Текст книги "Босс (ЛП)"

Автор книги: Слоан Хауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Переводчик:  Надежда Крылова

Редактор:  Настя Фролова

Вычитка:  Ольга Зайцева

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Глава 1

Дженни Джексон

Кто такой Итан Мейсон?

Я иду по оживленному тротуару, как потерявшийся ребенок в торговом центре, заметная среди толпы пешеходов, которые, кажется, двигаются целеустремленно и точно зная, куда направляются. Люди в костюмах проносятся мимо во всех направлениях, не обращая внимания на мое присутствие, пока я задираю голову вверх в поисках хоть какого-нибудь указателя.

Где я, черт возьми, нахожусь?

Привыкнув жить в получасе езды от большого техасского города, я нечасто выбираюсь в центр, и это, конечно, видно по взволнованным взглядам всех, кто проходит мимо меня. Все произошло так быстро: я подала заявку на должность бухгалтера – в одну из многих в городе, – но эта была в спортивном агентстве «Мейсон и партнеры». Обычно я изучила бы информацию о фирме и провела какую-то проверку, но мне перезвонили в тот же день и назначили собеседование на следующее утро. Сегодня.

Я заворачиваю за угол, через дорогу вижу парк. Перед парком стоит передвижная кофейная тележка, чуть в стороне от главной дороги, на краю тротуара. Слава Богу. Сильный аромат жареных зерен пробивается сквозь клубы выхлопных газов и гулкие гудки, раздающиеся вокруг.

Такси подъезжает, кажется, из ниоткуда и тормозит, когда я пытаюсь перейти улицу. Я поскальзываюсь на каблуках, которые не носила уже больше года, и, пытаясь сохранить равновесие, вскидываю руки в защитном жесте.

– Извините.

Я собираюсь с духом, кривясь от череды ругательств, брошенных таксистом, и продолжаю путь к райскому аромату, доносящемуся с тротуара сквозь деревья всего в половине квартала отсюда. Перейдя улицу, проверяю сумку и убеждаюсь, что резюме по-прежнему надежно лежит в портфеле вместе с двумя ручками и достаточным количеством бумаги, чтобы при необходимости записать все интервью.

Мысль о резюме повергает меня в мрачные сомнения. Три года работы бухгалтером в небольшой фирме вряд ли выглядят впечатляюще, и, насколько мне помнится, я не могла указать в резюме «почти CPA, если бы мой отец не заболел».

Я выбрасываю эту мысль из головы и пытаюсь сосредоточиться. Тележка с кофе словно зовет меня, и я начинаю подниматься по тротуару. Повсюду цветут большие ярко-розовые кусты азалии, и несколько детей визжат, пока их отец бежит за ними. Останавливаюсь на месте и улыбаюсь, вспоминая похожие дни с отцом, которые теперь кажутся далеким воспоминанием.

Когда я поворачиваюсь к тележке, человек в костюме и галстуке врезается в меня, сбивая мою сумку на землю. Растерянно озираюсь по сторонам, пытаясь осмыслить произошедшее только что.

– Боже мой. Мне так жаль. Пожалуйста, извините меня. – Я приседаю и быстро собираю все бумаги, которые высыпались из моей сумки, а затем запихиваю их обратно. Наконец я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с идеально выглаженными черными брюками, затем поднимаю взгляд на лицо парня. Ему около двадцати лет. Он смотрит на меня теплыми карими глазами, прижимая телефон к уху. Темные волосы зачесаны назад, как у моделей с обложек журналов GQ или Style. Его губы кривятся в дьявольской улыбке, а мое лицо вспыхивает от одного взгляда на такого красавца. Это все равно, что увидеть льва на канале Discovery, только вживую и во плоти. Такие хищные мужчины, как он, не должны существовать в повседневной жизни.

Его брови сходятся, когда он насмешливо говорит:

– Вы извиняетесь.

Я была виновата. И знаю это. Стоять посреди оживленного тротуара и смотреть на парк – это просто желание напроситься на неприятности. Но что-то в его самоуверенности и в том, как он со мной разговаривает, задевает до глубины души. Поднявшись на ноги, я упираюсь руками в бедра и смотрю на его пиджак, когда он начинает уходить.

