Текст книги "Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Си Цы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Но всё же мы с людьми так схожи! – возразил Марио, ехавший рядом с ними, – и потом они хорошо к нам относились…

– Послушай, Марио, – прервал его Сиридин, – если в воду добавить сахар, то на вид она останется прежней. Но при этом станет сладкой. И никогда уже больше не будет просто водой. Люди хорошо относились к вам, потому что не понимали вашей волшебной сути. Но как только они узнали бы вашу природу, то сразу бы вас уничтожили.

– Но это неправда, – вспылил Марио.

Однако Леонар не дал ему договорить. Он нагнулся и мягко коснулся руки Марио, показав взглядом, что спор бессмысленен.

…Долгое время ремесленники ехали по берегу реки Счастливой. Сиридин, рассказывал о традициях Визидарии, показывал их священные места – обычно это были тихие уголки с украшенными кенотафами. Носик же пересказывал ремесленникам легенды. Он, отчаянно жестикулировал, вёл рассказы на два голоса и был в этот момент презабавен. Носик так вживался в роли, что пару раз чуть не упал с лошади.

А Визидария не уставала удивлять. За каждым поворотом ремесленников ждало что-то новое. То это был водопад Троллей, обрушивавший воды каскадами меж развалин старого замка, то бездонные озёра Пяти сестёр в ледниковых расщелинах – идеально круглой формы, но разных диаметров. Леса на их пути порой были такими густыми и высокими, что дорога иногда проходила прямо через прорубленные крупные стволы деревьев.

Над долинами, где среди зарослей таились деревушки, словно тёмные низкие облака, висели плавающие над домами острова. Иногда с острова на остров перелетали драконы на которых сидели возничие. Тёмно-серая шкура драконов на солнце отливала голубым. Видимо, это и были лазоревые драконы.

Когда ремесленники увидели первый левитирующий остров, то были несказанно удивлены.

– Есть такая трава, – показал на невзрачные былинки, росшие у дороги Носик, – она называется воздушная рыхлея. У неё примечательные корни: одни корешки мелкие, упругие и длинные, из них делают прочные верёвки. Они пронизывают почву, скрепляя её. Другие же корни рыхлеи со временем раздуваются, накапливая газ, который легче воздуха. Вот тогда рыхлея вырывает целый пласт земли и взлетает. Фермеры специально сажают эту траву плотно, а потом просто подвязывают островки на цепях рядом с домом. Вот на этих, – показал Носик на плавающие над долиной острова, – выращивают ту самую хиларитату, которую вы пили.

Ремесленники увидели, что с островков свисают длинные ветви, покрытые тёмно-коричневыми закрученными в спирали стручками. Стручки порой казались бесконечными. Они легко порой достигали четыре-пять ярдов в длину.

– Раньше тата росла только высоко в горах. Но с помощью рыхлеи теперь есть возможность растить её в долине прямо над домом, – пояснил Носик, – посмотрите, какие тонкие, хоть и длинные у хиларитаты стволы. Но однако же, это самое прочное дерево на свете! Распилив его, можно получить легчайшие, как пух, но крепкие доски. Правда, дом из таких не построишь – его просто унесёт ветром.

Чудных животных, навроде драстидов, в Визидарии оказалось не так много. Всё остальное зверьё было вполне земным. Хоть иногда и с необычными свойствами. Так на одном из склонов гор ремесленники увидели удивительных лошадей – они перелетали с места на место, высоко зависая в воздухе.

– Это чёрные летающие лошади, – пояснил Сиридин, – но, как вы видите, они не полностью чёрные.

Действительно, головы и хвосты лошадей были белыми, отчего издали на фоне неба они казались безголовыми. А на фоне тёмных скал, напротив, создавалось впечатление парящих белых голов.

– Эти лошади питаются лишь высокогорной травой, и почти исчезли, не имея возможности её добывать, – объяснил Носик. – Тогда, много лет назад, визидарцы придумали давать им воду с растворённым левитирующим порошком. И чёрные лошади стали летать. Даже поступили на почтовую службу визидарцев. Но после Ужасной битвы никто не умел готовить их питьё, да и было не до этого. И лошади постепенно утратили способность к полёту. Хотя они до сих пор долго зависают в прыжке, но всё же это не то.

