Текст книги "Эвита. Подлинная жизнь Эвы Перон"

Автор книги: Сильвен Райнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

2

Эвита с комфортом расположилась в ста двадцати шести комнатах и семидесяти двух коридорах президентского дворца…

Для работы Перон выбрал бывшую столовую Каса Росада. Большие окна выходят на широкие улицы, на парк Колон. По примеру Муссолини он поставил свой письменный стол в глубине огромной комнаты так, чтобы посетителю приходилось долго шагать, прежде чем добраться до него. Путь лежит по натертому блестящему паркету. Это тоже позаимствовано у Муссолини.

Перон сидит спиной к окну, перед ним карта страны. Ему кажется, что так он может охватить взглядом все свое богатство: свою пшеницу и сахарный тростник, свою нефть, свинец, медь…

На письменном столе стоит бюст освободителя Аргентины Сан-Мартина, всегда освещенный солнцем.

– Нужно, чтобы мое имя ассоциировалось с именем Сан-Мартина, чтобы в один день праздновали мой день рождения и день рождения «Либертадора», – говорит Перон Эвите.

В распоряжении Перона пятьдесят пять миллионов овец, сорок пять миллионов быков и коров, четыре миллиона свиней и семь миллионов лошадей. Океанографы заверили его, что прибрежные воды кишмя кишат рыбой.

– Я заставлю переселенцев – бретонцев, басков или португальцев, предпочитающих работать на земле и есть мясо, отправиться на море и есть рыбу! – заявляет Перон, вспомнив, что подобную идею заставить силой глотать рыбу уже выдвигал Гитлер.

В это же время Америка направляет свои доллары в Бразилию, а старейший университет страны в Кордове выступает против Перона. Но так уж повелось, что тираны всегда ухитрялись найти выход из положения в этой благодатной стране. Казалось, само богатство страны побуждает не к ведению хозяйства, а к грабежу. И сам «Либертадор» Сан-Мартин не знал точно, какой тип правления выбрать для освобожденных стран. Он советовался с Боливаром, который хотел создать по всей Латинской Америке демократические независимые государства. Сан-Мартин провел тысячи часов верхом на коне. Походы с кавалерийскими отрядами при освобождении страны вызывали у него адские боли. Он страдал артритом и без помощи посторонних сам не мог сесть в седло. «У вас будет мясо, табак и полотно, сотканное вашими женами, но если мы проиграем, мы будем голодны и босы, как наши братья индейцы…» Вот что говорил Сан-Мартин своим войскам, и Перону хотелось возродить суровость, напоминающую о героических временах. Но какие эпические подвиги может предложить аргентинцам он сам?

Перон хочет возродить дух гаучо в своих последователях, членах Всеобщей конфедерации труда. Нужно заставить мальчишек из трущоб послужить его делу, заставить их быть такими же одержимыми, как во времена Росаса. Он решает заставить англичан расплатиться за соглашение 1933 года Роска-Рунсиман, оказавшееся столь разрушительным для аргентинской торговли. Демонстрируя свое могущество, Перон отказывается продавать пшеницу Соединенным Штатам по той же цене, что продает Канада. Цена русской пшеницы оказывается в два раза ниже цены аргентинской пшеницы. Перон пользуется голодом в странах, где только что закончилась война. Это его способ отомстить победителям.

Он смотрит в будущее с оптимизмом. Все, что с ним происходит, это потрясающий подарок судьбы, чудесный десерт. Не опасаясь, что это чудо у него отберут, Перон живет в свое удовольствие, расставив повсюду верную полицию.

Любой профсоюз, подписывающий договор с работодателями, должен сначала получить одобрение правительства. Профсоюз может заключить соглашение только с одной отраслью промышленности в данной местности. Профсоюз текстильщиков и профсоюз рабочих обувной промышленности, два мощных объединения трудящихся, имели несчастье выйти из Всеобщей конфедерации труда, целиком и полностью находящейся в руках Перона. Когда они хотят договориться с хозяевами и получить разрешение правительства в соответствии с новым законом Перона, правительство отказывает им в благосклонности.

Несколько недель спустя возникают преданные Перону альтернативные профсоюзы текстильщиков и обувщиков. Они были собраны из осколков самим Пероном и для Перона. Они получают все мыслимые разрешения и с благоговением вливаются в конфедерацию.