– Простите?

Он застывает на месте, когда я оглядываю его с ног до головы. Костюм идеально облегает его, словно специально подогнан под каждый размер того, что я представляю себе как тело греческого бога. Но привлекательность – не оправдание для придурка, как бы быстро ни забилось мое сердце, когда он поворачивается, и его великолепные глаза снова находят мои.

– Подождите минутку, – говорит он тому, кто находится на другом конце телефона.

Затем делает несколько шагов, которые, кажется, длятся целую вечность, пока он приближается ко мне.

– Простите. Мне показалось, что я уже сказал, что вы извинились. – Он делает небольшую паузу, а затем его глаза расширяются. – О, Боже. Вы глухая.

Он протягивает руки и безупречно показывает: «Вы оправданы». Я знаю, потому что в колледже изучала язык ASL.

Не думая, отвечаю:

– Ты – долбаный мудак, – и улыбаюсь в ответ.

Он еще мгновение смотрит на меня как на инопланетянку, затем проходится взглядом по моему телу. Я сжимаю кулаки из-за дрожи, которую он вызывает в моем позвоночнике, и от жара, который он вызывает между моих бедер.

– Ну, разве ты не умница? Никогда бы не подумал, что ты на такое способна, судя по твоему прикиду. – Он ухмыляется.

Я складываю руки на груди и смотрю в его глаза. В те самые глаза, от которых у меня по телу бегут нервные мурашки.

– Ну, разве ты не… – он протягивает руку, и его указательный палец прижимается к моим губам.

– Шшш… – он медленно проводит пальцем по моему рту, затем отдергивает его и указывает на свой телефон. – Важный звонок.

Он смотрит на парк, пока моя грудь вздымается и опадает огромными волнами. Мое лицо накаляется до угрожающей степени.

– Да, но не дай им испортить мой сэндвич в этот раз. Я хочу, чтобы приправы были по бокам. Хлеб от них становится мокрым. – Он накрывает трубку ладонью и шепчет: – Мне очень жаль. Это всего на секунду. Потом мы сможем вернуться к «этому маленькому делу, которое у нас тут происходит», – он показывает указательным пальцем «туда-сюда» между нами.

Я должна откусить его чертов палец. Или облизать его. Какого черта, Дженни?

– Да, проследи, чтобы все было в порядке, прежде чем отнести в офис. Пока. – Он стучит по экрану своего телефона и засовывает его в карман пиджака, а затем ухмыляется мне. – Мы закончили?

– Держу пари, ты часто слышишь это от дам. – Я стучу ногой по земле. Он выбрал не ту женщину, чтобы быть мудаком. Мне все равно, сколько стоит его костюм от Армани, но быть придурком неприемлемо. Кем он себя возомнил?

– Обычно это больше похоже на «Я хочу, чтобы ты закончила здесь». – Он указывает на мою грудь и скалится своей зубастой ухмылкой.

Меня не трогает его женоненавистнический сарказм. Его улыбка становится шире.

– Не-е-е-ет? – он растягивает слог. – Здесь? – он наклоняет голову набок и показывает на мой рот, а затем хихикает. – Что не так? Ты можешь дать, но не можешь принять?

Я вздыхаю и выдаю явно фальшивый смех.

– О, я могу это принять. Просто я предпочитаю полноценные блюда. А не закуску. – Я бросаю взгляд на его промежность.

Он наклоняется ко мне, его дыхание согревает мое ухо.

– Уверяю тебя, там есть, чем полакомиться. – Он поднимает и еще раз осматривает меня, пока люди обходят нас стороной. – А ты, похоже, уже давно голодаешь. А теперь, если вы меня извините, у меня есть важные дела.

– О, я уверена, что у вас есть. За углом есть специальное предложение на маникюр-педикюр. Не забудьте свой «Us Weekly».

Ублюдок.

– Можешь не сомневаться, не забуду. Мне нравятся колонки о стиле. Тебе стоит их посмотреть. – Его голос доносится до моих ушей из-за его плеча. Он больше не оборачивается.

