Текст книги "Босс (ЛП)"

Автор книги: Слоан Хауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Итан Мейсон

– Немедленно доставьте нас в Сент-Томас Дженерал! – рычу я.

Обхватив Дженни одной рукой, крепко сжимаю ее. Другой рукой глажу ее по волосам, пока она плачет у меня на плече.

– С ним все в порядке? – она рыдает, и это как удар в пах. Что я делаю? Дженни не может говорить. Все ее тело дрожит под моими прикосновениями. – Мы будем там через минуту. Не волнуйся. Я уверен, что с ним все в порядке.

И это то, что я всегда делаю. Причиняю людям боль. Обычно мне все равно, но в этот раз я хочу умереть. Притягиваю ее ближе к себе, пытаясь впитать каждую частичку боли, которую она чувствует. Мне это не удается.

Тим, мой водитель, проскакивает на красный свет, смотря в обе стороны. Это недостаточно быстро для меня, и я бью ногой по сиденью перед нами.

– Отвезите нас туда! Сейчас же! – Дженни рукой обхватывает лацкан моего пиджака и поднимает на меня глаза. На ее лице написано страдание, тушь растекается по лицу тонкими, неровными черными линиями. Смотрю ей в глаза и вижу, что ее мысли проносятся с бешеной скоростью. Она хмурит брови и отталкивает меня.

– Пошел ты! – от этого крика у меня стынет кровь.

Я знаю, что ей больно. И в курсе, что она расстроена из-за ситуации и находится не там из-за меня, но я никак не мог знать, что это произойдет. Ради всего святого, я – мудак, но даже я не способен на такое. Пять минут назад она кончала на моих пальцах и стонала мое имя мне в рот, а теперь ненавидит меня?

– Я не знал…

– К черту тебя. – Ее слова врезаются в мою плоть.

Гнев захлестывает со всех сторон. Я пытаюсь запихнуть его обратно в себя, но он на грани извержения.

– Не говори так. Я не знал, ясно? Просто не говори этого. – Мой голос строгий, гораздо более строгий, чем предполагалось.

– Я была бы там. – Она снова толкает меня. – Он в критическом состоянии! У него рак! Он вот-вот, блядь, умрет, а ты обманом заставил меня оставить его!

Я вжимаюсь в сиденье. Знаю, что ее отец очень болен, но не в курсе, что он находится на смертном одре. Мои руки поднимаются в знак капитуляции.

– Я не знал…

– Ты ни черта не знаешь! Да пошел ты! Выпусти меня из машины! – она дергает за ручку двери как сумасшедшая, пока, наконец, не срывается в очередной приступ рыданий, зажимая рот рукой.

Слезы текут по ее лицу, и я тянусь, чтобы обнять ее. Она отталкивает меня свободной рукой.

– Не трогай меня сейчас! – Дженни не перестает кричать. Я сижу три самые долгие минуты в своей жизни, наблюдая, как женщина, которую я хочу утешить, страдает в одиночестве на сиденье рядом со мной. Чистая агония. Вот что это. Мои пальцы впиваются в сиденье, я смотрю на потолок машины, а потом снова на нее.

– Мне очень жаль.

Она закрывает лицо ладонями и снова начинает рыдать, это все глубже вонзается в мое сердце. Машина останавливается перед отделением неотложной помощи. Блокировка дверей отключается, и Дженни распахивает свою.

– Я иду с тобой. – Тянусь к ручке своей двери.

Она поворачивает голову.

– Нет! Не подходи ко мне. Уезжай!

И тут я теряю весь контроль над собой.

– Я не оставлю тебя в таком состоянии! Ты злишься, и это нормально, но не надо вымещать это на мне!

– Не смей приближаться к этой чертовой больнице, или я вызову полицию, Итан! Засунь свою работу себе в задницу и потеряй мой номер телефона. Понял?

Она захлопывает дверь, я пересаживаюсь на сиденье и опускаю стекло, когда она поворачивается, чтобы взбежать вверх по ступенькам к больнице.

Несколько человек смотрят на нее, прикрыв рты, когда она проносится мимо них.

– Уезжай! – Дженни не оборачивается, чтобы посмотреть на меня, когда кричит это.

***

– Черт!

