Текст книги "Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Си Цы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Тебе не страшно, Янмэй? – спросила Пинар, прижимаясь к ржавым прутьям и пытаясь разглядеть девочку в соседней камере.

Янмей высунула руку и помахала Пинар:

– Со мной всё хорошо.

– Надо придумать, как поскорее отсюда выбраться, – сказал Тафари, сидящему через стенку Питеру.

…В это время наверху в кабинет Августа зашёл Уильям.

– Вы звали меня? – тихо спросил он у главы.

– Да, – Август полулежал на диванчике, прикладывая ко лбу мокрый платок, – от этих несчастий у меня разболелась голова. Какое горе для страны! Тяжелы предательства от тех, от кого меньше всего ожидаешь. Такие потери бьют в самое сердце.

Глава всхлипнул, сморщился и продолжил:

– Уильям, пошли лучших из дружины в Стоунбон. Пусть принимают там дела. Вручи им бумагу с моей печатью. Она им даст полную свободу действий и откроет двери Мастерских. Проследи, чтобы ремесленников охраняли тщательней. Отмени праздничный обед…

– А горожане? Гуляния и фейерверки тоже отменить? – спросил Уильям.

– Пусть гуляют, – махнул Август на окно, за которым шумела и веселилась толпа, – чем меньше знают, тем лучше для них.

Когда Уильям выходил из кабинета, глава крикнул ему вслед:

– Не забудь про мою именную печать на бумаге!

Уильям только успел выполнить все распоряжения главы, как тот его снова вызвал к себе. Август Непомнящий был всё в том же подавленном состоянии. У главы Совета покраснели глаза, он шмыгал носом, теребя в руках письмо Аластара:

– Уильям, весь кошмар в том, что имея такие архивы и толы, какими обладает Стоунбон, они могли подделать любое письмо. Только сейчас я осознаю, какую опасную силу мы приобрели в лице Прославленных. Это как ураган, которому открыли двери в приличный дом. И не жди от него ничего хорошего… Так и получилось. Хорошо, что я хоть и поздно, но понял это. Страшно себе представить, каковы были бы последствия, если бы мы доверились им…

Уильям взял из его рук письмо, пробежал по нему глазами и растерянно сказал:

– В школе я писал работу по трудам Аластара. Это очень похоже на его почерк…

– Вот именно, – встал Август, – очень похоже. И я об этом… Иди, Уильям. Мне надо ещё подумать.

Секретарь закрыл за собой дверь. На секунду прислонился к ней спиной, нахмурился, покачал головой и решительно направился вниз. Спустившись в подземелье, Уильям отправил стражу на обед, а сам остался с арестантами. Он подошёл к камере Бёрнис и сказал ей:

– Я не согласен с вашим арестом. И верю письму Аластара.

Девушка подняла голову, внимательно посмотрела на него и спросила:

– Тогда почему не выступил против?

– Меня бы никто не послушал, – покачал он головой, – Август…он неплохой, но терпеть не может всё, связанное с людьми и войной. Для него всегда важнее печати и порядок.

– Я заметила это, – сухо сказала Бёрн.

– Помоги нам, – обратился к Уильяму из соседней камеры Тафари.

– Но как? – растерялся Уильям, – даже если я открою вам двери, то вас схватят через пару метров. Здесь стража на каждом этаже и выходе.

– Нам надо вернуться в Стоунбон, – упрямо сказал Тафари, – Стране грозит страшная опасность. И если Совет визидаров не хочет помогать, мы будем справляться сами.

– Через пару часов Ремесленные Мастерские будут в распоряжении Совета. Туда уже послали отряд, – покачал головой Уильям, – я пришёл подбодрить вас и посоветовать – поговорите ещё раз с Августом, может, он смягчится. Но только, пожалуйста, не ссылайтесь на людей и их историю. Ему надо сказать, что вы передумали, услышали его и не хотите войны.

– Мы не хотим войны, – сурово нахмурился Стурла, стоя у решётки в своей камере, – но сражаться будем. И это разные вещи. Или нас всех перебьют, как четыреста лет назад. Или мы успеем подготовиться и примем бой.

– Каким образом мы можем дать отпор? – спросил Уильям, – у нас небольшое войско, всего две сотни солдат дружины. Да и то они заняты охраной порядка.

