Текст книги "Долгожданное счастье"

Автор книги: Скотни Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Он с силой повернул ручку и распахнул дверь.

– У-у-у-ф!

В ту же секунду он столкнулся с Рэйчел и от неожиданности заключил ее в объятия. В ушах стоял ее сдавленный крик, а перед глазами была она, в одной тонкой шелковой рубашке.

– Что ты здесь делаешь? – с трудом восстановив дыхание, спросила она и сделала движение рукой, словно хотела прикрыть грудь от его горящего взгляда.

– Я думал, ты ушла на прогулку, – хрипло ответил он.

– Я и была на прогулке, но пошел дождь, и я вернулась принять душ и согреться. Правда, я уже закончила и сейчас освобожу ванную, если... ты дашь мне пройти.

Роб не мог отвести взгляда от ее бледно-зеленой рубашки. Отороченная кружевами сверху, она облегала бедра и свободными складками падала к ногам. Он вспомнил, как эта рубашка, скомканная, лежала на полу в их спальне, и его сердце бешено забилось. Сам не ожидая от себя такого поступка, он дотронулся до нее.

– Роб! – в изумлении воскликнула Рэйчел, быстро отступив назад. – Дай мне, пожалуйста, пройти.

Она молча постояла, словно давая ему возможность отойти от двери. Он этого не сделал, тогда она, высоко подняв голову и все еще закрывая грудь руками, сделала шаг вперед.

Роб понимал, что должен отступить, – так поступил бы любой воспитанный человек. Но к своему удивлению, он сейчас вовсе не чувствовал себя воспитанным человеком. Глаза не подчинялись приказам разума. Они хотели ласкать взглядом ее лицо, обдавать своим жаром изящную линию подбородка. Они задержались на мягком изгибе шеи, который, казалось, приглашал коснуться его.

– Если ты позволишь мне, – сказала она тихим голосом, в котором все же явственно звучало напряжение, – я бы хотела пойти и лечь.

В смятении она широко раскрыла глаза, и у Роба пересохло в горле. Каждое произнесенное слово вызывало в пустом пространстве между ними эротические образы.

– И я тоже, – спокойно ответил он. – Вместе с тобой.

– Нет, – мягко возразила она.

Но ответ ее тела не соответствовал словесному отказу. Под кружевами рубашки ее соски затвердели, им стало тесно в нежном заточении. Пальцы Роба буквально жгло от желания коснуться ее. Воображаемое ощущение кружев словно раскаленным клеймом было отпечатано на его ладони.

– Ты же обещал, – в отчаянии молила она. – Мы ведь здесь только по делу. Больше ничего.

Его посетила внезапная мысль о том, каким именно делом могут заниматься полуодетые мужчина и женщина в уединении спальни. Он решил было усилить натиск и воспользоваться уже достигнутым преимуществом, но через мгновение передумал. Даже если бы ему сейчас удалось уговорить Рэйчел заняться с ним любовью, впоследствии она бы не простила ему этого.

Рэйчел проскользнула в спальню и забралась под одеяло.

– Спокойной ночи, Роб.

Он закрыл дверь ванной и прислонился к ней спиной. Он дышал тяжело, как подросток на первом свидании. Можно было подумать, он только что открыл в себе сексуальное влечение – так сильно оно донимало его последние два дня.

Но он открыл для себя и нечто другое. Ему не удавалось избавиться от унизительного ощущения, что в попытках изменить свою жизнь Рэйчел преуспела в изменении егожизни.

* * *

Свернувшись клубочком, Рэйчел лежала без сна, натянув простыню на плечи. Она слышала, как Роб двигался по ванной, и наконец оттуда донеслись звуки льющейся воды.

Как она ни пыталась отвлечься, ее воображение старательно рисовало соблазнительные картины: Роб под душем, намыливает обнаженную грудь, подставляет лицо под бьющие струи.

Она беспокойно повернулась на другой бок и поправила простыню. Она мучилась от того, что он никак не закончит мыться и не выйдет из ванной, чтобы она могла наконец погасить свет в комнате. Хотя ему, пожалуй, было бы даже полезно удариться в темноте раз-другой о стену.

