Текст книги "Босс (ЛП)"

Автор книги: Слоан Хауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24

Итан Мейсон

Идет пятый иннинг, но я совершенно не слежу за счетом. Поскольку сижу и наблюдаю за Дженни и ее отцом в окно из третьего люкса. Они ликуют, смеются и обнимаются.

Дважды я поднимался, чтобы пройти туда, но останавливался на половине пути, чтобы вернуться на то место, где сижу сейчас. Что-то подсказывает мне, что я испорчу им день. Мэтт сказал бы мне, чтобы я перестал вести себя, как киска, если бы не был внизу, на поле.

Запах несвежего пива и хот-догов, одобрительные возгласы толпы, треск, когда кто-то попадает по мячу… Я люблю стадион. Мэтт уже сделал два хоум-рана за два иннинга и выглядит сосредоточенным на поле.

После пятого иннинга я встаю, твердо решая на этот раз дойти до Дженни и поговорить с ней. Выхожу в длинный коридор с дверьми в комнаты-люкс на стороне, выходящей на поле. Он изгибается вместе со стадионом, пока я иду через три двери от той, за которой сидел. Это свободный номер, который используется для того, чтобы приводить перспективных игроков и вести переговоры на играх.

Упираюсь лбом в одну из двух дверей, а моя рука перемещается на одну из ручек. Нервозность накрывает меня с головой. Когда я открываю дверь, в поле моего зрения появляется Дженни и ее отец. Она сидит рядом с больничной койкой отца перед окном. Ее рука, державшая его за руку, поднята под неудобным углом. Рядом с ней стоит пустой стул, практически приглашая меня присесть.

Я крадусь через комнату и опускаюсь в кресло. Ее взгляд останавливается на мне, затем возвращается к игре. Ничто в моей жизни не заставляет меня так нервничать, как Дженни Джексон. Я наклоняюсь, чтобы что-то прошептать. Не уверен, что именно хочу сказать, но осознаю, что это что-то вроде извинения.

Ее рука скользит по моему бедру – не в сексуальном смысле, а так, чтобы успокоить меня.

– Не сейчас, – шепчет она, все еще глядя прямо перед собой на поле.

Вижу, как ее отец смотрит на меня. Надо полагать, она не рассказала ему и половины того, что я сделал, иначе он бы сейчас бился на больничной койке в попытке меня задушить.

Аналитик во мне решает, что Дженни, должно быть, защищает меня. Если бы она отказалась от того, кем мы были, то все бы ему рассказала. Знаю, что они очень близки.

Несколько минут мы сидим в тишине и смотрим, как перед нами разворачивается игра. Она чертовски идеальная. Такая, каким должен быть бейсбол. Объявляют имя Мэтта, и мы наблюдаем, как он выходит на площадку.

– Никогда не видел его таким сосредоточенным. – Отец Дженни внимательный наблюдатель, как и она сама. Я замечаю в ней много от него, даже несмотря на его хрупкое состояние. Оценивать людей с первого взгляда – моя сильная сторона, а голос Брайана Джексона говорит о том, что он – крутой ублюдок.

– Надеюсь, он получит мои очки, Итан. Ради вас обоих. – Дженни смотрит прямо перед собой, но ее слова вызывают ухмылку.

– Какого черта? Ты подкупила его в доме? – Брайан смеется.

– О чем вы, ребята? – теряюсь я.

– Старушка Джей-Джей взяла Мэтта в свою команду по фэнтези. Что ты сделала с этим мальчиком, Дженни?

– Просто дала ему немного мотивации, чтобы он играл лучше. – Брайан ухмыляется.

– Дьявол.

Питчер начинает закручивать мяч и выпускает его. Мэтт отбивает. Мы с Дженни вскакиваем на ноги, а Брайан, ухмыляясь, качает головой. Мяч пролетает на расстоянии двадцати рядов от сидений в левом поле.

– Вот дерьмо, это должно было быть четыреста пятьдесят футов. – Вижу, как мальчик подбегает и хватает мяч, а затем поднимает руку в воздух.

– Это был хороший удар. Я говорил Джей-Джей, что Мэтт – лучший в игре после Мэнтла.

Дженни поворачивается ко мне и пожимает плечами.

– Мы, вроде как, фанаты Мэтта Сталворта.

– Я вижу.

