Текст книги "Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ)"

Автор книги: Сима Гольдман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

65

– Это ложь! – выкрикнула леди Колум, как будто и не была только что едва со смертного ложа.

– Правда? – Аэрон шагнул ближе, нависая над ней. – Тогда почему этот человек признался, что действовал по вашему приказу?

Я даже боялась шелохнуться. В голове шумело. Всё складывалось и всё рушилось одновременно.

– Он лжёт! – повторила леди Колум, но уже без прежней уверенности.

Аэрон достал из-за пазухи сложенный лист бумаги.

– Вот его признание. Подписано кровью, надеюсь, никто не будет возражать против такого подтверждения. Клянусь, он сам споткнулся, но это лирика. Он должен был подстроить нападение так, чтобы все подумали на Элен. А потом устранить её. Снова. Но я перехватил его до того, как он успел завершить дело.

Лекарь попятился, явно не желая быть втянутым в это. Ламари прижала ладони к лицу, изображая ужас. Эйнар наконец оторвался от окна. Его глаза горели холодным огнём.

– Мама… – он медленно повернулся к матери. – Ты хотела убить мою жену?

Леди Колум молчала. Её пальцы вцепились в подлокотники, но она не нашла слов, зато театрально ахнула и обессиленно облокотилась на кресло.

Рейвен Вейн поднялся, аккуратно закрывая блокнот. Он окинул нас всех взглядом, а затем впился глазами в наемника.

Алые пятна крови расползлись по грязной рубашке, изорванная в клочья куртка. Побитый и сломленный… Не таким он мне запомнился. Тогда от него фонило силой, грубостью и гнилью, теперь он был повержен.

– Этого достаточно. Леди Колум, вы обвиняетесь в покушении на убийство и заговоре против собственной невестки. Вы будете доставлены в столичную тюрьму до суда.

– Это невозможно! – она попыталась встать, но ноги подкосились. – Слова какого-то грязного оборванца ничего не значат против слова леди из высшего света.

И она была права.

– В этом уже разберется суд, – спокойно возразил Вейн. – И император.

Я выдохнула.

Эйнар шагнул к матери, глядя на неё с такой болью, что даже мне стало не по себе. Сердце сжалось от боли.

– Зачем? – тихо спросил он. – Зачем ты это сделала?

Леди Колум наконец подняла глаза.

– Я ни в чем не виновата. А что, если твоя жена сама сначала сбежала с любовником, от которого была беременна, но что-то пошло не по плану и она оказалась в рабстве? А потом они решили отобрать у нас все и хотели убить меня. Только подумай, следующим мог быть ты!

Ламари вскрикнула и схватилась за сердце. Наиграно, но все же она смогла привлечь внимание. Все смотрели только на нее.

У меня уже голова шла кругом от этого театра.

– Проклятие! Да посмотрите на нее. Она – ничтожество! – прошипела она. – И должна была исчезнуть. А ты должен был жениться на мне, как и было задумано. Но я не хотела!

– Бред, – усмехнулась леди Колум. – Ты слишком глупа для таких игр.

Аэрон переглянулся с Вейном. Дознаватель кивнул.

– Всё ясно. Леди Колум, прошу следовать за мной. Вас проводит лекарь. Госпожа Ламари, вам также грозит тюремное заключение до исхода разбирательства.

Когда преступную троицу вывели стражники, в гостиной повисла тишина.

Я посмотрела на Эйнара. Он стоял, сжимая кулаки, словно пытаясь осознать, что только что узнал о собственной матери.

– Прости, – прошептал он. – Я должен был защитить тебя еще тогда, но не смог. Мне жаль.

Я не ответила. Слова были лишними.

Аэрон подошёл ко мне, осторожно положил руку на плечо и немного сжал его.

– Я рядом.

Этого мне было достаточно. Я поднялась и сделала шаг к двери, намереваясь покинуть этот балаган, где только что рухнули последние иллюзии о семейном благополучии. Голова слегка кружилась, но я твёрдо решила, что сейчас мне нужно вернуться к себе.

Аэрон уже направился к выходу, ожидая, что я последую за ним.

Острая, резкая боль пронзила низ живота. Я вскрикнула, схватившись за бок, и невольно согнулась.

– Элен! – Эйнар мгновенно оказался рядом, подхватил меня под локоть. – Что случилось?

Я попыталась выпрямиться, но новая волна боли заставила меня застонать.

– Что с тобой?

– Кажется… – я с трудом перевела дыхание, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота, – кажется, что-то не так.

По ногам потекло кипятком. В ушах застучало. Я осторожно приподняла подол платья и во все глаза уставилась на лужицу у ног.