– На бой надо поднимать всю страну, – покачал головой Стурла.

– Никто не пойдёт, – возразил Уильям.

– Уил, ты пошёл бы защищать своих родителей? Друзей? Любимых? – спросила его Бёрнис.

– Я бы пошёл, – у Уильяма загорелись глаза, – не мог бы стоять в стороне.

– Почему ты думаешь, – спросила его Мэд, – что так не будут рассуждать другие?

Уильям помолчал, размышляя над сказанными Мэдлин словами, а потом спросил:

– Чем я могу вам помочь?

– Нас обыскали, – высунул голову сквозь прутья Итиро, – принеси нам из моих вещей пузырёк с золотой крышечкой.

– Хорошо, – кивнул Уильям. – Это всё?

– Да, – кивнул Итиро.

Он тут же двинулся в комнату стражи. Там, у стола, лежала корзина, где были сложены вещи ремесленников. Он быстро нашёл нужный пузырёк и отнёс её Итиро.

– Что я ещё могу сделать? – спросил он у ремесленников.

– Где стоят наши лошади? – обратился к нему Пит.

– Они в конюшне. В неё можно попасть лишь через комнаты стражи, поэтому советую обойтись без лошадей. Просто бегите через камеру Янмей. Там под кроватью есть дверка в подвалы. Только Питер вряд ли туда вместится…

– Иди, – мягко сказал ему Тафари, – и он нас не беспокойся.

Уильям обернулся к Бёрнис и несмело спросил:

– Ты пошла бы со мной на свидание?

Она хотела ответить ему резко, но потом, увидев робкий взгляд его синих глаз, сказала:

– Уил, что за глупости? Впереди война, какие уж там свидания?

Он опустил голову, а Бёрнис добавила:

– Давай вернёмся к этому разговору, если мы победим…

У Уильяма загорелись глаза:

– Мы обязательно победим! Обязательно!

Он быстро засунул руку в карман, вытащил что-то и протянул девушке. Это была маленькая золотая пчелка, сотканная изсотни крохотных деталек и проволочек.

– Возьми, – сказал Уильям. – Этот ауксил – берегиня. Если тебе понадобится помощь, только подумай обо мне. И я приду.

Парень положил берегиню на ворот рубахи Бёрнис, и пчелка крепко вцепилась лапками в ткань.

– Иди, – ласково сказала Бёрнис, тронув руку Уильяма через прутья, – слышишь? Иди. Кажется, возвращается стража.

Уильям поспешил к выходу. Поговорил с дружиной, дал ненужные распоряжения дежурным. И вышел за дверь, с нежностью коснувшись того места на рукаве, где до этого была рука Бёрнис.

…Никто из охраны не видел, как один за другим исчезли ремесленники. Никто не слышал, как Прославленные пробрались в конюшню, пройдя незамеченными мимо четырёх постов стражи. Потом посетители одной из татошных Лулы, расположенного напротив дворца Советов рассказывали, что когда они, сидя под зонтиками, пили тату, из конюшни, гарцуя, выехали лошади ремесленников. И некоторые дамы, видевшие это, клялись, что на лошадях ехали Музы Прославленных. Хотя как их можно было увидеть в такой солнечный день?

Проявились ремесленники только на половине пути домой. Дольше всех проявлялась Янмэй. Почему-то сначала все увидели её сапожки, которые подгоняли серую лошадку, мягко хлопая её по круглым бокам. И лишь потом постепенно появилось всё остальное.

Ремесленники отчаянно подстёгивали лошадей и смогли доехать обратно за четыре часа. К концу пути от лошадей шёл пар, только Вульф под Питом перебирал ногами и выгибал шею, как в начале пути. Вымотались и сами ремесленники. И когда над ними медленно пролетела какая-то бабулька на метле, подцепившая на конец рукоятки большую корзину, да ещё тащившая за собой небольшой летучий островок, Леонар сказал, показав на неё:

– Я уже думаю, что летать на такой штуке не такая уж и плохая идея. У меня от тряски в голове всё перемешалось.

– Тише, – остановив Вульфа, обратился к другим Пит.