– О, папа, это Итан. Прости, я забыла, что вы еще не знакомы.

Я подхожу и жму ему руку. Знаю, что это, должно быть, болезненно для него, но он не показывает этого.

– Дженни, не могла бы ты принести нам что-нибудь выпить?

– Конечно, папочка. – Она наклоняется к моему уху и шепчет.

– Он ничего не знает. И ты еще не прощен. – Ее слова пронзают меня как лезвие, напомнив обо всем том дерьме, через которое я недавно заставил ее пройти. Но Дженни добавила «пока» в конце. Это должно что-то значить, верно? Она ведь не совсем списала меня со счетов.

Как только Дженни выходит из комнаты, Брайан вновь обращает свой взор на поле.

– Я знаю, что ты обидел мою дочь. – Я поворачиваю голову, но он не смотрит на меня. Опускаю взгляд на пол.

– Она сказала, что вы не знаете.

Он насмешливо хмыкает.

– Родители всегда знают, когда их ребенку больно, сынок.

– Я не имел в виду… – отец Дженни поднимает руку и прерывает меня – откуда у него берется сила, я понятия не имею.

– Она мало кого впускает. Она тверда как гвоздь. Отчасти, это моя вина. Я не знал, что делаю, когда ее мать ушла. Я знаю, что она справится со всем, что подкинет ей жизнь. Но хочу, чтобы она была счастлива. Это все, что имеет для меня значение, а я не смогу долго находиться рядом.

– Да, сэр.

– За своей суровой внешностью она все еще моя маленькая девочка.

– Возможно, я испортил ее до неузнаваемости. – Я провожу рукой по волосам.

– Если бы ты так облажался, она бы надрала тебе задницу, когда ты вошел в дверь. Поверь мне. В этом плане я беспокоюсь не о ней. – Он хрипит и смеется одновременно. После чего смотрит на меня. – Не трогай ее больше, и тебе не о чем будет беспокоиться.

– Понял, сэр.

Дженни возвращается с подносом напитков. Я встаю, чтобы помочь ей.

– Эй, пап, у меня для тебя кое-что есть. Подумала, что ты захочешь пива, раз уж мы в бейсбольном матче.

Я беру поднос, Дженни идет помочь отцу отпить из пластикового стаканчика пива.

– Это. – Он смотрит на поле. – Вот здесь все идеально.

Наблюдать за тем, как кто-то занимается любимым делом, возможно, в последний раз, заставляет задуматься о многом. Я смотрю на Дженни рядом с ее отцом, она в шлепанцах, шортах и футболке. Хочу ли я провести остаток своей жизни, испытывая те же чувства, что и при взгляде на нее? Я знаю ответ еще до того, как задаю себе этот вопрос.

***

Сижу за столиком напротив Дженни в «Старбаксе». Мы оставили Брайана дома с Келси совсем недавно. Келси на меня злобно посмотрела. Я принимаю это как должное; больше я ничего не могу сделать.

– Мне жаль, Дженни.

Запах жарящихся кофейных зерен и звуки эспрессо-кофеварки приводят мои чувства в состояние повышенной готовности.

– То, как ты смотрел на меня, говорил со мной. Не буду врать, Итан. Мне было не просто больно. – Она наблюдает за парой подростков, державшихся за руки в углу. – Это убило меня.

Что я могу ей ответить? Словами не искупить того, что я сделал.

– Я знаю.

Дженни прикусывает губу, но не в веселом и сексуальном смысле.

– Сейчас я не могу справиться с подобными вещами. Просто… у меня слишком много дел, которые требуют моего внимания.

– Этого больше не повторится.

Она саркастически усмехается и качает головой.

– Не давай обещаний, которые не можешь выполнить.

– Я облажался, ясно? И знаю это. Я просмотрел электронную почту, и это не твоя вина. Я дал тебе неверную информацию.

– Я должна была спросить тебя и об этом. Дело не в том, что кто-то облажался. Ты должен был просто спросить меня об этом после. Но ты этого не сделал. – Ее лицо напряжено, она впивается в меня взглядом. – Ты оставил меня стоять в аэропорту. Ты знаешь, каково это было?