Я бью по боксерской груше, которая висит под потолком моей тренировочной комнаты. Невозможно перестать колотить ее изо всех сил. Я продолжаю бить, пока у меня ничего не остается, и падаю на пол на колени, пот струится по лицу.

Подползаю к скамье, где лежит мой телефон, и смотрю на экран. Ничего. Ни смс, ни пропущенного звонка, чтобы сообщить, как там ее отец. Ни черта.

Поднявшись на ноги, вытираю лицо полотенцем. Она успокоится и поймет, что я не стал бы так с ней поступать. Я говорю себе это снова и снова, но не верю. Дженни смотрела на меня, кричала на меня. Она ненавидит меня.

Прохожу в гостиную и опускаюсь на диван. Каждый раз, когда загорается мой телефон, я бросаюсь к нему и сжимаю в ладонях. Это все рабочие дела – электронная почта, сообщения о встречах. От Дженни – ничего. Что же мне делать?

Легкий стук заставляет меня вздрогнуть, и дверь открывается. Мэтт входит в гостиную, бесцельно оглядываясь по сторонам, пока не замечает меня на диване.

– Что происходит, брат? Ты никогда не писал мне так поздно. Это сообщение было чертовски загадочным.

Я дергаю себя за волосы. Так я делаю, когда расстроен. Мэтт знает это. Он вообще знает обо мне практически все.

Он опускается на диван. На нем тренировочные шорты и обрезанная футболка, руки покрыты тонким слоем пота, словно он только что закончил тренировку в спортзале.

– Я солгал ей. Я солгал тебе. – Сажусь я.

– Что ты имеешь в виду?

– Никакого свидания не было. Я сказал ей, что это была встреча с клиентом. – Мэтт сначала хихикает, но останавливается, когда я бросаю на него пристальный взгляд.

– Полагаю, это не слишком хорошо прошло? – его тон полушутливый, полусерьезный.

Я слегка усмехаюсь. Именно поэтому и написал ему сообщение. Я знал, что он придет и разрядит обстановку.

– Она сбежала из ресторана. – Он снова смеется.

– Правда? Она сбежала? – Я киваю.

– Да так быстро. Как бум – и все.

– И что ты сделал?

– Преследовал ее. Мне пришлось. Она выглядела невероятно великолепно. Я не раздумывал дважды.

– И?

– Поцеловал ее. Поцеловал крепко. Лучший поцелуй в моей гребаной жизни. В машине было жарко и огнеопасно.

Мэтт оглядывает пустой дом.

– Я не понимаю, почему ты сидишь здесь несчастный. Где она?

Я хватаюсь за лицо и снова делаю маневр с вытягиванием волос.

– Что ты сделал? – его глаза расширены, он выделяет слоги.

– Ее отец в больнице. Он болен. Очень болен. Умирает.

– Черт. Мне жаль. Я не знал.

– Я тоже не знал, чувак. То есть, я знал, что у него есть проблемы со здоровьем. Но он, типа, неизлечимо болен и находится в хосписе или что-то в этом роде. Я попросил Тима отвезти ее в больницу. Она на меня накричала. Сказала, чтобы я отвалил. Что не хочет меня больше видеть.

– Черт. – Он встает и чешет голову. Он всегда так делает, когда думает. Через несколько секунд его рука опускается на бок. – Она должна знать, что ты не хотел, чтобы это случилось. Ведь так? Как будто ты как-то мог предсказать что-то подобное. – Я качаю головой.

– Я не знаю. Она была в смятении, рыдала. Но не похоже, чтобы ложь о встрече помогла делу. – Падаю обратно на диван, опуская голову на холодную, мягкую кожу. – Черт, какой же я идиот.

Он подходит и кладет руку мне на плечо.

– Это правда. – Он улыбается. – Просто дай этому немного времени. Да, это было чертовски глупо, и да, ты – слабак, раз так поступил. – Он снова хихикает. – Но это пройдет. Ей просто нужно немного пространства и времени с семьей. Было бы неплохо, если бы она дала тебе знать, что с ним все в порядке.

– Это самое страшное. Я понятия не имею. Он мог умереть, насколько я знаю. Я не собираюсь писать или звонить. Она меня ненавидит.

– Она не ненавидит тебя, брат. Просто расстроена. А девчонки превращают нас в иррациональных идиотов, когда они нам нравятся. И, знаешь что?

Я поднимаю на него глаза.

– Что?