Он пригнулся, подъехал к тому самому месту на холме, где стояла вывеска, показывавшая дорогу на Медикат, мимо которой они проезжали утром. Питер аккуратно выглянул из-за кустов и внимательно осмотрел местность. Внизу, у входа в Стоунбон, расположился отряд дружины. Ремесленники так же заметили, что за зубцами крыши у Верхних ворот прячутся Гарбхан и Носик.

У входа в Стоунбон стоял Максимилиан. Тот самый, которого они видели на совете визидаров. Он задумчиво смотрел на закрытые створки дверей и дёргал ус.

– Откройте сейчас же! – глядя вверх, грозно рычал его помощник, – у меня в руках документ с круглой печатью Августа!

– Нет, – кричал в ответ Гарбхан, – мы подчиняемся только Прославленным, которым служим. А от них у вас никаких печатей нет и быть не может.

– Неслыханная дерзость, – отвечал помощник командира, – откройте. Вы что, не понимаете, что вас ждёт страшнейшее наказание?

– О, вы ещё не знаете строгого Пита! Вот от кого ждёт страшнейшее наказание, если мы откроем, – закричал Носик.

Но тут он увидел на холме самого Пита, а потом и всех остальных ремесленников. Носик толкнул Гарбхана. Они отошли подальше от края крыши, чтобы их не было видно солдатам снизу и стали что-то знаками показывать Прославленным.

– Они говорят, – приглядевшись, перевёл их махания руками Леонар, – что нам нужно зайти через тайный ход из сада.

Ремесленники украдкой спустили лошадей с холма и объехали священный дуб, который, склонив до земли ветви, закрыл их рыжей листвой от стражи. А Гарбхан и Носик, наоборот, оживились и устроили шумные переговоры, отвлекая солдат от дороги.

Но ремесленников это не спасло. Оказывается, большая часть отряда стражников спряталась недалеко в леске. Когда Тафари, наконец, заметил в стене отметину над тайной дверью, а её не так-то просто было разглядеть – так хорошо она была замаскирована, внезапно их группу окружили воины дружины.

– Вы арестованы, – сказал подъехавший помощник Максимилиана.

Ремесленники переглянулись. Стурла с Питером потянулись к мечам, но Тафари дал им знак, чтобы они остановились. Следопыт выехал вперёд и невинно спросил:

– На каком основании вы нас хотите взять под стражу?

Солдат немного опешил. Потом достал свиток и, развернув его, гордо показал Тафари:

– Вот, бумага с подписью Августа. И его именной печатью. Здесь написано, что все вы должны быть арестованы и доставлены в Медикат.

Тафари улыбнулся и засунул за пазуху руку.

Дружинники напряглись и достали мушкеты. Подъехавший Максимилиан резко дал приказ:

– Опустить дула… Сначала надо разобраться!

Следопыт вытащил из кармана свиток и протянул его Максимилиану.

– А что вы скажете, по поводу этого документа? – спросил Тафари.

Максимилиан быстро пробежал по пергаменту глазами. Там чёрным по белому было выведено, что Прославленным должны быть открыты все пути и входы. И ниже стояли все виды печатей.

– Насколько я понимаю, у нас печатей на документе всё же больше, чем на вашем? Значит, судя по вашим правилам, он главнее, не так ли? – уточнил Питер у помощника Максимилиана.

Тот промолчал, но желваки на его скулах заходили ходуном. А у Максимилиана отчего-то на душе стало легче.

– Их всё равно надо арестовать, – наклонился к нему помощник.

– Здесь сказано, – Максимилиан повернул к помощнику бумагу, – что мы обязаны оказывать ремесленникам всяческое содействие.

Помощник быстро глянул на документ и сказал:

– Плевать на него!

– Плевать? Ты что! Пока он не отменён, мы не имеем такого права – плевать на слова Августа, – покачал головой командир.

– Так вы проводите нас до главных ворот? – вклинился в их диалог Тафари.

Дружинники окружили их команду и сопроводили до входа. Под суровый взгляд стражи, сдерживающей коней, под их холодное молчание, ремесленники въехали в ворота и закрыли за собой засовы.

Когда они скрылись, помощник Максимилиана от досады стеганул лошадь и спросил командира:

– Послать запрос Августу на его комментарии к данному документу?

Максимилиан помедлил, а потом кивнул головой.

