Текст книги "Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ)"

Автор книги: Сима Гольдман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

61

Я распахнул дверь в комнату, где держали Ламари. Страж поклонился и запер нас вместе, чтобы предполагаемая преступница никуда не делась. Только через мой труп.

Она сидела на кровати, бледная, с растрёпанными волосами и дрожащими руками. Увидев меня, она вздрогнула.

– Ну что, – начал я, – теперь расскажешь правду?

Она подняла на меня глаза, полные слёз, но я не верил. Слишком часто она играла чувствами других.

– Эйнар, я… Я не делала этого! – её голос дрожал, срывался. – Я пришла, а она уже лежала… Вся в крови… Я просто испугалась и закричала!

Я шагнул ближе, сжимая кулаки.

– И нож ты случайно в руке держала?

– Это не мой нож! – она всхлипнула, протянув ко мне ладони. – Клянусь! Он валялся у тела, и когда я опустилась на колени рядом с ней, то наткнулась на него!

– Серьёзно? – я усмехнулся. – Кому выгодно выставить тебя убийцей?

Она замялась, глаза забегали. Я видел, как она лихорадочно ищет оправдание и как уже зреет в её голове новая ложь.

– Твоя жена… – наконец прошептала она. – Это всё Элен. Она вчера приходила к твоей матери. Я сама видела! У неё был такой взгляд, что всё и так было понятно. До этого леди Колум говорила, что планирует переписать на эту мерзавку поместье и приличное содержание в обмен на снятие обвинений.

Я резко наклонился к ней, глядя прямо в глаза.

– Хватит. Больше не произноси её имя. Ты думаешь, я поверю, что моя жена способна на такое?

Ламари сглотнула, но не отвела взгляда.

– Ты слеп, Эйнар. Она ненавидит твою мать. Все знают, что между ними были разногласия.

И это слабо сказано.

Сейчас меня отчаянно пытались убедить, что Элен имела свои мотивы на убийство моей матери. Только это было ложью. Даже если принять в учёт сильную обиду жены, совсем невероятно, чтобы она могла хоть кому-то причинить серьёзные увечья. Тем более в её положении.

Тот идиот, который придумал этот сценарий, либо совершеннейше глуп, либо ослеплен собственной яростью. А таких тут было двое: либо моя мать, которая всегда хотела для меня только самого лучшего, но не давала буквально вздохнуть, либо сама Ламари, чьи планы разнились с логикой.

– Это ведь не ее план, – задумчиво проговорил я. – А вот у тебя причин было куда больше. Ты годами пыталась влезть в мою семью. Ты…

– Я любила тебя! – выкрикнула она, и слёзы хлынули из её глаз. – Любила по-настоящему! А она… Она всегда стояла между нами! Но я смирилась. Клянусь, смирилась!

Я смотрел на нее и не узнавал ту девушку, с которой когда-то познакомился.

Тогда она стояла у борта, закутавшись в тонкий дорожный плащ. Ветер играл её волосами, губы чуть подрагивали.

Я подошёл ближе. Она обернулась. Её глаза зацепили меня. В них было что-то такое невинное и чуточку наивное, что я не мог оторваться и остался рядом. Никогда не мог пройти мимо тех, кто был в беде. А ей нужна была моя помощь.

Тогда она казалась… настоящей. Скромной. Трепетной. Не искала моего внимания, не пыталась понравиться. Просто была собой. И это подкупало.

И постепенно мне начало казаться, что между нами есть связь. Что она понимает меня без объяснений, чувствует то же, что и я. Это было ново. Волнующе.

Я проводил ее до архипелага и посчитал, что на этом всё. Встреч больше не должно было быть, но ей негде было жить. Предложил ей кров под крышей особняка Аэрона. Он был не против, хоть и отнесся со скептицизмом. Он уже тогда подозревал меня в скрытых мотивах, о чем я сообщил императорскому связному, который изначально внедрил меня в дело.

И тогда мне посоветовали завести роман, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я не примерный семьянин из высшего общества.