– А почему же забыт рецепт летательного порошка? – удивился Марио.

– Его умели делать лишь ремесленники. Говорят, небольшие запасы есть в Стоунбоне. Но их никто не трогал, – сказал Сиридин.

Проезжали ремесленники и множество необычных поселений. Больше всего их удивила крошечная деревенька Бубо, где обитали королевские бурозубки. Незадолго до этой деревни началась мостовая. А у самого въезда в Бубо стоял знак объезда для повозок и предупреждение, что проход через поселение только спешившись. При этом передвигаться нужно было строго по дороге. И ещё каждой лошади следовало надеть на копыта специальные тапочки, точно так же, как и всем путникам.

– Это для того, – объяснил Сиридин, натягивая тапок прямо на сапог, – чтобы местным жителям дорога не запыляла дома.

Бурозубки вылезли на крыши и колокольни крошечных построек. В кафтанчиках и шляпках, тоненькими голосками приветствовали Прославленных жители этой деревни, отчаянно махая лапками. Янмей была от них в восторге, а они подарили ей целый мешок маленьких сахарных колечек.

…Потомки же сидов жили в домах, похожих на гнёзда, в углублениях холмов. Издали казалось, что холм облеплен стогами с окнами.

Ехали ремесленники и через деревню Периван, чьи дома по традиции росли вместе с семьями – было видно первый домишко, потом его надстраивали и расширяли. Он обрастал крышами, новыми трубами, балконами, переходами. Поэтому все постройки этой деревни напоминали странные нагромождения всех стилей и видов жилищ, возвышающиеся над деревьями. И дом одной семьи мог занимать до двух акров земли.

Каждая деревня чем-то да удивляла, и Сиридин уже сто раз порадовался, что с ними поехал Носик. Он оказался хорошим рассказчиком и кладезью информации, которой порой не мог дать он сам.

Ближе к полудню процессия въехала в долину Молан. Ремесленники не сразу заметили, что все дома здесь медленно двигаются.

– Глядите, вот чудо. Или меня укачало? – потёр глаза Стурла, указывая на колыхающиеся, словно в мираже, домишки.

– Нет, не укачало. Эта деревня называется Парящая Иде, – объяснил Носик. – Тут низинная местность и каждую весну сильно поднимается вода. Раньше она постоянно затапливала первые этажи. В старину у одной местной девушки Иде из фей, был ауксил – большое пуховое одеяло. Оно, по её желанию взлетало и встряхивалось. И вот Иде придумала, вытащить из него часть перьев, да заложить его в фундамент сарая, который строил её отец. И он взлетел, правда, невысоко. Так девушка со временем и распотрошила своё одеяло для жителей округи. И теперь все дома подняты в воздух на фут или два. И хоть местные жители, чаще всего из рода фей, но дома любят украшать фигурками птиц или пёрышками. Меж многих домов вы заметите целые гирлянды из расписных деревянных птичек.

Бёрнис смотрела как на окне дома, мимо которого они проезжали, мерно покачиваются цветы.

– А жителей не укачивает в этих домах? – спросила она, вспоминая пароход в океане. Ей там жутко не понравилось.

– Они в этих домах рождаются, живут и умирают много веков. Привыкли. У нас каждую весну проходит Фестиваль на лучшую деревню. Жители Парящей Иде несколько раз побеждали. Посмотрите, как здесь красиво, – указал Сиридин на качающиеся сине-белые домики, на гирлянды фигурок, натянутых между домами. На деревья, обвеганные птичками.

– На Фестиваль местные жители всегда приходят, водрузив на голову маленькую сине-белую подушку в знак любви к Парящей Иде, – добавил Носик.

В его словах было столько нежности к родной земле, что Мэдлин и Бёрнис, переглянувшись, заулыбались. А вот Леонар отчего-то нахмурился, склонив голову.

