Текст книги "Вечные каникулы (ЛП)"

Автор книги: Скотт Киган Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Я встал на стол и прочистил горло.

– Доброе утро всем. Без камуфляжа всё вокруг выглядит милее! Понимаю, надо составить расписание и прочее, и скоро я этим займусь, но сегодня устроим себе выходной, лады? Я не хочу, чтобы вы выходили за пределы школьной территории, Нортон соберёт некоторых из вас в патрули, но сегодня можете расслабиться и отдохнуть. Поиграйте в футбол, искупайтесь в реке, сходите на рыбалку, почитайте книжку, всё, что угодно. Обед и ужин будут в обычное время, а к шести вечера буду рад вас здесь видеть. К тому времени, должна будет вернуться Матрона, и я уверен, она захочет с вами поздороваться. Но, до тех пор, валите отсюда и веселитесь. Заслужили.

– Тебе следовало бы носить красный мундир[17]17
  Намёк на принадлежность к армии. Исторически, британские солдаты носили мундиры красного цвета.


[Закрыть], – пробормотал Нортон, когда я вновь сел. – Идём, выпьем чаю с булочками на лужайке и сыграем в крикет. Может, даже, выпьем имбирного пива и вляпаемся в какие-нибудь передряги.

– Отвали.

– Есть, сэр, исполняю, сэр.

– Как рука?

– Болит невероятно, но не думаю, что травма серьёзная. Я её стерилизовал и зашил. Впрочем, в регби ближайшее время сыграть не смогу.

– Хочешь пойти со мной к Матроне?

– Не. Трястись верхом на лошади выглядит как-то не очень привлекательно. Останусь здесь, приму много-много болеутоляющих и применю свой увядающий дар сарказма на молодняке.

– Постарайся, чтобы Роулс тебя не пристрелил.

– Знаю! Когда он стал таким страшным?

– Полагаю, убил кого-то во время боя с Хилденборо. Есть у меня жуткое подозрение, что ему это понравилось.

Эта мрачная мысль прекратила наши шутки.

Когда я шёл мимо загона, на запасном поле начался футбольный матч; один мальчик шёл в сторону реки со снастями в руках; третьеклассники включили бумбокс, тратя заряд драгоценных батарей на прослушивание музыки на максимальной громкости. Было похоже на обычную субботу в разгар учебного года. Только детей меньше, и никаких учителей, способных испортить веселье.

Хейкокс пас лошадей. У нас их было уже пять, и все были просто счастливы пастись. Он переделал одну из старых конюшен под её изначальное предназначение, и теперь у животных появилось тёплое жильё, на случай, если погода изменится. У всех лошадей имелись свои сёдла и сбруя, которые Хейкокс постоянно полировал и смазывал. С тех пор как он стал ухаживать за лошадьми в одиночку, он стал действительно очень довольным мальчиком. Я ездил верхом с десяти лет, это был одно из дополнительных упражнений, которые школа предоставляла по выходным, но из-за раненого бока и больной ноги я решил, что это занятие дастся мне тяжело. Поездка на разведку в Айтхем и обратно превратилась в агонию; я был гораздо счастливее, когда мы шли туда en masse[18]18
  en masse (фр.) – все вместе.


[Закрыть].

Тем не менее, я попросил Хейкокса запрячь трёх лошадей для небольшой поездки. Он взял их за поводья и вывел во двор.

Оставалось одно дело, которое я откладывал всё утро, и больше откладывать уже не мог. Я прошёл через Замок в старую комнату директора. Дверь была заперта. Внезапно перед глазами встало изображение ключей в кармане Мака, вплавившихся в мёртвую плоть бедра среди дымящихся руин Айтхем Мот.

Удивительно, насколько креативным бывает воображение в своих попытках испытать вас, когда вы мучаетесь чувством вины.

Я выбил дверь ударом ноги.

Перед уходом Мак не сделал уборку, и всё его жилище было полно деталей его частной жизни, о которых я, признаться, не желал знать. На кофейном столике стояла недопитая бутылка виски, рядом с низкопробным выпуском «Barely Legal» и коробкой больших салфеток. На серванте стоял CD-плеер, а рядом книжный шкаф, на котором валялась гора батареек. В кухне царил вонючий бардак. Там стояла небольшая газовая плитка, на которой стояла кастрюля, рядом валялись консервы, в основном, печёные бобы и макароны с сыром. В углу валялась гора пустых банок «Пот Нудл»[19]19
  «Пот Нудл» – британская торговая марка лапши быстрого приготовления.