Слава богу или всем древним божествам, что это оказалась не кровь, но от этого проще не становилось.

– Это оно? – голос Аэрона вдруг осип, но он не растерялся.

В комнате мгновенно воцарилась суматоха. Эйнар тут же подхватил меня на руки.

– Быстро в комнату! Надо найти лекаря! Немедленно!

Я хотела возразить. Было еще слишком рано. Ещё не время, но очередная схватка заставила меня вцепиться в рукав мужа.

– Держись, – он ускорил шаг, почти бежал по коридору. – Всё будет хорошо.

Аэрон шёл следом, бледный, растерянный. Обычно собранный и насмешливый, сейчас он растерял всю свою браваду и ухмылочки.

Я и не заметила, как мы добрались до моей бывшей спальни.

Меня уложили на кровать. Служанки суетливо сновали вокруг, принося воду, чистые простыни, разогревая масло для массажа. Я пыталась сосредоточиться на дыхании, как они учили, но боль накатывала волнами, заставляя скрипеть зубами.

А лекаря все не было…

Он отбыл вместе с леди Колум. Все это понимали, но молчали. За другим уже было отправлено, но пока безрезультатно, само собой. Нужно было ждать, а сколько – неизвестно.

Аэрон стоял в стороне, не зная, куда себя деть. Его взгляд метался между мной и Эйнаром, но он не решался подойти ближе. Он боялся. Мы все боялись.

Схватки накатывали одна за другой, не давая передышки. Боль была такой острой, что перед глазами то и дело вспыхивали ослепительные пятна. Я сжимала простыни, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но каждая новая волна заставляла меня вскрикивать.

– Слишком рано… – сквозь слёзы прошептала я. – Ещё не время. У меня еще два месяца до родов!

Эйнар не отходил ни на шаг. Его пальцы крепко сжимали мою ладонь, пока он шептал ласковые слова на ухо.

– Ты справишься. Дыши глубже. Смотри на меня.

Я попыталась последовать его совету, но очередная схватка скрутила тело, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руку.

Аэрон метался у двери, то и дело бросая на нас испуганные взгляды. Он явно не знал, как себя вести, но и уйти не мог почему-то.

– Выйдите, – резко сказала одна из служанок, протирая мой лоб влажной тканью. – Здесь и так тесно.

Аэрон замер, будто не веря, что ему наконец разрешили покинуть мое «поле боя».

– Я буду за дверью.

– Вон! – отрезала служанка. – Ваше присутствие только мешает.

– Не смей умирать, – Аэрон бросил на меня последний взгляд, полный тревоги, и вышел, тихо притворив дверь.

Умирать я не собиралась, но где-то на краешке сознания стало понятно, почему он так переживает. Всему виной его собственные скелеты, спрятанные в темном чулане сознания. Он потерял свою любимую и не хотел терять меня, свою боевую подругу.

– Если что-то случится, ты ведь позаботишься о нашем ребенке? – прошептала я, глядя на мужа.

Он наклонился ближе и коснулся губами моего виска.

– С тобой ничего не случится. Я с тобой.

Его голос и прикосновения немного успокоили меня. Я попыталась сосредоточиться на его глазах. Таких знакомых и таких родных.

– Дыши, – повторял он. – Медленно. Вдохни. Выдохни. Смотри на меня.

Я следовала его указаниям, но боль не утихала. Каждая схватка казалась бесконечной, а передышка пауза – слишком короткой.

Слишком рано. Слишком больно.

– Эйнар, – я снова сжала его руку, когда очередная волна боли накрыла меня. – Мне страшно.

Он прижался лбом к моему лбу.

– Ты не первая и не последняя. Все будет хорошо.

66

Схватки становились всё чаще, всё мучительнее. Время растянулось в бесконечную череду боли и коротких передышек, во время которых я пыталась собраться с силами.

Эйнар не отпускал моей руки ни на мгновение. Его пальцы поглаживали мои, согревали, напоминая, что я не одна.

– Ты невероятная, – шептал он, вытирая пот с моего лица. – Я горжусь тобой.

Я пыталась улыбнуться, но новая волна боли заставила меня вскрикнуть и вцепиться в его рукав.

– Дыши со мной, – он склонился ближе. – Вдохни… выдохни… вместе.

Я следовала за его голосом, за ритмом его дыхания, пытаясь не потеряться в этом вихре ощущений.

Одно только сбивало с толку, откуда он знает так много про роды. Даже мне так много не было известно, а я ведь читала и расспрашивала служанок в поместье, в котором я жила в последние дни. И мои знания были гораздо ограниченнее.