В каждой местности, которую проезжали ремесленники, были свои правила и традиции. Но нигде ремесленники не увидели мусора или запустения. Каждый уголок страны визидарцы восстановили и украсили. И хоть деревни были разные, как и их жители, но почти у каждого дома стоял каменный столп, покрытый кельтскими узорами. Как объяснил Сиридин, в старину эти столпы были ауксилами и делали погоду, такую, как хотел хозяин. И назывались погодными. А теперь они напоминали об Ужасной битве.

Частенько во дворах у домов ремесленники видели камни, похожие на головы, и казалось, что из травы то тут, то там торчат макушки. Почти всем таким булыжникам были пририсованы лица. Носик сказал, что это духи дома, и они сторожат покой обитателей.

– Чаще всего у дома выставляют столько камней с рожицами, сколько и членов семьи, – пояснил коротыш, показывая на группу из семнадцати улыбающихся камней в шляпках у ближайшего особнячка, – даже если они и разъехались, то здесь всё равно собрались всем семейством.

Когда солнце стало клониться к западу, а лошади устали и седоки выдохлись, ремесленники увидели на горизонте огромную башню.

– Это башня Силы, – показал на неё Сиридин. – Недалеко, во-о-он там, – он указал левее, растёт священный дуб. За ним начинается территория Стоунбона. А справа вы видите деревню Три ручья. Там мы сейчас и отдохнём.

Они спустились к деревушке. Мальчишки из рода брауни – низкорослые, с коротенькими, но быстрыми ножками, ждали их в траве на пригорке, а увидев, припустили в деревню, поднимая дорожную пыль, чтобы рассказать жителям о приближении гостей.

Когда ремесленники въехали в Три ручья, все жители высыпали им навстречу, и стали громко петь в их честь гимн. Те самые мальчишки, которых они видели при подъезде к деревне, старательно играли на свирельках, молодёжь танцевала.

Гостей проводили на главную площадь, где были накрыты столы, ломившиеся от угощений. Кажется, сюда стащили всю мебель деревни: длинная лента разномастных столов и лавок несколько раз хаотично обвивала площадь и убегала вверх по широкой улице.

Сначала ремесленников проводили умыться – их отправили в крытый двор, к длинному камню, в котором была выдолблена большая чаша. В неё стекал питьевой ручей.

– Спасибо, – сказал Пит девушке, которая протянула ему полотенце.

– Вам спасибо, – её голос дрогнул, – несколько поколений визидарцев жили только мечтами о вас. И вот, наконец…

В глазах девушки появились слёзы, она смахнула их и убежала.

Рядом с Питером стоял Леонар. Он, вздыхая, отмывал руки от пыли.

– Почему ты такой печальный? – спросил его Пит, – вижу, ты давно не в настроении.

– Они так рады, – обернувшись на ликующую толпу, сказал Леонар. – Но оправдаем ли мы их ожидания? Мне не по себе. У нас почти ничего нет из толов. И у них тоже. Я надеялся, что здесь, в долине Сиреневых ветров, нам станет проще. Но всё только усложнилось. Они очень отстали от людского мира. Подумать только – у них основное оружие мушкеты. Что уж говорить об остальном? Сможем ли мы вдесятером здесь всё наладить и сделать их жизнь лучше?

Услышав его слова, Бёрнис сказала:

– Я думаю, мы справимся. Но знаешь, среди людей я всегда чувствовала себя особенной. Визидаркой. А здесь… пока я чувствую себя таким же чужаком. Мне необычен их быт, их порядки, их традиции. Всё вокруг какое-то нереальное.

– Понимаю тебя, – кивнула Мэд. – Мне тоже немного не по себе. Особенно что нас везде приветствуют как королей. Сможем ли мы с честью справиться с возложенной на нас миссией?

– А какая конкретно это миссия? Чего от нас ждут? Я не совсем понимаю. Я думал, наша дорога закончится здесь и дальше будет счастливая жизнь, – наклонился к ним, умываясь, Марио.

– Счастливая жизнь обязательно будет, – кивнул Тафари. – Но сейчас надо навести порядок в делах. А потом уже можно говорить и о счастье.

– В каких делах? – уточнил Марио.

Но Следопыт не ответил. Ведь он и сам пока не знал.

