Текст книги "Долгожданное счастье"

Автор книги: Скотни Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

– Смотри, – показала пальцем Рэйчел, – вон какое-то здание. Может быть, там можно переждать грозу.

Роб притормозил и свернул на покрытую щебенкой дорогу. Протерев запотевшее боковое стекло, он рассмотрел указатель. «Скигнесский маяк». Он медленно повел машину и остановил ее на пустой площадке у основания высокой белой башни.

Рэйчел вскрикнула от неожиданности, когда рядом с ее головой раздался громкий стук. Она обернулась и увидела морщинистое лицо, украшенное пушистыми бакенбардами. Она опустила стекло.

– Желаете посмотреть маяк? – спросил старик. На его желтом плаще блестели капли воды. – Я уж собрался запирать его.

– В общем-то мы ищем место, где можно пообедать и насладиться видом на природу, – объяснил Роб, перегибаясь через ноги Рэйчел и обращаясь к старику.

– Тогда ты правильно сделал, парень, – сказал тот. – Берите ваш обед и пошли со мной. На маяке такой вид – нигде на островах не встретишь.

– Но не помешаем ли мы вам? – спросила Рэйчел. – Я хочу сказать, что в грозу надо подавать сигналы кораблям...

– Нет-нет, красавица. Старый маяк уже не работает. Мы водим сюда туристов, знаете ли. Там масляные лампы, а у нас теперь электричество. – Он кивнул головой на север. – Я смотритель нового маяка – там, ниже по дороге. Я схожу домой попить чайку, а потом вернусь и запру башню. Устраивайтесь, и приятного аппетита.

Он исчез в пелене дождя так же быстро, как появился. Рэйчел подняла стекло и посмотрела на Роба.

– Что ты об этом думаешь?

– Я думаю только, что я голоден. Можно пойти туда и попытаться спасти остаток дня.

Они взяли одеяло, которое прихватили с собой в поездку, и корзину с ленчем. С неохотой выбрались из уютного салона машины и, поливаемые дождем, побежали к зданию маяка. Им не сразу удалось найти входную дверь, которая оказалась с противоположной стороны башни. Вбежав внутрь, они очутились в небольшой круглой комнате, где стоял письменный стол с книгой для посетителей. Вокруг по стенам были развешаны плакаты, рассказывавшие об истории маяка.

Они быстро сняли промокшую верхнюю одежду, и Роб записал их имена в книге. Потом он направился к металлической винтовой лестнице, которая вилась возле стены, и позвал Рэйчел за собой.

– Здесь, наверное, находилась контора, – сказал он, когда они поднялись в помещение, заставленное полками с кипами документов и какими-то устройствами у стены, обращенной к морю, похожими на допотопное радиооборудование. За квадратными окнами по-прежнему лил дождь, скрывая от них раскинувшийся внизу океан.

Над этим этажом располагалась комната, видимо, служившая столовой смотрителю, а еще выше была спальня. С одной стороны комнаты у стены стояли узкие койки, а с другой – возвышались резные шкафы.

Отсюда вверх вели уже не ступеньки, а металлические перекладины. Поднявшись на три пролета, Роб и Рэйчел оказались на вершине башни.

От развернувшейся перед ними панорамы у Рэйчел перехватило дыхание. Теперь они находились достаточно высоко, похоже, даже выше самой непогоды. Далеко внизу виднелась неровная линия берега с высокими скалистыми мысами, вдававшимися в водную ширь. Отсюда, сверху, небо казалось более светлым, и в разреженном воздухе темнели дождевые потоки, спиралью закручивавшиеся к земле.

– При современной технике все это устарело и не нужно, но я думаю о том, сколько человеческих жизней они спасли, – сказал Роб, показывая на масляные лампы, установленные в центре блестящих вогнутых зеркал.

– Как здесь все необычно! – откликнулась Рэйчел. – Прежде я никогда не бывала на маяках. Словно ты на вершине мира.

– А не поесть ли нам здесь?

Не дожидаясь ее ответа, Роб взял одеяло и раскинул его в узком проходе, отделявшем фонарь от стен башни. Он сел на одеяло и, потянув Рэйчел за руку, усадил ее рядом с собой.