Я не знала ничего про дыхание или про массаж плеч, да и вообще про многое другое, но Эйнар меня удивил так, что даже страшно было.

– Помнишь, как мы впервые встретились? – вдруг спросил он, пытаясь отвлечь меня. – Ты тогда так сердито посмотрела на меня, будто я лично виноват во всех бедах мира.

Сквозь слёзы я улыбнулась, вспомнив тот день.

– Я думала, ты высокомерный сумасшедший, который только и умеет, что раздавать приказы. Но в целом я не сильно ошиблась.

– Я просто дурак, который не знал, как подойти к самой красивой женщине в мире. Я до сих пор не знаю, как вести себя, когда рядом с тобой.

Я усмехнулась, но пребывать в воспоминаниях долго не приходилось. Я сжала его руку, чувствуя, как очередная схватка накатывает.

– Я здесь, – повторял он, целуя мой висок, гладя по волосам. – Ты самая сильная, самая храбрая. Ты справишься.

Служанки суетились вокруг, меняли простыни, шептали ободряющие слова. Одна из них массировала мне поясницу, другая смачивала губы прохладной водой.

– Уже скоро, – говорила она. – Вы молодец. Держитесь.

Эйнар был рядом всё время.

– Не оставляй меня, – всхлипнула я, когда очередной приступ боли сковал тело.

– Никогда, – твёрдо ответил он. – Я с тобой до конца.

Он целовал мои пальцы, мой висок, шептал слова любви и поддержки, и я цеплялась за его голос, как за спасательный круг.

– Смотри на меня, – просил он. – Только на меня.

И я смотрела. В его глаза, полные нежности и тревоги.

Я уже почти не чувствовала своего тела, а в голове был туман.

– Всё почти закончилось, – сказал Эйнар, когда очередная схватка отступила.

Я кивнула, не находя сил на слова. Уже не понимала, где реальность, а где желанное забытье.

Прошло еще несколько минут, когда мне пришлось в последний раз содрогнуться всем телом.

– Вот и всё, – прошептала одна из служанок. – Осталось немного.

Эйнар прижался лбом к моему лбу, его пальцы сжали мою ладонь. Я собрала последние силы. А затем утреннюю тишину наконец разорвал детский крик.

С чувством выполненного долга я откинулась на подушку.

Еще было слишком рано.

– Девочка! – воскликнула служанка, поднимая крошечное тельце. – У вас прекрасная дочка!

Я заплакала от счастья. Эйнар наклонился и поцеловал меня.

– Спасибо. Спасибо за нашу дочь.

Он осторожно взял малышку на руки, глядя на неё с таким трепетом, что моё сердце сжалось от нежности.

– Она прекрасна, – сказал он, показывая мне нашу девочку. – Такая маленькая, такая хрупкая… и такая сильная.

Кричала она и вправду громко. Легкие у нее были что надо.

Я протянула руку, коснулась крошечной ладошки, и малышка тут же сжала мой палец своими крошечными пальчиками.

– Здравствуй, моя маленькая, – прошептала я. – Добро пожаловать в этот мир.

Эйнар положил дочку мне на грудь, а я почувствовала, как сознание уплывает в небытие.

Тело налилось свинцом. Каждая мышца, каждая косточка, каждый сустав отказывались подчиняться. Я попыталась пошевелить пальцами, но даже это казалось непосильной задачей. Сознание плавало где‑то на грани реальности и тьмы, будто я балансировала на краю бездонной пропасти.

– Элен! – голос Эйнара доносился словно сквозь толщу воды. – Смотри на меня. Не закрывай глаза.

Я попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами всё расплывалось.

– Моя девочка… – прошептала я, но звук получился едва различимым.

Эйнар взял мою руку, прижал к своей щеке.

– Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Ты нужна нам. Ты нужна ей.

Я почувствовала, как он поднёс крошечное тельце нашей дочери ближе ко мне. Тёплый, живой комочек, который только что появился в этом мире, теперь был моей единственной ниточкой, удерживающей меня на грани.

– Она хочет знать свою маму.

Малышка тихонько всхлипнула. Меня словно молния пронзила. Я собрала остатки воли, пытаясь ухватиться за реальность.

– Я… не могу… – выдохнула я, чувствуя, как веки тяжелеют, а сознание снова ускользает.

– Можешь! – его пальцы сжали мою ладонь с такой силой, что это даже причиняло боль.

Попыталась вдохнуть глубже, но воздух будто застрял в легких, и я закашлялась. В ушах шумело, а перед глазами вспыхивали разноцветные пятна. На губах почувствовала соленый вкус крови.

– Посмотри на неё. Она такая красивая. Такая маленькая. И она нуждается в тебе.