– Я готов работать, – сказал Питер, – это моя родина. Моя земля. Я чувствую это каждой мышцей.

Тафари кивнул ему и добавил:

– Визидарцы столько лет жили в полной оторванности от мира. Они ждали нас. Все они – наша кровь и плоть. Наши братья и сёстры. А ваши тревоги, Леонар… Мэдлин… Они пройдут, вот увидите. Эта земля станет нашим телом, нашей душой.

Стурла же, наоборот, выделялся из всех ремесленников тем, что был весел и счастлив.

– Ах, сюда бы поскорее мою Дэгни, и больше мне ничего не надо! – приговаривал он, обливаясь водой и отфыркиваясь.

Ремесленников позвали к праздничному столу и усадили среди жителей. Все вокруг представлялись Прославленным, радостно протягивали им руки, на лицах визидарцев было счастье. С площади лилась музыка, народ танцевал: взлетали вверх шапки, мелькали ноги, кружились клетчатые юбки, сверкая белыми кружевами подъюбников.

Из-за стола встал один из местных жителей. Крупный молодой мужчина в холщёвой рубахе и кожаном жилете.

– Это Гарбхан Бирн, – шепнул Носик сидящему рядом Питу. – Кого у него только в крови не намешано: и северные тролли, и сиды, и оборотни… Говорят, у него железный кулак. Гарбхан – тутошний задира.

– Как это? – удивился Питер. – Почему задира?

– Ну, вообще-то, он фермер и в большом почёте у местных парней. За силу и строптивый характер. Всё любит делать по-своему. Слывёт вольнодумцем и бунтарём. Но, мне он кажется хорошим визидаром. А ещё, – Носик кивнул на бокалы изумрудного напитка, который пенился у них в бокалах, – это варят на их ферме. Лучший травяной эль!

В это время Гарбхан произносил тост:

– Дорогие наши ремесленники! Конечно, вы – наша надежда. Но и мы не подведём. Придём вам на помощь, если она будет нужна. Только позовите! Братья и сёстры, ремесленники! Прославленные! За вас!

И парень сел обратно за стол. Все визидарцы одновременно подняли локти, чтобы легонько стукнуться ими с соседом, затем быстро хлопнули в ладоши и трижды стукнули башмаками об пол. И только тогда потянулись за бокалами. Но их стройные ряды разрушили ремесленники, которые не понимали, чего от них ждут. Со смехом Гарбхан поднялся с места, и обратился к смущённым гостям:

– Ничего, друзья, это не великое горе. Мы сейчас научим вас выпивать по визидарски. Повторяйте за нами!

Местные взялись учить ремесленников своему обычаю, и уже с третьего раза у всего стола получилось дружно выпить бокалы.

Вдруг музыка перестала играть, люди примолкли, толпа танцующих отхлынула и расступилась. На площадь стройно въехала дружина. На крепких лошадях восседали сильнейшие парни Визидарии. Солнце бликовало от начищенных шлемов и доспехов из металлических пластин, соединённых между собой кожаными ремнями и отбрасывало в притихшую толпу отсветы.

Впереди ехали двое. Один – постарше, небольшого роста, с пытливым взглядом на суровом лице. На его высоком шлеме покачивалось красивое чёрное перо, а через грудь под пурпурной накидкой, была перекинута лента, увешанная знаками отличий. Бросался в глаза и его богатый шёлковый пояс сиреневого цвета с золотыми кистями.

– Это глава Совета Визидаров, – зашептали ремесленникам сидящие рядом, – сам Август Непомнящий.

– Он из рода особых брауни, смотри, – тихо сказал Питу Носик, аккуратно показывая на длинный заострённый носище Августа, доставшийся ему от его рода, – и только у них всегда такая куцая бородка, которая, как известно, у брауни не растёт.

Рядом с Августом ехал молодой юноша, бравый визидарец. У него было открытое лицо, но упрямый взгляд и крепко сжатые губы. От этого парень выглядел строгим и неприступным.