Торг был недолгим, а под боком оказалась Ламари. Но она была только рада, когда я пришел к ней ночью. Рассчитывал просто пообщаться, а в итоге ночь сумасшедших поцелуев, но пришлось сбежать.

Я был уверен, что Аэрону сообщили о том, что происходило под его крышей. Но было плевать.

Совесть мучила меня. К несчастью, недолго. Я уверился, что создаю себе гораздо более надежное прикрытие. А потом я не выдержал и признался Ламари, что счастливо женат. Она не удивилась. Не устраивала истерик, только пожала плечиками и уже за завтраком во всю флиртовала с Аэроном.

У меня словно гора упала с плеч.

Я не оправдывал себя, но хотел, чтобы мой постыдный секрет так и остался секретом. Кто же знал, что однажды жизнь сведет Аэрона и мою жену, а затем и весь наш квартет.

Ламари всхлипнула, вернув меня в реальность.

– Знаешь, что самое мерзкое? – сказал я. – Я знаю, что ты лжешь.

Ламари открыла рот, но не нашла слов. Только слёзы катились по её щекам.

Я развернулся к двери.

– Ты останешься здесь, пока я не разберусь во всём. И если мать не выживет… – я обернулся, глядя ей прямо в глаза, – ты ответишь за всё. Поверь мне.

Не дожидаясь её ответа, постучал в дверь. Она тут же отворилась, и я вышел, плотно закрыв ее за собой. Замок щёлкнул, отрезая её от возможности снова плести интриги.

В коридоре я остановился, глубоко вдохнул. Голова всё ещё гудела, но теперь мысли стали яснее.

Кто-то очень хотел, чтобы Элен выглядела убийцей. А мне надо сделать всё, чтобы настоящие виновные ответили перед законом.

– Уже побеседовали? – услышал я голос дознавателя и тут же обернулся.

Взгляд почти черных глаз старательно выискивал мои эмоции. Но хорошо, что он прибыл. Так будет третья сторона, которой будет проще смотреть на все трезво.

– Да. Но предоставлю вам возможность во всем разобраться.

62

Элен

Я только-только успела завершить утренние приготовления, когда в дверь моей спальни постучали. Бледная и взволнованная служанка, едва переступив порог, доложила о посетителе.

– Леди Элен, там к вам дознаватель. Говорит, дело срочное.

Я выпрямилась, поправила складки платья. Сердце ёкнуло, но я выдохнула и улыбнулась.

– Проводите его в гостиную. Я сейчас спущусь.

Через минуту после меня в гостиную вошёл мужчина в строгом чёрном камзоле с серебряными пуговицами. Высокий, поджарый, с пронзительным взглядом почти чёрных глаз. Он поклонился коротко, без излишней учтивости.

– Рейвен Вейн, старший дознаватель императорской канцелярии. Имею поручение расследовать нападение на леди Колум. Прошу уделить мне время для беседы.

Вот, значит, как, нападение на леди Колум. Я была немало удивлена, но постаралась держать лицо.

Я указала на кресло у окна.

– Присаживайтесь. Чем могу помочь? Она жива?

Он достал блокнот и стило, устроился напротив.

Его взгляд скользил по комнате, как будто бы он у меня тут кирпич или окровавленный нож рассчитывал найти на самом видном месте.

– Вы посещали леди Колум вчера? – начал он без предисловий и проигнорировав мой вопрос.

Я кивнула.

– Да. Мы обсуждали некоторые семейные вопросы. Ничего особенного.

– Какие именно вопросы?

Я помедлила. Говорить о ее взятке и условиях моего ухода от Эйнара в закат не хотелось – это могло выглядеть как мотив. Но и утаивать правду было нельзя. Ее стоило дозировано давать.