С ноября 1945 года начинает свою деятельность новая Рабочая партия. Во главе ее стояли Сиприано Рейес и Луис Гей. Последний организовал Федерацию работников телефонной связи и добивался улучшений условий труда, строительства домов для престарелых и равных прав для женщин. В обмен на свою поддержку и понимание он ожидает решения этих проблем от Перона.

* * *

Однажды вечером Хосе Эспехо появился на пороге, нагруженный тяжелыми пакетами с покупками. Эвита взглянула на верзилу с напомаженными волосами и улыбнулась ему скорбной улыбкой королевы, раздираемой на части любовью, поднимающейся к ней из гущи толпы. Задумчивым взором Эвита окинула его униформу привратника с позолоченными пуговицами, наклонилась, сняла белую нитку с черного сукна и прошептала:

– Эспехо, что доставило бы вам удовольствие? Эспехо покраснел, а Эва Перон задумалась. Не поиграть ли сегодня в добрую фею? Может быть, подарить ему красивый автомобиль? Потом лицо ее приняло жесткое выражение. Обеспечив себе нынешнее положение, Всеобщая конфедерация труда стала менее податливой и угодливой, а ее руководители перестали любезничать с президентшей. Эвита уже начинала страдать от этого, едва утвердившись в резиденции Каса Росада. Неприятно было сознавать, что конфедерация сбежала под крылышко Перона, а она осталась наедине со своими вожделенными покупками…

Эвита решает осуществить двойной удар: поиграть в добрую фею и поруководить миром, как на киносъемочной площадке. Она входит в кабинет Перона. Тот разговаривает по телефону, курит и смеется.

– Пришел Эспехо, – говорит Эва, прерывая разговор великого человека.

– Хорошо. Предложи ему ликера.

– Нет, ему нужно кое-что другое.

– Ладно, выбери ему подарок.

– Уже выбрала. Он возглавит Всеобщую конфедерацию труда.

Перон хмурится.

– Хосе Эспехо? – вздыхает он.

– Он отлично справится, – настаивает Эвита.

Перон погружается в глубокие размышления. Он не осмеливается признаться, что не согласен с ее решением.

– Эспехо будет делать в точности то, что я ему скажу, – говорит Эвита. – Можешь мне поверить…

Так привратник фальшивого любовного гнездышка стал президентом крупнейшей рабочей организации Аргентины. Не зря усердствовал он на службе у сеньориты Дуарте. Назначение Эспехо на пост руководителя конфедерации для Эвиты победа, сравнимая с избранием ее супруга…

3

Сиприано Рейес заправляет крупными скотобойнями: Бланка, Негра, Армор, Уилсон. Большой мясоперерабатывающий завод в квартале Авельянеда, это его казарма, его империя. Он двинулся в поход, чтобы сделать Перона королем. Эвита обеспечила болтовню и шумиху, а Рейес поставил войско.

Животное разделывается по цепочке. Команда Рейеса разделывает тушу на куски, рубит, сортирует. Лишь мычание вырывается из-под вентилируемых сводов. Шерсть, уши, копыта – все идет в дело. Разрубленные мясные туши замораживаются тут же рядом с набережной и готовятся к отправке. Сиприано Рейес правит между потоками крови и холодом.

Прекрасная дама Радио-Бельграно заставила забойщиков скотобоен услышать свой тоненький голосок. Они вышли по ее зову и остались довольны оказанным уважением. Но один человек продолжает мечтательно смотреть на суда-рефрижераторы. Он мечтает о больших путешествиях. Спрашивает себя, а правильно ли он поступил, подняв людей ради Перона. Он стал чиновником высокого ранга в администрации Перона. Человек действия в награду получил чиновничий пост.

Сегодня Рейес сожалеет о том, что не направил молнию в нужном ему направлении, для своей выгоды. Зачем понадобилось ему подчиняться этому подрядчику на ниве диктатур? Зачем понадобилось оживлять его кровью животных? Своей славой диктатор обязан войскам Рейеса.

Эвита Перон продолжает потрясать своим евангелием мести классу собственников. Сейчас по всей стране Сиприано Рейеса считают предводителем сторонников Перона. Он видит, как создаваемая им рабочая партия с каждым днем все больше утопает во всепоглощающем восхищении Пероном. Он видит, что его люди преклоняются перед мадонной в модных нарядах.