– Они тоже люди. И я уверен, что мы делаем с ними то же самое. Наверное, поэтому она так на тебя набросилась. Она боится, потому что ты ей тоже нравишься. – Он тяжело вздыхает. – Я имею в виду, что вы, два идиота, идеально подходите друг другу. Оба упрямы как яйца. Все это видят.

– Да, но я последовал твоему совету, и посмотри, что произошло. – Я показываю большими пальцами на свое эмоциональное состояние.

– Нет, я сказал тебе пригласить ее на свидание, как чертовски нормальный человек. – Он усмехается. – Я же не сказал, что нужно заманить ее на фальшивую встречу, пиарщик.

– Да, но именно поэтому ты так хорошо мне платишь.

– Да, это так. – Он сияет, как гордый родитель. – Но она – не та сделка, которую ты пытаешься заключить. Тебе нужно постараться запомнить это дерьмо.

– Было бы проще, если бы она была ей.

– О, я уверен, что было бы. У генеральных менеджеров нет чувств. А у нее есть. Включи это дерьмо в свое магическое уравнение в следующий раз, прежде чем идти на гребаное свидание с этой девчонкой.

– Ты должен перестать быть логичным. Это меня пугает.

Мэтт усмехается.

– Мне пора бежать. Ты в порядке?

Я встаю с дивана и грожу ему кулаком.

– Да, я в порядке.

Мэтт направляется к входной двери.

– Спасибо, брат.

Он машет рукой в воздухе.

– В любое время.

Мэтт такой с тех пор, как мы были детьми. Если я падал духом, он поднимал меня, и наоборот. Я все еще не уверен, что Дженни уделит мне время, но каким-то образом груз сваливается с моих плеч, и я перестаю чувствовать, что он вдавливает меня в землю.

Хотя в этот момент я чувствую себя лучше, знаю, что это ненадолго. Я не умею сидеть и ждать. Мне нравится действовать. Я облажался и причинил Дженни боль, пусть и случайно, но все равно сделал это.

Я знаю ее фамилию и больницу, куда довез ее. Я могу позвонить или навести справки, чтобы убедиться, что с ее отцом все в порядке. Но что, если она каким-то образом узнает? Это слишком рискованно. Она не хочет иметь со мной ничего общего.

Черт.

Я должен дать ей немного пространства, как бы трудно мне ни было. Когда я буду нужен ей, она меня впустит.

Глава 13

Дженни Джексон

– Я в порядке. Может, хватит суетиться? Я пытаюсь смотреть игру, Джей-Джей. – Папа корчит гримасу, приподнявшись на больничной койке. Мы вернулись домой после короткого испуга в скорой помощи. Его кровяное давление упало до пугающего уровня, в организме скопилась жидкость, что вызвало проблемы с пищеварением.

Прошло несколько дней с того момента, как у нас с Итаном произошел серьезный скандал. Я проанализировала ситуацию со всех возможных сторон и прихожу к выводу, что, возможно, была немного резковата. В то же время Итан должен понять, что я разумно отношусь ко всему происходящему. Ведь отца увезли в больницу, я не знала, что происходит, все ли с ним в порядке, жив ли он. Я не знала, что думать о том, что он солгал о встрече с клиентом. Это похоже на выходки младших школьников. Мы должны быть взрослыми.

Если он хочет пойти со мной на свидание, то почему просто не спросить? Ему пришлось бы потрудиться, но я бы соврала себе, если бы сказала, что откажу ему. И, черт возьми, этот поцелуй и заднее сиденье машины – вау.

– Может, ты уже поговоришь с ним?

Я поворачиваюсь к папе с пустым взглядом.

– А?

– Ты весь день пялишься на что угодно, только не на игры. Постоянно достаешь свой телефон, а потом убираешь его. Просто позвони парню. – Он хмыкает.

– Я не могу. Прошло слишком много времени.

– О, да что за херня. – Келси входит в дверь, ухмыляясь.

– А вот и моя вторая любимая дочь.

Келси наклоняется над больничной кроватью отца, которую привезли из хосписа, и чмокает его в щеку. Его лицо напрягается, а хрупкая рука дрожит, когда он тянется и кладет ладонь ей на щеку.

– Не могла бы ты образумить этого человека. – Его указательный палец слегка поворачивается в мою сторону. Келси смеется.

