Текст книги "Босс (ЛП)"
Автор книги: Слоан Хауэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 3
Дженни Джексон
Я поднимаю палец в сторону своей лучшей подругу – Келси, давая понять, что пора замолчать, пока прижимаю телефон к уху.
– Да, папа! Я получила работу.
Папины слова звучат слабо, но я практически чувствую, как он улыбается на другом конце телефона.
– Это потрясающе, малышка. Я знал, что ты это сделаешь.
– Это как двойная зарплата. Так что нам не придется так сильно переживать из-за счетов, хорошо?
– Хорошо. Звучит неплохо.
– Ты ведь смотришь игру, не так ли?
– Ты права.
– Ты хочешь, чтобы я тебя отпустила, да?
– Ты права. – Он усмехается.
– Ладно, спасибо, что выслушал мои новости. – Уже собираюсь завершить звонок.
– Дженни?
– Да.
– Я очень горжусь тобой. И люблю тебя больше всего на свете, будь то новая работа или нет.
Папа всегда знает, как согреть мое сердце. Уверена, он имеет в виду каждое слово.
– Я тоже тебя люблю. Возвращайся к своей игре.
– Хорошо. Скажи Келси, что её я тоже люблю.
– Обязательно. – Отключаюсь и перевожу взгляд на Келси.
Она практически дрожит.
– Ты получила работу? Скви! – Келси заключает меня в самые крепкие медвежьи объятия, выжимая весь воздух из моих легких. Она начинает подпрыгивать вверх-вниз, заставляя меня делать это вместе с ней. На все мои попытки похлопать ее по спине или выразить какую-то признательность, Келси прижимает мои руки к бокам.
– Келси? – с трудом выговариваю ее имя.
– Да?
– Я, черт возьми, не могу дышать.
Она отпускает меня, и я делаю большой глоток воздуха. Ее смех эхом отражается от стен, а глаза цвета меда горят.
– Прости. Я почти никогда не сжимаю, ты же знаешь. Просто так рада за тебя!
По моему телу разливается тепло. Трудно не чувствовать себя счастливой рядом с ней. Она из тех людей, которые никогда не хмурятся. Мы знаем друг друга с детского сада, в момент нашего знакомства она подарила мне розовый карандаш с гвоздикой после того, как мой сломался. Мы прошли вместе через все – мальчики, танцы, свидания с мальчиками, разрыв с мальчиками, разрыв с нами.
Келси красивая в смысле «мне не нужно стараться быть красивой». На ней джинсы Levi's и старая винтажная футболка Beatles, плотно облегающая тонкую фигуру. Ее грязные светлые волосы завязаны в свободный узел. Она определенно рокерша, любящая свою музыку.
– Я знаю все о тебе. Определенно знаю. Поэтому уверена, что это безумие.
– Почему это – безумие? Ты крутая. Любая компания должна умолять тебя работать на нее. – Она бросает на меня взгляд, который я обычно получаю, когда продаю себя.
– О, я не говорила тебе о нем.
– О ком? О нем? – усевшись на диван, она хлопает по сиденью рядом с собой. – Я хочу услышать все об этом и о нем.
– О, Боже. Ладно. Итак, я тащила свою задницу, пытаясь найти это место, верно? Я увидела парк, когда шла по тротуару, и наткнулась на самого сексуального парня, которого когда-либо видела в своей жизни.
– О, мне нравится, к чему это ведет.
– Просто подожди, хорошо?
Она делает движение, как будто ее губы запечатаны. Я смеюсь, потому что она ни за что не станет молчать во время этой истории.
– В общем, он был настоящим мудаком.
– Я уже ненавижу его, – утверждает Келси, кивая. Я пристально смотрю на нее, и она снова сжимает губы в кривой ухмылке.
– Спасибо. Так что, очевидно, я вернула ему все, что он выплеснул. Но, Боже мой, он выглядел как парень из модного журнала – карие глаза, темные волосы, костюм. И, не буду врать, он быстро соображает. Ты знаешь, что это со мной делает.
Она начинает говорить, но я поднимаю руку, чтобы остановить ее.
– Итак, я взволнована до чертиков и очень опаздываю к этому моменту. Мне нужен был кофе. Я не могла понять, злилась или возбуждалась, пока тащила задницу, чтобы найти здание. Потом я приехала на собеседование и вошла в дверь…
Келси качает головой.