Во всяком случае, в последние несколько дней они доказали, что стали достаточно зрелыми для того, чтобы работать вместе, не вызывая ничьих подозрений. Это придавало спокойствия. Их первая лекция прошла без сучка без задоринки. Так же как и телевизионное интервью с репортером из «Лондон таймс», которое состоялось после чая.

Сегодняшняя лекция собрала огромное количество народа. И хотя все прошло гладко, Рэйчел предпочла бы, чтобы аудитория была поменьше. А Роб, напротив, чувствовал себя вольготно. Его манера поведения вполне подходила для общения с большой безликой массой.

Она услышала, как открылась дверь ванной, и напряглась, плотно зажмурив глаза. Очевидно, Роб все же решил остаток дня провести как джентльмен, потому что на цыпочках миновал ее комнату и так же тихо прошел в гостиную. Через несколько минут под его телом скрипнул диван и послышался щелчок выключателя. В номере наступила тишина.

Рэйчел глубоко вздохнула и приподнялась, чтобы погасить свою лампу. Он оставил ее в покое, как она и просила. Почему же она испытывает такое разочарование?

Утром солнечный свет проник через окно балконной двери и ударил Робу в глаза. Застонав, он неловко повернулся на диване и закрыл лицо рукой. Через минуту, хотя голова его была прикрыта подушкой, он услышал, как Рэйчел ходит по кухне, и почувствовал призывный аромат свежесваренного кофе.

Выпутав ноги из простыней, он сел и опустил голову на руки. Впереди предстоял еще один день испытаний, и он чувствовал настоятельную потребность поддержать организм кофеином.

– Эй, Роб! – послышался неуверенный голос Рэйчел. – Не хочешь ли чашечку кофе?

Она стояла в дверях маленькой кухоньки с растрепанными волосами и кругами под глазами. На ней был просторный зеленый халат, туго перепоясанный на тонкой талии. Но высокий воротник и длинные рукава не делали ее менее привлекательной.

– Неплохо бы.

В это время в дверь громко постучали.

– Кто там? – спросила Рэйчел, раздосадованная его дурным расположением духа.

– Это я, Эш Мэйфилд. Можно войти?

Роб метнул на Рэйчел свирепый взгляд, но та в ответ только пожала плечами и прошептала:

– Сама не знаю, что ему нужно.

– Сейчас, Эш! Подождите минутку, – крикнул Роб, поднялся с дивана и направился к входной двери.

– Роб, постой!

Он повернулся и увидел, как Рэйчел показывает на скомканные простыни на его импровизированной постели. Совершенно ясно, какие выводы сделает из этого Эш.

– Задержи его, – велела Рэйчел, собирая в охапку ворох простыней и одеял. Роб схватил подушку и бросил ее через плечо.

– Секундочку, Эш! Тут такой беспорядок.

Миллион других, более подходящих предлогов для задержки промелькнул у него в голове, когда он бросился в спальню, чтобы положить подушку на ее законное место, но было уже поздно. Пусть его объяснение звучит коряво, все же придется его придерживаться.

Рэйчел судорожно запихивала белье в шкаф, и он кинулся помочь ей. Их глаза встретились над кучей полотна, и на мгновение обоим стало смешно. Она бы не смогла вспомнить ни одного такого сумасшедшего эпизода в их совместной жизни. И ей это нравилось.

– Черт бы побрал этого Эша! – бормотал Роб. – Лучше впустить его. – Он захлопнул дверь шкафа и поспешил в гостиную.

– С добрым утром, – радостно произнес Эш, входя в номер. В его глазах замелькали озорные огоньки, когда он увидел Роба в одной пижаме. – Надеюсь, я не помешал вам?

– А вы ранняя пташка. Не ожидал, – с довольно кислой миной сказал Роб.

– Получил ответственное задание, – рассмеялся Эш. – А, Рэйчел, здравствуйте!

– С добрым утром, Эш. – Рэйчел, придерживая у горла воротник халата, вышла из спальни красная от смущения, притвориться равнодушной ей не удалось. – Что привело вас сюда?

– У меня есть кое-что для вас.

И он протянул ей небольшую, обтянутую бархатом коробочку.