Я заставила себя открыть глаза еще на мгновение. Увидела её крошечное личико, сморщенный носик, закрытые глазки.

– Она… прекрасна… – прошептала я.

67

Несколько дней слились в один бесконечный, размытый сон. Я то всплывала к поверхности реальности, то снова погружалась в вязкий туман бреда. Не было ни утра, ни ночи, только череда смутных образов и звуков.

Иногда я различала голос Эйнара. Он звучал то близко, то далеко, как будто бы доносился из другого мира.

– Элен, ты слышишь меня? Открой глаза.

Я пыталась, честно пыталась, но веки были как свинцовые. В редкие мгновения, когда мне удавалось приподнять их, я видела размытый силуэт мужа. Он склонялся надо мной, его пальцы касались моего лица, моего запястья, будто проверяли, здесь ли я ещё, есть ли пульс.

– Она держится, – слышал я незнакомый мужской голос, скорее всего лекаря, который все же добрался до нас.

А потом я услышала её.

Нашу дочь. Её кряхтение и тихий плач. Эти звуки пробивались сквозь пелену моего забытья, как лучик солнца, разгоняющий тучи.

– Вот, мама, – прошептал Эйнар. – Наша малышка ждёт тебя.

Я попыталась приоткрыть глаза. И всего на мгновение увидела её лицо и ещё мутные, но уже изучающие мир глаза. Крошечные пальчики сжимали край одеялка.

– Моя девочка… – выдавила я.

Эйнар был рядом. Его рука легла на мой лоб, другая держала мою ладонь.

– Ты вернулась.

В его голосе прозвучала такая надежда, что я попыталась улыбнуться.

Но тело всё ещё не слушалось. Я чувствовала себя разбитой и истощённой.

Затем вошёл лекарь. Я слышала, как они обсуждали кровопотерю, мою слабость и рекомендации. Я не вникала. Просто ждала, когда смогу обнять свою дочь.

Не знаю, какой это был день по счёту, я открыла глаза и наконец увидела её чётко.

Она лежала рядом, в небольшой люльке, которую Эйнар поставил так близко, чтобы я могла её видеть.

Эйнар сидел в кресле рядом, уснул, склонив голову набок. Его рука всё ещё держала мою ладонь, даже во сне. Я попыталась пошевелить пальцами, и он тут же, вздрогнув, открыл глаза.

– Ты проснулась.

Я кивнула, не находя слов. Но мне и не нужно было говорить. Он понял всё по моему взгляду.

– Устала отдыхать, – прошептала я, глядя на дочь, потом на мужа. – Я вернулась.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб.

– Мы ждали тебя.

Они ждали меня, и я больше не собиралась уходить.

Эйнар помог мне осторожно приподняться, поддерживая за плечи. Мышцы затекли. Я стиснула зубы, пытаясь не застонать. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью во всём теле.

– Тихо, тихо, – шептал он, медленно помогая мне принять полусидящее положение. – Не торопись. Я помогу.

Он боялся сделать мне больно, но ещё больше боялся, что я снова ускользну за ту грань, откуда так трудно было вернуться.

Я оперлась на подушки. Голова слегка кружилась, перед глазами мельтешили разноцветные точки, но я чувствовала себя живой.

– Хочу… взять её, – прошептала я, протягивая руку.

Эйнар кивнул, подошёл к люльке. Он бережно поднял малышку, как прижал её к груди. Потом медленно, будто неся хрустальную вазу, поднёс её ко мне.

– Вот, – сказал он, осторожно укладывая тёплый комочек в мои руки. – Держи.

Такая крошечная, такая хрупкая. Она пошевелилась и закряхтела, будто жаловалась на то, что её потревожили, и я невольно улыбнулась.

В груди разлилось тепло, которое быстро переросло в океан нежности. Это чувство было незнакомым, но таким естественным, словно оно жило во мне всегда, только ждало своего часа. Все чувства были вытеснены. Осталась только моя девочка.

Я провела пальцем по её крошечной ладони. Пальчики тут же рефлекторно сжались, обхватив мой палец с удивительной цепкостью.

– Такая маленькая, – прошептала я, но перевела взгляд на Эйнара. – Как ты её назвал?

Эйнар сел рядом. Он молча наблюдал за нами. Его глаза блестели.

Я не знала, как долго была в забытье, но уверена, что не один день, и если отец пока не придумал имени ребенку, то это было неправильно.

Чувство любви накрыло меня с головой. Это чувство было таким мощным, всепоглощающим, как волна, которая сметает всё на своём пути.

Я готова на всё ради неё, лишь бы она росла здоровой и счастливой.