– Нет, нет, ни за что. Этого не было.
Кивнув, я опускаю лицо в ладони.
– Было.
Она толкает меня в плечо.
– Заткнись! – я убираю руки от лица, оставляя свое достоинство все еще зажатым в ладонях. На моем лице десять оттенков розового.
– Подожди, но ты же получила работу, верно?
– Да, но…
Келси уже смотрит на стену, потом на потолок. Я практически вижу, как крутятся колесики в ее голове, когда она поворачивает голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо.
– Ты ему нравишься. – Она произносит все слоги фальцетом, словно мы пятиклассники за обеденным столом, и она дразнит меня по поводу влюбленности.
– Ты ошибаешься.
– Не-а! – Келси качает головой со своей глупой ухмылкой.
– Ни единого шанса. Что же мне делать?
– Если бы ты ему не нравилась, какого хрена он дал тебе эту работу? – ее взгляд превращается в «не будь дурой».
– Я не знаю, ладно. Жалость? Чтобы он мучил меня каждый день? Он был снисходительным засранцем все это время, так что я до сих пор в недоумении, что он предложил мне работу.
– Я удивлена, что охрана не выпроводила тебя, потому что знаю, что ты должна была все время давать ему сдачи.
– О, я так и сделала. – Киваю. – Когда я поправила его в бейсбольном факте, то думала, что его голова взорвется.
– Потому что ты ему нравишься!
Я игнорирую ее поддразнивания, мысли проносятся в моей голове. И все же. Почему он дал мне эту работу? Может, я впечатлила его рассказом о Джордже Бретте? Так и должно быть. Ни один парень вроде него не любит, когда его поправляет женщина в присутствии коллег. Может быть, он был объективен и видел, что я знаю, о чем говорю, даже сквозь весь этот балаган.
– Неважно. – Я толкаю ее и смеюсь. – Я не могу все испортить. Зарплата почти вдвое больше, чем я зарабатывала раньше. Мне просто нужно не высовываться, держаться подальше от мистера Горячего Задиры и делать свою работу.
– Ну, если ты в чем-то и хороша, так это в том, чтобы избегать горячих мужчин.
– Эй! – я игриво толкаю ее, и мы смеемся.
– Ну, это чертова правда, Дженн. Ты избегаешь их как чумы.
– Кит был горячим. – Отворачиваюсь, как только говорю это, притворяясь, что насвистываю.
– Это было два года назад, он играл в «Подземелья и драконы» и спал с одной из этих масок на лице, чтобы не умереть.
Я не могу смотреть на нее, потому что умру от смущения или смеха.
– Он был довольно милым… – молчу я, стараясь не захихикать.
Келси начинает изображать Дарта Вейдера, дышащего через шлем, и я теряю дар речи.
– Дженн, присоединяйся ко мне в поисках в заколдованном лесу. Мы займемся сексом, и ты будешь называть меня Отцом.
Я едва могу дышать, когда оборачиваюсь и вижу ее раскрасневшееся и дрожащее лицо, пока она пытается сдержать ухмылку. У нас обеих начинается приступ смеха, поэтому мы падаем обратно на диван. Склоняя голову набок, Келси прислоняется к моему плечу.
– Что мне делать? – спрашиваю я.
– Ну, я не говорю, что это лучший подход. Но…
– Продолжай. Я слушаю.
– Ты всегда можешь позволить ему взять тебя в картотеке и трахнуть воле стены.
– О, Боже. Ты хуже всех. – Я пытаюсь стряхнуть ее голову со своего плеча, но она удерживает ее на месте, и мы смеемся
– Я просто говорю. Прошло уже много времени. И, похоже, что у него накопилась агрессия, которую нужно выплеснуть. Каждому иногда нужно немного пошалить.
С момента знакомства с Келси я не могу вспомнить ни одного дня, чтобы она не заставляла меня покраснеть. Мы откидываемся на спинку дивана.
– Ты даешь мудрые советы, ты знаешь об этом?
– О, ты могла бы надеть в его кабинет только бейсбольную майку и, кусая ноготь и нагнувшись, сказать ему, что отчеты TPS готовы.