– Это мне? – Рэйчел, искренне удивленная, неуверенно улыбнулась. – За что?

– Подарок от отца и его сотрудников. Я выступаю в качестве посыльного. Надеюсь, вам понравится.

– А по какому случаю подарок? – спросила Рэйчел, беря коробочку.

– Обычный знак признательности. Вы прекрасно проявили себя в нашей рекламной кампании. Ваша поездка имеет феноменальный успех.

– Но послушайте, – пробормотала Рэйчел, бросив на Роба взволнованный взгляд, – я не сделала ни на йоту больше Роба.

– О, не беспокойтесь, – с готовностью ответил Эш. – У нас есть подарок и для него. Это запонки, старина. Но они еще в магазине. Гравер вырезает на них ваши инициалы. Понимаете?

– Да, разумеется, – сказал Роб. – Вполне понимаю.

Рэйчел посмотрела на одного, потом на другого и открыла бархатный футляр. От удовольствия у нее захватило дух.

– Какая красота! – выдохнула она. – Смотри, Роб, это часы-брошь викторианской эпохи. Я всегда мечтала о таких. – Она приложила золотые, украшенные эмалью часы к зеленому отвороту халата. Когда она взглянула в лицо Эшу, ее глаза сияли. – Они очень хороши, но я не могу принять их. Это слишком дорогой подарок.

– Чепуха! – заявил англичанин. – В сравнении с деньгами, которые наполнят сундук Мэйфилдов благодаря вашей книге, это практически ничего.

– Но...

– Никаких «но», – продолжал убеждать Эш. Он взял часы и раскрыл замочек, показывая, как их можно прикрепить к ее платью. – Как только я увидел их в антикварном магазине на Кингс-стрит, я подумал, что они должны быть вашими.

Роб сжал зубы. Если Эш еще раз своей липкой лапой потянется к Рэйчел, он самолично вышвырнет его вон.

Эш вручил часы и отступил назад, сияя от удовольствия.

– Ну, я вас покидаю. Буду здесь в половине второго, чтобы отвезти вас на лекцию.

– Спасибо, Эш, – сказала Рэйчел, провожая его до двери. – Скажите отцу, что часы мне очень понравились. Я всегда хотела иметь такие.

– Отлично! До встречи.

Он упорхнул. Рэйчел закрыла за ним дверь и повернулась к Робу. Она оказалась права, решив, что вся эта сцена не доставила ему удовольствия.

– Мне надо было отказаться? – озабоченно спросила она.

– Уверен, Мэйфилду ничего не стоит делать дорогие до идиотизма подарки вроде этого, – ответил Роб с каменным выражением лица.

– Может быть, этотне был дорогим до идиотизма?

– Славный старина Эш считает, что это все, чего ты достойна.

– Возможно, так оно и есть, – с упреком взглянула на него Рэйчел.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Забудь об этом, Роб. Подобный разговор ничего не даст.

– Но мы с тобой давно уже ведем только такие разговоры.

– Ты прав. Тогда не будем больше заводить их.

Она открыла дверь в спальню и громко захлопнула ее за собой.

Когда они шли вслед за Эшем в зал Общества литераторов Хэмпстеда, где должна была состояться лекция, Рэйчел увидела их отражение в большом зеркале. Казалось, рядом идут два посторонних человека. На редкость гармоничная пара совершенно чужих людей. Случайно получилось так, что и оделись они, так сказать, в унисон.

На ней был бордовый костюм-двойка и красный с синим шарф, На Робе – синий костюм в красную полоску. Он был из тех мужчин, которым костюм необыкновенно идет. Он производил впечатление интеллектуала, но отнюдь не книжного червя; он выглядел атлетом, но без малейшего налета брутальности. Фредди Харрис однажды сказала ей, что, если когда-нибудь Роб бросит литературу, он с успехом сможет демонстрировать мужскую одежду. Рэйчел в этом ни секунды не сомневалась, хотя не могла без смеха подумать, как шокирует Роба сама мысль о подобном эксгибиционизме.