Я стою, прижимая к груди сумку. Смотрю, как он исчезает в море костюмов, а мое сердце пытается вырваться из груди. Опускаю взгляд на свой наряд – угольная юбка-карандаш длиной до колена, облегающая красная рубашка, белый кардиган на пуговицах, черные туфли. Конечно, все это консервативно, но одета я не как бабушка. Этот мужчина полон дерьма. Впрочем, это не имеет значения. Такие парни, как он, встречаются с моделями и пластмассовыми женщинами, которые проводят дни в спа-салонах и разъезжают на шикарных оплаченных машинах.

Такие влиятельные люди, как он, не любят, когда им бросает вызов консервативно одетая двадцатипятилетняя бухгалтерша, чей идеальный вечер пятницы состоит из того, чтобы ее отец рано заснул, а потом она смеется над выходками Джимми Фэллона. Однако в этом загадочном мужчине есть что-то особенное. От его ехидного отношения и остроумия у меня мурашки по коже бежали, но я бы соврала себе, если бы сказала, что он не возбуждает и не заводит меня одновременно. В одном он был прав – прошло уже много времени.

Времени на анализ встречи с красивым засранцем нет, поэтому я на мгновение вычеркиваю его из памяти и направляюсь к тележке с кофе, предварительно взглянув на часы.

Черт!

Мое интервью уже через три минуты. Не имея ни малейшего представления о том, где нахожусь, я лечу по тротуару и вдыхаю огромный глоток воздуха, когда прохожу перед тележкой с кофе.

– Спасибо!

Вдохнуть аромат кофе достаточно. Работник кричит в ответ смущенное:

– Не за что! – а после быстро затихает позади меня. Я смотрю на здания в поисках хоть какой-нибудь подсказки о своем местонахождении. Огибаю угол и проскакиваю через несколько стоящих на дороге машин, и вот он.

Я вряд ли могла бы пропустить офис: на фасаде здания огромными печатными буквами написано «Мейсон и партнеры». Я хватаю свою сумку и иду прочь. Мои пятки натираются при каждом шаге, и я чувствую, как образуются мозоли, уверена, что они продержатся несколько недель. Я так боюсь, что наступлю на канализационную решетку или трещину и полечу вперед лицом, как каскадер, что моя голова мотается вверх-вниз между людьми и предметами, стоящими передо мной, и тротуаром, пока я ищу хоть что-нибудь, обо что могу споткнуться.

Когда я, наконец, добираюсь до входа в здание, то на мгновение прислоняюсь к стене. Мои легкие горят, я пытаюсь перевести дыхание и успокоиться, прежде чем войти.

Ты должна получить эту работу. Здесь платят в два раза больше, и она идеально тебе подходит.

Я достаю из сумки зеркало для макияжа и осматриваю свое лицо. У меня всего одна минута, а я планировала прийти на пятнадцать минут раньше. Мои волосы начинают пушиться, но не слишком сильно, а вдоль линии роста волос образовался тонкий слой пота. Хватаю салфетку и вытираю ею лоб, чтобы хоть как-то привести себя в приличный вид – ну, и чтобы скрыть тот факт, что я только что пробежала два квартала.

Вхожу в двойные двери и, цокая каблуками по черно-белому мраморному полу, направляюсь к администратору. Она сидит за столом из красного дерева в форме полумесяца, на деревянной стене за ней красуется надпись: «Мейсон и партнеры», выполненная из гранита.

Я начинаю говорить, но не успеваю вымолвить ни слова, как она поднимает ко мне указательный палец, а другим стучит по гарнитуре. «Мейсон и партнеры».

Она указывает на ряд шикарных кожаных кресел у одной из стен. Подхожу и сажусь в кресло, расслабившись на мягкой коже, прежде чем вспоминаю, где нахожусь. Резко выпрямляюсь и еще раз роюсь в сумке, чтобы убедиться, что копия моего резюме все еще находится внутри.

– Мистер Мейсон принимает гостей с самого утра. Я отправлю вас на его голосовую почту. – Она снова стучит по гарнитуре, и у меня возникает ощущение, что она перевела звонящего, прежде чем он успел произнести хоть слово.

Я начинаю подниматься, чтобы подойти к ней, но она снова поднимает на меня палец, а затем указывает на кресло.

– Они выйдут за вами через минуту.