Они открыли термос с супом, съели пару сандвичей с курицей и немного фруктов, продолжая наблюдать за спектаклем, который показывала им природа. За стенами башни буря разгулялась вовсю, и штормовой ветер с силой бил крупными каплями дождя по огромным стеклам, со всех сторон окружавшим комнатку.

Перекусив, они собрали остатки еды в корзинку и отставили ее в сторону. Роб обнял Рэйчел, привлек ее к себе и прошептал на ухо:

– Как ты думаешь, сколько у нас времени до возвращения смотрителя?

– Забавно, но я представляла себе наш пикник где-нибудь на поляне, поросшей вереском, – не обращая внимания на его вопрос, сказала она. – Может быть, где-нибудь высоко над тихим красивым пляжем.

– Мы и так высоко над пляжем, – сказал он и, наклонив ее голову, поцеловал в шею. – Хотя там не тихо. Как и во мне самом.

Он уложил ее спиной на одеяло и вытянулся рядом. Опершись на локоть, он свободной рукой провел по ее обтянутому джинсами бедру вверх, просунув ладонь под толстый шетлендский свитер. Пальцы нащупали тонкую ткань лифчика, такую нежную по сравнению с грубой вязаной шерстью. Он расстегнул застежку и сдвинул лифчик, освобождая груди. Соски мгновенно затвердели, и тишину комнаты нарушил глубокий вздох Рэйчел.

– Роб, – прошептала она, подняв руку и обняв его за шею. – Я хочу попробовать одну вещь.

– Это звучит музыкой для уха мужчины, – засмеялся он.

– Веди себя как следует, – мягко произнесла она. – Я вовсе не шучу.

– Чего же ты хочешь? – спросил он, вдруг проникшись серьезностью жены.

– Мы намного продвинулись за последнее время. Я имею в виду наши отношения.

– Согласен.

– Пожалуйста, может быть, мы попытаемся сделать еще шаг?

– О чем ты говоришь?

Его рука замерла у нее на груди, он чуть отстранился и внимательно посмотрел ей в лицо.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, Роб... Но сначала сказал бы, какие чувства ты ко мне испытываешь. Высказал вслух мысли, которые приходят тебе в голову.

– Рэйчел, ты ведь знаешь, что мне это недоступно.

– Не верю! – Она провела кончиком указательного пальца по его нижней губе и почувствовала, как напряглось его тело. – Я уверена, у тебя все получится, если хорошо постараешься. Ты ведь испытываешь ко мне какие-то чувства, правда?

– Конечно. Но я начинаю казаться себе дураком, когда говорю о них.

– Но ведь никто, кроме меня, этого не услышит, – напомнила Рэйчел. – Неужели я не заслужила услышать эти слова хоть раз?

– Рэйчел...

Она приложила палец к его губам, останавливая протестующий возглас.

– Сегодня последняя наша ночь на островах. Представь, что это вообще наша последняя ночь. Представь, что завтра наступит конец света и у нас осталось совсем мало времени. Роб, неужели тебе совсем нечего сказать мне?

– Почему же? Я многое могу тебе сказать, но...

– Тогда говори. – Рэйчел прогнула спину, прижалась к нему всем телом и запечатлела на его губах долгий нежный поцелуй. Она ощутила, как в глубине груди у Роба рождается стон, похожий на звериный рык, и он еще крепче прижал ее к себе.

– О Боже, Рэч, – пробормотал он. – Ты просишь слишком многого.

– На самом деле – совсем немногого.

Роб в глубине души понимал, что надеяться вернуть ее он может, только если выполнит ее просьбу. Ничего трудного в ней не было. Ведь он любит Рэйчел, поклоняется ей и восхищается ею. Все, что нужно, – это собраться с духом и сказать ей об этом.

Когда поцелуй закончился и она немного отодвинулась и посмотрела на него в ожидании, Роб глубоко вздохнул и приказал себе начинать. Сейчас или никогда.

Он сел и, осторожно взяв Рэйчел за руки, тоже помог ей сесть. Быстро стянув ей через голову свитер, он отбросил его в сторону. Рэйчел, немного сбитая с толку, молча наблюдала за ним.