…В это время к ремесленникам спустился Гарбхан. Он помог им спешиться, а Тафари попросил его сейчас же созвать всех, кто был нанят на работы в Стоунбоне.

– У нас есть для вас объявление, – объяснил он Гарбхану.

Через пару минут испуганные визидары собрались у центрального фонтана. К ним вышли все ремесленники. Вперёд выступил Леонар и кратко рассказал собравшимся, как обстоят дела.

– И поэтому, – закончил он свою речь, – любой из вас может покинуть сейчас территорию, чтобы не навлекать на себя гнев властей. Спасибо вам за помощь и за вашу службу.

В толпе никто не шелохнулся.

Полная визидарка из фениксов – Сисилия, главная повариха на кухне, растолкала других, вышла, подбоченившись, на середину и, нарочито сердито сказала, обращаясь к Леонару:

– Да разве ж можно по таким глупостям отвлекать честных визидаров от работы? У меня булочки, наверное, подгорели.

Потом подошла ближе и, уже по-матерински, погладив по руке Тафари, сказала:

– Сынок, не забудь, что в пять я подаю чай. Сегодня к нему булочки с тыквенными сливками, мёдом и корицей. А тыква в этом сезоне сладкая уродилась. Так что булки – объеденье.

Она развернулась и направилась к харчевне. Остальные тоже молча разбрелись доделывать работу. На площади с ремесленниками остались только Гарбхан и Носик. Тафари позвал их на совещание.

Когда все устроились в зале заседаний, Носик вышел вперёд, расправил плащ, которым гордился, вытянулся, чтобы казаться выше и отрапортовал:

– К стражникам только что прилетел почтовый попугай, принес какое-то известие, и они спешно покинули ворота Стоунбона.

А Гарбхан добавил:

– Мы знаем, что вы нам не враги. И если надо готовиться к войне, то будем готовиться, правда, Носик? – повернулся он к коротышу.

– Да, – смело кивнул Носик, – мы за вами, хоть на край света.

– Спасибо, друзья, – улыбнулся Тафари, – но силы неравны. Врагов много. Нужна подмога.

– Не Август наш главный полководец и защитник, – мотнул головой Гарбхан, – а тот, на чьём теле выступают старые визидарские знаки. За ним пойдут все, – парень уверенно указал на Пита.

– Так тому и быть, – кивнул Тафари, – Питер, ты займёшься подготовкой ополченцев. А нам надо как можно скорее разослать почту с обращениями. Гарбхан, Носик, есть надёжные визидарцы, к кому можно обратиться, чтобы они передали нашу просьбу остальным?

– Не вопрос! – кивнул Гарбхан, – проверенных друзей много.

– Ну, и у меня на уме парочка надёжных людей, – сказал Носик.

– Но надо слишком много рассказать каждому визидарцу. Объяснить всю предысторию, для того, чтобы они пошли за нами, – задумался Питер.

Леонар покачал головой и сказал:

– Наша ошибка в том, что мы всё время противопоставляем визидарцев себе. А это неправильно. Они – наши братья. И это не просто слова. Поверь, Пит, надо кратко описать ситуацию и просто позвать. И они придут. А объясним всё подробно мы уже здесь.

Потом Леонар взял лист бумаги, положил его перед Бёрнис и попросил её:

– Тебе не трудно написать то, что я продиктую? У тебя очень разборчивый почерк.

Бёрн кивнула и приготовилась.

– Братья и сёстры, – сказал Леонар, – жители Визидарии. Пришли тяжёлые времена – нам грозит опасность. Спасительная стена рушится и, к сожалению, пока мы не в силах её восстановить. На нас готовится напасть та же сила, что и четыреста лет назад – войско малумов. Чтобы не повторилось прошлое, мы дадим отпор. И нам нужна ваша помощь. Все, кто может, откликнитесь. Ремесленники.

Пинар, Бёрнис, Итиро и Носик с Гарбханом занялись рассылкой. Они размножили письма, и, привязав к голубям, понесли их к Верхним воротам.

Но как только птицы поднялись в воздух, раздался протяжный свист. Откуда-то сверху на голубей упала большая стая пёстрых птиц и растерзала их.

– Кто это? Зачем они напали?! – спросила в ужасе Бёрнис, обернувшись к остальным.