Рейес не теряет времени в размышлениях над своими ошибками, в сомнениях перед препятствием. Места, где умирают животные, стали средоточием перонистской власти. Рейес решает повернуть в обратном направлении, и не потому, что под мягкими манерами диктатора Перона скрываются жестокость и цинизм, а потому, что он считает, будто место Перона должно принадлежать ему. Теперь не армия помогает диктатору и поддерживает его, а Авельянеда, и посему Рейесу надлежит встать во главе страны.

Рейес решается бросить на чашу весов свое влияние и силы, намереваясь изгнать Перона. Его «матадерос» готовы последовать за ним. Для них он не только силач, обладающий колоссальной мощью, но и бывший школьный учитель. В свободные часы он пописывает стихи для собственного удовольствия. Таким образом, Рейес окутан ореолом поэзии, обладает силой и внушающим уважение умом. Он готовится встать во главе своих людей, вложить новые лозунги в их уста, захватить Майскую площадь и обратить в бегство чету, расположившуюся в резиденции Каса Росада. Он не станет требовать ухода Эвиты и Перона, а попросту выставит их за дверь.

Рейес старается объединиться с теми, кто поддерживает Перона, чтобы склонить их на свою сторону. Единственная его ошибка – демонстративная холодность по отношению к Эвите. Рейес не сумел скрыть своей неприязни, дав понять Эвите, что ей нечего больше рассчитывать на него.

Рейеса вызывают к Перону.

На этот раз Перон отбрасывает всю свою приветливость. Демонстрирует позицию главы государства, которого задели за живое. Перон требует у Рейеса объяснений по поводу попыток переубедить своих соратников, а также перонистов из других социальных слоев. Он хочет знать, что означают эти «фантазии». Такое слово он употребляет, чтобы лучше выразить сдерживаемую до сих пор неприязнь.

Рейес отказывается отвечать. Рейес непоколебим. Он понимает, что проявил неосторожность. Ему требуется лишь несколько дней, хотя бы несколько часов. Тот факт, что он разоблачен Пероном, пойдет ему на пользу, заставит его движение разворачиваться быстрее.

– Я упеку тебя в тюрьму, – бросает Перон.

– Арестуй меня, – кротко одобряет Рейес и покидает президентский дворец.

Неожиданно на ум Рейесу приходит мысль, что Перон не одинок. Если Перон наверняка проявит малодушие перед силами, которые стоят за Рейесом, то Эвита, без сомнения, может взять дело в свои руки и принудить Перона к использованию жестких мер. Достаточно потянуть его за рукав, чтобы этот мягкий человек стал свирепым зверем.

Угроза, брошенная Пероном, может стать реальностью по той лишь причине, что белокурая Эвита обратила на Рейеса свой ненавидящий взгляд. Отныне самые невинные слова Перона напоены ядом Эвиты.

* * *

Рейес убеждает себя, что у него еще есть немного времени. Нужно выступить ночью, чтобы утром уже оказаться перед президентским дворцом. Там руки, обагренные кровью животных, пустят кровь болтунам у власти.

Рейес должен действовать быстро. Его машина уже проскакивает в переулки, усыпанные опилками с боен, где он собирается выйти, чтобы собрать своих руководителей секций и начальников цехов, но в этот момент замаскированная полицейская машина прижимает его к желобу с булькающей черной кровью. Рейеса сразу же доставляют в полицейский участок, допрашивают, пытают. Потом совершенно сломленного лидера отправляют в тюрьму. Рейеса не убивают только потому, что он слишком популярен.

Торопясь объяснить арест Сиприано Рейеса, Перон во всеуслышание объявляет, что ему удалось раскрыть заговор злоумышленников, ставивших своей целью убить его и Эвиту. Когда Рейеса позднее отпустят на свободу, он уже никому не помешает. Из тюрьмы выходит калека, человек, выжатый душевно и физически. Отныне он прикован к инвалидному креслу. Такое устранение оказывается еще более удобным, чем банальное умерщвление. Мертвый Рейес, жертва и мученик, воодушевлял бы людей, в то время как Рейес живой, но угасший, бормочущий бессвязные слова, низведенный до состояния жалкой тряпки, внушает лишь ужас и отвращение… «Мои глаза не умеют прятать мысли, не умеют молчать…» – сетовал Рейес.