Рэйчел обернулась и еще раз посмотрела на себя с Робом. Не знай она всей подноготной, она бы решила, что они действительно идеальная пара. Роб держал ее под руку, поэтому им приходилось идти вплотную друг к другу и ее голова находилась на уровне его плеча. Благодаря высокому росту казалось, что он склоняется над ней, как бы защищая от любой угрозы.

Она вздохнула. Это был оптический обман, от которого ей сделалось почти больно.

Рэйчел посмотрела на свои драгоценные часы, прикрепленные к отвороту жакета. Прошло всего тридцать пять минут с того момента, как они вошли в лекционный зал. К счастью, аудитория сегодня состояла из людей экзальтированных, они были чрезвычайно воодушевлены лекцией и не заметили натянутых отношений между Робом и Рэйчел.

Она окинула взглядом помещение, в котором сидело больше всего женщин средних лет и несколько старше. У них сияли глаза, их распирало от желания задать свои вопросы. Скоро наступит минута, когда придется удовлетворить их любопытство. Рэйчел чувствовала себя гораздо менее скованной, отвечая присутствующим в зале, пусть даже они спрашивали о самом интимном. Обычно в такие моменты возникал смех, который разряжал атмосферу, делал людей свободными и непринужденными. Гораздо хуже Рэйчел чувствовала себя на лекциях в больших залах или перед огромной толпой, когда нельзя было превратить формальное выступление в задушевную беседу.

Наполовину скрытая большой дубовой кафедрой, она стояла на одной ноге, скинув с другой туфлю, чтобы дать отдохнуть пальцам. У нее уже в печенках сидели каблуки-шпильки, колготки и костюмы. Эш предупредил их, что завтра они отправятся в деревню, в местечко под названием «Тенистый берег», где расписание мероприятий не будет таким напряженным. Он пообещал, что их ожидает одно-два выступления, а остальное время они смогут сидеть в саду и греться на солнышке.

В последние дни они надписывали книги, пока не начинало сводить пальцы от усталости, а лица не застывали, как маски, от натянутой улыбки. Многие покупатели желали сфотографировать их, и это было самым тяжелым испытанием. Невыносимо трудно стоять в обнимку, о чем просили практически все, и делать вид, что они безумно счастливы в браке и с огромной радостью смотрят в будущее.

Рэйчел украдкой бросила быстрый взгляд на Роба. Он завершал свою часть выступления, и публика казалась окончательно завороженной его глубоким голосом.

Они уже давно разработали схему, как передавать слово друг другу, как слегка подначить партнера, не обидев его, придумывали вопросы, ответы на которые, иногда с толикой юмора, выглядят естественно и выгодно оттеняют их образ идеальной пары. И только в последнее время этот спектакль стал производить впечатление нагромождения лжи.

– Итак, милые леди, – говорил Роб, – я не устану повторять, что основа счастливого брака – это способность супругов договариваться друг с другом. Без тесной связи... – смех в зале заставил его сделать паузу, – разумеется, в общепринятом смысле этого слова.

Рэйчел прекрасно понимала, что публика восприняла это слово совсем не в общепринятом смысле. До нее вдруг дошло, что все собравшиеся женщины представили себе связьс ее мужем – бывшим мужем или собиравшимся стать бывшим в недалеком будущем, – и почему-то эта мысль рассмешила ее. Забавно, но она никогда прежде не думала о таких вещах. И конечно, у нее нет никаких оснований думать так сейчас.

Рэйчел непринужденно коснулась руки Роба и, когда тот обернулся к ней, тронула часы на лацкане жакета, показывая, что пришло время переходить к ответам на вопросы слушателей.

– Без настоящего общения, – продолжал он, не обращая внимания на ее жест, – даже самое маленькое недоразумение может вырасти до размеров катастрофы. Например, жена получает подарок от постороннего мужчины. Возможно, это совершенно невинное событие. Возможно, что и нет.

Рэйчел неловко задвигалась и сунула уставшую ногу в туфлю. Она поняла, что Роб обращается к ней, а вовсе не к аудитории.

– Ты полагаешь, мне следовало вернуть подарок? – отреагировала она не задумываясь.

– Ты должна была носить часы, которые тебе подарил я, – холодно произнес он.

– Значит, мне надо носить двое часов, чтобы потворствовать твоим прихотям? – Рэйчел возмущенно всплеснула руками.