– Я пропущу это мимо ушей, раз уж ты нашла ссылку на крутой фильм. Но нет, я не буду прижимать его к стене в его кабинете. Спасибо за заботу. – В животе пульсирует боль. В голове проносятся новые мысли, отчего я хмурюсь. – Я не могу все испортить. Мне нужна эта работа.
Она хватает меня за шею и тянет к себе, чтобы обнять. Келси всегда знает, когда нужно шутить, а когда – быть серьезной.
– Я знаю, – шепчет она.
– Счета начинают приходить, и я едва успеваю за ними. Я не знаю, что мне делать. – Я крепко сжимаю ее рубашку в своих руках и прижимаю к себе.
– Ты надерёшь задницу на своей работе. Точно так же, как ты надирала задницу во всех других гребаных делах, которые ты когда-либо делала в своей жизни. Это то, что ты делаешь.
– И да, он горячий. И по какой-то Богом забытой причине он меня привлекает. Шесть месяцев назад я бы сказала ему, чтобы он засунул свою работу… Это будет сложно. Я просто должна игнорировать это и делать то, что должна.
Ей каким-то образом удается притянуть меня ближе к себе.
– Ты сделаешь. Я обещаю.
Глава 4
Итан Мейсон
Не могу перестать смотреть на нее через окно своего кабинета. Это первый рабочий день Дженни, и она выглядит не хуже, чем я ожидал – полуконсервативная серая юбка длиной до колена и белая блузка на пуговицах со светло-голубым кардиганом, подчеркивающим ее глаза. Кардиган может поцеловать меня в задницу, скрывая ее изгибы, как он и делает. Ее волосы собраны в хвост, и она в очках.
То, что Дженни выглядит как школьная учительница или библиотекарь, делает ее еще более привлекательной. Я ничего не могу с этим поделать. Я знал, что мне придется бороться со своим влечением, когда принимал ее на работу. По правде говоря, в ней просто что-то есть. Занимаясь бизнесом несколько лет, я улавливаю определенные черты и особенности. Многие называют это интуицией или чем-то подобным, что можно просто почувствовать. Я могу сказать, что у некоторых людей есть нечто, чтобы стать успешными. У Дженни Джексон это присутствует в порядке вещей.
Я возвращаюсь к своему столу, заставляя себя просмотреть несколько писем, чтобы отвлечься от новой сотрудницы. Я работал над созданием своего агентства, и будь проклят, если мой член испортит всю эту тяжелую работу. Такие истории случаются постоянно. Какой-нибудь парень строит огромную империю, потом влюбляется в сотрудницу, и все рушится. Именно поэтому я управляю своим дерьмом без права на ошибку. От каждого сотрудника требуется совершенство, и в ответ они получают вознаграждение.
Я просматриваю все письма, мой менеджер по персоналу уже отправил первое письмо Дженни, поэтому мой почтовый ящик заполнен кучей сообщений «ответить всем», приветствующих Дженни на борту. Куда бы я ни смотрел, везде Дженни, Дженни, Дженни – от нее никуда не деться. Мой мозг работает на полную катушку, и мысли о Дженни подпитывают его. Почему она согласилась на эту работу? Я ей явно не нравлюсь. Чем она руководствуется?
Тодд стучит в мою дверь и входит внутрь.
– У меня есть контракты, которые вы должны просмотреть. – Он кладет их на мой рабочий стол.
– Спасибо. – Я даже не смотрю на него, хотя рад, что наконец-то есть что-то, что может отвлечь от прекрасной женщины. Дженни пленила меня с того момента, как я впервые увидел ее на тротуаре. Остаток дня я провожу за чтением юридической литературы – верный способ удержать свой член от попыток прорваться сквозь брюки.
***
Проходит несколько часов, и бумаги уже разбросаны по моему столу. Пальцы крепко сжаты вокруг неоново-желтого маркера, которым я постукиваю по лбу. Несмотря на то, что я всегда проверяю эти контракты несколькими парами глаз, спортивные команды все равно пытаются протащить в них всякую ерунду.
Поднимаю телефон, чтобы обрушить на генерального менеджера бейсбольной команды несколько словесных оскорблений, когда легкий стук в дверь отвлекает меня от бури дерьма, бушующей внутри черепа.
– Входи. – Я не поднимаю глаз от своего стола.