[Закрыть] – отличный маяк для крыс и тараканов.

В спальне на постели валялся наполовину свесившийся килт, открывая мятые грязные простыни. Нормальной рабочей прачечной у нас не было. Я сделал в уме пометку поставить этот вопрос в ранг приоритетных.

Над кроватью висел коллаж из прикреплённых фотографий. Снимков, казалось, были сотни. В основном, на них была изображена семья, но кое-где попадались друзья, а один угол был отведён под снимки миловидной девушки, которую я не знал. Мне и в голову никогда не приходило, что у него могла быть подружка.

Мне не хотелось здесь задерживаться, рассматривать его фотографии и видеть мятые простыни. Мне не хотелось, чтобы все эти вещи заставляли меня думать о нём, как об обычном человеке, позволяя своему воображению пытать меня ещё сильнее. Но уже слишком поздно. Я знал, что в каких-нибудь кошмарах эта девушка явится мне, будет обвинять меня в убийстве и оплакивать обгорелый труп Мака.

Я со злостью принялся распахивать все шкафы и тумбочки. Я рылся среди нижнего белья и носков, точечных мазей, дисков, книг и футболок, пока не нашёл то, что искал – связку ключей от подвала. Я как можно скорее вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Оборачиваться я не стал.

Когда я дошёл до оружейной комнаты, меня уже ждал Роулс. Небольшая дверь, что вела в подвал, находилась под лестницей, которая изначально вела в жилые помещения для прислуги. Мак постоянно держал дверь на замке и под охраной. Я не считал, что нам потребуется охрана.

Я открыл дверь и включил свет. В подвале пахло сыростью и затхлостью. Мы спустились по каменным ступеням и оказались в коридоре с комнатами со сводчатыми потолками. Комнат оказалось шесть; все, кроме двух были битком забиты оружием, патронами и взрывчаткой.

Роулс без разрешения выбрал себе винтовку, снарядил магазин и вставил его на место. Вёл он себя совершенно непринуждённо, словно обращение с полуавтоматической винтовкой было для него самым обычным занятием. Я напомнил себе, что ему всего десять и задумался, сможет ли он оградить от оружия мальчиков постарше. Ослабит ли это нашу оборону? Ещё один повод для беспокойства.

Я был потрясён тем, насколько комфортно мне стало рядом с оружием, насколько естественно лежал «Браунинг» в ладони, словно, являясь продолжением руки, как будто и был создан для этого. Я не хотел быть человеком, который постоянно ходит с оружием. Я беспокоился, что при решении своих проблем буду рассчитывать именно на него. В конце концов, как верно заметил Мак, волочь меня в тюрьму за убийство некому. Единственное, что удерживало меня от правления при помощи оружия – это моя нацеленность не позволить этому случиться.

Однако мы выезжали из школы на неизвестную территорию. Кто знает, кого мы там встретим? Я неохотно взял холодный металлический пистолет и проверил, заряжен ли тот.

Я пообещал себе, что верну его в подвал как можно скорее.

* * *

Дым мы заметили задолго до того, как увидели ферму.

Роулс, Хейкокс и я ехали верхом с запада, однако нам пришлось привязать лошадей к забору и дальше продвигаться скрытно. Поначалу я решил, что, возможно, это дым обычного костра, кто-то жёг листья или мусор, но, когда мы подошли ближе, стало ясно, что это были угасающие угли более крупного пожара.

Я запаниковал и побежал. Моё нежелание носить оружие куда-то делось, когда я достал пистолет, но ещё до того, как добраться до фермы, я понял, что там не в кого стрелять и некого спасать. Ферма была заброшена.

Главное здание представляло собой руины. Вероятно, оно горело несколько дней. В траве перед домом валялась выброшенная канистра из-под бензина. Кто-то умышленно сжёг это место дотла. Остальные разошлись осмотреть хозяйственные постройки, а я вошёл через парадную дверь.