– Как было ранее упомянуто в заявлении, написанном императору, свекровь передала меня наёмнику, который должен был передать меня на торги, как, впрочем, и вышло. Я не стану красочно описывать ужасы, которые мне пришлось пережить, как и не буду расписывать эмоции беременной женщины в руках насильника-маньяка, ночь в трюме с полутрупами и прилюдную порку в особняке купившего меня хозяина, – перечислила я вроде лишних подробностей, но чтобы дознаватель понял серьезность моей претензии, но Вейн только приподнял бровь. – Так что, получив ее признание, я удалилась.

– Вы хотели ее смерти?

Я задумалась.

– Нет.

Он записал что‑то в блокноте.

– По словам свидетельницы, у вас был решительный вид, когда вы покинули покои леди Колум. Что это значит?

Я едва сдержала усмешку.

Стоило догадаться, кто был этой свидетельницей, которой и близко не было на горизонте.

– Я не актриса, чтобы играть эмоции. Я была уставшей после разговора. Даже скорее вымотанной. Если кто‑то увидел в этом что‑то иное – это их домыслы.

Дознаватель склонил голову.

– Вы подозреваете кого-нибудь?

Я пожала плечами.

Мне было некого подозревать.

Эйнар бы этого не сделал. Он мог кому угодно свернуть шею, но не собственной матери.

Ламари была слишком глупа и действовала исключительно по указке леди Колум. Маловероятно, что она могла сама отдать такой приказ. Разве что это была инсценировка, но ведь дознаватель был тоже не дурак. Уверена, что эту версию он успел проверить.

Аэрону это вообще не нужно. Хотя, если учесть его повышенное чувство справедливости в собственном видении, то все возможно. Разумеется, об этом стоило молчать.

– Нет.

– А вы могли бы убить свою свекровь?

Я посмотрела дознавателю прямо в глаза.

То ли он хотел подловить меня, но моя совесть была чиста.

– Могла бы я убить свою свекровь? Нет. Не могла. И не хотела. – Я сделала паузу, давая ему время всмотреться в моё лицо, уловить малейшую тень фальши. – Да, между нами были разногласия. Да, она поступила со мной чудовищно. Но даже после всего, что она сделала, я не желала ей смерти. Я хотела справедливости. Хотела, чтобы Эйнар узнал правду. Хотела, чтобы она ответила за свои поступки, но не ценой её жизни или здоровья.

Вейн отчего-то задумался.

Пару минут мы молча смотрели друг на друга, изучая.

Он мне казался совсем неглупым мужчиной, который способен оценить всё и взвесить, чтобы передать императору свое видение ситуации.

Я лишь надеялась, что он поймет, кто в этой истории истинный злодей. И это была не я.

– Вы утверждаете, что не желали её смерти. Но разве не логично предположить, что вы самая подходящая кандидатура для обвинения в покушении на убийство?

Я едва сдержала горький смешок.

Логично, конечно, но не в моем положении.

Я поднялась со своего места и очертила живот, натянув платье, чтобы Вейну было понятна вероятность исполнения мести моими руками. Она не то, чтобы была близка к нулю – она была нулевой.

– Вы правда думаете, что я способна пролить кровь ради этого? – Я покачала головой. – Если бы я хотела богатства или статуса, я бы не сбежала от Эйнара после всего, что пережила. Я осталась бы с ним. Это была бы отличная месть женщине, которая мечтает нас разлучить.

Дознаватель молча записывал.

– Вы упомянули, что леди Колум передала вас наёмнику. Это произошло с ведома вашего мужа?

– Нет. Эйнар ничего не знал. Он был в отъезде.

– И вы не сообщили ему об этом сразу при встрече?

– Сообщила. Но не сразу. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Ну и чтобы понять, не с его ли подачи меня продали.

Вейн закрыл блокнот.

– Любопытно. Вы не говорите о любви к мужу, скрывали от него правду, подвергли себя и наследника риску…

Я выпрямилась.

– Я не скрывала. Я откладывала.

Мне стоило бы перестать оправдываться, но я не видела смысла нападать на него и переводить стрелки на кого-то другого.

– Значит, вы признаёте, что не доверяете даже своему мужу?