– Простите за беспокойство, мистер Мейсон. Я хотела спросить, могу ли поговорить с вами?
Это она.
Дженни.
Черт.
Дыши.
Как она может меня разгадать? Я пропускаю так несколько ударов сердца, прежде чем поднимаю на нее глаза. Это первый раз, когда она не выглядит так, будто хочет выцарапать мне глаза. Мне приходится напомнить себе, что это мой бизнес, а не бар в пятницу вечером.
– Чем я могу вам помочь, мисс Джексон? – мой взгляд возвращается к контрактам на столе. Уверен, это прозвучало холодно, но так и должно быть. Если я посмотрю на нее, то могу улыбнуться, а это можно принять за слабость. Она должна знать, что ее скромная внешность, великолепные глаза, умный рот и красивые изгибы не отправляют мой разум в другое измерение, где мне хочется выбить дыхание из ее легких.
– Если я не вовремя, то могу вернуться позже.
Я бросаю взгляд на ее черные туфли, отказываясь смотреть на остальные части тела. Дженни отступает на шаг к двери.
Я должен поприветствовать ее в своей компании. Я поступаю как мудак, но так я поступал со всеми сотрудниками в их первый день работы. Они должны нервничать, но при этом чувствовать себя комфортно. Но с ней я так не могу. Здесь нет середины. С ней я могу быть либо ангелом, либо дьяволом, но чистилища не существует.
– Сейчас самое время. Присаживайтесь.
– Хорошо.
По мере того, как она приближается, нервный клубок сжимается у меня в животе. С каждым шагом к столу мое сердце выстукивает барабанную дробь в стиле Джона Бонэма. Не знаю, какая версия проявится, когда я посмотрю на нее, Джекил или Хайд. Ненавижу их обоих.
Она усаживается в кресло, а ее взгляд похож на сверкающий факел, обжигающий мою макушку. Когда я поднимаю глаза, беспокойство на ее лице смягчает меня. Дженни не полна задора. Из нее все словно вытекло, а щеки бледные. Она ослаблена.
Все во мне хочет спросить, в чем же дело, обнять ее, утешить. Но это не вариант. Эта встреча задаст тон нашим рабочим отношениям, и никогда нет лучшей возможности установить контроль, чем, когда кто-то находится в невыгодном положении для ведения переговоров. Я знаю, что мне нужно делать.
– Что вам нужно? – мое лицо ожесточается. Это притворство, и я играю эту роль слишком хорошо на ежедневной основе.
– Я… – она выглядит так, словно может разрыдаться, а с этой женщиной, должно быть, случилось что-то экстремальное, чтобы она оказалась в таком состоянии. Дженни берет себя в руки. – У меня не было возможности обсудить условия работы. Мне позвонили. Вы приняли меня на работу. И я начала работать.
Как мне пройти через это? Мне и так больно за нее, а она проработала здесь всего полдня.
– И?
Она выпрямляется на стуле, вытирая ладони о юбку.
– Ну да. Так вот, я хотела спросить, могу ли поговорить с вами о личной ситуации, которая у меня возникла?
Это причина, по которой она приняла предложение. Все, что Дженни собирается рассказать, является тем, из-за чего она, должно быть, борется с собой, решаясь на эту работу. Именно поэтому она терпит все то дерьмо, которое я ей впариваю. Слегка наклоняюсь к ней и останавливаюсь. Если бы меня волновали ее проблемы, я бы эмоционально вложился в нее. А это точно приведет к катастрофе.
– Вы просите особого обращения, мисс Джексон? В свой первый день?
Беспомощный взгляд ее голубых глаз глубоко ранит меня. Достаточно сильно, чтобы оставить шрам.
– Нет, нет, не прошу. Я не должна была тратить ваше время на это. – Она поднимается со своего места. Ни сарказма, ни оскорблений, ни ответных уколов в ее хрупком состоянии.
Это уже слишком даже для меня. Дженни поворачивается к двери так, что оказывается ко мне спиной, и я не могу видеть ее лица. Никак не могу так некрасиво поступить с ней в ее первый день и позволить ей покинуть мой офис в таком состоянии. В то время, как я могу поступить так с любым другим сотрудником, и это разъедает мои убеждения. Но, если она сделает еще один шаг к двери, чувство вины, пронизывающее мое тело, сожжет меня.