Напольное покрытие выгорело, а от поперечных балок остались только угольки. Пол первого этажа сгорел, впервые за две сотни лет явив свету подвал. Прохода туда не было. Я обошёл здание, заглядывая в пустые разбитые окна. Видел я лишь обгорелую мебель и обвалившиеся стены. Трупов я не нашёл.

Роулс доложил, что в амбарах пусто, но мы услышали крик Хейкокса и поспешили к конюшне. Когда я впервые увидел лежащее тело юноши с головой, частично отстреленной из дробовика, я не придал этому значения; в конце концов, кровь была повсюду. Кровь говорила о том, что был бой, и что тело давно остыло. Я предположил, что он мёртв уже три или четыре дня, и случилось это, скорее всего, во время нападения на ферму. А затем я увидел, что волосы его были вымазаны кровью и желудок у меня скрутило. Кровь была не его.

Матрону и девочек забрали Кровавые Охотники.

Глава четырнадцатая

На ферму мы ехали лёгким шагом, но обратно летели таким галопом, какой только могли позволить лошади. Швы на боку начали расходиться. Я не обратил на них внимания.

Чтобы добраться до Айтхема ушло около часа. И я, и лошадь к тому моменту были измотаны. Хейкокс выглядел так, словно наслаждался поездкой. Мы не могли просто взять и вломиться – там ещё могли оставаться выжившие Кровавые Охотники. Мы привязали лошадей к деревьям и пошли через лес, оружие наготове, глаза высматривают часовых или потерявшихся. Никого не было.

Дом всё ещё горел. Его деревянная часть обвалилась до первого этажа, где и подожгла всё оставшееся топливо. Дом представлял собой каркас, совершенно заброшенный, однако во рву валялось около двадцати тел. Мне совершенно не хотелось этого делать, но я должен был удостовериться, но я нашёл вентиль, которым регулировался уровень воды и выкрутил его до конца. Вода начала потихоньку уходить через шлюз. Когда её уровень стал по колено, мы спрыгнули в ров и начали обходить здание вокруг, осматривая тела. Большинство сильно обгорело. Это было утомительное и страшное занятие, одно из самых неприятных, какими мне только приходилось заниматься. Среди мёртвых не было ни Мака, ни Дэвида, однако последним телом оказалась младшая сестра Анвина.

Значит, всё это время, пока мы спасали жителей Хилденборо, они находились здесь. Я взглянул на горящий дом. Они могли всё ещё находиться там, обугленные и мёртвые. Я мог быть лично ответственным за их смерть. Знать наверняка никак нельзя.

Мы с Хейкоксом выбрались изо рва и обыскали округу в поисках признаков побега. Накрытых тентом грузовиков, которые я видел в Хилденборо, нигде не было, однако в щебёнке в гараже виднелись свежие автомобильные следы. По крайней мере, кто-то сумел выбраться из пожара и уйти.

Сейчас они могли находиться за много миль отсюда.

Залегли ли они где-то ещё, чтобы зализать раны, или планировали отомстить?

Когда мы вернулись в школу, у ворот нас встретила охрана. После возвращения Роулса Нортон усилил караулы. Я оставил Хейкокса заниматься измотанными лошадьми, отправился прямиком в склад и распахнул дверь настежь. Наш пленный Кровавый Охотник скрючился на полу, раскачивался из стороны в сторону и бормотал в темноте. Я схватил его и вытащил наружу.

– Другие пленники! – выкрикнул я. – Почему ты не рассказал про других пленников?

Я тряс его, пинал, бил по лицу и кричал в лицо, но никакой реакции не добился. Он впал в забвение.

Час спустя, после того, как мы дали ему поесть и попить, он заговорил.

– Но вы же спрашивали только о пленниках из Хилденборо, – сказал он.

Снова появилось то самое желание, которому я всячески сопротивлялся. Желание кого-нибудь пристрелить.

Когда захватили Матрону и девочек, склеп был переполнен, поэтому их поместили в библиотеку, на южной стороне дома. Насколько ему было известно, когда мы напали, они всё ещё находились там. Больше он ничего нам рассказать не мог, поэтому его вывели за ворота и отпустили.

Затем я направился на поиски Анвина. Надо было сказать ему, что его сестра мертва.