Он обнял ее одной рукой за шею и приблизил ее лицо к своему.

– Ты... – Он пытался восстановить дыхание, как человек, которого только что вытащили из воды. – Я думаю, ты очень красива, Рэч.

Вот он и сказал это. Но этого, он понимал, недостаточно. Он провел большим пальцем по ее мягкой щеке.

– Твоя кожа... такая мягкая, такая... – Роб погрузил лицо в ее волосы. – М-м-м, как приятно от тебя пахнет!

Все перепуталось. В отчаянии он поцеловал ее, несколько раз проведя губами по ее губам, прежде чем приникнуть к ним. Где-то внутри начало разгораться пламя, и он вновь решился.

– Я люблю целовать тебя так, – неловко вымолвил он и дал кончику языка досказать все, что он чувствовал.

Со вздохом Рэйчел приникла к нему, возвращая поцелуй, подогретый ее собственным желанием. Ее реакция подвигла его на более смелые высказывания:

– Я люблю... твое тело.

Его рука соскользнула с плеча и легла ей на грудь. Потом опустилась ниже по плоскому животу и остановилась на бедре. Рэйчел ухватила края его свитера и молча потянула вверх.

– Я тоже люблю твое тело, Роб, – призналась она. И я хочу чувствовать его.

Он снял свитер через голову и за этим движением скрыл глубокий вздох, которым хотел укрепить свою решимость. Его не смущала нагота, только пусть небо подскажет ему слова, которые нужно произнести.

Сняв джинсы и туфли, он осмелился поднять глаза на Рэйчел. Ее мягкий ожидающий взгляд полностью лишил его присутствия духа.

– Боже, Рэйчел! Просто смотреть на тебя тяжело. И становится все тяжелее.

– Я принимаю это как комплимент, – засмеялась она.

Сообразив, какона поняла его двусмысленную фразу, он тоже не удержался от смеха, и в то же мгновение все стало для него совсем просто. Он с удивлением осознал, что ему тоже становится весело. Он потянулся к Рэйчел, и она с готовностью пришла в его объятия. Теперь ни за что на свете он не заставит ее разочароваться.

– Твое тело действительно прекрасно, Рэйчел. Оно совершенно.

Он снова начал целовать ее, выражая каждым поцелуем свое желание; этот способ был более действенным, чем просто слова. Она отвечала не менее страстными поцелуями, касаясь горячими влажными губами его груди, ключиц, горла. Она положила руку ему на поясницу, как бы приглашая двигаться дальше.

Роб лег сверху, благодарный, что она готова принять его ласки, не требуя больше слов. Правда, он произнес, запинаясь, еще несколько фраз, но переход к физической стороне любви наполнил его куда большей уверенностью в себе. Продолжая целовать ее, он заставил их тела соединиться и исторг у Рэйчел крик наслаждения. У него самого от возбуждения кружилась голова. Он начал медленно двигаться, и его уверенность росла с каждым ее ответным движением.

Но Рэйчел не собиралась так легко дать ему улизнуть.

– Скажи, что ты чувствуешь, Робби, – тихим голосом, но настойчиво просила она, крепко обнимая его.

– Я... я... Боже, Рэйчел! – задыхаясь, пробормотал он, в то время как она, подняв бедра, двигалась навстречу каждому его движению. – Я... Это чудесно. Мне никогда не было так... так хорошо.

– И?.. – предложила она ему продолжить, легко укусив за мочку уха.

– И я люблю... – Он глубоко вздохнул. – Я люблю заниматься с тобой любовью!

Их движения становились все быстрее и энергичнее, и, казалось, даже воздух в комнате раскалился от их пламенной страсти. Когда тело Роба начали сотрясать мощные конвульсии, он услышал свой крик:

– Я люблю тебя, Рэйчел! Я люблю тебя!

– Наконец-то, – выдохнула она, уткнувшись лицом ему в плечо. Он почувствовал на коже влагу ее слез, когда она прошептала ему в ответ: – Я тоже люблю тебя.

В умиротворении, сменившем страсть, Роб нежно прижимал ее к себе и впервые точно знал, чего всегда хотела Рэйчел, что ей необходимо было от него услышать. Это было так просто, что надо было быть полным дураком, чтобы самому не догадаться.