– Я…

– Мне пришлось в одиночку ехать в дом умирающего отца и ухаживать за ним после этого. Мне пришлось сдерживать слезы. Я не могла рассказать ему об этом, потому что не хотела, чтобы он возненавидел тебя, потому что он мог уйти в любую минуту, и это было бы последнее, что он о тебе помнил.

Я не свожу взгляда с ее лица. Как бы мне ни хочется отвернуться, я заслуживаю наказания от каждого ее слова, а Дженни заслуживает того, чтобы все это выплеснуть.

– После этого я прихожу в офис на следующий день, а там прежний ты. Парень, которого все боятся. Наглый засранец, который не делает ничего плохого и ругает всех и вся. Неужели было так трудно просто поговорить со мной об этом?

– Нет. Не было.

Она замирает, словно не ожидала такого ответа.

– Тогда почему бы не поговорить со мной?

Я пожимаю плечами.

– Страх.

– Чего? Или об этом тоже нельзя говорить? – она снова переводит взгляд на меня.

– Моя мама ушла, когда я был маленьким. Мой отец потратил годы на создание своего бизнеса. Она не согласилась на условия развода, которые позволили бы ему сохранить бизнес. Она хотела получить деньги и покончить с нами. Начать жизнь заново или что-то в этом роде. Он продал его конкуренту, чтобы расплатиться с ней. Они ликвидировали его, и мой отец работал в кабинке и на других странных работах, чтобы содержать меня и оплачивать все, что мне было нужно для моей бейсбольной карьеры.

– Это ужасно. – Дженни прикрывает рот. – То, что касается твоей мамы. Мне очень жаль.

Я вздыхаю.

– Это то, что есть.

– Но какое это имеет отношение к твоим делам? Ты же не он. Ты думал, что я, как твоя мать, или что-то в этом роде?

– Боже, нет. Это не так. – Я тяну руку и слегка сжимаю ее предплечье. – Я был таким до того, как ты пришла сюда работать, помнишь?

– Хорошо.

– Я сказал себе, что должен управлять компанией именно так, чтобы ничего подобного никогда не случилось. Чтобы защитить работу людей. Чтобы защитить все, что я построил. Но теперь я не знаю. Может быть, это просто потому, что я не был так уж счастлив. Я имею в виду, что иногда я люблю свою работу. Но в ней нет того азарта, который я чувствовал, когда играл в бейсбол. Но раньше мой способ работал. И я боялся всех этих перемен. Это было небезопасно.

– Понятно. Отчасти.

– Но те же чувства, тот же порыв, который я испытывал во время игры в бейсбол, вернулись. Я снова почувствовал это.

– Правда?

– Да. Когда ты пришла на собеседование. – При этих словах по ее руке бегут мурашки. Провожу по ним большим пальцем взад-вперед.

Дженни переводит взгляд на мой палец, поглаживающий ее нежную кожу.

– Мы не можем продолжать в том же духе. Этот круговорот горячего и холодного. Мне нужно тепло. Постоянное тепло.

– Я могу дать тепло. Я буду твоим Карибским бассейном. Ничего, кроме тепла.

Она улыбается.

– Думаю, что больше люблю Гавайи. Я никогда там не была, но…

Я опускаю взгляд на ее руку и провожу ладонью по ее лицу.

– Я буду там, где ты захочешь.

Глава 25

Дженни Джексон

– Ты уверен, что все в порядке?

– Что случилось, ты боишься? – Итан смотрит с дьявольской ухмылкой и выскакивает из моей машины.

Последний месяц был идеальным, даже лучше, чем до сделки с Сальваторе. Что-то случилось в день бейсбольного матча с папой. Я не уверена, что именно, но мне это нравится. Очень нравится.

Выхожу из машины и закрываю дверь.

– Мы прячемся на вершине холма, наблюдая за тренировкой школьной бейсбольной команды.

– Шшш. Говори тише. – Итан крадется, стараясь не шуметь. Я лишь шепчу.

– Ты доказываешь мою точку зрения.

В команде находится перспективный игрок, но он еще в малой лиге. Итан скуп на подробности. Не знаю, пытается ли он защитить меня на случай, если о нас узнают, или что-то другое.

– Мне нужно посмотреть, как играет этот парень, но я не хочу, чтобы наши соперники узнали о нем.

– Так вот почему мы взяли мою машину? Для нашей шпионской миссии?

– Конечно.

Я едва могу разглядеть игроков на поле.