* * *

За последующие месяцы мы обыскали всё вокруг. Мы нашли ещё шесть лошадей, Хейкокс обучил мальчиков верховой езде, и каждый день мы отправляли поисковые отряды из трёх человек. Спустя месяц мы исследовали всё вокруг на расстоянии дня пути, поэтому пришлось отправлять отряды с палатками. Двухдневные поиски перетекли в трёхдневные, но Кровавых Охотников, по-прежнему, нигде видно не было.

Со временем, поиски пришлось прекратить. Вероятнее всего, Матрона и девочки мертвы, Дэвид погиб во время взрыва, а грузовики забрали оставшиеся без вожака культисты, которые уже укатили далеко-далеко. Возможно, мы искали группу, которой больше не существовало. С реальностью было трудно ужиться, но нам предстояло двигаться дальше.

По мере того, как весна переходила в лето, школа начала возвращаться к тому, чем была изначально. Мы разбили огород и построили пару теплиц для фруктов и салата. Постепенно росли стада овец, свиней и коров, в ягнении и отёле принимали участие все мальчики. Бережливость Хиткоута сделала возможным, чтобы мы никогда не оставались без мяса, молока, сыра и масла. Река давала множество рыбы, а восстановленный рынок Хилденборо разросся настолько, что мы могли выменивать соусы, джемы и пироги.

Хилденборо выбрал Боба своим новым вождём. Мы наладили с ними крепкие связи, даже раз в месяц вместе играли в крикет. Несколько взрослых оттуда перебрались жить к нам, в основном, те, у кого были дети. Я чётко довёл до взрослых, что главный здесь – я, и что они находятся здесь только с разрешения детей.

После одного базарного дня миссис Аткинс вернулась в школу с пузатым краснолицым мужчиной среднего возраста, и безо всяких церемоний и сомнений поселила его у себя в комнате. Его звали Джастин и вместе они превратили кухню в центральное место школы. Они постоянно что-то готовили, и мальчикам очень нравилось там зависать. Всё было так по-домашнему, мы все не испытывали этого чувства очень и очень давно.

Наши поиски не привели ни к каким следам Кровавых Охотников, однако нам удалось составить весьма подробную карту окрестных поселений и ферм. Мы наладили связь со всеми, кто позволил к себе приблизиться, и весьма скоро мы смогли наладить торговую сеть.

Как только я убедился, что в школе безопасно и всё идёт своим чередом, мы начали поиск новых рекрутов. Вокруг было полно осиротевших детей, живших своими стаями, или в приёмных семьях. К нам присоединилось семнадцать новых ребят, десять из них – девочки. Завязалось несколько неуверенных романов. Две женщины из Хилденборо вызвались преподавать, так что каждое утро по два часа было отдано занятиям. Никакого учебного плана у нас не было, и они учили всему, что нравилось им самим. Обе они вели себя естественно, поэтому, хоть посещение занятий и не было обязательным, они всегда собирали аншлаг.

Театральная труппа Грина также поимела громогласный успех. Они, в итоге, забросили «Наш городок», сочинили ревю и съездили с ним в Хилденборо и окрестные поселения. Они оказались нашими самыми лучшими посланниками.

Несмотря на солнце и царившую доброжелательность, военной стороной мы также не пренебрегали. Мы продолжали придерживаться строго оборонительного плана, с патрулями и сторожевыми постами, и каждую пятницу устраивали стрельбы и тренировки. Я разработал ряд планов обороны на случай возможных нападений и тщательно натренировал мальчишек по каждой внештатной ситуации; если кто-нибудь придёт к нам повоевать, мы встретим его готовыми.

Время от времени до нас доносились истории о происходящем в большом мире, слухи о телевизионных трансляциях и об аббате, творящем чудеса, но топливо у нас давно кончилось, так что поймать сигнал мы не могли. Что бы там ни бурлило в городах, до нашей сельской местности оно не доходило. По крайней мере, пока. Так что мы продолжили строить свою тихую гавань и готовились встретить день, когда в нашу дверь вновь постучит безумие или новый порядок.