– О, нет. Эта делает то, что хочет.

Рука папы опускается обратно на кровать.

– Разве я, блядь, не знаю этого?

Они оба смеются, я не могу не сделать то же самое. Вот это, сейчас, моя жизнь. Все, что мне нужно, находится в этой комнате теперь под угрозой таймера, отсчитывающего минуты, как бомба, которую невозможно обезвредить.

Отец – боец, всегда им был. Доказательством этому служит то, что ему пришлось в одиночку растить дочь. Каким бы слабым он не кажется, его голос не меняется. Врачи говорят, что, в лучшем случае, ему осталось несколько месяцев.

– Джей, ты видишь, где «Ред Сокс» взяли Данна?

Я смотрю в пустоту, мой разум все еще мчится со скоростью миллион миль в час.

– А?

Он ухмыляется Келси.

– Может, скажешь ее заднице, чтобы она позвонила парню? Она как будто здесь, но ее нет.

Келси окидывает меня взглядом.

– Серьезно. Он даже не знает, все ли в порядке с твоим отцом.

– Я больше никогда не позвоню ему, не напишу смс и не покажусь в его здании. – Это чрезмерная реакция, но мне приятно это сказать. Дело в том, что нам нужны деньги, и в глубине души я понимаю, что мне придется вернуться на работу.

Я достаю свой ноутбук и открываю крышку так, чтобы она была обращена к папе. На крышке красуется большая наклейка «Чемпион лиги фэнтези 2015».

– Все еще кидаешь мне это в лицо, да? Посмотрим. В этом году тебе не до этого. – Я не поднимаю глаз от компьютера.

– Второе место снова будет хорошо смотреться на тебе.

– Пфф. – Он снова поворачивает голову к игре по телевизору. – В твоих мечтах, принцесса.

Я смеюсь, пока захожу, чтобы посмотреть свой банковский счет.

– Тогда я пойду. – Келси обнимает папу и прижимается к нему, а потом подходит и кладет руки на мои плечи.

– Напиши ему. – Ее длинные волосы падают на экран, заставляя меня посмотреть ей в глаза.

Я стискиваю зубы.

– Ладно. – Она поднимается, убирая волосы.

– Хорошо! Увидимся позже.

Вижу на счете свою первую зарплату от «Мейсон и партнеры». Я работаю удаленно, и мне не отказывают в доступе, так что, полагаю, у меня все еще есть работа. Никаких сообщений о том, что меня увольняют, нет.

Когда я смотрю на текущий баланс на своем банковском счете, мне кажется, что денег слишком много.

– Какого черта? – я обновляю веб-браузер. Все остается по-прежнему. Отлично, еще одна проблема, с которой мне придется разбираться.

Прокручиваю страницу вниз, пытаясь понять, в чем дело. Это не занимает много времени, учитывая, что большинство расходов являются медицинскими счетами, которые настроены на авто-оплату.

Келси замирает на месте.

– В чем дело?

– В этом месяце со счета не списано ни одного медицинского платежа. Господи, никакой передышки. Придется им позвонить. Беру телефон. – Я забуду, если не займусь этим прямо сейчас.

Набираю номер коммерческого отдела больницы – они на быстром наборе, мне отвечает женщина.

Келси остается рядом, предположительно на случай, если у меня снова случится срыв. После нескольких долгих пауз и щелканья клавиш женщина сообщает мне, что папины счета оплачены. Я кладу трубку.

Мое сердце колотится от волнения, я смотрю на Келси с глупой, овечьей ухмылкой на лице.

– Что? В чем дело? – спрашивает она.

– Некоммерческая организация по борьбе с раком оплатила все папины счета.

– Заткнись, блядь! – Келси снова визжит. Она превращается в девчонку-визгунью.

Откладываю ноутбук в сторону и подскакиваю, чтобы обнять ее. Она обхватывает меня, как питон, угрожая впиться мне в грудь. Но мне все равно.

– Это просто охренительно! – говорит она мне на ухо.

Делаю шаг назад и прикрываю рот рукой, чтобы все это прочувствовать. Мои глаза затуманены, текут слезы. Счастливые слезинки, все до единой. Бросаюсь к папе и обнимаю его сильнее, чем он, видимо, ожидает. В ответ получаю привычное похлопывание, которое он так хорошо умеет делать. Я всхлипываю ему в плечо, он проводит рукой по моим волосам, притягивая меня ближе. За последние шесть месяцев я плачу больше, чем за всю свою жизнь.