– Но я даже не…

– Они выйдут через минуту. – Она вновь стучит по гарнитуре и быстро принимает другой звонок.

Иисус.

Я рассматриваю пейзаж холла, одновременно гадая, что находится за его стенами. Все двери закрыты, и, похоже, для входа в них требуется какая-то охрана. Я понимаю, что они, вероятно, ведут секретные дела с клиентами, но я не ожидала, что для того, чтобы пройти мимо секретарши, потребуется допуск в стиле Зоны 51.

Дверь распахивается, и из нее выходит крупный мужчина в дорогом костюме. Его рост не меньше шести футов пяти дюймов, а телосложением – как у футболиста.

– Мисс Джексон?

Его голос гораздо мягче, чем ожидалось, и он одаривает меня вежливой улыбкой – в отличие от девушки, которая все еще сердито тараторит в свою гарнитуру.

– Да, это я. – Поднимаюсь на ноги и хватаю свою сумку.

– Тодд Райан, старший агент. – Он протягивает руку и сжимает мою.

– Дженни Джексон. – Его рука мягкая и манящая, у меня возникает ощущение, что он сдерживается, чтобы не раздавить меня своей огромной медвежьей лапой.

– Я знаю. Мы с нетерпением ждали встречи с вами.

Правда?

– Спасибо. Мне не терпится узнать, что представляет собой ваша компания. – Я изо всех сил стараюсь не отставать, пока мои каблуки цокают по коридору, а мозоли болят с каждым шагом.

Я представляла себе нечто совершенно иное – бегающих людей, выкрикивающих в телефоны условия переговоров, спортивных суперзвезд, входящих и выходящих из здания с фотографами, пытающимися сделать снимки.

Такого я точно не ожидала.

Мы продолжаем идти по длинному коридору. Жуткая тишина граничит с ужасами и усиливает каждый наш звук.

– Нам нужно поторопиться. Босс проведет с тобой встречу, и он расстроится, если мы опоздаем.

Что? Я встречаюсь с владельцем компании? Возьми себя в руки.

– Я ожидала собеседования с отделом кадров, менеджером или кем-то еще. Это нормально? – я грызу ноготь и смотрю прямо перед собой, на середину его спины.

– Да. У нас здесь все по-другому. Это бутиковое агентство. Мистер Мейсон участвует в принятии каждого решения и присутствует на всех собеседованиях с потенциальными сотрудниками.

Его шаги огромные, по крайней мере в два или три раза больше моих. Я стараюсь думать, о чем угодно, только не о нервах, будоражащих мой живот. Бабочки – это еще мягко сказано, скорее это похоже на стаю голубей.

Наконец он останавливается, и мы заходим в дверь. Она открывается в гигантское открытое помещение высотой в два этажа. Главный этаж похож на большой загон для быков с кабинками, а по периметру нижней половины располагаются офисы и конференц-залы. Во всех кабинетах большие стеклянные окна, и можно легко заглянуть внутрь.

Я смотрю вверх и вижу лестницу, ведущую в кабинет на втором этаже, из которого открывается вид на все вокруг.

– Сюда. – Тодд возобновляет свой бодрый шаг возле стены, и я быстро следую за ним по пятам. Я то и дело поглядываю на сотрудников. Все они опускают головы, сосредоточенно ковыряясь в клавиатурах, и никто ни с кем не разговаривает.

Тодд останавливается перед дверью, его крупная фигура занимает весь вход, так что я никого не могу разглядеть.

– Итан, к тебе пришла Дженни Джексон. – Тодд отходит в сторону и жестом приглашает меня войти в комнату. Я делаю большой вдох, чтобы успокоить нервы. Когда вхожу, то вижу, что люди в костюмах выстроены по краям длинного стола для совещаний. Затем перевожу взгляд на человека в центре, и у меня перехватывает дыхание. Я бледнею и становлюсь похожей на призрак, даже думаю, что могу упасть в обморок.

Это он. Засранец из парка.

Глава 2

Итан Мейсон

Так-так, твой день только что стал немного интереснее, Итан.

Дженни Джексон выглядит на две части растерянной и на одну часть взбешенной, как только видит меня. Она входит в дверь, и ее глаза пляшут по комнате. После нашей встречи на улице у меня в голове уже пронеслось миллион мыслей, и это, казалось, еще больше подпитывает их.