Он нежно поцеловал ее, глядя в мокрые от слез глаза.

– Я люблю тебя, Рэйчел. Я люблю тебя больше жизни.

– Тебе потребовалось много времени, чтобы сказать мне об этом, – прошептала она улыбаясь, хотя ее глаза были полны слез.

– Но я был уверен, что ты и так это знаешь.

– Да, теперь знаю.

– Я обещаю, что никогда не позволю тебе забыть об этом, – сказал он, подтягивая ее выше, пока ее голова не уперлась ему в подбородок.

Рэйчел повернула голову и поцеловала его в плечо.

– Я послежу, чтобы ты сдержал свое обещание, – мечтательно улыбнулась она. – Всю оставшуюся жизнь.

– О-о, – ответил он со вздохом облегчения, – а я-то боялся, что ты попросишь чего-нибудь невозможного.

Глава 12

И последнее обращение к вам, мужчины: ваши жены хотят знать, что вы любите их. Вы можете думать, что любите... и вы можете испытывать любовь. Но если вы не говорите жене об этом вслух, вам следовало бы жениться на телепатке. В противном случае откуда обычной женщине знать о ваших чувствах?

«Идеальный брак», Рэйчел Блисс

Они весь вечер провели на Скигнесском маяке.

Когда они оделись, собрали свои вещи, взятые для пикника, и спустились вниз за пальто, оказалось, что входная дверь заперта снаружи.

– Смотритель, наверное, решил, что мы ушли, – предположил Роб. – Очевидно, он не заглянул на стоянку.

– Ну и ладно, – ответила Рэйчел. – По крайней мере мы обсохли и согрелись. И от голода не умрем.

– Если он вернется к утру.

– Конечно, вернется. Зато мы сможем провести ночь на вершине мира. Это приключение станет замечательной памятью о Шетлендах.

Несколько часов Рэйчел и Роб просидели в верхнем помещении маяка, разговаривая и любуясь разгулявшейся стихией, пока гроза наконец не стихла. Обычно светлое здесь летом ночное небо было затянуто облаками, но они этого не замечали, беседуя на тему, которую оба до сих пор избегали обсуждать.

– Что ты думаешь о разводе? – наконец задал Роб вопрос, мучивший его много месяцев. – Может быть, нам стоит передумать, раз уж у нас появилась возможность продолжать совместную жизнь?

– Я не хочу терять тебя, – призналась она, внимательно вглядываясь в его лицо, – и я почти уверена, что нам удастся восстановить семейную жизнь.

– Почти? – переспросил он озадаченно.

– Дай мне недельку-другую на размышления. Ко времени отъезда домой я буду готова дать тебе окончательный ответ.

– Ладно, еще две недели. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. – Но ни секундой больше.

Потом они спустились в спальную комнату маяка и под вой ветра за стенами провели остаток ночи вместе на узкой койке. Несмотря на то, что башню слегка покачивало и временами раздавался странный шуршащий звук (который, видимо, доносился из ближайшей колонии расплодившихся на маяке мышей), спали они оба спокойно, без сновидений.

Утром их разбудил смотритель.

– Привет! – позвал он снизу. – Вы там?

Когда они поздоровались со стариком, тот извинился.

– Я вчера торопился запереть маяк. Такая непогода, я хотел скорее попасть домой, – объяснил он. – Мне показалось, вы уехали. Извиняюсь.

– Все в порядке, – весело ответил Роб. – Это была чудесная ночь. Такую не скоро забудешь.

– Действительно, – добавила Рэйчел, – мы прекрасно провели время, так что нам следует благодарить вас за ошибку. Вы не откажетесь принять некоторую сумму в фонд Общества спасения на водах?

– С удовольствием, мэм, – сказал старик, хотя выглядел озадаченным. – Но что это вам на ум взбрело награждать старого растяпу, запершего вас на всю ночь?

– Сказать по правде, – рассмеялась Рэйчел, – нас давно уже надо было запереть где-нибудь вдвоем.

– Согласен, – вставил Роб, доставая бумажник. – Мы сумели решить все наши проблемы. – Он подмигнул Рэйчел, вынул несколько банкнот и протянул старику. – Мы поняли, что разучились общаться друг с другом, правда, Рэч?