– Мои прихоти тут ни при чем.

– Именно они тут при чем.

– Ну хорошо, – раздраженно бросил он. – Моя гордость была уязвлена. Но что я должен был думать? Когда Эш пришел и дал тебе это... – он указал на часики на лацкане ее жакета, – ты вела себя так, словно тебе преподнесли все сокровища Британской короны.

– Это неправда! – Рэйчел стукнула кулаком по кафедре, и звук разнесся по всему залу. – Я просто проявила вежливость. И это действительно очень красивые часы.

– Но они старинные, – продолжал спорить Роб. – На них трудно что-либо разобрать. Они походят месяц-другой, а потом встанут. Тебе, как никому, нужна надежная вещь.

– Ты хочешь сказать, что я сама ненадежна?

– Рэйчел, ты сейчас ведешь себя как ребенок.

– Если судить по тому, что ты говоришь, это мое обычное состояние.

– Я никогда этого не говорил.

– Правда? Тогда что же ты говорил? – вспыхнула Рэйчел.

– Я говорил, что ты предпочла этот поношенный памятник викторианской эпохи нормальным практичным часам.

– Ага! – воскликнула Рэйчел. – Ты попал в яблочко! Практичные! Как я ненавижу это слово!

– Какое это имеет отношение к нашему спору?

– Роб Блисс, ты знаешь, что никогда, ни разу за все время нашей семейной жизни, ты не сделал мне ни одного подарка просто так, ради самого удовольствия дарить? Всегда это было что-то необходимое, что-то полезное, что-то практичное.

– Ну и что в этом плохого?

– Я бы хоть раз в жизни посмотрела, как ты покупаешь вещь, просто чтобы доставить радость другому человеку. Некоторые люди, и я в их числе, любят получать в подарок бесполезные, непрактичные, трогательные вещицы.

– Трогательные?

– Понимаю, – вздохнула она. – Это слово для тебя сродни иностранному, оно отсутствует в твоем лексиконе.

– У меня достаточно богатый лексикон.

– Ради Бога, неужели всегда надо все воспринимать буквально? Почему ты не можешь хоть немного расслабиться, подурачиться?

– Подурачиться! – Он почти кричал. – Если бы мы все дурачились, как... – Вдруг он замолчал, и наступила тишина. И тут только до Рэйчел дошло, что это не просто тишина, а мертвая тишина.

Она взглянула на публику, и ее, клеточка за клеточкой, стал охватывать ужас. На нее смотрело целое море лиц. На некоторых был написан шок, на других – изумление, но большинство аудитории буквально сгорало от любопытства.

«О Боже, – подумала она, – ведь мы, как два невоспитанных ребенка, спорили во весь голос перед всеми этими женщинами! Боже мой!»

Лицо Роба сделалось багровым, и он провел пальцем под воротником, словно тот мешал ему дышать. Рэйчел догадалась, что он сейчас мысленно прокручивает все, что они успели наговорить друг другу, и пытается найти выход из положения, если таковой вообще существует.

Молчание затягивалось. Еще минута – и будет поздно что-либо исправить. Она кашлянула, прочищая горло, и растянула непослушные губы в жизнерадостную улыбку.

Она заговорила, изо всех сил пытаясь придать побольше шарма выражению лица и голосу:

– Сцена, которую вы сейчас наблюдали, придумана мной и Робом с целью проиллюстрировать изложенный им тезис. Мы считали, что устроить громкую ссору у вас на глазах – наилучший способ показать, как важно достойное общение между супругами.

– Правильный стиль общения, – вмешался Роб, быстро оценив ситуацию. – Взаимные упреки вообще нельзя назвать общением. Шумная ссора, которую мы разыграли, только раздражает каждого из ее участников и уводит в сторону от решения вопроса.

Рэйчел почувствовала, что атмосфера в зале быстро разрядилась. Среди публики засияли улыбки, многие женщины согласно закивали. Дамы ожили, довольные, что идеальная семья так же крепка, как и прежде. Рэйчел заговорила снова:

– Вспомните, мы начали с обсуждения недовольства Роба и быстро перешли на резкий обмен репликами по поводу моего вкуса и умственного развития. Когда спор переходит на личности, его необходимо прекратить.