Когда мы столкнулись на тротуаре, я был моментально заинтригован. Честно говоря, я ожидал увидеть какую-нибудь заблудившуюся сельскую девушку в большом городе. Но в Дженни не было ничего потерянного. Она парировала каждый мой ответ, а нет ничего более сексуального, чем женщина, которая может держать себя в руках и оставаться остроумной.

Ее каблуки цокают по кафелю комнаты для собеседований, и она переходит на другую сторону стола. Я ухмыляюсь, когда она проводит руками по бокам юбки. Должно быть, она замечает это, потому что сразу же останавливается. Вижу, как на ее лице появляется легкий розовый румянец. Четыре стены и ни одного окна – теперь она в моей стихии, и я планирую повеселиться вместе с ней.

– Добро пожаловать, мисс Джексон. Могу предложить вам что-нибудь выпить? – спрашиваю я.

– Воды было бы неплохо. Спасибо.

Тебе нужно охладиться, Дженни?

Я переглядываюсь с Тоддом.

– Не могли бы вы принести мисс Джексон воды?

– Конечно, мистер Мейсон. – Тодд уходит, чтобы выполнить просьбу Дженни.

Я снова поворачиваюсь к ней и указываю на стул напротив себя.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Достаю из папки ее резюме и притворяюсь, что просматриваю его в течение минуты. Периферийным зрением вижу, как она пытается сдержать нервный тик, но все же несколько раз дергает волосы и поправляет воротничок. Я просмотрел все эти резюме десятки раз, но ей нет нужды знать об этом. Я практически чувствую жар ее кожи, когда моя улыбка становится шире.

Что в ней такого? Кроме того, что она быстро реагирует на оскорбления. В ней нет ни одной черты, которая бы бросалась в глаза, но ее волосы, глаза и скромный стиль, кажется, просто работают на нее. Она не старается быть красивой, и это делает ее еще более привлекательной.

Тодд возвращается с бутылкой воды и протягивает ее Дженни.

– Спасибо. – Дженни улыбается Тодду.

Я опускаю взгляд и замечаю, что моя рука сжата в кулак, а ее резюме наполовину скомкано между пальцами.

– Я владею этой компанией. Так что можете поблагодарить меня за воду, мисс Джексон.

Она смотрит на меня через стол, в ее голубых глазах горит огонь. Мне хочется посмотреть, как высоко я смогу раздуть пламя.

– О, мне так жаль. Большое спасибо за мою воду, сэр. – Ее язвительный тон и последующее закатывание глаз заставляют всех присутствующих отвести взгляд от нашей встречи.

Напряжение заполняет комнату, как густой туман. Все идеально.

– Не за что. – Я ухмыляюсь. – Итак, расскажи мне немного о себе, Дженни. Что тебе нравится делать? Например, любишь ли ты смотреть старые фильмы или, может быть, прогуливаться по тротуару возле парка?

Дженни останавливается на середине большого глотка, и я встречаю ее взгляд поверх пластиковой бутылки с водой. К моему удивлению, она не вздрагивает, а медленно отставляет воду и смыкает пальцы на твердой дубовой столешнице.

– Мне многое нравится. Например, я отлично выступала в команде по дебатам. – Она делает паузу и наклоняется ближе. – На самом деле, одним из моих любимых занятий было избивать оппонентов, чтобы они знали, что я – сила, с которой нужно считаться.

– Правда? – я засовываю ее наполовину смятое резюме обратно в папку и улыбаюсь.

– О, да. На самом деле я до сих пор использую этот ценный навык время от времени, когда приходит настроение, или во время прогулок по парку, которые мне так нравятся.

Тодд кашляет, и я перевожу взгляд в его сторону, а затем возвращаюсь к Дженни.

– Что-нибудь еще тебе нравится?

– Конечно. Я люблю проводить время с друзьями, читать, ходить на бейсбольные матчи…

Я обрываю ее ехидной усмешкой.

– Прости, тебя обижает моя любовь к бейсболу? Я не знала, что это деликатная тема. Приношу свои извинения, мистер Мейсон. – Она складывает свои тонкие руки на груди.