Слеза скатилась по щеке, но я даже не заметила её.

– Она прекрасна, – тихо сказал Эйнар. – Как и ты.

Я подняла глаза на мужа.

Это чудо мы сделали вместе.

– Спасибо, – прошептала я.

Он улыбнулся, наклонился и поцеловал меня в лоб, потом – дочку в макушку.

– Я долго думал, перебирал имена, пытался представить, какое подойдет ей больше всего, но остановился на Брине.

Брина?

Эпилог

– Брина! – окликнула я, стараясь говорить строго, но улыбка всё равно пробивалась сквозь напускную серьёзность.

Она обернулась, засмеялась и тут же плюхнулась на попу, явно довольная собой. Я подошла, подхватила её на руки.

– Ну и куда ты на этот раз собралась? – спросила я, целуя её в макушку.

Брина что‑то радостно залопотала в ответ, размахивая ручками. Я прижала её к себе, чувствуя биение её маленького сердечка.

Эйнар вошёл и облокотился на стену, наблюдая за моими попытками воззвать к совести нашего маленького счастья.

– Опять поймана на месте преступления? – усмехнулся он, подходя ближе.

– Она хотела забраться в камин, – сообщила я с притворным возмущением. – Похоже, в следующий раз нам придётся ставить охрану у каждого угла.

Эйнар рассмеялся, взял Брину на руки. Она тут же ухватила его за нос, хихикая, а он сделал вид, что страшно удивлён.

– Кто это тут у нас такой сильный? – спросил он, подбрасывая её чуть вверх. – Уже почти покорила весь замок? Осталось отправить тебя ко двору, чтобы и император пал к твоим ногам.

Брина завизжала от восторга.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло, то самое, которое год назад вернуло меня к жизни. Теперь оно только крепло с каждым днём.

Мы вместе вышли в сад. Брина, оказавшись на траве, тут же попыталась уползти. Её манили яркие цветы, жужжащие пчёлы и тени деревьев. Я опустилась рядом, наблюдая, как она тянется к лепесткам и пытается ухватить травинку.

– Как прошёл суд? – тихо спросила я, глядя на мужа. – Всё решилось?

Эйнар кивнул, присел рядом.

– Да. Суд прошёл утром. Этот год развязал язык Ламари, и она сдала план мамы. По крайней мере, ту его часть, в которую была посвящена. Её отправят на принудительные работы, но всего на пару лет помогать в приюте. Мама…

Ему было трудно вспоминать о ней и о её коварном плане. Я всё понимала.

– Если тебе… – я осеклась, поймав взгляд Эйнара.

– Нет. Всё в порядке. Мама была приговорена к заточению в монастырь. Пожизненно. Она всё-таки леди, и суд был более чем строг, по мнению императора. Я с этим не согласен. Но просить ужесточить наказание не могу тоже.

Я кивнула. Оно было и понятно. Мать, какая бы она ни была, всё-таки оставалась матерью.

– Хорошо. Ты как?

Эйнар улыбнулся.

– В порядке, но хочу, чтобы ты простила меня. Клянусь, никогда в жизни я не оступлюсь.

И я верила.

Ему была дорога наша семья. Побывав однажды на дне пропасти, он не желал в неё возвращаться. Тем более что свою любовь он доказывал каждый день последнего года. Я не могла забыть ужаса, который пришлось пережить, но радовалась каждому мигу счастья.

– А что касается наёмника? – я задала, пожалуй, самый страшный для себя вопрос.

Эйнар замер. Всего на миг, но мне этого хватило.

– Он никогда тебя не побеспокоит.

Да. Я уже успела догадаться, что Эйнар расправился с ним. Для меня оставалось загадкой, как это мог позволить Велен, но была уверена, что при желании моего мужа ничто не могло остановить. Даже дознаватель.

Брина вдруг обернулась, увидела нас, улыбнулась во весь свой беззубый рот и поползла обратно – прямо в объятия. Мы с Эйнаром переглянулись и рассмеялись.

– Похоже, она решила, что мы её средство передвижения, – сказала я, подхватывая дочку.

– Конечно, – кивнул Эйнар, обнимая нас обеих. – А для чего ещё отцы нужны?

– Чтобы быть настолько противно сладкими, что даже тошнит, – раздался голос Аэрона.

Что-то жизнь на материке ему начинала всё больше и больше нравиться, что они с Матью бывали у нас в гостях. Так уж сложилось, что мальчик решил остаться жить с ним.

Первое время я сильно возражала. Потом просто возражала, но теперь просто пристально следила и не разрешала учить ребёнка глупостям. А он ведь мог.