– Почти бывшему мужу! – пояснила я. – Признаю, что была напугана. Что пыталась защитить себя и ребенка. Но я не убийца.

Этот разговор начал казаться цикличным. Вейн водил меня по кругу, задавая похожие вопросы в стремлении поймать на каком-то проколе, но меня не на чем было ловить.

– Где вы были в момент нападения?

– Зависит от того, когда было оно совершено. Уже сутки я тут. Я легла рано, потому что плохо себя чувствовала. Служанки могут подтвердить. Беременность отнимает силы, сами понимаете.

– Они уже подтвердили. Но это не исключает возможности того, что вы могли покинуть покои незаметно.

Я вздохнула.

– Хотите проверить мои слова – проверяйте. Спрашивайте слуг, ищите улики. Но вы не найдёте ничего, что свяжет меня с этим преступлением. Потому что я невиновна.

Вейн медленно поднялся.

– Благодарю за откровенность. Однако расследование продолжается. Не покидайте поместье без моего ведома.

– Как пожелаете. Но если вы действительно хотите найти виновного, обратите внимание на тех, кому выгодно было выставить меня убийцей.

Он замер в дверях, обернулся.

– Вы кого-то подозреваете?

– У меня нет доказательств. Только вопросы. Но если подумать, кому было нужно, чтобы я выглядела виновной… – я замолчала, давая ему возможность самому додумать.

Дознаватель кивнул.

Когда дверь закрылась, я опустилась в кресло. Руки дрожали. Нервы были натянуты как канаты, трещали от натяжения.

Но мне и самой хотелось узнать, кому кроме меня перешла дорогу леди Колум. А ведь с ее характером нетрудно нажить себе врагов.

63

Эйнар

Я отошёл от двери камеры Ламари, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. Всё, что происходит, слишком продумано. Слишком… лично.

Мне отчаянно хотелось увидеть Элен. Просто взглянуть в её глаза, услышать голос, убедиться, что она рядом, что с ней всё в порядке. Но я понимал, что сейчас любая попытка приблизиться к ней – это риск.

Кто‑то очень хочет, чтобы Элен выглядела убийцей. Значит, пока расследование не завершится, мне нужно держаться от нее подальше.

Пока двигался по коридору, не покидала мысль, что я в первую очередь навредил сам себе своей минутной слабостью. Нужно было играть роль беглого аристократа другим способом. Ходить по пабам и борделям, играть в кости и развлекаться, как остальные, чтобы не вызвать подозрений. Но Аэрон всё равно смог счесть меня.

– Ваша Светлость, – дознаватель Рейвен Вейн выглянул из-за угла, держа блокнот наготове. – Я намерен осмотреть место происшествия снова. Желаете сопровождать?

Я кивнул.

– Конечно.

Мы направились к покоям леди Колум. Когда-то всё казалось таким простым. Теперь же проблемы росли как снежный ком.

Когда мы вошли в комнату, я невольно бросил взгляд на место, где еще недавно лежала мама. Кровь было приказано не убирать, и запах железа всё ещё витал в воздухе. Как бы я ни был на нее зол, все же не хотел, чтобы все закончилось так.

Я не желал ей смерти. Она меня родила и взрастила.

А сейчас она лежала в смежной комнате, бледная и хрупкая. Раненная. И, как оказалось, совершенно беззащитная.

Пока Рейвен осматривал тут всё, я заглянул в спальню.

Лекарь, склонившийся над кроватью, поднял глаза и виновато улыбнулся.

– Состояние стабильное, но критическое. Она дышит, но сознание не вернулось.

Я сжал кулаки.

– Есть надежда?

– Время покажет, – коротко ответил он, не отрываясь от работы.

Вейн тем временем медленно обходил комнату, отмечая следы, осматривая ковёр, подоконник, стол. Я мог бы сам всё осмотреть, но не был беспристрастен, а сейчас нужен был специалист, которому плевать на эмоции.