– И я хотел, чтобы ты была одна, подальше от офиса. – Его пальцы впиваются в мои бедра, а рот встречается с моей шеей, прямо в точке между ключицей и мочкой уха.

У меня перехватывает дыхание.

– Мы не можем. Не здесь. – Несмотря на свои слова, я толкаюсь попой к члену Итана. Он уже толстый и твердый.

Одна из рук скользит к моей груди, он щипает меня за сосок через ткань блузки.

– Боишься, что нас могут поймать?

Поднимаю подбородок вверх, пока он настойчиво ощупывает меня.

– Да. – Итан сильнее пощипывает сосок, боль и удовольствие вихрем проносятся к моему клитору. – Ммм…

– Хорошо. – Он костяшками пальцев касается внешней стороны моего бедра, когда задирает юбку, обнажая меня. – Мне чертовски нравится твоя задница. – Одной рукой Итан все еще сжимает мою грудь, а другую кладет на мои ягодицы.

– Боже, ты такой грязный. – Пытаюсь оттолкнуться от него, но он прижимает меня к машине.

– Шшш. Тебе это нравится. – Я слышу звук расстегивающейся молнии, и без предупреждения его твердый член скользит к моей киске через трусики.

Итан опускает меня на капот машины и проводит пальцами по середине моей спины.

– Красивая.

– Что? – я приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь на него через плечо.

Итан смотрит на меня, перегнувшись через машину в талии, как будто хочет съесть.

– Это мой любимый образ на тебе. – Плавным движением он срывает мои трусики.

Мои глаза закатываются, а веки на секунду закрываются. Пытаюсь сделать вид, что меня это не впечатляет.

– Такой извращенец. – Итан любит, когда я дразню его, это естественно для меня. Так что, очевидно, я так и поступаю.

Он откидывается на спину, его член плотно прижимается к моей попке.

– Мы еще посмотрим, кто извращенец, когда ты будешь кончать на мой член.

Черт!

Итан отводит бедра назад и обхватывает свой член кулаком, кругами обводя мой набухший вход.

– Такая. Блядь. Мокрая. Дженни. – Он закрывает мой рот рукой и входит в меня, произнося мое имя.

– Блядь! – его ладонь заглушает мой крик, и я чуть не кончаю от первого толчка в меня.

Его темп медленный, а слова горячие и грязные.

– Тебе нужно, чтобы я замедлился для тебя? – рука Итана скользит от моего рта к плечу.

– Я не против, ведь это почти все, что у тебя есть.

Он перекидывает руку через обе мои, сжимает их сзади и снова закрывает мне рот.

– Твой умный рот вот-вот выкрикнет мое имя. – Итан снова прижимает меня к себе, подавшись вперед под идеальным углом, чтобы попасть в каждую точку, которая останавливает всю мозговую активность.

– Черт! – пищу я.

Рука, закрывающая мой рот, заглушает слова. Итан увеличивает темп, вгоняя свой член в меня, пока мое зрение не начинает расплываться. Слышу, как его таз врезается в мою задницу, словно скорострельная пушка. Наслаждение слишком сильное, сенсорная перегрузка.

– Ты сейчас кончишь? – я яростно киваю, пока его член все ближе и ближе подталкивает меня к высшей точке наслаждения. Синапсы вспыхивают повсюду, все сразу, я борюсь с этим всеми силами, пытаясь продлить удовольствие. – Эта киска моя? – рычит он мне в ухо. И снова я киваю в ответ.

Каким-то образом Итан ускоряется, пока я не начинаю стонать в его ладонь. Он поднимает меня в вертикальное положение и шлепает рукой груди, ущипнув за сосок так сильно, что мне больно. Все мое тело содрогается от каждого толчка.

– Такая чертовски тугая и влажная для меня.

– Мммм, – стону я.

– Кончи на мой гребаный член, Дженни. Сейчас же!

Я дергаюсь, мои стенки сжаты вокруг его члена, как тиски. Итан стонет, когда я обхватываю его толстый ствол.

– Блядь, Итан! – кричу я в деревья, удовольствие настолько сильное, что я едва не теряю сознание.

Он неумолим, не желает сбавлять темп. Его рука опускается между моих ног, он гладит мой клитор двумя пальцами, еще больше затягивая оргазм.