– Да, конечно.

Рэйчел покраснела, и этот внезапный румянец появился у нее на щеках вовсе не от резкого ветра, дувшего с моря.

Они под руку прошли к машине, оставив старика в недоумении разглядывать пять сотенных бумажек, зажатых в руке.

– Туристы, – хмыкнул он, качая головой.

В тот день Роб и Рэйчел прощались с Бробэнком и своими новыми друзьями. Были записаны адреса, сделано общее фото, потом Блиссы тронулись в путь, провожаемые дружным маханием рук, слезами и пожеланиями скорее приехать еще. Они ненадолго задержались в Леруике, тоже чтобы попрощаться, и отправились в аэропорт Сумберг, где оставили машину и сели на самолет до Йорка.

Там их встретил Эш Мэйфилд и по дороге в гостиницу этого древнего валлийского города познакомил с планом предстоящих выступлений.

– Жаль, но опять придется поработать, – весело пообещал он, осторожно ведя машину по многолюдной улице. – Наш отдел рекламы отменно выполнил свою задачу.

Фредерика Харрис встретила их в отеле «Римские ворота» с озабоченным и напряженным видом. Но, увидев, как они выбираются из «роллс-ройса» Эша Мэйфилда, заулыбалась.

Она обняла обоих и слегка ткнулась носом в щеку Роба.

– Ну, мой дорогой, теперь я вижу, что спокойно могу возвращаться домой. Очень рада, что тебе наконец удалось овладеть ситуацией.

На всю следующую неделю Роб и Рэйчел с головой погрузились в суматоху рекламных мероприятий. Посадив Фредди в поезд на вокзале в Йорке, они полностью посвятили себя лекциям и встречам. Они выступали перед огромными толпами поклонников в гулких залах муниципалитетов, разъезжали по окрестностям Йорка, где на встречи собиралось всего по нескольку человек. Они надписывали книги, пока у них не сводило от усталости пальцы и не начинали ныть мышцы лица от постоянной улыбки. Но передышка, которую они получили, и отдых в «Тенистом береге» и на Шетлендских островах вернули им силы и помогали стойко выдерживать бешеный ритм поездки и даже получать от нее удовольствие.

Однако когда впереди замаячил финиш, оба были только рады. Им еще предстояло в пятницу участвовать в радиопередаче, а в воскресенье провести последнюю лекцию и еще раз раздать автографы. На понедельник были намечены их отлет в Штаты и официальное завершение турне.

По дороге на радиостанцию Рэйчел решила попросить Роба после передачи сходить с ней в небольшое уютное кафе, которое она обнаружила неподалеку от отеля. Там, при мягком свете свечей, под тихую музыку, она собиралась открыть перед ним карты. Она любит Роба, и поездка показала, что ей больше не хочется расставаться с ним. Если они оба приложат усилия, то смогут сгладить различия в своих характерах и сохранят семью. Ночь на маяке, когда Роб так самоотверженно переборол свои привычки, внесла перелом в настроение Рэйчел. И позже он делал все, что было в его силах, и ей казалось жестоким и дальше держать его на расстоянии. Итак, решение принято.

Оказавшись в суматошной обстановке студии, Роб потянул вниз узел галстука, чтобы тот не мешал дышать. Он всегда почему-то очень нервничал перед микрофоном. Привыкший к общению с живой аудиторией, он не любил говорить в огромное пустое пространство, как это получалось на радио. Даже телекамера не так сковывала его, как оборудование радиостудии.

Рэйчел, наоборот, казалась совершенно спокойной. Более того, она буквально лучилась радостью. На выступление она надела темно-зеленый брючный костюм, который ей очень шел; весь ее вид говорил о полной уверенности в себе. Робу хотелось верить, что интервью пройдет гладко, но какое-то странное, навязчивое предчувствие не оставляло его.

Как только ведущий, краснолицый человек с бегающим взглядом, начал программу, Роб почувствовал себя лучше. Вопросы были предсказуемы, и на большинство из них отвечала Рэйчел. Робу только этого и надо было. Он привык к тому, что ей всегда уделяли больше внимания, и понимал, что ее дикция не уступает ее красоте. Окажись он сам на месте ведущего, ему, конечно же, было бы приятнее общаться именно с ней.