Несмотря на все попытки скрыть это, я замечаю, что ее дыхание становится медленным и тяжелым. Я определенно что-то чувствую к этой женщине, но что именно – не знаю. Если бы мы столкнулись при других обстоятельствах, я, возможно, даже пригласил бы ее на свидание или был бы с ней приятным человеком. Но, когда я смотрю на нее сейчас, она полна миллиона различных кнопок, на которые я могу нажать, чтобы получить реакцию. Что-то внутри меня жаждет нажать на каждую из них.

– Это не деликатная тема. Это то, чем мы здесь занимаемся. На самом деле важно, чтобы вы знали что-то об игре, если хотите здесь работать. Бейсбол – это нечто большее, чем просто носить симпатичную футболку родной команды и смотреть, как игроки бегают в своей форме. Как бы весело это ни было.

Я изо всех сил стараюсь скрыть свою ухмылку. Челюсть Дженни сжимается, и я представляю, как скрежещут ее зубы за красивыми губами. Ее разочарование становится все более очевидным с каждой секундой, а пламя, скрытое за глазами, теперь пылает так жарко, что может расплавить сталь.

– Ну, что же, думаю, я справлюсь с этой задачей, мистер Мейсон.

Я ухмыляюсь.

– Может быть. Полагаю, мы это выясним. Идем дальше.

Дженни откидывается на спинку кресла, а ее взгляд устремляется в потолок. Я мастер читать людей. Переговоры – это огромная часть моей работы, и я должен делать это лучше всех, если хочу, чтобы мое агентство процветало. Дженни о чем-то спорит с собой. О чем именно, я пока не знаю. Меня поражает, что она еще не ушла. Она не похожа на человека, который будет мириться с тем дерьмом, которое я на нее выливаю. Что я знаю точно, так это то, что женщине, которая меня привлекает, нечего делать в моем агентстве. Это привело бы только к одному результату – катастрофе.

– Так почему вы хотите работать здесь?

– Мне нужна работа получше, и это место показалось мне подходящим.

Судя по тону ее голоса, она уже практически потеряла надежду получить эту работу. Я должен закончить собеседование прямо здесь и сейчас. Она слишком красива. Мы слишком похожи. От нее хорошо пахнет. Все в ней является плохой идеей.

Я решаю нанести последний удар по ее самолюбию, поскольку это превращается в своего рода соревнование, а я ненавижу проигрывать в чем бы то ни было. Не говоря уже о том, что она предложила мне почитать «Us Weekly». Хотя я счел бы это смешным, если бы это было адресовано кому-то другому, но не мне.

– Послушайте, я знаю, что у вас есть опыт ведения бухгалтерского учета и диплом бухгалтера. Но это не обычная должность штатного бухгалтера. Она требует большего, чем просто делать записи в журнале и сводить баланс в бухгалтерских книгах. – Я поднимаю взгляд и вижу, как Дженни в очередной раз закатывает глаза, но продолжаю. – Мы оцениваем стоимость игроков, и наши бухгалтеры должны иметь сильное финансовое образование, связанное с оценкой. Это чрезвычайно сложная задача. Мы также используем саберметрию в наших анализах, поэтому вам нужен прочный фундамент в статистике и широкие знания механики бейсбола, а также нескольких других видов спорта. Вы должны знать, как то, что Джордж Бретт бьёт 380 в 1980 году, повлияет на его стоимость в 1985 году. Так что, хотя ваше резюме впечатляет для многих должностей во многих компаниях, боюсь, это не то, что мы ищем здесь.

Губы Дженни сжимаются в тонкую линию.

– Так зачем же вы вообще позвали меня на собеседование? Похоже, вы уже приняли решение относительно меня.

– Ну, технически вы подходите для этой работы, и иногда после встречи с теми, кто отвечает лишь минимальным требованиям, мы решаем, что они подходят лучше, чем те, у кого больше квалификации на бумаге. Но, боюсь, в данном случае это не так. Я прошу прощения, если мы зря потратили ваше время.

Я полное дерьмо и знаю это. Даже не дал ей шанса доказать, что она подойдет. Но этого не могло случиться. Я не могу этого допустить. Отвлекающие факторы убивают продуктивность, а она самый лучший отвлекающий фактор для меня.