– Я почти у цели. Черт, – стонет Итан.

Подергиваю бедрами, чтобы он вышел из меня, и опускаюсь на колени. Поднимаю на него глаза и беру его в рот как можно глубже, проводя языком по головке члена. Итан тянется вниз и одной рукой дергает меня за волосы, а другая легонько ложится мне на макушку.

– Господи Иисусе.

Он еще не пробовал кончать мне в рот. Мелкие камни и травинки впиваются в колени, но мне все равно, я на сто процентов сосредоточена на его вкусе. Тянусь вверх и глажу его по стволу в такт своим движениям на члене.

Выпускаю его изо рта, облизываю по всей длине, глядя на Итана. Когда наши глаза встречаются, я говорю:

– Кончи мне в рот. – Он кивает, я беру его в горло как можно глубже, так глубоко, что у меня слезятся глаза. Его голова поднимается вверх к небу. Я тянусь и впиваюсь ногтями в задницу Итана, удерживая его в горле как можно глубже.

– Черт, – стонет он. Его ноги напрягаются, а бедра трясутся. Итан тянется вниз, хватает меня обеими руками за волосы, чтобы поддержать. Его член пульсирует, в мой рот выливаются горячие струи спермы.

Я глотаю как можно больше соленой спермы, попавшей мне в горло. После еще нескольких быстрых конвульсий его мышцы расслабляются, и я откидываюсь назад, отпуская его.

Итан смотрит на меня сверху вниз, его грудь вздымается и опускается при каждом движении.

– Господи. – Вытираю рукой потеки с губ.

– Видишь, я тоже могу быть грязной.

– Нет, это не было грязно. – Он улыбается. – Это было чертовски сексуально.

Итан тянется вниз и поднимает меня с земли, затем убирает потные пряди волос с моего лица.

– Тебе не нужно было делать это для меня. Должно быть, это был ад на коленях.

– А мне даже понравилось. – Я усмехаюсь. – И то, что я нахожусь в этой глуши, возбудило меня больше, чем я думала.

Итан опускает юбку на моей заднице, затем засовывает свой полутвердый член обратно в брюки и застегивает их.

– Было очень весело, правда? Я полон отличных идей. – Он ухмыляется.

– Я тоже чем-то полна. Значит, я все правильно поняла.

Он трясется от смеха, затем обхватывает ладонями мое лицо и целует в лоб.

– Извини, но тебе нужно почистить зубы, прежде чем я поцелую этот грязный рот.

Я игриво треплю его по плечу.

Он вздрагивает.

– Господи. Мне кажется, ты не понимаешь, как сильно задеваешь людей. – Он наклоняется и целует меня в губы. Не романтический поцелуй, а утешительный. Такой поцелуй, который дает человеку понять, что ты готов ради него на все.

– Блять, что это? – Итан хватает меня за плечи и отодвигает со своего пути.

– Какого черта?

– Тссс! Садись в машину!

Он выскакивает на главную дорогу, затем мчится обратно. Не могу понять, боится он или смеется над своей задницей. Убеждаюсь в последнем, когда он проносится мимо меня.

– Боже мой. Садись в машину, быстрее!

Я бегу к пассажирской двери и распахиваю ее. Итан жмет на газ, как только я запрыгиваю в машину и закрываю дверь. Когда он резко поворачивает налево, меня отбрасывает к двери.

– Какого черта? – полушучу я, но мне не нравится не понимать, что происходит.

Итан не перестает смеяться и качать головой. Он ведет мою машину по траве и между несколькими деревьями. Я начинаю думать, что после этого мне нужно проверить свою машину в автосервисе.

– Там был шериф, который пробирался через кустарник.

– Что? – кровь отливает от моего лица, оставляя после себя лишь тревогу.

– Люди на поле, наверное, слышали, как ты кричала мое имя. – Он сидит, его щеки дрожат от смеха, который он сдерживает, пытаясь сохранить серьезное лицо.

– Итан Мейсон, не повреди мою машину. – Я скалюсь, подшучивая над ним и пытаясь заставить смех сорваться с его губ. – И научись гребаному смирению.

Он взрывается от смеха и хлопает ладонью по рулю. Я тоже не могу удержаться от смеха. Итан выезжает на главную дорогу, с которой мы свернули, всего в пятидесяти ярдах от того места, где мы въезжали.