Оглянувшись, могу поклясться, что глаза Келси слезятся, хотя она никогда бы в этом не призналась. Она не плачет ни о чем и никогда. Это ее фишка, и она иногда хвастается этим.

– Мне действительно нужно идти, ребята. Но только… – она улыбается широкой улыбкой. – Это так потрясающе! Даже если ты плачешь, как маленькая сучка, это просто потрясающе! – она смеется, подбегает и обнимает папу и меня одновременно. – Я люблю вас обоих. – Келси целует каждого из нас в лоб и бежит к двери. – И еще, Дженн. Я могу остаться с ним на несколько дней, чтобы ты могла вернуться к работе. – Ее улыбка дьявольская. – Напиши ему. Хорошо, ладно, пока! – она быстро машет рукой и выбегает за дверь, прежде чем я успеваю ее отругать.

Я перевожу взгляд на папу.

– Иди, позвони тому мальчику. Ты мешаешь игре. – Он хихикает.

– Отлично! – я провожу пальцами по его волосам и еще раз улыбаюсь, прежде чем подойти к своему телефону.

Папин взгляд все время устремлен на меня, хотя он притворяется, что смотрит игру.

– Может, хватит? Я – серьезно.

– Я не сказал ни слова.

Я хватаю телефон и провожу пальцем по экрану. Что я собираюсь сказать Итану? Что я должна сказать? Пусть все будет коротко и мило.

Я:Мой папа вернулся домой. С ним все в порядке.

Через несколько секунд точки на экране прыгают вверх-вниз, Итан набирает ответ.

Итан:Спасибо, что сообщила мне. Мне очень жаль.

Я: Мне тоже.

Возникает неловкая пауза. Отец пристально смотрит на меня. Я вижу это краем глаза. По какой-то причине я не могу оторвать взгляд от телефона, чтобы отругать его за любопытство.

Итан: Ты возвращаешься на работу?

Это ответ на вопрос, есть ли у меня еще работа. Не могу поверить, что он не уволил меня. Это как-то неправильно. Любого другого человека Итан не пропустил бы их мимо охраны. Не люблю, когда люди делают мне одолжения. Несмотря на то, что папины счета оплачены, деньги нам все равно пригодятся, и это работа моей мечты. Но как же мы с Итаном? Он знает, как согреть меня, но в то же время и превратить в ледышку. Между нами нет середины.

Я: Можно, я подумаю и дам тебе знать?

Я хочу вернуться завтра. Хочу, чтобы все было так, как до той ночи. Больше всего мне хочется, чтобы Итан просто пригласил меня на свидание как нормальный человек. Чтобы потом не было того, что произошло до телефонного звонка. От одной мысли об этом у меня подкашиваются ноги, а лицо пылает жаром.

Итан: Конечно, просто дай мне знать.

Глава 14

Итан Мейсон

Я сижу в боксерах и смотрю «СпортсЦентер», проверяя телефон на предмет новостей с работы. Проходит несколько дней с тех пор, как Дженни сообщила мне, что с ее отцом все в порядке. Я не уверен, как воспринимать ее сообщения: так мало слов сказано, а, между тем, в них может быть столько разных смыслов.

По крайней мере, с ее отцом все в порядке, и это единственное, что имеет значение. Тем временем я в полном ахуе. Я сказал всем в офисе, что меня не будет в городе. Они не должны видеть, как я погряз в жалости к себе, не говоря уже о том, что я не хочу, чтобы Дженни чувствовала себя неловко в первый день своего возвращения. Что, если она еще не смирилась с тем, что между нами произошло? Это будет катастрофа, и так лучше.

С журнального столика на меня смотрят несколько коробок с китайской едой на вынос. Я никогда не ем поздно вечером. Почесав рукой щетину на лице, я вздыхаю. Что, черт возьми, со мной происходит? Рутина, порядок, структура – вот, что помогает мне жить каждый день. Режим, планирование – моя жизнь является одним большим маршрутом. Пока не появилась она и не разгромила все, как «Rolling Stones» в гостиничном номере.

Стук в дверь отрывает меня от сеанса жалости к себе. Входит Мэтт. Его широкая улыбка сменяется хмурым взглядом, когда он замечает меня, лежащего на диване.