– Это я-я-ястребы с-с-стражи, – ответил Носик, расстроено глядя туда, где последние голубиные перья падали на дорогу, – з-з-значит, отряд дружины никуда не уехал. С-с-скорее всего, они спрятались вон в том перелеске, – он указал на деревья за холмом.

– Но ведь у стражи не было с собой никаких птиц! – возразил Итиро.

– Им не надо возить их с собой. Ястребы стражи всюду. У командиров есть особый свисток. Когда они дуют в него, то ближайшие ястребы слетаются к ним и выполняют команды, – объяснил Носик.

– Кажется, два голубя всё же смогли выбраться, – заслоняя глаза от света, Пинар смотрела на горизонт, где быстро уменьшались две точки.

– Можем только надеяться на это, – покачал головой Итиро. – В любом случае, завтра утром мы узнаем, долетели ли известия до визидаров, если сюда приедет хоть кто-нибудь.

Когда они спустились вниз, то встретили расстроенного Тафари. Пока все его обступили, чтобы поговорить, Носик тихо проскользнул мимо собравшихся, завернул за угол и помчался по коридору. Он подошёл к комнате Пинар и Янмей, постучал, прислушался, приоткрыл дверь и, убедившись, что никого в квартире нет, оглядел коридор и крадучись зашёл в комнату, тихо затворив за собой дверь.

В это время Тафари разговаривал с остальными.

– У меня очень-очень плохие новости, – сказал он.

– У нас тоже, – ответила ему Пинар.

– Нам надо собраться вместе, в Мастерской Архитектуры. Известите остальных. А где Носик? – удивился Тафари, озираясь, – его с Гарбханом тоже надо позвать.

И Следопыт быстро удалился.

Встревоженные ремесленники сидели в мастерской, окружённые моделями зданий, макетами мостов и необычных сооружений, и ждали Тафари. Рассматривая висящий чертёж Иглы сапожника, Стурла сказал:

– Интересно, почему Тафари назначил встречу именно здесь? Я чувствую, что в этом есть какая-то логика. Возможно, он придумал ещё какую-то стройку. Или нас вновь ожидает карабканье на Башню Силы?

– Вот сейчас и узнаем, – кивнул Итиро, прислушиваясь к шагам в коридоре.

Когда Следопыт зашёл в компании Гарбхана, все повскакивали им навстречу.

– Тафари, ты знаешь что случилось с голубиной почтой? – спросила Мэд.

Следопыт кивнул и, сняв шапочку, сказал:

– Возможно, всё же, что пару голубей, как предполагает Пинар, успело вырваться. В любом случае, сейчас у нас есть дело гораздо серьёзнее…

Он нервно теребил шапку, пока Стурла не выдержал и не спросил:

– Да говори уже, что случилось?!

– Есть две новости… И обе плохие…С чего начать?

– Начни с менее печальной, – попросила Пинар, – если такая есть.

Тафари кивнул:

– Алаун рассказала, что Хьюго с консунтами создают «взрывающиеся клубки». Он делает их из силы Мраков. Вытягивает чёрную материю и скручивает. Получаются, как я понял, какие-то волосатые бомбы. Они способны взрывать энергию и мгновенно парализовывать кучу народа. Пока взрывающихся клубков у них всего два, и на их изготовление уходит много времени. Но нам надо быть настороже.

Стурла хмыкнул:

– Нам их бояться что ли, этих волосатых бомб? Ещё чего! У нас пока есть защитная стена. И она ещё достаточно крепкая.

Тафари грустно посмотрел на него и сказал:

– Хьюго утверждает, что клубки смогут пробить стену защиты, когда она будет чуть потоньше.

– Этот Хьюго несносный враль, – махнул рукой Стурла, – ну, что ещё изобрели эти консунты или как-их-там во главе со своим мистером Психом?

Тафари взял побольше воздуха в лёгкие и, отведя глаза, продолжил:

– И ещё…Алаун сказала, что…малумы… нашли тетрадь Леонара…

– Какую тетрадь? – спросил Стурла, глянув на побледневшего Леонара.

