаза расширяются. Оглядываюсь на Итана, умирая от смеха. Лицо парня каменно-серьезное. Он проехал задним ходом прямо по моему почтовому ящику.
Итан ставит машину на стоянку, а потом улыбается.
– Видишь, что ты заставила меня сделать?
Я хватаюсь за ребра, истерически смеясь.
– Что я заставила тебя сделать? Ты был за рулем!
Он начинает хихикать, но сдерживается.
– К черту. Я починю ее, когда мы вернемся.
– Тебе не нужно посмотреть, не повредил ли ты машину?
– Нет времени. Нам нужно работать.
Я киваю.
– Да, работа. У нас есть работа, которую нужно сделать.
***
Поправляю шлем, который слишком велик для моей головы, примерно, на три размера. Он шатается при любом движении. Я все еще в шоке от того, что Итан привел меня сюда. Верчу головой, осматривая пустой бейсбольный стадион. Днем он прекрасен, даже когда на трибунах никого нет.
– Прости, я не подумал о том, что шлемы слишком большие. – Он стоит за ширмой, которую тренеры используют для тренировок по отбиванию мяча, рядом с ним стоит ведро, полное бейсбольных мячей.
– Наверное, потому что твой шлем не такой уж и большой. – Я смеюсь и пытаюсь сплюнуть в грязь, как это делают игроки. У меня не получается.
Итан смеется.
– Уже говоришь ерунду? Из тебя получился бы отличный бейсболист, Дженни Джексон.
Хватаюсь за промежность, улыбаясь.
– Кстати, я понятия не имею, что я здесь делаю.
– Не волнуйся. Я научу тебя хвататься за пах, как профессионал. – Итан хмурит брови. Боже, его грязный рот возбуждает меня во всех неправильных или правильных местах.
– Ты собираешься пораниться там? Бросая мяч? – он смотрит на меня на секунду, потом снова смеется.
– Не волнуйся. Я все еще могу надрать тебе задницу, если захочу.
Еще мгновение любуюсь стадионом. Все идеально. Он приводит меня в самое идеальное место в мире. Я никогда раньше не была на поле, и это совсем иначе ощущается, чем сидеть на трибунах. Есть только одна проблема. Я не атлет. Совсем.
– То, что я знаю статистику, не означает, что я знаю, что здесь делаю. Так что просто помни об этом. – Я кручу битой и завожу ее за ухо.
– Я буду полегче с тобой.
Черт!
Крепче сжимаю биту.
– Просто бросай мяч, котик.
Он смотрит на меня через сетку, я ухмыляюсь.
Итан передергивает плечами, а затем бросает в меня мячом. По крайней мере, думаю, что он летит в меня.
Я отпрыгиваю назад и визжу. Кажется, что мяч несется со скоростью миллион миль в час.
– Ты в порядке?
Я бросаю в его сторону горячий взгляд, потому что мне не нравится выглядеть как испуганный ребенок, держащий в руках биту.
– Я в порядке! Только не кидай в меня в следующий раз, а то я выйду и надеру тебе задницу!
Он протягивает руки ладонями ко мне.
– Это было прямо по центру!
– Не говори мне это дерьмо, Мейсон! Ты бросил в меня, потому что боишься, что я возьму тебя глубоко.
Он смеется.
– Это ты должна бояться, что тебя возьмут глубоко.
Я пытаюсь скрыть выражение лица «пожалуйста, сделай мне глубоко» и стучу битой по тарелке.
– Да, точно. Просто сделай страйк на этот раз.
– Просто следи за мячом и перемещай руки к нему.
Я киваю.
– Хорошо.
– Не бойся. Хорошо? Я не позволю тебе попасть под подачу. Обещаю.
Вот и все. Это кажется глупым, но Итан просит меня довериться ему. Я вижу это по его лицу. Поэтому прекращаю веселую перепалку и киваю в ответ.
– Хорошо. – Он улыбается. Настоящей, искренней, счастливой улыбкой.
– Подожди, пока он долетит примерно до половины, а потом замахивайся.
– Хорошо. – Вот и все. Я хочу показать, что верю ему.
Меня охватывает страх, потому что ударить по бейсбольному мячу очень сложно, как мне кажется. И это происходит гораздо быстрее, когда я нахожусь в ложе для бейсболистов, чем с места на трибуне. А еще я боюсь, что делаю то, что всегда делаю, – придумываю метафору для ситуации, когда она на самом деле ничего не значит. Неужели все это ничего не значит? Неужели он действительно просто хочет повеселиться на бейсбольном поле, а я превращаю это в то, чем это не является?
– Ты сейчас слишком много думаешь. Поверь мне. У тебя все получится. – Итан всегда знает, что сказать. Я расслабляюсь.
Он снова бросает мяч, и я делаю, как он говорит. Слежу за мячом и, когда он пролетает примерно половину пути, замахиваюсь, поднеся руки к мячу.
Удар!
Я касаюсь мяча и вижу, как он пролетает над тем местом, где обычно стоит шортстоп.
– О, Боже! – я визжу и прыгаю вверх-вниз.
Итан выбегает из-за сетки, и я бегу к нему навстречу, все еще крича.
– Ты это видел? Я попала по мячу!
– И хорошо! Я думаю, у него есть шанс покинуть парк. – Он поднимает руку к брови и поворачивается в сторону левого поля, словно ищет мяч на трибунах.
Я смеюсь, и Итан снова поворачивается ко мне лицом.
Обнимаю его и сжимаю так сильно, как только могу. Не уверена, я так счастлива от того, что отбила мяч, или от того, что сдалась и поверила ему, что он не даст меня в обиду.
Итан обхватывает меня за шею и целует прямо посреди стадиона. Это один из тех поцелуев как в кино, когда камера снимает панораму по сторонам, и кажется, что все в мире исчезает, и остаются только два главных героя, разделяющие интимный момент. По моим конечностям бегут разряды электричества, я словно становлюсь невесомой, парящей в воздухе.
Он целует меня сильнее, его язык ищет мой рот, а руки забираются в мои волосы. Черт бы побрал его руки в моих волосах. Это мой криптонит. Его бедра пульсируют, и член упирается в мою киску, толстый и твердый.
– Я хочу тебя сейчас, – рычит он мне в ухо.
Господи. Это похоже на приказ.
– Тогда возьми меня.
Он оглядывается вокруг, затем смотрит на блиндаж. Его глаза становятся жадными. Итан подхватывает меня под колени, и у меня перехватывает дыхание. Обхватываю его за шею, чтобы поддержать, пока он торопит нас к блиндажу.
– Я планирую это сделать.