– Ну вот, мы почти исчерпали наше время, – вовремя подхватил Роб. – Похоже, у нас осталось всего несколько минут, чтобы ответить на ваши вопросы.

Он улыбнулся Рэйчел, она улыбнулась ему в ответ, и оба подумали, что, разыграв этот спектакль на сцене, они могли бы претендовать на высшую театральную премию.

– Очень хорошо, – сказал Роб, окончательно успокоившись. – Начнем, пожалуй, с этой милой леди в первом ряду. Вот вы, в розовой шляпке...

Спустя несколько часов, когда после чопорного обеда с Эшем они вернулись в гостиницу, Рэйчел все еще чувствовала сильное возбуждение.

Она направилась в спальню. Роб последовал за ней.

– Ну и денек! – со смешком сказал он. – До сих пор не могу понять, как нам удалось выкрутиться. Думаю, ты достойна самой высокой похвалы, дорогая.

– Не называй меня «дорогая», – буркнула она, останавливаясь в дверях.

Роб с довольным видом улыбнулся. Упершись руками в дверной косяк, он наклонился к ней.

– Что такое ты говоришь, Рэч? Давай поцелуемся и помиримся.

– Давай не будем делать этого, – ответила она и захлопнула дверь у него перед самым носом – второй раз за этот день.

Глава 5

В семье все проблемы должны решаться двумя. Третьему там нечего делать.

«Идеальный брак», Рэйчел Блисс

Роб в раздражении выключил телевизор. В программе он не нашел ничего, кроме парламентских дебатов. Перипетии британской политики его не интересовали, гораздо больше он был озабочен перипетиями его быстро распадающегося брака.

Напряжение последних двух дней принесло богатые плоды. После того бессмысленного спора во время лекции в Обществе литераторов Рэйчел с ним практически не разговаривала. Почему-то ей не хотелось видеть во всем происшедшем положительные стороны; она все еще дулась на него за гнев по поводу часов. Сам он считал свою реакцию вполне нормальной, но как только он пытался объяснить это Рэйчел, та сразу задавала вопрос, почему она должна верить, что именно его поведение следует признать нормальным.Он обижался, но убеждал себя, что она говорит так в раздражении и со временем все пойдет так, как надо.

Однако похоже, до этого еще далеко.

Их общение на эту тему окончательно разладилось. Вчера вечером они обедали с редакторами «Мэйфилд пабликейшнс лимитед», и это был самый длинный вечер в его жизни. Он сидел, слушал разговоры вокруг себя, наблюдал за Рэйчел, за ее оживленным лицом и представлял, как это оживление мгновенно угаснет, когда за ними закроется дверь гостиничного номера.

Все его попытки наладить отношения терпели фиаско. Интересно было бы найти другого мужчину, способного вызвать такую реакцию Рэйчел.

Он не мог упрекнуть ее во флирте с другими мужчинами – она ко всем относилась по-дружески заинтересованно. Но то, как она ловила каждое слово, как расспрашивала их, больно ранило его.

Сейчас он расхаживал взад и вперед перед дверью на балкон и был близок к тому, чтобы погрузиться в пучину жалости к самому себе. Осознав подобную опасность, он развернул плечи и молча поклялся себе, что не допустит этого. Нет, надо действовать по-другому. Вести себя так, словно эта поездка – самое замечательное событие в его жизни, и не обращать внимания на то, что она говорит и делает. Так ведет себя она, и он станет ее бить ее же картами.

Он уже сделал первый шаг. Зная, что Рэйчел в своей комнате приводит себя в порядок перед тем, как отправиться на обед с Эшем, он заказал еду в номер. Рэйчел считает, что у него на вечер свои планы, он и не подумает ее разуверять. На самом деле он хотел остаться в гостинице, немного почитать, принять ванну и пораньше лечь. Завтра предстоит трудный день, и надо быть в форме.

Когда раздался стук в дверь, он взглянул на часы на каминной полке. Ему хотелось, чтобы Рэйчел ушла до того, как ему принесут обед.