– Итак, Роб, – вдруг сказал краснолицый, – давайте посвятим несколько минут вашей специализации.

– Моей специализации? – переспросил Роб, который от неожиданности растерялся и пытался сейчас собрать мысли, моля небеса, чтобы вопрос оказался попроще. Но его молитва не была услышана.

– Да. Я имею в виду общение! – с видом победителя воскликнул ведущий. – И должен признаться, что все мы, застенчивые и косноязычные мужчины во всем мире, завидуем вашим способностям.

– Ну... – Роб еще больше ослабил узел галстука и бросил растерянный взгляд на Рэйчел. – Боюсь, что у меня не найдется особых секретов, чтобы поделиться с вами. Я всего лишь упомянул о важности общения с вашим партнером по браку. Я никогда не считал себя большим мастером в этом искусстве.

– Ну, Роб, не скромничайте! – В смехе ведущего звучала почти злоба. – Если вам удалось в течение стольких лет удерживать возле себя такую блестящую женщину, как Рэйчел, вы наверняка умеете разговаривать с ней с непревзойденным искусством.

– Роб действительно очень талантливый собеседник, – вмешалась Рэйчел, решив прийти на помощь мужу.

Роб проглотил слюну. Он понимал, что сказанные Рэйчел слова не удовлетворят этого человека. Ведущий явно был настроен на спор.

– В самом деле? – пробормотал журналист. – Ну-ну. Это по-настоящему высокая оценка. Что скажете, Роб? Не поделитесь ли с нами, как вы добились успеха?

– Я... не знаю. Уточните, что вы имеете в виду.

– С удовольствием. Чтобы мы могли у вас поучиться, расскажите слушателям, какими словами вы говорите Рэйчел о своей любви.

– Что?!

– Всего лишь для забавы. А мы, неандертальцы, может быть, даже чему-нибудь научимся.

– Но...

– Давайте, покажите себя! Представьте, что меня здесь нет, представьте, что нет трех миллионов наших слушателей. Покажите, как вы объясняетесь в любви своей красавице жене.

Роба прошиб пот. Он взглянул на Рэйчел и вдруг помрачнел. В ее глазах он больше не видел поддержки. Ее взгляд почти просил его об этом, губы раскрылись в предвкушении. Похоже, она ожидала, что сейчас произойдет нечто важное, что она действительно услышит от него все эти слова.

Проклятие, как он мог допустить, чтобы этот тощий английский проныра втянул его в подобную авантюру! Перед своей третьей попыткой он судорожно вздохнул, как тонущий человек.

– Я... понимаете ли...

Роб облизал сухие губы и неловко провел рукой по липкому от пота лбу. Он, пожалуй, повторит слова, сказанные той ночью на маяке. Ведь особой разницы нет.

Дьявол, есть разница! Он представил себе, как его, затаив дыхание, слушают тысячи и миллионы людей. Перед его мысленным взором возникли суровые жители Шетлендских островов, Эш Мэйфилд. И коридорный из их гостиницы. Хилари и Генри из Бамбл-Грин, все члены Женской ассоциации Айвибриджа. Боже, он не в силах, просто не в силах повторить перед ними эти слова!

– Не кажется ли вам, что эти вещи лучше говорить наедине? – Роб надеялся, что голос его не дрожит от отчаяния, как ему самому слышалось.

– Начинайте, мистер Блисс, – увещевал его ведущий. – Можно подумать, что моя просьба поставила вас в тупик. Разрешите напомнить, что как раз вы в своей книге настаивали на подобной практике.

– Это правда, – мягко прервала его Рэйчел, – хотя хочу сразу уточнить, что ни один из нас не писал, что подобные признания надо делать публично. Если говорить откровенно, я понимаю своего мужа. Существует подходящие время и место для таких деклараций, но не на радио.

Роб чуть повернул голову, чтобы вздох облегчения не достиг мембраны микрофона. Под столом он нашел руку Рэйчел и крепко сжал ее. Слава Богу, она спасла его.