Я льстил себе тем, что оказался весьма неплохим вождём. Когда мальчиков что-то тревожило, они могли прийти ко мне и поговорить, а я старался изо всех сил разрешить споры и прочие вопросы. Мне кажется, я был доступен и честен. В коридорах Замка снова слышался смех, которого я никогда слышал, когда всем управлял Мак. Я рассчитывал, что Нортон и Роулс дадут мне знать, если я начну что-то делать не так, а те не стеснялись, по необходимости, вставить мне пару пистонов.

Когда раны зажили, я продолжил разрабатывать ногу, и заметил, что моя хромота стала менее заметна. От кольца Бейтса на щеке остался небольшой шрам, и Нортон шутил, что я стал похож на Экшн-мэна[20]20
  Экшн-мэн – серия английских кукол.


[Закрыть]. Спустя пару месяцев, я начал чувствовать себя крепким и здоровым, как и прежде.

Разумеется, мои ночные видения покойников не прекратились.

И до сих пор нигде не было видно отца.

* * *

Я целых три месяца прожил, не беря в руки оружие.

Приятное ощущение.

Но долго оно длиться не могло.

* * *

Ферма Вудхэмса находилась в двух милях к юго-западу от школы. Ряд хозяйственных построек и сушилок в георгианском стиле населяли десять человек, которые после Отбора перебрались туда из Лондона. Они обнаружили, что там пусто, заселились и принялись управлять фермой, на которой раскинулись обширные сады и поля для выращивания фруктов, включая виноград и клубнику. Миссис Аткинс встретила их на рынке в Хилденборо, и те пригласили к себе на ферму на выходные Грина и его труппу. Мальчики устроили представление, а они, в ответ, оставили их у себя на ночь, накормили, и позволили взять с собой немного фруктов. Очень мило. Что могло пойти не так?

Джон был одним из наших новеньких. Его родители умерли, но с самого Отбора он жил в Хилденборо. Он был хорошим пианистом, поэтому Грин привлёк его к ревю, и он отлично вписался. Труппа Грина отправилась на ферму Вудхэмса на телеге, запряжённой лошадьми, поэтому, когда Джонс посреди ночи приковылял к парадным воротам, охрана подняла тревогу.

– Я только взял первые аккорды «После ядерных осадков», как в дверь постучали, – рассказывал он. – Бен Вудхэмс пошёл открывать, мы услышали звуки борьбы у двери, а потом ворвалась толпа в балаклавах с оружием наперевес. Грин полез в драку и его сильно ранили. Мне удалось улизнуть посреди этой суматохи, и всю дорогу сюда я бежал. Было это где-то часа два назад. Вам надо спешить!

Я, Нортон, Джонс, Роулс, Хейкокс и новенький паренек по имени Нит, который всё время вёл себя, как солдат, за десять минут оделись, вооружились и сели в сёдла. Луны не было и мы ехали вслепую до самой ограды фермы, однако за занавесками видели мерцание свечей.

– Там семь мальчиков и десять взрослых, – сказал я. – Джонс говорит, что там четверо или пятеро вооруженных людей, так, Джонс?

Тот кивнул.

– Мы понятия не имеем, что там происходит, – продолжал я. – Возможно, они там просто грабят, возможно, им приглянулось место и они решили остаться, возможно много чего. Наше преимущество в том, что они не знают, что мы идём, так что внезапность на нашей стороне. Противник одет в чёрную одежду и балаклавы.

– Зачем? – спросил Нортон.

– Что?

– Зачем они носят балаклавы? Боятся скрытых камер или что? Бессмыслица же.

– Я не знаю. Наверное, для пущего эффекта.

Нортона это не убедило.

– Хейкокс и Нит, держите парадную дверь, – сказал я. – Не хочу, чтобы вы без необходимости подстрелили кого-нибудь из напавших. Если решат убежать, мешать не будем. Но если они попытаются выйти с заложниками, сделайте пару предупредительных выстрелов и заставьте их скрыться внутри. Надо попытаться их взять. Остальные, со мной. Когда они напали, все находились в гостиной, а это в передней части дома, поэтому зайдём сзади через кухню. Идти будем тихо и осторожно, высматриваем часовых Пока они нас не заметят, используем ножи, а потом стреляйте на своё усмотрение. Не рискуйте, убивайте только по необходимости. Джонс знает дом, поэтому он пойдёт со мной впереди. Вопросы?