Я смахиваю остатки лапши с голого живота и смотрю на него.

– Что? – я бросаю на него свой патентованный взгляд «не начинай снова». Это не срабатывает.

– Господи. – Мэтт хихикает. – Что же, это интересно.

Я встаю с дивана и выключаю телевизор с помощью пульта.

– Я работаю из дома.

– Вижу. Я заходил в офис, и мне сказали, что тебя нет в городе. Я на это не купился и заскочил.

Я начинаю спрашивать, не видел ли он Дженни. Это первое, что приходит мне в голову, но знаю, что за это мне влетит. Да и вообще, наверное, я нахватался бы дерьма.

– Да, я видел ее.

Ублюдок. Вот в чем проблема с лучшими друзьями. Эти засранцы всегда знают, о чем ты думаешь. Отмахиваюсь от его комментария взмахом руки.

– Как все прошло?

– Она выглядит хорошо. Даже счастливой. – Он, как обычно, игнорирует мой вопрос.

Ощущение покалывания захлестывает мои чувства. Я перестаю расхаживать по гостиной и смотрю на него.

– Хорошо. Все дурачились или занимались реальной работой?

– Это дерьмо просто смешно. Перестань вести себя так, будто я не знаю, что это, – он указывает на меня, а затем на китайскую еду на столе, – все это значит, что из-за нее ты потеряешь свой красивый пресс, понимаешь? – я задыхаюсь, потирая тугие выступы живота, и снова пытаюсь отмахнуться юмором.

– Никогда.

– Тебе нужно нацепить что-то на свою задницу и отправиться на работу. Серьезно. – Его голос резкий. От разговора не уйти, поэтому я опускаю взгляд в пол и покачиваю головой.

– Ей нужно еще немного времени. Я просто даю ей немного пространства.

– Нет, попробуй еще раз. – Он качает головой.

– Иногда ты просто чертова заноза в заднице. Ты это знаешь?

– Да. – Мэтт усмехается и кивает.

– Отлично. Может быть… – смотрю на него, а потом снова вниз. – Может быть, я просто еще не готов ее увидеть.

– Продолжай. – Он крутит указательным пальцем перед моим носом, как бы говоря: «Прекрати дурачиться и выплюнь все остальное».

– Слушай, я не знаю, ясно? Мне не нравится не знать. Я не знаю, что делать со всем этим дерьмом. И хочу, чтобы все было как раньше, хочу ее. Это то, что ты хочешь услышать?

– Скажи это.

Я стискиваю зубы и качаю головой, положив обе руки на бедра.

– Я… – отворачиваюсь к стене.

Мэтт скрещивает руки на груди и смотрит мне в глаза.

– Вытащи это.

Снова поворачиваюсь к нему и хмурю брови.

– Я боюсь, ясно? Чертовски боюсь того, что произойдет. Когда я увижу ее.

Он пожимает плечами.

– Неужели это было так чертовски трудно сказать?

Я киваю, слегка усмехнувшись.

– Да, ублюдок. Вообще-то да. Спасибо, что спросил.

– Это то, ради чего я здесь.

– Есть ли мораль в этом вопросе?

– Думаю, ты знаешь, в чем она заключается… – он передразнивает меня фальцетом, вытягивая последнее слово.

Я знаю и не знаю. Почему это дерьмо такое сложное? Женщина, которая меня родила, – вот ответ. Боже, как же она меня наебала. Кто знает, где бы я был, если бы она не сделала то, что сделала. Может, я был бы женат, имел бы семью. Она сделала так, что мне пришлось выбирать между женщинами и бизнесом.

Я до сих пор не нашел способа простить ее, хотя и пытался. Я очень старался. Но как она могла просто уйти? Кто бросает своего пятилетнего ребенка и не оглядывается назад? Ни открыток на день рождения, ни Рождества, ни поцелуев в коленку, когда я упал с велосипеда и поцарапал ее. Отцу пришлось продать свой бизнес, чтобы выплатить ей половину денег, потому что она не соглашалась на алименты. До конца жизни он прозябал на ферме в кабинке, чтобы обеспечить нас. Я не собираюсь заканчивать так же. Я, черт возьми, тот, кто управляет шоу, и никто не сможет запихнуть меня в клетку и приковать к столу.