Англичанин даже не старался скрыть раздражения и быстро завершил передачу. Видимо, его интерес к ним угас в тот же момент, как провалилась его попытка раздуть конфликт.

Выйдя из студии, Роб и Рэйчел попали в кольцо сотрудников радиостанции, желающих получить автографы. Спустя пятнадцать минут они уже выходили на улицу. У обочины их ждал Эш Мэйфилд на своем серебристом «роллс-ройсе». Рэйчел поспешила к машине.

– Рэч, подожди, – позвал Роб, удерживая ее за руку. – Послушай... ну, то, что там произошло... Я действительно огорчен. Не знаю, что со мной вдруг случилось. Я буквально не мог выдавить из себя ни слова.

– Все в порядке, Роб. Я все понимаю, – сказала она, слегка отвернувшись, словно ее сейчас больше интересовали здания на противоположной стороне улицы.

По ее тону он безошибочно понял, что она не хочет или не может его понять. Осторожно взяв ее за плечи, он повернул ее к себе.

– Рэйчел, не сердись, пожалуйста.

– Я не сержусь.

Робу даже не нужно было слышать слов, чтобы понять: она не сердится. Взгляд серых глаз говорил о подлинных чувствах Рэйчел. У Роба все сжалось в груди, и он не нашелся что ответить.

– Ужасный тип, – устало сказала Рэйчел. – Он не имел права провоцировать тебя.

Роб от волнения взъерошил себе волосы.

– Мне надо было отвечать на все его вопросы, какими бы бестактными они ни были. И это не значит, что я меньше люблю тебя, поверь мне.

– Я верю. Тебе трудно было все это произнести перед людьми. Я понимаю. Правда, понимаю.

– Ты разочарована, – искренне сказал он, и Рэйчел не нашла сил отрицать это.

Она посмотрела на часы и грустно улыбнулась.

– Мне хочется подышать воздухом, – пояснила она, – я доберусь до отеля пешком. К обеду буду.

– Я пойду с тобой.

– Не нужно.

– А если ты заблудишься? Если...

– Не беспокойся, все будет в порядке.

– Тебе небезопасно одной гулять по незнакомому городу. Позволь мне все же проводить тебя.

– Роб, – ответила она тихо, но решительно. – Мне хочется побыть одной. Мне нужно еще кое о чем подумать.

– Ну хорошо. У тебя есть ключ от нашего номера?

– Ради Бога, Роб! – воскликнула Рэйчел. – Я же не маленькая девочка.

– Нет. Конечно, нет. Прости.

Глядя ей вслед, он почувствовал такое же безысходное отчаяние, как в первые недели их пребывания в Англии. Неужели из-за его неловких ответов на вопросы радиокомментатора он снова все потерял? Неужели минутная неуверенность стоила ему только что приобретенного доверия Рэйчел?

Не зная, что ему делать дальше, он залез в машину. Рэйчел взрослая женщина и привыкла жить своим умом. Сколько времени ему понадобилось, чтобы понять это! Только сегодня он столкнулся с этим еще раз, но теперь он знал, какая потеря ему грозит. Он должен что-то придумать, найти способ сделать все, чего она захочет. Пусть даже ему придется на коленях умолять ее дать ему последний шанс.

Отойдя от радиостанции на два квартала, Рэйчел оказалась в маленьком зеленом парке. Облокотившись на узорные чугунные перила, она постояла, чтобы успокоиться и проникнуться мирным духом окружающей обстановки. Величавые деревья стояли ровными рядами, отлично подстриженная трава подчеркивала холмистый рельеф парка, а заросли папоротника и ярких цветов придавали пейзажу особую прелесть.

Но она почти не видела всей этой красоты: у нее перед глазами стояло лицо Роба, загнанного в угол ведущим радиопрограммы. Он выглядел таким растерянным! Неужели он действительно не уверен в прочности своего чувства к ней?

Там, на маяке, он произнес все слова, которых она от него ждала, но теперь ее, против собственного желания, охватили сомнения в его искренности. Может быть, он просто хотел ублажить ее, говорил то, что ей хотелось слышать.