– Ты должна признать, что это было довольно забавно.

– Нас могли арестовать.

– Не делай вид, что тебе это не понравилось. Ты сказала, что тебя это заводит.

– Мне нравилось, пока за нами не пришел полицейский. Боже.

– Ты видела игрока, за которым мы должны были наблюдать? – он оглядывается, а затем возвращается к дороге.

– Ты себя не контролировал. – Я не могу не ухмыльнуться, глядя на его милое лицо, и качаю головой.

– Тебе это нравится.

Глава 26

Итан Мейсон

Мы с Дженни заезжаем поужинать недалеко от города. Это небольшой ресторанчик типа закусочной в часе езды от города. На стенах висят всевозможные знаки «Не связывайся с Техасом» и «В Техасе все больше».

Дженни то и дело поднимает глаза и демонстрирует мне свою злобную ухмылку.

– Что?

Она качает головой.

– Не могу поверить, что из-за тебя нас чуть не арестовали.

– Ну, я же не планировал, что это случится.

– Ну, может, если бы ты мог, – она наклоняется и понижает голос до шепота, – держать себя в штанах, то мы бы не оказались в такой ситуации, не так ли?

– Да, ты выглядела так, будто ненавидишь это, – насмешливо говорю я.

Ее лицо слегка краснеет.

– Это не важно.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – женщина лет сорока в фартуке открывает блокнот с заказами и прижимает к нему ручку.

– Мне чай со льдом, – говорит Дженни.

– То же самое, пожалуйста.

Женщина отходит, чтобы приготовить нам напитки, а я протягиваю Дженни руку.

– Как мило.

– Да, правда? В городе жизнь течет быстрее. Мне нравится здесь.

– Может, тебе стоит чаще выбираться в поездки?

– Зачем? Чтобы мы успели стать преступниками до начала следующего сезона? – на моем лице появляется ухмылка.

– Пока нас держат в одной камере, я, как ни странно, не против. – Крепче сжимаю ее руку.

Она фыркает.

– Скорее всего, они посадят тебя в камеру с каким-нибудь здоровенным парнем. – Мы оба продолжаем смеяться.

Когда я наблюдаю за Дженни – счастливой, смеющейся, это уничтожает все слои льда и стали вокруг моего сердца. Она делает меня незащищенным и уязвимым, но мне уже все равно. Сделать ее счастливой – самая важная задача для меня.

Провожу кончиком пальца по ее руке и смотрю на нее с убежденностью, проникшей в каждую клеточку моего тела.

– Я люблю тебя.

Ее рука напрягается под моими пальцами, я практически чувствую, как все ее тело делает то же самое. Наступает долгое молчание.

Слишком долгое.

Черт! Не слишком ли рано? Мне кажется, что все правильно. Я имею ввиду каждое сказанное слово, но неужели только что все испортил?

– Я… – моя рука дергается, Дженни тянется в попытке схватить ее. Я не уверен, почему отдергиваю руку; мое тело реагирует таким образом автоматически.

– Итан, я…

Я улыбаюсь.

– Все в порядке. Все в порядке.

– Ты просто… ты застал меня врасплох. Мне жаль.

Я не собираюсь быть одним из тех парней, которые бросают «Л-бомбу», а потом устраивают сцену, если на это не отвечают взаимностью. Мне важно только ее счастье, а не какие-то слова. Но больно. Каждое движение моего тела говорит о другом, в отличие от слов, которые вылетают из моего рта.

– Серьезно, все хорошо. Я обещаю.

– Я просто… так счастлива, когда рядом с тобой. Не хочу ничего испортить. Я запуталась.

Я беру обе ее руки в свои и поднимаю одну из них, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Все, что угодно, лишь бы она успокоилась, – вот, что я делаю.

– Ты не обязана мне ничего объяснять. Не говори ничего, пока не будешь готова. – Мои слова правильные, но стены снова начинают подниматься, я не могу их остановить, как ни стараюсь. Это были порой нелегкие месяцы, но, когда ты знаешь, ты знаешь. То, как Дженни ведет себя рядом со мной, как мы находимся вместе – как она может не любить меня?

– Думаю, что люблю. Правда. – Она делает паузу. – Это прозвучало неправильно, я пытаюсь…

– Все в порядке.

Все не в порядке.