– Это серьезно? – я слышу в своем голосе то, чего не слышал уже давно. Беспокойство.
Дженни замирает на месте. Одна из ее рук поднимается к лицу; насколько я могу видеть, она прикрывает рот, кивая и дрожа всем телом. Если я заставлю Дженни Джексон плакать в ее первый день, то не смогу простить себя. Слава Богу, я знаю, что она слишком сильная и гордая, чтобы позволить мне увидеть это.
– Сядьте обратно и скажите мне, что вам нужно.
Она на мгновение задумывается, но берет себя в руки. Я слышу сильный выдох, перед тем как она оборачивается. Ее глаза слегка припухшие, но в остальном она выглядит так же, как и тогда, когда вошла в комнату. Должно быть, ей нелегко. Умные, интеллигентные, достойные женщины вроде нее не просят об одолжениях, не отступают и не ломаются. Дженни Джексон выглядит так, словно стоит на грани срыва.
Она садится обратно на стул, в каждом ее движении чувствуется оговорка.
– Скажи мне, что тебе нужно.
Она отворачивается, а я хочу, чтобы она смотрела на меня. Не для того, чтобы видеть ее боль, а потому что хочу, чтобы она знала, что где-то глубоко внутри мне не все равно. И, если я покажу ей хотя бы крошечный проблеск, она может ненавидеть меня чуть меньше.
– Дженни. – Ее взгляд возвращается, согревая меня, как камин зимой. Кажется, это первый раз, когда я называл ее по имени. – Я не неразумен. – Протягиваю руки к договорам, разбросанным по моему столу. – Просто у меня много работы, и она утомительна. – Не извиняйся перед ней, Итан. – Прости за мою первоначальную реакцию. Просто скажи мне, что тебе нужно, пожалуйста. – Прости? Пожалуйста? Ты киска.
Она слабо улыбается, но улыбка исчезает так же быстро, как и появляется. В этот момент ничто не может быть более невыносимым, чем незнание того, что творится у нее в голове.
– Это мой отец. Он болен. Уже давно. – Она снова переводит взгляд на стену, разглядывая мои фотографии с разными профессиональными спортсменами.
– Продолжай. – Я наклоняюсь к ней, и вся моя работа за день, да и вообще все на свете, улетучивается вдаль.
– Ну, он – все, что у меня есть на самом деле. Я за ним ухаживаю. Мой друг мне очень помогает и облегчает работу. Но в самые плохие дни мне нужно быть рядом с ним.
Отлично. Я должен позволить ей выйти за дверь, но не могу. Компания не делает подобных исключений, даже для сотрудников, проработавших в ней дольше, чем она. Мне нужны люди, когда они мне нужны. Я плачу сотрудникам зарплату в два раза выше средней и обеспечиваю их льготами, потому что мне нужны лучшие. Я хочу, чтобы они были доступны мне в любое время. Конечно, я много работаю, и они получают вознаграждение за свой труд. Во всяком случае, так я себе говорю.
Жизнь случается со всеми, а не только с Дженни Джексон, с ее идеальной улыбкой, красивыми глазами и острым умом. Что случится, если другие люди увидят, что она рано уходит или не приходит на работу? Они начнут говорить между собой. Они узнают, что я неравнодушен к ней. Это сможет привести к остановке работы. Как бы я ни переживал за нее, я не могу этого допустить.
– Уверен, мы сможем что-нибудь придумать.
Какого хрена, чувак?
Глава 5
Дженни Джексон
Я работаю в «Мейсон и партнеры» уже несколько недель, и, насколько я знаю, дела у меня идут хорошо. Возможно, потому что мы с Итаном нечасто встречаемся. Большую часть времени его нет в городе. Пока я не понимаю, хорошо это или плохо. Каждый раз, когда думаю, что он не может быть еще большим засранцем, Итан удивляет меня каким-то намеком на доброту. Что это значит? Может, он со всеми такой?