– Ту, в которой я описывал наши приключения, – медленно сказал граф, – ту, которую уронил в городе Чудотворцев. Ту, в которой все наши адреса…

– Да, – кивнул Тафари, – с другой стороны стена силы почти исчезла. Скоро она достигнет границ земель Хьюго. Его консунты подсчитали, что осталось дня два. И Хьюго будет освобождён со стороны человеческого мира. Алаун рассказала, что как только защита растает, то Хьюго первым делом нападёт на тех, кто остался из нашей родни среди людей. У него есть тетрадь с адресами. А это значит, что в опасности дед Итиро, отец Бёрнис и..

– И моя драгоценная Дэгни, – взвыл Стурла, со всей силы схватившись за бороду.

Он закрыл глаза, качаясь из стороны в сторону. Стурла отчаянно пытался сдержать эмоции, как подобает викингу.

– Папа. Мой папа! – Бёрнис закрыла лицо руками и зарыдала. Слёзы проступали у неё меж пальцев и капали на пол.

Только Итиро принял новость спокойно, он смотрел невидящим взглядом в окно, было лишь видно, как на его виске запульсировала вена и нервно заходил кадык.

– А моя мачеха с братцем Неисом? – встревожено спросил Питер, – они же тоже в опасности?

– Нет, – покачал головой Леонар, – я про тебя не успел написать.

– Братья и сёстры, – перебил его Итиро, – нам надо что-то придумать. Срочно. Должен же быть какой-то выход.

– Вокруг столько толов, – сердито сказал Стурла, – но все они абсолютно бесполезны. Ах, если бы дом Пинар был цел!

– Даже он не успел бы за такое короткое время обогнуть землю, – возразила Пинар.

– Не все толы и ауксилы бесполезны, – покачал головой Тафари, – я думаю, есть выход.

Он повернулся к Рыболову и, указав на дверное полотно, прислонённое к стене, сказал:

– А теперь, Марио, вспоминай хорошенько, всё, что ты узнал про Дверь-Во-Всё.

– Я понял, – хлопнул себя по лбу Марио, – ты хочешь попасть в дома родни визидаров через неё. Но пойми, за два дня мы не успеем собрать этот ауксил…

– За один день, Марио, за один, – покачал головой Леонар.

– Но… – оторопел Рыболов.

Все, не сговариваясь, обступили Дверь-Во-Всё, и стали внимательно её разглядывать, слушая объяснения Марио. А он, чувствуя важность момента, заволновался, заспешил, проглатывая слова.

Марио стало максимально трудно понять: то, что он говорил, только сбивало с толку слушателей. Предложения начинались гладко, потом слова в них нагромождались, смешивались и сваливались в кучу, как запутанная пряжа.

– Вульф Сториган хотел э-э-э…создать…в общем, такие пространственные пласты…когда э-э-э…через одно зеркало…как портал…проникаешь…он ненадолго открывается…много энергии…запретили…потерялась основная деталь…само зеркало…

– Не торопись, – мягко коснулась его плеча Пинар, а потом обратилась к остальным, – Марио хочет сказать, что для того, чтобы дверь заработала, нужен вечный мелок – но он у нас есть. Но самое главное – надо найти то самое пространственное зеркало, которое создал Сториган. Это зеркало – и еесть самая главная деталь данного ауксила.

– А как оно выглядит? – спросил Гарбхан.

– Мы знаем лишь его описание, – Марио, наконец, собрался, вытащил из-за пазухи тетрадь и стал из неё зачитывать собственные пометки, – оно выглядит обычным. Но в этом зеркале даже ночью не отражаются Музы и Мраки. И ещё, если в него светишь Фонарём Теней, то зеркало чернеет.

– Насколько я поняла, оно находится в бывшей квартире этого профессора Сторигана? Ведь зеркало видели в последний раз там? – спросила Мэдлин.

– Вернее, на-на-находилось, – вставил присутствующий здесь же Носик, – Сейчас в ква-ква-квартире профессора Вульфа Сторигана живу я. У меня даже табличка на двери сохранилась с его именем. Но мы с Марио перерыли всё, даже стены простучали в поиске тайных ниш, но… Марио утверждал, что зеркало спрятано то ли под башмаками, то ли некие туфли укажут путь…

– Если быть точнее, – вклинился в разговор Марио, – то кукла из секретной библиотеки дословно сказала, что зеркало спрятано за левым башмаком друга.

– Но никаких старых башмаков…ни ле-левых, ни пра-правых… у меня в квартире точно нет, кроме моих собственных, – сказал Носик.