4

В восемь часов утра Авенида Альвеар заполнена людьми. Жизнь бьет ключом. Гудят американские машины. С грохотом поднимаются железные жалюзи магазинов. Толпа берет штурмом трамваи, и город оглашают крики продавцов газет.

Внезапно раздается вой сирен. Секретные агенты в гражданском заставляют прохожих выстроиться вдоль стен. Посреди улицы появляется группа полицейских на мотоциклах, с автоматами, болтающимися на груди. Они сопровождают черный бронированный лимузин с флажком Аргентины на капоте. Стекла лимузина затемнены. Два автобуса, битком набитые агентами, замыкают кортеж, смутно напоминающий отряд, готовый к бою. Это проезжает генерал Перон.

Некоторое время спустя вновь ревут сирены, Опять полицейские в гражданском оттесняют толпу. Опять проезжают мотоциклисты с автоматами, мрачный лимузин, вытянутый, как подводная лодка, полицейские автобусы. Второй кортеж ничем не отличается от первого. За темными стеклами второго «крайслера» сидит Эвита Перон.

Существуют не только два президентских кортежа, во всем похожих один на другой, но и две официальные администрации, две противоборствующие политические группировки, два треста прессы. Все аргентинские газеты и журналы каждую неделю публикуют снимки с голливудским поцелуем, которым обмениваются генерал и его жена. Но стоит фотографам удалиться, как взгляды становятся жесткими, два голоса отдают приказания. Начинается борьба, разворачивается беспощадная битва.

По мере того, как успех усиливал боязливость Перона, Эвита становилась все смелее. Все или ничего. Она не дробит на части свое тщеславие, не довольствуется собиранием позолоченных крошек большого замысла. Во весь опор гонится она за своей мечтой, закусив удила, пренебрегая осторожностью. Эвита не рассуждает, не теряет времени на лакировку победы. Она устремилась к этой победе на бешеном скакуне. Ей нет никакого дела до пейзажа вокруг, все равно, сгустились тучи или светит солнце!

Эвита все так же не делает ставку на собственную женскую привлекательность. Это само собой подразумевается. Нечего обсуждать ее красоту. Она красива, потому что вездесуща. Привлекательность богов не подлежит обсуждению. Боги не просят вас давать оценку; им нужна любовь слепая, безрассудная, абсолютная.

До 17 октября Эвита еще могла казаться мягкой или даже мечтательной. Теперь она не излагает свое мнение, а жестко навязывает его. Она судит, казнит и милует. Эвита больше не держится в тени Перона, как кошка, готовая прыгнуть в кресло хозяина, она уже уютно устроилась в нем.

Как и у мужа, у нее есть свой собственный аппарат, состоящий из секретарей, советников и прихлебателей. Она часто совершает поездки, но не разрешает мужу предпринять агитационное турне по провинции. Пресса, радио и кино становятся предметом постоянных конфликтов. Аргентинская испаноязычная киноиндустрия считается самой значительной в мире. Отныне все сценарии должны быть одобрены Эвитой. Она принимает решения, насколько глубокими должны быть чувства и насколько широкими платья кинозвезд.

Наконец-то Эвита может отомстить продюсерам за выказанное ими десять лет тому назад пренебрежение. Все труппы 1938 года разогнаны. Театры Буэнос-Айреса подверглись такому же бичеванию. Ни одна королева, имеющая такую же власть, как Эвита, не оказывала на свою столицу подобного давления.

Эвита собирается в поездку по стране. Муж, защитник бедняков, советует ей одеться не столь роскошно, как обычно. Взбешенная Эвита приказывает наполнить чемоданы самыми дорогими платьями. Она превращает свою поездку в демонстрацию «высокой моды». Эвита кричит крестьянкам, ослепленным ее великолепием:

– Совсем недавно я была одета так же, как вы! Если вы доверяете мне, если сплотитесь вокруг меня, то скоро вы все будете носить такие же платья!

Эвите не нужен этот эксперимент, чтобы понять: значительная часть ее популярности держится на экстравагантности туалетов. Генерал никак не может воспрепятствовать этой демонстрации дамских нарядов, ослепляющих простой народ. Он не забывает, что получил власть из рук этого народа. Такое ребячество входит в жестокое противоречие с его жаждой мужественности. Эвита помыкает Пероном, как ребенком, а он с помощью наивной хитрости и скрытности в свою очередь пытается возвыситься над ней. Их тщеславные устремления подобны конкуренции в сценической постановке. Каждый танцует на своих подмостках, стараясь поднять ногу немного выше, чем другой.