– Хорошо, мне действительно нужна эта работа, а вы не задали мне ни одного вопроса, относящегося к работе, которую вы здесь выполняете. И это нормально, это ваша компания. Но я все еще достаточно уважаю себя, чтобы знать, что не должна слушать, как напыщенный засранец разевает рот, когда у него нет намерения нанять меня. Так что спасибо за возможность, но не спасибо за работу.

Я обвожу взглядом комнату, и почти у всех челюсти висят. Дженни поднимается со стула и направляется к двери, не теряя достоинства.

– Вам не предложили работу, так что не нужно благодарить меня за предложение. – Я усмехаюсь, хотя и знаю, что это было грубо. Что-то в нашей предыдущей встрече, в ее гордости – кажется, это превращает меня в еще большего придурка, чем я уже есть. Я понимаю, в чем проблема. Проблема заключается в том, что она мне нравится. Никто и никогда не бросал мне такого вызова, как Дженни Джексон в первые полчаса знакомства.

Она замирает на месте, пока Тодд распахивает перед ней дверь.

– 390. – Я уже начинаю просматривать следующее резюме, когда слышу ее голос.

– Простите?

– Джордж Бретт, в 1980 году он показал результат 390. Это самый высокий показатель с 1941 года. Тони Гвинн в 1994 году набрал 394, но была забастовка игроков, поэтому он сыграл только в 110 матчах. Да, и еще одно: только идиот будет использовать средний показатель как надежную метрику для оценки бейсболиста.

– Вы ошибаетесь, мисс Джексон. – Я не утруждаюсь поднять на нее глаза, хотя теперь и сам сомневаюсь в среднем показателе.

Марти Шредер, старший агент и эксперт по статистическому анализу в фирме, наклоняется к моему уху и шепчет.

– На самом деле она права, сэр.

Черт.

Дженни направляется к двери.

– Подожди. – Я задираю голову, чтобы по-новому взглянуть на свой криптонит. – Вернись и присядь.

Она напрягается, все еще не повернувшись. Ее маленькие руки сжаты в кулаки по бокам, а плечи поднимаются и опускаются. Она резко выдыхает воздух из легких. Когда она медленно поворачивается, я замечаю, что ее лицо раскрасневшееся, а щеки становятся ярко-розовыми. Я не могу понять: она хочет ударить меня по лицу или разрыдаться. Думаю, что, возможно, и то, и другое, и мне любопытно, почему она так эмоционально воспринимает интервью. На улице мы разговаривали друг с другом точно так же, но она так не реагировала.

Она обошла стол и села на свой стул.

– Что?

– Когда вы можете начать?

– Простите? Разве мы только что прошли одно и то же собеседование?

Мне нравится нажимать на ее кнопки и сбивать с толку. Если бы она была мужчиной или женщиной, к которой я не испытываю симпатии, это собеседование прошло бы совсем по-другому. Моя задача заключается в том, чтобы быть объективным и нанять лучшего кандидата. Я повторяю себе это снова и снова, пока не убеждаюсь. Это полная чушь. Я не хочу, чтобы это была наша последняя встреча, независимо от того, что я знаю, что это плохо закончится. Ее знания о бейсболе подталкивают меня к безумию.

– Вы хотите получить эту работу или нет, мисс Джексон? Это ограниченное по времени предложение. Ограниченное – означает, что решить нужно сейчас. У меня нет времени терять его.

По ее лицу видно, что она хочет сказать мне, чтобы я шел на хрен, но ее руки, судорожно сжимающие стол, говорят мне, что я собираюсь нанять ее. Почему ей так нужна эта работа, что она готова бороться со своей гордостью, чтобы согласиться на нее? Она – прекрасная загадка, кубик Рубика, который мне нужно разгадать.

– Я могу приступить в следующий понедельник.

– Тогда очень хорошо. – На этот раз встаю я. Торопливо направляюсь двери, держа в руках папку, и по пути выбрасываю ее в мусорное ведро. – Увидимся в понедельник.

Оказавшись в коридоре, я испускаю долгий вздох.

Какого черта ты только что сделал, Итан?