– Просто… будьте осторожно, ладно? – произнёс Нортон. – Мне всё это совсем не нравится. Как по мне, что-то тут не так.

Я хмыкнул.

– Какая банальщина!

– Я серьёзно.

Лошадей мы оставили на безопасном расстоянии и пошли пешком, достав ножи. На кухне горели свечи, но внутри никого не было. Дверь была не заперта и не скрипнула. Пока неплохо. Внутри до сих пор пахло ростбифом. Я жадно осмотрел груду грязной посуды и обошёл большой деревянный стол. Межкомнатная дверь была приоткрыта. Она вела в коридор, который вёл к парадной двери. Слева и справа тянулся ряд комнат, а в конце коридора слева лестница.

Я не слышал никаких голосов и никого не видел. Я жестом указал остальным оставаться на кухне, а сам аккуратно толкнул дверь и мне снова повезло – та не скрипнула. Коридор был застелен ковром, поэтому я решил рискнуть и подойти к двери в гостиную, та была приоткрыта. Я прижался к ней и прислушался. Полнейшая тишина. Я уже собирался проверить другие двери, как услышал внутри кашель, а затем, как кто-то попытался этот кашель подавить.

Они находятся на удалённой ферме, стоит ночь, маловероятно, что кто-то придёт. Зачем же им сидеть тихо?

Я услышал тихий скрип позади и чуть левее себя. На лестнице кто-то был. Внезапно, я ощутил, как мир перевернулся, и осознал, что я тут совсем не охотник. Я – жертва.

Это была ловушка.

Оставался маленький шанс, что тот, кто ждал на лестнице, меня не заметил. Не глядя в ту сторону, я попятился обратно на кухню настолько тихо, насколько это было возможно.

И вдруг раздался ещё один звук, прямо позади меня. Кто-то открыл дверь между мной и кухней и вышел в коридор. Я обернулся и увидел одетого в черное мужчину, который смотрел прямо на меня. На голове у него была балаклава, а в руках обрез дробовика.

Он открыл рот, чтобы предупредить остальных и я бросился на него. В обычной ситуации я бы поднял оружие и приказал ему замереть. Но здесь творилось что-то странное, а я чувствовал себя загнанным в угол и напуганным. Я совершенно не собирался рисковать. Я поднял нож, левой рукой зажал ему рот и со всей силы вонзил лезвие ему между рёбер, отчего он даже приподнялся на цыпочках.

Я ощутил, как по руке полилась кровь, и посмотрел прямо в глаза человеку, которого в данный момент убивал.

Это был не мужчина, это был мальчишка. Я его узнал. Вольф-Барри.

За спиной у него не было стены и он завалился назад. Я пытался удержать его, чтобы не нарушить тишину, но он меня перевесил. Мы оба упали на пол, дробовик ударился и выстрелил, оставив в потолке две аккуратные дырки.

Твою мать, в кино почему-то всё всегда так просто. Я вновь убедился, что я никакой не профессиональный наёмный убийцы – да и не стремился я становиться таковым – но, ёб вашу мать, было бы неплохо не завалить всё дело в один момент.

Я увидел, что взгляд мальчишки, которого я только что убил, начал мутнеть. Я внезапно вспомнил, как встретил его в первый раз, в кабинете информатики три года назад. Вспомнил, как он что-то пошутил про директора, но что именно это была за шутка, я не вспомнил. Хотя, было смешно. Я считал его забавным. А теперь я пырнул его ножом в сердце, даже не раздумывая.

Я ощутил, как всё, чего я достиг за последние три месяца, исчезло в одно мгновение. Кого я пытался обмануть? Такова теперь моя жизнь. Не крикет, игры и уроки, а убийства, кровь и смерть. Я был глупцом, надеясь на иное.

С разряженным оружием и ножом в груди Вольф-Барри более не представлял угрозы, а поскольку наше присутствие здесь полностью и безоговорочно раскрыто, прятаться больше не было смысла. Я скатился с него, одновременно, пытаясь достать оружие, но запутался и у меня ничего не получилось. С лестницы, громко ругаясь, спустился человек, и, как только он вышел из-за угла, кто-то позади меня дважды выстрелил. Обе пули попали в цель, и он завалился на спину с парой дырок в груди.