– Это ко мне, – сказала она, выходя из спальни.

– Эш? – спросил он с некоторым удивлением.

Рэйчел была одета небрежно, как вообще одевалась в этой поездке: не первой свежести светлый тренировочный костюм, на лице никакого макияжа. По-видимому, она собиралась провести вечер в домашней обстановке.

– Нет, это не Эш, – ответила она после некоторого колебания. – Я решила вечером не выходить. – Она прошла через комнату, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Наверное, это принесли обед, который я заказала.

– Я тоже заказал обед в номер, – не очень весело засмеялся Роб.

– Правда? А я думала, у тебя есть планы на вечер.

– Да, я планировал побыть в номере и здесь же пообедать. – Он заметил, как ее рука потянулась к дверной ручке, но замерла на полпути. – Но ты не беспокойся, я не буду навязывать тебе своего общества и поем на балконе.

– А я как раз тоже хотела расположиться на балконе.

– Господи! Ну, тогда я здесь останусь. В конце концов, посмотрю телевизор. Возможно, покажут что-нибудь занятное.

Когда они наконец открыли дверь, на пороге появился, широко улыбаясь, человек в униформе с подносом в руках.

– Пожалуйста, ваш обед.

– Проходите, – пригласила его Рэйчел. – Минутку, я только возьму кошелек.

– Подожди, – остановил ее Роб. – Откуда ты знаешь, что это твой заказ?

И они уставились друг на друга, не зная, что решить.

– Глупость какая! – бросила Рэйчел и, обращаясь к официанту, спросила: – Что вы принесли?

– Что?

– Какие блюда вы принесли?

– Боже мой, я не знаю. – Лицо официанта просияло. – Но я сейчас посмотрю. – Он снял блестящую крышку с блюда, стоявшего на подносе. – Это окорок по-йоркски и салат, а на десерт черничный пирог.

– Ну, это мне, – сообщила Рэйчел, открывая кошелек, чтобы достать чаевые. – Поставьте, пожалуйста, поднос на стол.

Когда это было сделано, она поблагодарила официанта, сунула ему в руку несколько фунтовых бумажек и проводила до двери.

– Я отнесу это на балкон, – сказала она, когда они с Робом остались одни. – Тогда ты сможешь спокойно смотреть свой телевизор.

– Но я...

С подносом в руках она проследовала на балкон, оставив дверь чуть приоткрытой. Роб запустил пальцы в густую шевелюру. Раньше этот жест не был ему свойственен, но в последние дни сделался привычным. Рэйчел легким пожатием плеч, очень красноречивым движением, в очередной раз дала ему от ворот поворот, и это раздражало.

Через стекло он посмотрел на балкон. В густых сумерках смутно белело пятно костюма Рэйчел.

Что ему предпринять? Безропотно принять ее правила игры или сейчас же выйти на балкон и открыто высказать все, что накопилось? Он не понимал, отчего она так сердита, и считал, что сам должен начать разговор.

В дверь снова постучали. Бросив еще раз взгляд на одиноко сидящую на балконе Рэйчел, Роб пошел открывать.

– Это я вернулся, – весело сообщил официант. – Не знаю, что за чепуха у них там на кухне. Чего ради посылать вам обед порознь?

Не успел Роб решить, стоит ли объяснять причины, как человек уже оказался в номере.

– Я принес прекрасный бифштекс с грибами. Ошибки нет?

– Да, это мой заказ. Поставьте сюда, пожалуйста.

– Что вы! – воскликнул официант. – Ведь ваша жена обедает на балконе. Я отнесу туда и ваш обед.

– В этом нет нужды.

– Но это моя работа, сэр.

Он вышел на балкон и под удивленным взглядом Рэйчел поставил поднос на маленький столик, за которым она расположилась.

– Ай-ай, – запричитал официант, – здесь слишком темно! Сейчас я все исправлю.

Он вышел в номер, а когда вернулся, в руках у него была свечка, защищенная от ветра стеклянным колпаком. Поставив ее в центре стола, официант щелкнул зажигалкой и лихим жестом поджег фитилек.