– А это, – указывая на серьёзного юношу, рассказывала девушка, сидящая рядом с Бёрнис и Мэдлин, – секретарь и помощник Августа – Уильям Фланн. Его мать из эльфов, а отец из русалок. Посмотрите, какой красавчик! И он, – девушка заметно покраснела, – не женат. Моя сестра, – затараторила рассказчица, и слова из неё посыпались, как горох их мешка, – живёт в Медикате, и работает в татошной на рынке. И только вчера почтовым голубем она прислала мне письмо, что Уильям Фланн сидел с другом у них в кафе, и она подслушала, как тот говорил, что пока жениться не собирается, потому что не видит достойной кандидатуры, мол, сердце его молчит…

Девушка многозначительно посмотрела на Бёрнис и Мэд и добавила:

– Так что шансы у нас есть. У всех.

Бёрнис чуть не фыркнула, но сдержалась, потому что Мэд под столом вовремя пнула её ногой. Бёрнис нагнулась к подруге и с улыбкой сказала:

– Девушки в Визидарии такие же, как и в человеческом мире.

– Девушки везде одинаковые, – тихо ответила ей Мэдлин, – сердце в груди у всех одно.

В это время Уильям соскочил с лошади и помог спешиться начальнику. Тот поправил шлем, и, прихрамывая, двинулся к ремесленникам. Они все успели встать из-за стола и выйти навстречу главе.

– Друзья, – Август горячо обнял каждого ремесленника дрожащими от волнения руками, – я не мог сидеть в Медикате, ожидая вас. И как символично, что встретились мы здесь, в Трёх ручьях, где жили многие из ваших предков.

Над маленькой Янмей Август прослезился, поднял её на руки, и, повернувшись к войску, которое успело спешиться и построиться в шеренгу, скомандовал:

– В честь Прославленных ремесленников!!! Слава!

И воины, вытянувшись, стукнули кулаками по правому плечу, вскинули ладони и как один крикнули:

– Слава! Слава!

Август обвёл дружину растроганным взглядом и скомандовал:

– Отдохните, воины!

И солдаты растворились в толпе. Августа подсадили к ремесленникам и налили большой кубок зелёного эля.

Тут же снова раздалась музыка, кто-то уже тащил из ближайших домов новые столы, опять закружились юбки и застучали об мостовую каблуки.

– Какие чудные туфли! – воскликнула Янмей, показывая на обувь танцующих, – и все такие разные!

Обувь у визидарцев, действительно была чуднАя: расшитые цветами туфельки, сплетенные из верёвок тапочки, изогнутые деревянные клумпы и даже сапожки, сшитые из лоскутов сверкающей чешуи. Сложно было бы найти две одинаковые пары.

– О-о-о, – протянул гном с длинной бородой, свитой в косу. Он сидел рядом с Янмей и слышал её слова:

– Для визидарца обувь – это, как ни странно, его лицо. Символ самовыражения. Визидарец с детства придумывает обувь, которую будет носить. Когда меняется визидарец: его планы и убеждения, это можно определить по его обуви – она обязательно станет другой! Самый лучший подарок – хорошие туфли. У нас есть поговорка: «Если подошли подаренные туфли, значит, этот визидарец знает про тебя всё!»

Янмей удивлённо посмотрела на обувь самого гнома. На нём были высокие кожаные сапожки с кармашками набитыми мелочевкой.

…После обеда ремесленников проводили в сад, где для них были приготовлен огромный белый шатёр переговоров. В нем стоял круглыйкаменный стол, вокруг которого примостились стулья. Ремесленники расселись и к ним вошёл Август. Он что-то тихо сказал Уильяму и тот быстро удалился. А глава подошёл к столу, оперся об него и стал говорить, переводя взгляд с одного Прославленного на другого:

– Скоро мы продолжим с вами путь в Медикат. Там нас ждут большие празднования и гуляния, – Август глубоко вздохнул и продолжил. – Мы долго вас ждали. Но не теряли времени зря. Наверное, вы хотите узнать, что же случилось тогда, четыреста лет назад, когда страна была почти уничтожена за три дня и спасена лишь усилиями ваших предков? Когда-то Визидария процветала. Она отличалась от остального мира невероятным развитием наук. Ремесленники – самые умные из визидарцев, те, которые выбрали путь служения народу, придумывали и делали толы с ауксилами. Люди, сталкиваясь с нашими достижениями, принимали их за волшебство и боялись. А значит, хотели нас уничтожить. И мы полностью отсоединились от человеческого мира. А потом ремесленники достигли высшего уровня – создали волшебную палочку. Весь свет визидаров учился в Ремесленных Мастерских. И жизнь была прекрасна. Но недаром мы селились подальше от людей, – Август сморщил нос, оглядел Прославленных и сказал, – знаете, даже представить не могу, как вам жилось среди них, наших врагов… Восхищаюсь вами и вашими предками, которые принялирешение – спрятать лучших в мире недругов, чтобы изучить их повадки изнутри. Найти против них оружие и потом разом одолеть. Люди…Они устроили Ужасную битву.

Август остановился, перевести дыхание. Взор его затуманился слезами. Он никак не могу унять дрожь в руках. Наконец, собрался с силами и продолжил повествование:

– После мы, конечно, разобрались, что случилось. Всё зло обрушилось от одного визидарца, в коем, человеческая природа, победила визидарскую. Но мы уверены, что он не мог действовать один. Несомненно, за ним стояли люди. И Это существо – Хьюго Хармус. Вот все материалы о нём, – Август взял из рук вернувшегося Уильяма толстую папку и протянул ремесленникам. – Здесь вы найдёте сведения о его семье, оего родителях. Об их чудесном семейном ауксиле – Древе Жизни, который они уничтожили. О том, что этот… человек… ибо я не могу называть его визидарцем, создал малумов… Визидарцы сражались с ними, как могли. Бой шёл три дня…

Август от волнения больше не мог говорить. Он сел и кивком головы попросил продолжить Уильяма.

– Малумы – бесплотные твари, убивавшие лучших, – сказал Уильям. – Они высасывали жизнь из визидарцев, особенно ремесленников, и охотились на толы. Поэтому многие толы были уничтожены самими жителями Визидарии, чтобы не достались врагу. Ваши предки придумали, как защитить страну. В этом помогла Башня Силы, объединённая энергией со столпами погоды и кенотафами. Столпы были установлены давным-давно, как ауксил, регулирующий погоду в стране, а кенотафы – это камни в которые превратились все визидарцы, погибшие в первых боях близ священных деревьев. Среди этих кенотафов есть и камень Аластара Справедливого.

Он – величайший воин в истории Визидарии и самый почитаемый визидарец. Если бы он выжил, то, несомненно, нашёл бы способ уничтожить людей и зло, исходящее от них, каким-нибудь бескровным способом. Те ремесленники, что выжили в первый день битвы, создали защитную стену, которая работает до сих пор. Как мы понимаем, защитная стена получилась настолько толстой, что руины замка Хармусов – Дагхэта застряли в её толще навечно. Когда-нибудь он умрет. Как и его малумы. Тогда умрёт корень зла. Нам осталось только ждать. Но с вами теперь ничего не страшно. Мы ждём от вас, чтобы вы охраняли защитную стену, и занялись прежде всего непосредственным делом, которым занимались ваши предки – созданием толов и ауксилов для народа Визидарии, чтобы облегчить стране жизнь. А для этого надо восстановить Стоунбон. Он заперт под защитным куполом и ждёт вас.

Август снова встал и сказал:

– Мы хотим вам вручить сиреневые пояса ваших предков. Они хранились, как реликвия. В Визидарии – это всегда было высшим знаком отличия и за последние четыреста лет этих поясов было вручено всего пять.

Уильям принёс потёртые шёлковые ленты и стал вручать пояса каждому ремесленнику.

Когда он подошёл к Бёрнис, то нечаянно уронил шёлковую ленту к её ногам и сильно смутился. Они одновременно присели за ней и соприкоснулись руками. Уильям стушевался, но Бёрнис тихо сказала: «Ничего страшного», и ласково коснулась его пальцев, успокаивая. Он почувствовал, что от Бёрн пахнет лесом и летними травами. И было что-то в этой девушке близкое, сердечное, будто он знал её когда-то давно, а потом забыл. А вот сейчас она вернулась.