Это странно. Он вел себя как напыщенный засранец, когда я просила отгул, но после, когда я уже собиралась уходить, смягчился. Итан сказал, что компания согласна предоставить мне отпуск, чтобы ухаживать за отцом. Я планировала рассказать все о своей ситуации, что у моего отца рак, и это неизлечимо. Итан такой холодный и жесткий, что поначалу я была сосредоточена только на том, чтобы как можно скорее покинуть его кабинет. Я и так на той грани, когда необходимо просить о помощи. А это не то, что мне нравится делать. Мне приходится проглотить свою гордость, набраться смелости и пойти в кабинет.
Итан такой запутанный, но я пытаюсь разобраться в нем. Большинство парней либо придурки, либо милые, середины не бывает. Во всяком случае, среди тех, с кем я сталкивалась.
Знаю, что мне нужно держать себя в руках и произвести впечатление на людей. Первые три месяца – испытательный срок, за это время меня могут уволить без причины. Все, что нужно, это сказать, что у меня ничего не получается.
Компания располагается на двух нижних этажах старого здания, в котором раньше находился банк. Офис открытой планировки с высокими потолками, исключением является кабинет Итана с большим окном, в которое можно смотреть вниз на все кабинки.
Типично.
Уверена, ему хочется чувствовать полный контроль и видеть, чем все занимаются. Итан крайне требовательный, на это указывают все признаки. Ему необходимо знать каждую деталь операций, всё должно проходить так, как он хочет.
Менеджера по учету зовут Джина. Она мне нравится. Поскольку Джина знает, что делает, а ее организаторские способности на высоте. У нее есть собственная система, которая работает как часы. У меня должность штатного бухгалтера, хотя мне сказали, что иногда я буду аналитиком. Большая часть работы заключается в ведении баланса бухгалтерских книг и записей в журналах, но еще ни разу не было заданий по аналитике.
Я сижу на своем рабочем месте, вокруг которого невысокая стенка, чтобы мы могли переговариваться между собой. Время от времени из кабинетов старших агентов, сидящих по периметру, доносятся голоса, чаще всего они кричат о каких-то сделках и советуют кому-то перестать быть дешевкой.
Джина останавливается у моей рабочей зоны и кладет руку на стенку.
– Ты идешь обедать?
– Конечно. Подожди секундочку. – Сохраняю рабочий документ Excel, который использую для ведения баланса счета, и выхожу из учётной записи на компьютере.
Джина направляется в комнату отдыха, её каблуки цокают по плитке и отражаются от стен нейтрального цвета. У этого места нет никакой индивидуальности.
Встаю и поправляю черную юбку, опуская ее на несколько сантиметров. У меня уже сформирован свой гардероб на каждый день. С понедельника по четверг я ношу юбки длиной до колена и чередую черные и серые. По пятницам надеваю брюки или хаки, потому что немного бунтарка.
Вокруг меня звонят телефоны и щелкают клавиатуры, пока я иду на встречу со всеми. Комната отдыха находится в углу через небольшой проход и состоит из одного стола, за которым могут разместиться около восьми человек, холодильника, раковины и посудомоечной машины. Здесь же продают кофе, поэтому, когда Итана нет в городе, собирается довольно много народу. Мне кажется, что, когда он находится в здании, сотрудников обычно гораздо меньше.
Подхожу к холодильнику, чтобы взять свой обед, который приношу каждый день. Многие люди заказывают еду в офис или ходят за ней, но я не могу позволить себе такую роскошь. Счета за лечение отца быстро растут. Однажды Джина купила мне обед и внесла его на счет компании. Она выставила счет фирме и спрятала его в расходном счете офиса. Это привилегия бухгалтеров.
Дэвид и Джилл – другие штатные бухгалтеры – уже сидят за столом, занимаясь обедом и рабочей болтовней.
– Дэвис вечно опаздывает с отчетами для комиссии. – Дэвид пережевывает огромный кусок чего-то из салата с фруктами. Его жена требует от него питаться здоровой пищей. По словам Дэвида, у нее бывают такие периоды. Морщась, он запивает кусочек диетической газировкой.
– Боже мой, я знаю. Он каждую неделю ставит меня в тупик. – Джилл качает головой, откусывая огромный кусок панини из бистро за углом.
Дэвид смотрит на нее и практически пускает слюни.
– Я заплачу тебе пятьдесят долларов за один кусочек этого сэндвича.
Я усмехаюсь, доставая сэндвич с ветчиной и сыром из своего подогреваемого ланч-бокса с бейсбольной тематикой. Это подарок от Келси в честь моей двухнедельной годовщины на этой работе.