– Вот! Так гораздо лучше. – Он улыбнулся Рэйчел, потом Робу, даже не замечая, что в течение всей сцены оба стояли неподвижно, как манекены в витрине универмага. – Ну, я исчезаю и желаю приятно провести вечер.

Через мгновение его уже не было на балконе, и Роб, вытаскивая из кармана брюк бумажник, поспешил следом. Вернувшись на балкон, он увидел, что Рэйчел вновь принялась за еду. Роб молча взял свой поднос и направился в комнату.

– Роб!

Он остановился, но не повернулся.

– Пожалуйста, оставайся на балконе, если тебе хочется.

Эти слова заставили его обернуться и вопросительно посмотреть на нее. Рэйчел пожала плечами и поднесла ко рту кусочек на вилке.

– Я вела себя как эгоистка, сказав, что хочу пообедать на балконе. Ведь здесь хватит места нам обоим.

Получив приглашение, которого не ждал, Роб уселся за белый плетеный столик и снял металлическое кольцо с салфетки.

– Спасибо.

Она слегка кивнула, принимая благодарность, и вернулась к еде.

Лондон в сумерках выглядел тихим и умиротворенным. Бешеный ритм делового дня на время затих, а ночное оживление еще ждало своего часа. До стоявшего на набережной отеля «Королева Анна» шум уличного движения почти не доносился. Медленно текли воды реки, а в небе догорали розовые и золотые отблески заката. Только-только зажглись уличные фонари.

Внизу Рэйчел заметила семью на вечерней прогулке. Степенно выступали родители, а двое детей и большая собака носились впереди. Рэйчел долго не сводила с них глаз, грудь теснило от зависти. Несколько лет назад она живо рисовала себе похожую картину, главными персонажами которой были она и Роб. Разумом она понимала, что могла бы выбрать кого-нибудь другого, с кем осуществила бы эту мечту, но в своем воображении она видела только Роба.

– Роб, – тихо окликнула Рэйчел. – Я хочу попросить прощения за то, что дела у нас идут не совсем ладно.

– В этом нет твоей вины, Рэйчел. Полагаю, все произошло из-за моей глупой ревности. – Роб покачал головой и виновато улыбнулся. – Мне не следовало изменять своей тактике.

Рэйчел так и подмывало дотронуться рукой до ямочки у него на щеке. Она слегка повернулась на стуле, и ее колено коснулось его ноги.

– Тактике? – спросила она, почему-то испытывая сильное смущение.

– Да. Я зарекался ввязываться в спор на горячую голову. И прежде мне всегда это удавалось. – Он наклонился к ней. – Но в этот раз, Рэч, что-то сломалось во мне, когда я увидел, как ты обрадовалась этим часам, что подарил тебе Эш. Я буквально ослеп от ревности и гнева. – Он остановил ее жестом. – Сам себе не могу поверить, что наговорил такого во время выступления. Слава Богу, ты сумела представить, будто все так и было задумано.

Рэйчел отстранилась от него и глубже уселась на стул.

– Я говорю не об этом, – спокойно произнесла она. – Я имею в виду... ну, наши дела в целом.

– Какие дела? – В его голосе возникла настороженность.

– Наши. Наши отношения.

– Давай не будем...

– Роб, пожалуйста! Последние два дня показали, во что может превратиться эта поездка. Мы будем ссориться, по два дня не разговаривать, а потом снова и снова извиняться друг перед другом. Так не может продолжаться.

– Я же сказал, что сам виноват, – напомнил он. – И обещаю, что подобное больше не повторится. Все дело в моей ревности. Но теперь я справлюсь с ней.

– Послушай, спустя шесть месяцев дело обстоит так, словно мы впервые встретились. Мы чувствуем влечение друг к другу, в нас снова проснулись эмоции. Но подо всем этим остались проблемы, которые еще ждут своего решения. А я не вижу способа, как мы могли бы их решить.

Роб хотел было ей возразить, но боялся, что она не так уж не права. Может быть, разумнее просто согласиться с ней? Он рассматривал ее в колеблющемся свете и понимал, что не хочет признавать ее правоту, разумно это или нет. Рэйчел выглядела сейчас удивительно красивой, и мысль о том, что надо отказаться от всего, что было между ними, казалась ему невыносимой.