Всё это продолжалось две секунды, но когда Уильям разогнулся, ему почудилось, что он сделал это в другой реальности. В той, в которой солнцем теперь была Бёрнис.

А она сказала, обращаясь к Августу:

– Спасибо, пояса предков – это большая честь для нас. Мы их примем, как ценность, но надевать не будем – мы пока не заслужили такого права.

– Граспек, – кивнул ей Август.

– Что означает «граспек»? – спросила, Бёрн. – я где-то это слово уже слышала.

– Ну, – стушевался Предводитель, подбирая объяснение, – это древнее визидарское слово… Это благодарность. Однако она имеет определённый контекст. Когда ты произносишь «граспек», то говоришь: «спасибо, что высказался и показал свою суть, истинное лицо». Такой вот длинный смысл в коротком слове. Граспек.

– Граспек и вам, – сказал Августу Марио.

– Наверное, сейчас это слово применять было бы не совсем верно… – начал рассуждать Август.

Но его перебил Тафари.

– Мы поняли свою миссию, – сказал он, оглянувшись на остальных ремесленников, – но тогда сейчас бессмысленно ехать в Медикат. Празднования подождут. Мы сразу же отправляемся в Мастерские Ремесленников. В Стоунбон.

– Но как же… – растерялся Август Непомнящий. – Я хотел показать вам столицу. Вы бы полюбовались, как мы её восстановили. Как она красива.

– Мы проехали пол страны и видели сотни её жителей. Визидария прекрасна. Но надо приступать к работе, а столица подождёт, – ответил Тафари.

– Я думал, кто-нибудь из вас войдёт в Совет Визидарии, – продолжал рассуждать Август.

– А вот это зря. Политика – не наше дело, как и управление, – покачал головой Итиро, – мы тут толком ещё ни в чём не разобрались…

– Так вы точно решили ехать сразу же в Мастерские? – уточнил Уильям.

– Да, – кивнули ремесленники.

– Значит, мы будем держать друг друга на связи, – подвёл итог Уильям и быстро взглянул на Бёрнис, – сейчас мы сопроводим вас до Мастерских.

Через час распрощались с Носиком, Сиридином, жителями Трёх ручьёв и выехали в сторону Стоунбона. Впереди, показывая дорогу, ехал Уильям, за ним ремесленники, после уже Август Непомнящий с дружиной.

За деревней начиналась равнина. И издали было видно огромный холм на котором возвышалась Башня Силы. Дорога проходила в полумиле от неё. Чем ближе они подъезжали, тем становилось массивнее и больше строение. Таких высоких зданий никто из ремесленников ещё не видел.

– Подумать только, – сказал Тафари, задрав голову и глядя на вершину башни, уходящую в облака, – это сколько же в ней длины?

– Игла сапожника, как её тут называют, высотой в 821 ярд, – дал справку Уильям, помолчал и оценивающе добавил, – да, раньше строить умели. И ведь это было четыреста лет назад! Сейчас такую башню никто в нашей стране не создаст. Её возвели над родником Силы – отсюда и её название. Но он давно пересох, там остался лишь пустующий бассейн.

– Можно ли Башню изучить изнутри? Как туда попасть? – спросил, подъехав к ним Итиро.

– В Башню Силы войти нельзя, – мотнул головой Уильям. – Она охраняется воинами дружины, потому что входит в список особо важных мест Визидарии.

– Её построили ремесленники для того, чтобы изготавливать волшебные палочки, – объяснил Август, – какую именно роль в их изготовлении она занимает, я не знаю. Но думаю, процесс записан где-то в бумагах, хранящихся в Ремесленных Мастерских. Но и сейчас Башня Силы – главное место Визидарии. Она защищает нас, держа купол, огораживающий от всего мира, на себе.

– Хотелось бы там побывать и понять её строение, – высказала свои мысли Бёрнис.

Уильям взглянул на неё и улыбнулся, но она ему не ответила.

– Ну, я думаю, в Стоунбоне вы найдёте и планы башни. Там же, в Мастерских Архитектуры её и создавали, – дал совет девушке Август.