Из гостиной послышались крики; Грин крикнул «Сюда!» и следом женский вопль. Однако из-за двери никто не вышел.

Не вставая, я ползком попятился в кухню. Дверь была распахнута настежь, в проёме стояли Нортон и Роулс, дымящиеся стволы их оружия смотрели в коридор, прикрывая мой отход.

– Ты был прав, это ловушка! – крикнул я.

Я добрался до двери и вскочил на ноги. Едва я встал, как с улицы, со стороны парадного входа, послышались выстрелы. Кто-то напал на Хейкокса и Нита, кто-то, кто ждал, пока мы зайдём, чтобы затем явить своё присутствие.

Я указал на мальчика, что лежал на полу передо мной, из его рта надувался кровавый пузырь.

– Это – Вольф-Барри, – сказал я.

– Так и знал, блядь, – ответил Нортон.

– А это, кажется, Пейтел, – продолжил я, указывая на труп у подножья лестницы.

– Грин, – крикнул я. – Ты там один?

– А ты как думаешь, блядь? – послышался ответ. Это Уайли.

Нехорошо. Совсем нехорошо.

– Мы приставили ствол к башке Нестояка, Киган. Если кто-нибудь из твоих рыпнется, я его мозгами стену залью. Уяснил?

– Чего тебе надо, Уайли?

– Надо? Я уже получил то, что мне надо – тебя. Вы окружены. Мои люди ждут снаружи в темноте. Нас тут десять человек, а вас сколько?

«Блядь, блядь, блядь».

Я услышал звук падающего на пол оружия позади себя, обернулся и увидел, как Джонс замер у черного хода, его глаза были шириной с блюдца. Пьюг держал нож у его горла.

– Бросайте оружие, – сказал он.

Никто не пошевелился.

– Я сказал, бросайте оружие!

Пьюг прижал лезвие к горлу Джонса, появилась тонкая струйка крови.

Мы бросили оружие.

– Теперь, на пол, – крикнул он. – Руки на голову.

Мы подчинились. Плитка на полу кухни была жёсткой и холодной.

– Ладно, командир, мы их взяли, – сказал он.

* * *

Десять минут спустя я уже сидел в столовой, привязанный к стулу. Остальных пленников держали за соседней дверью. Я заметил их, пока меня волокли сюда; у Грина на лбу здоровенный синяк, Нита убили у парадного входа, но остальные, вроде, целы. Там же находились все десять фермеров, дети из труппы Грина, а также Нортон, Джонс и Роулс.

Очевидно, меня усадили отдельно для особого обращения. Мне не хотелось загадывать, что там Уайли намеревался со мной сделать. Мои руки и ноги были тщательно связаны, никакой возможности скинуть эти верёвки не было вообще. Я никуда не денусь.

Уайли пододвинул стул, развернул его и сел лицом ко мне, сложив руки на спинку. Балаклаву он снял, нужды в ней уже не было. Он выглядел очень довольным собой. И имел право. Я покорно шагнул в его ловушку, словно какой-то любитель. Я бы пнул сам себя, если бы ноги не были связаны. Я решил, что лучшее, на что я мог надеяться, так это чертовски хороший пинок, и не видел причин продлевать агонию.

– Пейтел и Вольф-Барри мертвы, – произнёс я. – Остаёшься ты, Пьюг и Спейт. Так, где остальные, Уайли?

– Это твои старые друзья, Ли, – ответил тот. – Искали возможность немного расквитаться. Строго говоря, я работаю на них, что-то вроде субподряда. Они хотели, чтобы я доставил тебя им. Как нехер делать, правда.

– Не похоже было, чтобы Вольфу-Барри понравился твой план, когда я всадил ему нож прямо в сердце.

Уайли выглядел раздражённым.

– Ему не следовало нарушать маскировку. Он должен был сидеть на месте, пока я не подам сигнал. Мудила.

– Не удивительно, что твои команды выполняются настолько беспрекословно. Ты прям полон сострадания.

Он улыбнулся улыбкой человека, который точно знал, что всё держит под контролем.