– Мне стало известно, что нож, найденный у госпожи Ламари, принадлежал вашей матери. Это так? – спросил он, не оборачиваясь.

– Понятия не имею.

Дознаватель кивнул, поднял голову и записал что-то в блокноте.

– А кто имел доступ в эту комнату?

– Слуги, стража, я сам, – я запнулся, как только вспомнил, что и Элен была тут накануне.

Вейн поднял взгляд.

– А ваша жена?

Он как будто читал мои мысли.

– Все имели доступ. У нас тут нет ограничений. И если маме была выделена эта часть замка, то это вовсе не значило, что входили сюда исключительно по предварительной записи.

Я вспылил, что не укрылось от прыткого дознавателя.

Плевать. Он не может объявить преступницей беременную женщину, которая и мухи ни разу не обидела.

– Я собираю факты.

Он подошёл к окну, осмотрел раму, затем медленно опустился на корточки у кровати.

– Вот что любопытно… – пробормотал он. – Следы крови на полу. Они ведут от кровати к двери, – он поднял глаза на меня. – Она явно перемещалась по комнате после ранения. Как это возможно?

Я нахмурился. Шагнул ближе, всматриваясь в едва заметные бурые разводы на ковре.

– Вы хотите сказать, что мать двигалась после ранения?

Версия уж очень странная, но интересная, бесспорно.

Вейн выпрямился, закрыл блокнот.

– Именно так. Посмотрите, следы ведут от кровати к двери, затем обратно. Не хаотичные брызги, а дорожкой.

Я попытался представить картину, как мать, истекающая кровью, встаёт, идёт к двери. Зачем? Чтобы позвать на помощь? Но тогда почему вернулась?

– Это невозможно, – пробормотал я. – Удар пришёлся в грудь. Она не могла…

– Могла, – перебил дознаватель. – Если ранение не было смертельным, а она пыталась что-то сделать перед тем, как потерять сознание. К тому же, серьезность могла наступить и в том случае, если падение на пол было неудачным и она вогнала себе лезвие глубже. Также возможно, что госпожа Ламари, не сознавая своих действий, вытащила нож, чем усугубила ситуацию.

Внутри всё сжалось.

Вейн медленно провёл рукой по подоконнику, затем наклонился, разглядывая что-то у основания кровати.

– Любопытно, – проговорил он задумчиво.

– Может, она опиралась на окно? – предположил я.

– Возможно.

Внутри нарастало странное бессилие. Ещё недавно я был уверен, что разберусь во всём сам, но теперь я видел лишь фрагменты, которые никак не складывались в единую картину.

– Что вы думаете на самом деле?

Вейн не спешил с ответом. Он медленно обошёл комнату ещё раз.

– Ваша Светлость, вы хотите услышать моё мнение или официальную версию?

На самом деле мне были интересны оба варианта.

– Давайте начнем с мнения.

Он остановился у окна и всмотрелся в горизонт.

– Я думаю, что здесь было два этапа. Первый – нападение. Второй – инсценировка.

– Инсценировка? – я не понял, что он имел в виду.

Точнее, я понимал, что это значит, но совсем не мог соотнести с бледным телом матери. Это явно не она сама инсценировала нападение на себя. Слишком уж она себя любила, чтобы позволить себе такую глупость.

– Уверен, что госпожа Ламари знает нападающего и защищает его. – Вейн развернулся ко мне. – Кто‑то очень хотел, чтобы всё выглядело определенным образом и мы были введены в заблуждение.

Я попытался осмыслить его слова.

– Так мама двигалась после ранения или двигали ее тело?

64

Неделя тянулась бесконечно. Каждый день я ловила на себе косые взгляды слуг и шепотки за спиной. Разумеется, они в курсе всего произошедшего. Такое трудно утаить в мешке.

На восьмой день утром в поместье вновь появился Рейвен Вейн. На этот раз он прибыл, чтобы проводить меня к леди Колум. Свекровь пришла в себя. Планировалась очная ставка.