Эвита приняла приглашение Франко пересечь Атлантику, чтобы получить специальный орден. Она решает заполнить свой личный самолет платьями, драгоценностями и редкостными мехами.

Когда приходят счета, Перон в изумлении качает головой. Общая сумма равна сумме военного бюджета Аргентины за несколько месяцев. Перон не хочет урезать бюджет, который подкармливает армию и льстит самолюбию военных. Никогда прежде в стране так не любили военные парады и торжества. Перон должен обхаживать армию, чтобы снова обрести утраченное было расположение.

Однако Эвита отказывается вытащить хоть одну шляпную картонку из багажного отсека. Услышав первые протестующие вопли Перона, она принимает простое решение: не платить по счетам. Честь армии на данный момент спасена, честь Эвиты тоже…

5

В первые месяцы диктатуры своего супруга в 1946 году Эвита один-единственный раз появилась на регате в белых брюках. Высшее общество, в которое Эвита мечтала попасть после своего воцарения в президентском дворце, вместо того, чтобы принять ее с распростертыми объятиями, сразу же воспользовалось этим предлогом и объявило Эвиту Перон «неприемлемой».

Белые брюки на регате! Чего еще можно было ожидать от этой девицы Дуарте? Видимо, никогда не удастся ей преодолеть недостатки своего происхождения. Антиперонистская пресса не отказала себе в удовольствии опубликовать фотографию президентши в белых брюках со спины.

Первой контратакой Эвиты было решение обзавестись личным фотографом из ее собственной газеты под звучным названием «Демократия». «Демократический» фотограф ни на шаг не должен был отставать от Эвиты. Только он мог судить о том, как и под каким углом делать снимки. Все негативы имели силу закона. Эвита утешилась и обрадовалась, узнав от супруга, что у Гитлера и Муссолини тоже были личные фотографы.

В Буэнос-Айресе существовало Благотворительное общество, объединявшее самых богатых и известных женщин Аргентины. Миллиардерша сеньора Мария Унсуэ де Альвеар бессменно возглавляла эту организацию. Богатые женщины, нарядившись в переднички, собирались здесь, чтобы приготовить взбитые сливки для бедных малышей. При этом почетный председательский пост всегда по традиции отводился жене аргентинского президента.

Эвита мечтала получить возможность отдавать приказы этому батальону миллиардерш. С февраля 1946 года после триумфального избрания Хуана Перона она ожидала, что важные соседки придут предложить ей честь, на которую она имела полное право и которой ей хотелось бы удостоиться больше всего.

Эвита ждала двенадцать месяцев. Двенадцать месяцев лелеяла она тщеславное терпение, а потом взорвалась, охваченная священным гневом. Эвита поняла, какую пощечину она получила. Она нежелательна в аристократическом обществе. Ее бойкотировали, как на улице, где играли дети городка Хунина. Тогда Эвита решила нанести удар повыше и подальше Благотворительного общества Буэнос-Айреса. Она перестала окидывать испытующим взором розарии, затейливые рощи и озера, преобладающие на проспектах Квинтана и Альвеар, где нерасторжимо связанные между собой богатые семьи проводили время в визитах и дегустациях неведомых лакомств. Беспокойное сердце дочери служанки из Хунина взывало к мести.

Идея турне «Радуга» появилась у Эвиты еще до того, как ее пригласил Франко. Она сразу же пристала со своим планом к мужу. Перон понимал, что у него нет никаких шансов рассчитывать на хороший прием в Европе, где диктатуры сгорели дотла. Женщина лучше смогла бы заставить проглотить пилюлю его присутствия на высшем посту Аргентины. Эта женщина с ее улыбкой и шляпками раскрутила бы мельницу пропаганды. Перона не пришлось долго убеждать в полезности этого путешествия. Идея послать молодую привлекательную женщину с миссией доброй воли казалась оригинальной. Президент записал поездку в свой актив, но Эва предпринимала ее исключительно ради собственной славы.

Сначала она потребовала крейсер и сопровождение, которое могло бы сойти за небольшую армию. Наконец, нехотя согласилась полететь на самолете. Брат Хуан готовился сопровождать ее. Это был гордый и энергичный свидетель прошлого. Для него нашлось место, несмотря на пять дюжин платьев, добавившихся к багажу в последнюю минуту…