– Не пытайся выбесить меня, Ли. У меня есть приказы, и я намерен их придерживаться. Ты не можешь разозлить меня настолько, чтобы я совершил ошибку. Я должен доставить тебя в целости, и именно это я и собираюсь сделать.

Он встал, подошёл ко мне, склонился так, что вплотную приблизился ко мне.

– Но это ведь не значит, что я не могу тебе немного навредить, правда?

Он выпрямился, поднял правую ногу и наступил мне на яйца.

Нет смысла описывать эту боль. Если вы – женщина, вы и понятия не имеете, каково это, а если вы – парень, то и так прекрасно всё знаете. Достаточно сказать, что я немного покричал, немного повсхлипывал, а потом вырубился.

Обморок перетёк в сон. Утром Уайли разбудил меня, пнув по голеням. Первое, что я услышал, не считая собственных ругательств, были крики снаружи дома. Он развязал мне ноги и провёл до парадной двери, у которой был припаркован уже знакомый тентовый грузовик. Двигатель был заведён и остальные пленники уже сидели в кузове. Все, за исключением мистера Вудхэмса, который лежал в траве, разрезанный от паха до горла, а вокруг него стояла группа мужчин, они совали руки в его внутренности и обтирали их об себя.

«Кровавые Охотники».

Пьюг и Спейт стояли в кузове грузовика, у них на груди висели пулемёты. Они старались не смотреть на кровавый ритуал, проходящий прямо рядом с ними. Пьюг выглядел не в себе.

Уайли силой затолкал меня в грузовик, затем туда же залезли шестеро Кровавых Охотников. Они сидели тихо и смотрели в пространство. Каждый держал мачете и пистолет. От них воняло скотобойней. Пьюг поднял задний борт, трое шестиклассников сели в кабину, и мы выехали с тропы на дорогу.

Оставшиеся девять обитателей фермы Вудхэмса сгрудились в дальнем конце кузова, находясь на различных стадиях истерики. Одиннадцать учеников школы святого Марка находились там же, руки связаны, все смотрели на меня в ожидании идей или надежды, пока мы катились по изрытым выбоинами дорогам. Я беспомощно пожал плечами. Однако Нортон поймал мой взгляд и подмигнул. Приятно знать, что хоть у кого-то имелся план.

Мы ехали около пяти минут, пока я не ощутил лёгкий толчок от Джонса, сидевшего рядом. Я ощутил, как что-то коснулось моих пальцев. Нож! Где, блин, он раздобыл нож? Я поднял взгляд и увидел, как Нортон ухмыляется мне. Он кивнул вниз и приподнял правую ногу. Под ботинком у него тоже лежал нож. Мне хотелось его расцеловать. Я оглядел лица остальных мальчишек. Все сидели с руками за спиной, словно, до сих пор были связаны, но все они смотрели на меня, нервно и восхищённо. Господи. Они же все свободны!

Я схватил нож и принялся разрезать верёвки. Много времени у меня это не заняло – лезвие было острым. Я ощутил, как руки обрели свободу и поудобнее перехватил рукоятку ножа правой рукой. Я поднял взгляд. Все одиннадцать мальчиков смотрели на меня.

Одними губами я произнёс: «Раз, два, три».

Как один, мы вскочили с мест и бросились на Кровавых Охотников. Один перевалился через задний борт и шлёпнулся на дорогу, так и не поняв, что произошло. Я воткнул нож в глазницу другому, и, когда он завалился на брезент, выхватил у него мачете. Остальные четверо ничего не стоили против объединенной силы двенадцати мальчишек, однако задний борт всё ещё был закрыт, и они попытались этой силе воспротивиться. Один попытался дотянуться до оружия, но вес тел оказался настолько тяжёл, он сложил руки на груди, не в силах сопротивляться. Роулс раз за разом бил его, колотя обеими руками по его лицу, словно по боксёрской груше. Джонс боролся за владение мачете с другим мужчиной, которое нависало у него над головой. Но он был слишком слаб, чтобы не дать лезвию опуститься ему на голову и раскроить её. Пока Кровавый Охотник пытался вырвать лезвие, Хейкокс, которому каким-то образом удалось завладеть мачете, вернул долг, снеся тому голову с плеч одним мощным ударом. Нортон схватил обезглавленного мужчину и выкинул его за борт.