– У тебя в квартире надо всё осмотреть ещё раз, – сурово выступил вперёд Стурла, – от этого зависит жизнь наших родных.

И двинулся к двери. Повернувшись у порога, он обратился к Носику:

– Показывай, где живёшь. Кто-нибудь, – сказал Стурла остальным, – идёмте с нами.

С ними отправились Итиро, Марио и Питер.

Остальные тоже разделились на группы и направились по Мастерским собирать все материалы, относящиеся к работам Вульфа Сторигана. Искали, где могли. Особенно в тех Мастерских, где профессор Сториган когда-то работал.

Так, Леонар, случайно нашёл несколько ящиков с огнивами. О, как стало понятно из прилагающейся инструкции, это были чудесные огнива! Видимо, древние ремесленники, изготовив их, не успели распространить среди визидаров. Огнива состояли из металлического стержня и закреплённого на его конце вытянутого кристалла. Им надо было провести по любой сухой поверхности, и кристалл огнива надолго вспыхивал ровным голубым пламенем, освещавшим, но не поджигавшим. Если же камнем провести дважды – то появлялся огонь красный, и он жёг. Удобная была штука, эти огнива. Но сейчас они не могли помочь найти то самое нужное зеркало. И Леонар с досадой отпихнул ящики с никчёмной находкой, продолжив поиски.

Пока одни ремесленники рылись в книгах и картотеках, команда, отправившаяся к Носику, перетряхивала вещь за вещью в его небольшой квартирке. Они захватили с собой фонарик Следопыта и светили им в каждое зеркало, какое им попадалось.

– Это мой че-чемоданчик, – кидался на защиту имущества Носик, потому что Стурла был слишком бесцеремонен.

Гном остервенело носился по комнатам в поисках, думая, где ещё может быть спрятано зеркало. Осмотрели стены, простучали плитку на полу, отодвинули абсолютно всю мебель. Но всё было тщетно – никакого зеркала нигде не было: ни в спинке кровати, как предполагали раньше, ни под столом, ни в кабинете или кухоньке.

– Что же делать? – оглядывая полупустой чулан, бормотал расстроенный Стурла. Он поддел носком ботинка мешок и спросил у Носика, – а тут что?

– Это вещи Сторигана на выброс, но поверь, ни-никакого зеркала там нет, – поспешил объяснить Носик, чтобы гном не рылся в мусоре.

Но поздно. Стурла быстро перевернул мешок и вывалил хлам на пол: тюбики и банки с засохшей краской, развалившиеся кисточки и заплесневевшие банки, содержимое которых давно стало одного грязного цвета и даже понять, что это было, не представлялось возможным. Поднялось облако пыли, и даже Питер зачихал.

– Я же говорил, – кашляя, сказал Носик, – что этот Сториган в свободное время рисовал. Вот его работы, – он показал на картины на стене.

Стурла оглядел холсты и вынес сердитый вердикт:

– Надеюсь, что создатель ауксилов из Сторигана лучше, чем художник. Картины странные. Что за мазня? Хотя вот эта, самая большая, с леприконами, ничего.

Он подошёл к картине и в отчаянии ткнул в неё мечом – может, зеркало внутри?

Но нет, меч прошёл насквозь, сделав в картине внушительную дыру.

– Мы проверяли полотна ещё в прошлый раз, но… – глубоко вздохнув, сказал Марио, но Стурла так на него посмотрел, что парень не решился продолжать.

Визидары молча помогли Носику собрать мусор обратно в мешок.

– Пойдём, – сказал Итиро, – значит, надо искать в Мастерских Архитектуры. Там, в кабинете Вульфа Сторигана, сейчас ведут поиски остальные. Может, потом порыскать в здании администрации? Надо осмотреть все зеркала в Стоунбоне! Стурла, мы обязательно найдём его.

Гном же только, сердито пыхтя, толкнул дверь и побежал по лестнице вниз. Он не хотел, чтобы кто-то видел выступившие слёзы – ничегошеньки не нашли, чтобы спасти Дэгни, а время шло.