Меня пригласили в гостиную. Тут уже был Эйнар. Он стоял у окна и наблюдал за суетой на улице.

Когда я вошла, он обернулся и слабо улыбнулся.

– Отлично выглядишь, родная.

Я промолчала.

Мы не слишком хорошо расстались, и сейчас чувствовалась некоторая неловкость.

– Сейчас приведут госпожу Ламари, – сухо объявил Вейн, устраиваясь за небольшим письменным столом. – Прошу всех сохранять спокойствие и отвечать только на мои вопросы. Откиньте предрассудки, мы собрались, чтобы быть непредвзятыми.

– То есть вы и сами пока не в курсе, кто виноват?

Я не понимала, зачем меня пригласили, если дознаватель сам еще ничего не понял.

– Мне картина ясна. Осталось задать всего пару вопросов, и все свободны до суда.

Ах, там впереди еще и суд. С такой скоростью он придется на мои роды. Но что поделать, таков закон, а мне оставалось только подчиниться. Самое важное, что к этому чудовищному преступлению я не имела никакого отношения.

Занятно было и то, что тут не было Аэрона. С его в последнее время обостренным чувством справедливости я могла бы подумать на него, но почти на все сто была уверена, что это не он. А вот почему на него не указал Велен – странно.

Прошла пара минут, и в гостиную завели Ламари с маской трагедии, в которую я никогда бы не поверила. Она то и дело всхлипывала и бросала грустные взгляды на Эйнара. Он же просто отвел глаза и смотрел в окно. Правильно, при жене лучше не объясняться с любовницей.

Открылась дверь, и под руки ввели леди Колум.

Она окинула нас измученным взглядом и опустилась в кресло напротив, с трудом выпрямив спину. В глазах горела прежняя сталь под напускной болезненностью. Рядом с ней стоял лекарь. На всякий случай.

– Итак, – начал дознаватель, раскрывая блокнот. – Леди Колум, расскажите, что произошло в день нападения.

Та медленно подняла взгляд на меня.

– Я не помню.

Лекарь кивнул.

– Потеря памяти для подобных ранений возможна, – подтвердил он.

Я сдержала усмешку. Как удобно, ни подробностей, ни свидетелей.

– Вы помните, кто был в комнате в момент нападения? – уточнил Вейн.

– Только она, – леди Колум кивнула на меня. – Больше никого.

– Это ложь! – Я вскочила с места, но тут же заставила себя сесть обратно. – Я покинула ваши покои задолго до того, как на вас напали. В коридоре никого не было.

Вейн поднял руку, останавливая спор.

– Леди Элен, вы утверждаете, что покинули покои леди Колум до нападения. Кто может это подтвердить?

Это мог подтвердить только Аэрон, потому что он увез меня в тот же час, как я вылетела из части замка, в которой обитала леди Колум.

– Я могу на кон поставить свое имя, но моя жена не имеет к этому никакого отношения. В ее положении уже ходить трудно, не то, что подобраться к здоровой женщине незаметно и нанести ей удары, а потом все так же спокойно выйти и отправиться по своим делам.

– Сынок! – взвыла леди Колум, хватаясь за сердце. – Она хотела упечь меня в темницу, а когда поняла, что у нее ничего не получится, то решила просто прикончить. Подло и со спины.

– Мама, – прорычал Эйнар. – Ты сама-то веришь в то, что несешь. Элен этого не делала. Точка.

Спор был прекращен, когда дверь с грохотом распахнулась. Все вздрогнули. Даже леди Колум приподняла бровь, забыв на миг о своей роли страдалицы.

В проёме стоял Аэрон. Он обаятельно улыбнулся всем присутствующим и как ни в чем не бывало вошел, за собой волоча мой самый страшный ночной кошмар. Того самого наемника, которого леди Колум когда‑то наняла, чтобы избавиться от меня.

– Вот он, – бросил Аэрон, швыряя пленника на пол. – Тот, кто пытался убить леди Колум. И тот, кто продал Элен в рабство.