Джина показывает головой в сторону Дэвида.
– Она действительно придерживается этой диеты, не так ли?
Дэвид нарезает ножом порцию салата.
– Она будет придерживаться. Наша годовщина через две недели, и я приглашу ее в милый итальянский ресторан, где было наше первое свидание. – Запихнув в рот салат, он указывает вилкой на Джину. – Феттучини «Альфредо» собьет ее с толку. Тогда я получу свободу от этого дерьма. – Смотря на салат, он вздыхает. – Фрукты в салате. Должно быть, это европейская фишка.
Я кашляю от смеха, а Джина и Джилл ухмыляются над возможным временным несчастьем Дэвида. Работа в «Мейсон и партнеры» не самая интересная, но я быстро влюбляюсь в своих коллег.
– Так ты фанат бейсбола? – Дэвид кивает на мою коробку с обедом.
– Да, можно сказать и так.
– Ладно, просто остановись на секунду. – Отложив свой сэндвич, Джилл прислоняется ко мне. – Итан сейчас за городом, и до нас дошли слухи. Ты действительно учила его бейсбольной статистике на собеседовании? – ее брови слегка приподняты.
Мои щеки красные от смущения. Прикрывая рот рукой, киваю.
– О, я преклоняюсь перед вами. – Дэвид улыбается. – Вот с какими медными шариками ты там работаешь, Джексон.
Удивительно, что я не похудела с тех пор, как пришла сюда работать. Дэвид уморительный, я едва успеваю есть во время наших обедов. У него двое детей, трех и пяти лет, его жена сидит с ними дома. Судя по всему, он слушает об этом каждый день, когда приходит домой, даже не успев сесть за стол, а значит, мы узнаем обо всем уже на следующее утро.
– Я не думала, что он даст мне работу, иначе, наверное, не стала бы этого делать.
– Ладно, во-первых, я вижу, что ты сделала. Неплохо. – Он кивает головой вверх и вниз. Такой мужественный. – Во-вторых, где ты выучила бейсбольную статистику?
– С моим отцом. Это стало нашим занятием после ухода мамы. Мы ходили на игры, и он научил меня вести счет. Я хорошо разбиралась в цифрах даже в детстве. Потом мы увлеклись фэнтези-бейсболом.
– Ты играешь в это дерьмо? – Джилл подталкивает меня локтем.
Дэвид бросает взгляд в ее сторону. Я не могу понять, из-за чего это происходит – из-за фэнтези-бейсбола или из-за того, что он хочет съесть ее сэндвич. Скорее всего, и то, и другое.
– В любом случае. – Он снова поворачивается ко мне, его глаза на мгновение задерживаются на еде Джилл, но затем снова возвращаются ко мне. – В чем ты его поправила? Серьезно, этот чувак похож на Шваба. Я ни разу не видел, чтобы он ошибся.
– Что такое Шваб? – Джина переводит взгляд то на Дэвида, то на меня. Она явно в нирване из-за сэндвичей.
Мы оба разворачиваемся и смотрим на Джину так, словно она только что спросила, кто такой Джордж Вашингтон.
– Он был статистиком на ESPN и вел свое собственное шоу спортивных тривиальностей. Люди приходили и пытались обыграть его в знании спортивной статистики, – говорю я.
Джина закатывает глаза и улыбается.
– О, простите.
Я опираюсь локтями на стол.
– Мистер Мейсон рассказывал мне о работе и аналитических аспектах. И он сказал, что Джордж Бретт выбил 380 в 1980 году. Я встала, чтобы уйти, потому что он меня разозлил, и, уходя, сообщила, что это было 390. Сразу после этого Мейсон взял меня на работу.
На лице Дэвида красуется кривая улыбка.
– Впечатляет.
– Мистер Мейсон, – насмехается Джилл. – Ты произносишь его имя так, будто он твой учитель.
– Прости, а как вы его называете? – я наблюдаю, как она медленно облизывает пальцы после последнего кусочка, специально мучая Дэвида, сидящего через стол.
– Мэйз. – Джина приподнимает бровь, делая глоток кофе.
– Почему? – уточняю я.
Она улыбается, как дьявол, выглядывая за дверь, потом возвращается к нам.