Остальные тоже откопали мало: принесли фотографию Сторигана из картотеки, с которой на них смотрел худой скуластый мужчина с круглыми глазами. Из примечательного в нём было, пожалуй, только то, что его брови и усы могли поспорить между собой по густоте. Пинар притащила из библиотеки статьи Сторигана в соавторстве с Асто Дилманом по расширению пространства. Ну, и Леонар принёс из архива папку с приказом от 1 сентября 1525 года, в котором говорилось, что профессор Вульф Сториган опять на четыре часа лишил энергии весь Стоунбон и округу, чем сорвал работу всех запущенных толов и Мастерских. К документу была приколота докладная Эхри Доу, преподавателя левитации, о том, что из-за скачка энергии повредилась летательная обувь и несколько учеников, упав с высоты, получили травмы. Тут же была объяснительная Алана Пинара, что из-за отсутствия энергии, в Саду хищных растений на ученика напали камни-каннибаллы, и молодой человек погиб. В этой же папке было вложено прошение, подписанное А. Дилманом о поручительстве за работы Вульфа Сторигана. Но, видимо, глава Стоунбона был непреклонен, и со 2 сентября 1525 года Сторигану было запрещено продолжать опыты по перемещению в пространстве, лаборатория профессора должна была быть расформирована, результаты его исследований сданы в тайный архив, а недоделанный ауксил – Зеркало Перемещения уничтожен, как опасный. Заканчивалась папка Документом об уничтожении зеркала из Двери-во-всё, засвидетельствованныйАмалией Холл, Хлоей Дилман и Абсолоном Жобеном.

Ознакомившись с ворохом бумаг, Леонар изрёк:

– Не густо…Но мы не исследовали лишь один архив, который вела семья Мак Дары.

– И что мы там можем узнать? – спросил Стурла.

– Покидал ли первого сентября 1525 года и ближайшие к нему дни территорию Стоунбона Вульф Сториган. Если да, то куда он ездил. Возможно, туда он и отвёз зеркало.

– Но кукла из подвала библиотеки сказала, что зеркало в Стоунбоне, – помотал головой Марио, – мы не можем ей не верить.

– Сам профессор ей оставил эту информацию, – напомнил Итиро, – но всё могло измениться.

– Но идти за стены опасно, там может поджидать стража! – воскликнула Пинар.

– Почти стемнело, и через боковую дверь до Мак Дары добраться будет легче и незаметнее, – предположила Бёрнис, – тем более, что стража не знает об этой двери. Ведь мы не успели её тогда при них открыть, а увидеть её не так-то просто.

– Пойду я и Итиро, – безаппеляционно сказал Стурла.

С ними рвался ещё Питер, но его, из-за внушительных размеров, не взяли.

Стурла и Итиро, открыв тайный проход, выбрались за стены Стоунбона. Сегодня в помощь им была пасмурная погода, спрятавшая луну, и тёмные тени священного дуба, которые их надежно укрыли под своим покровом.

Добрались они до избушки быстро, пробрались на крыльцо и поскреблись в дверь. Услышав их, в клетке очнулась одна из погодных куриц. Она подняла голову, пробубнила: «Скоро будет дождь» и снова заснула.

Мак Дара, которого ремесленники хорошо успели узнать за это время, всегда был где-то поблизости. Если он не спал у себя в домишке, привалившись к тёплой печной стене, то стоял на крыльце, наблюдая за теми, кто направлялся в Стоунбон. Или обходил владения, освещая дорогу огромным фонарём. В этот момент издали он напоминал живой фонарный столб.

Сейчас же Мак Дара был дома. Бодр и весел. Он тихо открыл дверь и высунулся в тёмный проём. Его, обычно опущенные, уголки губ сложились в подобие улыбки. Он огляделся по сторонам, поманил посетителей пальцем внутрь дома. И только когда плотно закрыл дверь на четыре замка, успокоился.

– Что творится? – встретил он вопросом ремесленников, почесывая кота за ухом, – тут за вами охотится дружина.

– Некогда рассказывать. Сложности, – отмахнулся Стурла, – скажи, Мак, дружище, а есть ли у тебя дневники посещений за сентябрь 1525 года?

– Конечно. Мы записываем каждого. Всегда, – старик стряхнул с рук кота и одним ловким движением, почти не глядя, достал из пачки журналов нужный, – вот, – протянул он его Стурле, – а заодно и за август, – положил Мак рядом другой.