Сердце бешено колотится, кровь приливает к ушам. Вот почему я не думаю о ней.

– Мне нужно больше времени.

Мэтт качает головой.

– Нет. Тебе нужно встретиться с ней в офисе. Разрядить обстановку.

– Что я должен сделать, так это уволить ее за то, что она не пришла и не позвонила.

– Ты этого не сделаешь. – Мэтт хмыкает.

– Черта с два. Она – мой работник, и у нее должны быть те же правила, что и у всех остальных! – мой голос отражается от стен дома.

Мэтт подходит ко мне так, что наши лица оказываются на расстоянии фута друг от друга.

– Она не твоя мать.

– У меня нет матери. И ты прав. Она всего лишь моя сотрудница.

Мэтт тычет пальцем мне в грудь.

– Знаешь, что?

Я скрежету зубами.

– Что?

Он поворачивается и идет к двери, а затем оборачивается, когда уже на полпути к ней.

– Для парня, который процветает на статистике и цифрах… – он снова делает чертовы воздушные кавычки, произнося «цифры».

Мое лицо пылает белым огнем.

– Ты основываешь многие свои личные решения на одной гребаной одержимости. Почему бы тебе не подумать об этом? Потому что ты не логичен и делаешь себя чертовски несчастным.

Он прав. Я знаю это. Эмоции в игре. Признание этого означает, что у меня больше не будет оправдания, чтобы не предпринимать никаких действий. Придерживаться своего оружия безопаснее, меньше риска. Я знаю, что Мэтт это знает, но кто, черт возьми, хочет признать, что боится ситуации? Слабость порождает страдания. Она позволяет людям причинять тебе боль. Мне не нужно даже смотреть на своего отца, чтобы понять это.

– Ты ведешь себя так, будто я об этом не думал. Неужели ты думаешь, что я не хотел бы разыскать свою мать? Увидеть ее лицо? Простить ее и рассказать обо всем, что я сделал в своей жизни? А что, если она не захочет слушать? Что, если она не захочет иметь со мной ничего общего, Мэтт? Что тогда? Я снова буду переживать все заново, как будто мне пять гребаных лет? – я начинаю скалиться, покачивая головой. – Думаешь, я не хочу ослабить бдительность с Дженни? Конечно, хочу. Но люди подводят тебя, брат. И после них остаются отвратительные шрамы.

– Продолжай рассказывать себе свою маленькую историю, чувак. Я больше не пытаюсь помочь. – Он подходит и кладет руку мне на плечо.

Я не могу смотреть ему в глаза. Просто стою, качая головой.

– Послушай, я рядом с тобой, что бы ты ни делал. – Он пододвигается так, чтобы я не смог избежать его красивого мальчишеского лица. Мэтт сверкает своей высокомерной ухмылкой, от которой трудно не улыбнуться. – Но ты ведешь себя как киска. Итан Мейсон – не киска. Он берет то, что хочет, и его не волнует, что кто-то об этом думает. Я бы не стал говорить тебе это дерьмо, если бы ты не был моим лучшим другом. Поэтому слушай внимательно и постарайся, чтобы это до тебя дошло. – Он смотрит мне прямо в глаза, на этот раз серьезно. – Пришло время принять гребаное решение. Хватит валять дурака, хватит говорить людям, что тебя нет в городе, сбрей это мерзкое дерьмо со своего лица, хватит запихивать в глотку углеводы, иди и займись своими делами.

Я поднимаю голову и смотрю на потолок, обдумывая его слова. Я не могу этого сделать, не могу смотреть ей в глаза. Каждый раз, когда я обдумываю все это, мой мозг говорит мне найти способ уволить ее и игнорировать мой член и сердце.

– Может, тебе просто стоит уйти.

Лицо Мэтта бледнеет. Мы никогда раньше особо не спорили, разве что в шутку. На этот раз я не шучу.

– Ну, ладно, если ты этого хочешь.

– Мне жаль, и спасибо за совет. Но дальше я сам разберусь.

– Удачи. – Слова Мэтта звучат подавленно, как будто он ожидает другой ответ, а я его обидел.

Это не являлось моим намерением, но я разберусь с этим, когда буду готов. Никто не сможет заставлять меня делать то, чего я не хочу. Ни он. И никто другой. Я возвращаюсь к дивану и включаю телевизор.