– Потому что он заставляет всех плакать.
Джина давится кофе, и ее лицо становится розовым. Дэвид протягивает ей свой кулак, и они стукаются костяшками пальцев, прежде чем взорваться.
– Вот дерьмо! – прикрываю рот рукой. Я стараюсь не ругаться в офисе, но с этой компанией это очень сложно. – Это Мэтт Сталворт?
Дэвид даже не поднимает глаз.
– Скорее всего. Они с Итаном давно знакомы.
Все встают из-за стола. Джилл и Джина выбросив мусор, возвращаются к своим рабочим местам. Я смотрю на Мэтта, и мое сердце может дать секретариату фору.
– Правда? – спрашиваю я.
Дэвид усмехается.
Я складываю руки на груди.
– Что?
– Успокойся, фангерл. – Я хихикаю.
– Даже не знаю, о чем ты говоришь.
– Они постоянно тусуются. Пойдем. – Дэвид похлопывает меня по плечу. – Я тебя познакомлю.
Я пытаюсь подавить волнение, но это бесполезно. Мы с папой наблюдали за игрой Мэтта при каждом удобном случае, и я всегда ставила его на первое место в своей фантастической команде. Он игрок с пятью инструментами и почти всегда возглавляет лигу в каждой категории нападения.
«Таких больше не делают. Парень напоминает мне Микки Мэнтла», – говорил папа.
Дэвид, должно быть, чувствует мое нежелание, поэтому легко берет меня за руку и тянет в том направлении.
– Пойдем. Он очень милый.
– О, Боже, ты смущаешь…
– Привет, Мэтти! – Дэвид отпускает меня, пожимая руку Мэтту.
Я пытаюсь спрятаться за ним в надежде, что розовый цвет моих щек волшебным образом исчезнет. Никогда раньше не встречала профессионального игрока в бейсбол, тем более лучшего во всей лиге.
– Привет, рад тебя видеть. – Дэвид совершает попытку сделать шаг в сторону, чтобы представить меня, и я двигаюсь за ним, оставаясь спрятанной за его телом как за щитом. Боже правый, Дженни. Это не помогает мне с румянцем. В моей жизни было немало бесконечно неловких моментов, но этот превосходит их все.
– Ты там в порядке? – Мэтт хихикает.
Я протягиваю руку в сторону и машу. С каждой секундой все больше понимаю, что на самом деле не собираюсь выходить из-за спины Дэвида.
Рука прижимается к моей пояснице. Его рука. Та самая, от которой по моей коже бегут мурашки, а нервы звенят по конечностям.
– Разве вы не должны работать?
Я смотрю на лицо, от которого у меня в мозгу происходит короткое замыкание. Это сенсорная перегрузка, и мое тело естественным образом борется с нервным возбуждением.
– У нас еще есть две минуты обеденного перерыва.
За неделю, пока Итана не было рядом, я успеваю соскучиться по нему. Теперь, когда его самоуверенная ухмылка и великолепное лицо отпечатались в моей памяти, я предпочла бы любоваться им издалека. Он умеет заставить мою кровь кипеть, пока пар практически не вырывается из ушей.
– Ну, до вашего стола примерно две минуты ходьбы. Так что, наверное, пора идти туда, не находите? – ткань его костюма за миллиард долларов (как я догадываюсь) натянута на руках, когда он скрещивает их на груди. Мне хочется провести пальцем по его рельефным бицепсам, но я решаю, что это плохая идея.
– Привет, я – Мэтт. Приятно наконец-то с тобой познакомиться. – Мэтт протягивает руку, и я пожимаю ее, все еще не осознавая, что пожимаю руку лучшему бейсболисту последних тридцати лет.
Мэтт ухмыляется Итану, и взгляд босса становится жестким. Я не думала, что такое возможно, но, видимо, так оно и есть.
– Полегче, брат.
– Ты закончил? У них еще есть работа.
Его голос должен противоречить закону. Почему Итан не может быть уродливым или глупым? Я догадываюсь, что, если бы он был глупым, то не владел бы спортивным агентством. Спортивное агентство, в котором работаю я. Но почему он не может быть уродливым? Или говорить, как Пи-ви Герман? И почему он должен быть так чертовски хорош в роли засранца?