Но потом, подумав, он обратился к помощнику:

– Прославленным нужно будет выдать разрешение на посещение и доступ в любое место страны. Уильям, проследи, чтобы завтра же они получили такой пропуск.

– С овальной печатью? – уточнил у него Уильям.

– Нет! С ромбовидной! – поднял палец Август, а потом пояснил остальным, – это самый важный вид печати. Вопросов после такой бумаги не возникнет ни у кого. Это высшее проявление доверия народа Визидарии.

Когда башня оказалась за спиной, дорога потянулись через поля, иногда перемежавшиеся небольшими перелесками.

– Климат у нас и без погодных столпов лучше, чем у людей, и урожай выше, – с некоторой долей высокомерия, довольно произнёс Август, глядя по сторонам.

Рядом ехали Леонар, Пинар и Тафари. Они это слышали.

– Август, если позволите высказаться, – начал Леонар, – вы зря так ругаете людской род. Ведь мы тоже их часть. И даже большая. Мы скорее похожи на них, нежели на тех существ, от которых произошли.

– Только внешне, – категорично сказал Август, – вы, конечно, глубоко мной уважаемы и долго жили в миру. Мы телами почти люди, а душа наша – переплетение энергий. Мы видим и чувствуем то, что людям недоступно. Люди недалеко ушли от животных. А визидары – создания иного толка, иного разума. Они – существа высшего разума.

– Опасные у вас мысли, – покачал головой Леонар, – опасные, и ни к чему хорошему не приводящие. С такой позиции не то что нельзя смотреть на мир, а и губительно.

– Сколько я читал древних статей Аластара Справедливого, он много раз описывал людской мир – агрессивный и нечестный, – резко ответил Август, – скажите, за четыреста лет там что-то изменилось? Закончились бесконечные воины?

– Ну, – стушевался Леонар, – воины есть и сейчас. И, кажется, мир вообще в преддверии чего-то большого и страшного. Я думаю, скоро будет война, которая охватит все народы… Но люди… люди удивительны, разнообразны… Искусство, архитектура, а сколько технических открытий!!! Работы по психологии, физике, открытия в астрономии…

– В нашем, визидарском мире, все беды от людской крови. Там где она преобладает, как в Хьюго Хармусе, начинается хаос и война. А это разрушающе, – нахмурился Август, – как завещал нам великий Аластар Справедливый – страшитесь людей, ибо это зло…

– Но почему вы уверены, что в Хьюго преобладает человеческое, а не чудовище? По вашим описаниям, у него тяжёлые проблемы с психикой, и он болен. Моё мнение: чем больше в существе людского, тем он добрее и разумнее. Иногда мне казалось, что агрессия в некоторых людях от чудовищ. Может, визидаров на свете больше, чем мы себе это представляли? Просто некоторых людей поглотили демоны? И в этих людях страшные существа победили человеческое начало – доброе и чистое? – рассуждал Леонар, пытаясь найти аргументы.

– О! Граф, вы сейчас договорились до крамольного. Но я прощаю вам ваши заблуждения. Они от незнания. Давайте пока останемся каждый при своём, – дружелюбно похлопал по крупу лошади Леонара Август, – пока вы не поймёте, что ошибаетесь. А для этого нужно время. Кстати, – Август повысил голос, обращаясь ко всем ремесленникам, – во всём нужен порядок. Кто теперь у вас будет за главного в Стоунбоне?

Ремесленники переглянулись. Марио предложил:

– Возможно, Тафари?

Остальные согласно закивали.

– Хорошо, – поднял палец Август, – внесём в бумаги. Тафари – Главный Мастер Стоунбона и Высший профессор. А кто будет отвечать за сами Мастерские?

– Бёрнис? Мэд? – спросил у девушек Тафари, но те испуганно замотали головами.

– Предлагаю Итиро, – подъехала ближе Янмей.

Все её поддержали.

Август кивнул:

– Ну и ещё два важных поста: корреспонденция и архивы с библиотекой.

Ремесленники посмотрели друг на друга, потом Бёрнис сказала:

– Пусть уж Пинар займётся письмами, мы с Мэд если что, будем ей помогать. В конце концов, она всю жизнь проработала с бумагами. Пинар, ты согласна?