Нет. Она поспешила отбросить эту мысль. Роб не такой. Он никогда не был мастером соблазнять красивыми речами, да и слова, которые он произносил тогда, давались ему совсем не легко. Каждая фраза рождалась как результат огромных усилий с его стороны. И как она подозревала, это стоило ему немалых мучений.

И ему удалось передать свои чувства. Но почему совсем немного времени спустя у него ничего не получилось?

Рэйчел почувствовала боль в руках. Она опустила глаза и увидела, что у нее побелели суставы стиснутых на перилах пальцев. Она ослабила хватку и расцепила руки, стараясь успокоиться – не особенно успешно. Через несколько минут она пошла дальше, услышав в неподвижном воздухе первые, еще далекие раскаты грома.

Беспокойство Роба достигло предела, когда он увидел, что пошел дождь. Эш уже уехал, и Роба так и подмывало взять такси и отправиться на поиски Рэйчел. Но он понимал всю бесплодность этой идеи, так как просто не представлял, где она может быть.

Он без устали вышагивал по гостиничному номеру, останавливаясь только затем, чтобы выглянуть в окно в надежде увидеть возвращающуюся Рэйчел. Огромные черные тучи навалились на город, и он с каждой минутой нервничал все сильнее. Разумеется, она вернется. Но он не стал бы ее винить, если бы она этого не сделала.

Она открыла перед ним душу, сказала, что ей нужно лишь одно – его эмоциональное участие в их браке и слова любви. И когда настал решающий момент, он не смог переступить через себя, подвел ее самым неподобающим образом – перед огромной аудиторией. Он понимал, что глубоко обидел ее, и винил себя за это.

Меряя шагами номер, он молился, чтобы Рэйчел скорее возвратилась. Если она даст ему возможность, он наверняка вымолит прощение. И он сделает все, чтобы преодолеть свою дурацкую неспособность рассказать о своей любви всем и каждому. Разве можно сравнить ту неловкость, которую он ненадолго испытал бы, с перспективой навсегда потерять Рэйчел! И все только потому, что он не смог набраться смелости и оповестить мир о своих истинных чувствах.

Он остановился у ночного столика, и его взгляд упал на экземпляр «Идеального брака», который он перечитывал. Ну конечно же, книга! Он быстро раскрыл ее, и довольная улыбка тронула его губы. Хоть раз он последует их собственному с Рэйчел совету. И он знал, где этот совет найти: в пресловутой девятой главе.

Рэйчел казалось, что она прошла бог знает сколько миль; холодный проливной дождь насквозь промочил ее легкий жакет и брючный костюм. Чувствовала она себя хуже некуда. Она подумывала о том, чтобы зайти в один из магазинчиков и купить зонтик, но понимала, что уже опоздала. Зачем, раз она все равно уже вымокла до нитки?

По-настоящему ей сейчас нужно найти теплое местечко, где можно обсушиться и выпить чашечку чаю. А потом она вызовет такси и поедет домой к мужу. Она была бы последней дурой, если бы решила бросить его.

Рэйчел долго бродила по незнакомому городу, пытаясь разобраться в своих чувствах. Теперь она устала, и обида постепенно притупилась. Конечно, она обрадовалась бы, если бы Роб взял микрофон и объявил о своей любви на весь белый свет, но здравый смысл твердил ей, что на самом деле это не имеет особого значения. Он уже рассказал на маяке, какие чувства питает к ней. Если она такая слабая, что ей необходимо слышать эти слова снова и снова... ну так это ее проблема, а не его.

Струи дождя все еще текли по лицу Рэйчел, но она внезапно улыбнулась: огромная тяжесть свалилась у нее с плеч. Неужели надо было случиться этой поездке, чтобы она наконец почувствовала себя взрослой?

Рэйчел оглянулась по сторонам и поняла, что находится в самой старой части Йорка, районе под названием Шэмблс. Кривые узкие улочки, магазины в средневековом стиле и дождь, заливающий истертые временем плиты тротуаров. Впереди, через несколько домов, находилось кафе, и она решила зайти туда обогреться и спросить, где находится стоянка такси.

Когда она вошла, молодая официантка с простым серьезным лицом поздоровалась с ней и добавила:

– О, мэм, вы насквозь промокли! Проходите сюда, к огню, а я сейчас принесу полотенце.