Текст книги "Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Си Цы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Может, не надо? – спросила нерешительно Пинар, заглядывая в подземелье, – туда, судя по расстоянию, только спускаться – часа два-три не меньше.

– Нет, мы пойдём, – решительно заявил Марио и вошёл в проход.

За ним, переглянувшись, последовали и Пинар с Итиро. Только они сделали первый шаг вниз, как лестница расширилась и укоротилась, а дверь, огромная дверь, оказалась совсем рядом.

На ней было выведено четыре золотых нуля и надпись: «Знания гораздо ближе, чем кажется». А чуть ниже висела табличка: «Книги, рукописи и их копии из отдела выносить запрещено». Посреди дверного полотна выступал барельеф плачущей девушки. В руках она держала кувшин, расколотый на две части. В черепках были замочные скважины. Когда ремесленники подошли ближе, девушка открыла глаза.

Марио вытащил ключи и засунул их в скважины. Как только Рыболов повернул их, черепки сошлись в целый кувшин, и девушка на барельефе заулыбалась.

Дверь открылась. Из-за неё потянуло пылью и спёртым воздухом. Ремесленники зашли внутрь и увидели, что стоят на небольшой металлической площадке под сводами гигантской пещеры, наполненной бесконечными полками с книгами, уходящими глубоко вниз. Так далеко, что нижних рядов отсюда и не было видно.

Каждый стеллаж был освещён лампой в виде головы оленя с рожками. Через равные промежутки между полок были проложены резные чугунные мостики, образовывавшие длинные коридоры. Со сводчатого потолка то тут, то там свисали огромные сталактиты. Из них тоже струился мягкий свет.

– Ух ты! – только и сумел сказать Марио.

Но тут произошло неожиданное. От его голоса со всех стеллажей, которые только им были видны, к ним повернулись маленькие раскрашенные личики. Пинар даже ойкнула от неожиданности и отшатнулась, наступив на ногу Итиро. Оказалось, что под лампами на полках сидят куклы. Они были очень похожина Мэй. Только в разных нарядах.

– Спроси меня, – сказали куклы хором.

– Что? – растерялся Итиро, обращаясь к ближней фигурке.

– Какие книги вам нужны? – задала вопрос куколка, – только спрашивай громче.

Марио прочистил горло и звонко сказал:

– Вульф Сториган, любые материалы.

Ремесленники прислушались. Но пауза была недолгой.

– У меня, – услышали они откуда-то снизу.

Раздался скрежещущий звук, и площадка, на которой стояли визидары, дёрнулась и пошла вниз, они только успели схватиться за перильца. Площадка плавно опустилась на шесть уровней, а потом двинулась между полок вбок и остановилась недалеко от стеллажа со стоящей куколкой. Но она была достаточно высоко. Опять раздался лязг, и к ремесленникам прикатилась витая лесенка. Марио взобрался по ней до полки, на которую указывала кукла, но с огорчением обнаружил на ней всего лишь одну тонкую папку. Он взял её и стал спускаться.

За одним из ближайших стеллажей загорелся свет. Там оказался стол с удобными скамьями. На них визидары и устроились. Пока Марио читал материалы, Итиро разглядывал светильник – хрустальный сталактит, почти утыкавшегося в поверхность стола. Теперь он горел ярче остальных. Видимо, размышлял Итиро, раньше легко было определить местонахождение читающих в зале – на них указывали яркие сталактиты. А Пинар в это время ходила меж полок и разглядывала корешки книг, но брать рукописи их не решалась: за ней зорко следили куклы. От их немигающего взгляда Пинар было немного не по себе.

Прошло немало времени, но, наконец, Марио захлопнул последний документ и, вздохнув, сказал:

– Печальная история…Теперь я знаю всё… Вульф почти доделал свою Дверь-Во-Всё. Он создал специальное зеркало. Оно помещалось в тот проём, который я изучал в Мастерской Архитектуры. Дверь закрывали, и на ней вечным мелком надо было написать любой точный адрес Земли. Если в доме адресата было зеркало, то оно ненадолго становилось проходом. Но всё это требовало огромной затраты энергии. А её Мастерские, даже все вместе взятые, не могли обеспечить. Когда Вульф Сториган запускал свою Дверь-Во-Всё, она мгновенно пожирала энергию, рассчитанную на две трети Визидарии. Но это не самое печальное… Ещё… ещё Совет Визидаров посчитал такой ауксил весьма небезопасным. Потому что раз ремесленники могли попасть наружу, значит, и извне тоже можно было бы проникнуть в Визидарию. Вы же знаете, как они боялись людей, считая их угрозой… Поэтому этот ауксил запретили, проходное зеркало уничтожили – в папке есть акт о его ликвидации, подписанный Делмаром Иму То, а работы Вульфа Сторигана поместили сюда – в тайный отдел.

– Неужели они уничтожили такой ценный предмет, как это проходное зеркало?! – воскликнул Итиро.

И его вопрос повис в тишине. Но тут кукла, охранявшая папку, сказала:

– Нет. Оно в Стоунбоне.

Визидары переглянулись.

– Где именно? – спросил у куклы Марио.

– За левымбашмаком друга.

– Что? – удивился Рыболов, – чепуха какая-то. Ведь по описаниям оно огромное. С дверь. Это ж какой должен быть башмак? Может, так называется какое-то помещение? А кто тебе оставил эту информацию?

– Сам Вульф Сториган, – качнула головой кукла.

– Думаю, что профессор спрятал зеркало у себя в комнате, – предположил Марио, – я бы сделал именно так. Тем более, что времени у него было немного.

– Я видела список комнат с фамилиями педагогов. Он находится в центральном корпусе, – сказала Пинар, – там можно найти в какой квартире проживал этот Вульф Сториган. Пойдёмте отсюда.

Только когда они положили документы на место, подземелье выпустило их наружу. Но не успели они дойти до здания администрации, как раздался звон колокольчика – вернулись Тафари, Стурла, Бёрнис и Пит. Встречать их вышли все ремесленники.

– Ну что, можно поздравить вас с победой? – взял под уздцы драстида Питера Леонар, но осёкся. На вернувшихся не было лица.

– Что случилось? – спросила Янмей у взрослых.

– У нас проблемы, – сказал Тафари.

Ремесленники собрались вокруг скамьи.

– Так что за проблемы? – спросила Мэдлин у вернувшихся, – вы не смогли установить усилитель?

– Или он оказался не так хорош, как мы думали? – предположил Леонар.

Бёрнис сурово сжала губы, но казалось – ещё немного, и она расплачется от досады. Пит и Стурла нервничали, а Тафари был настолько расстроен, что не мог говорить. Они отводили глаза, собирались с духом. Но потом Питер, наконец, объяснил:

– Усилитель мы установили. Всё прошло успешно. Но он слаб. Скорее, это усилитель, который может покрыть лишь такую территорию, как Стоунбон, но никак не всю Визидарию.

– Ну, ничего, – встала, выдохнув, Пинар, – у нас ещё три недели. Мы придумаем, как сделать его сильнее. Ребята, мы столько уже поняли! Это всего лишь задача со звёздочкой, помнишь, Тафари?

– Есть ещё одна проблема, – глубоко вздохнул Следопыт, помотав головой.

– В башне есть стержни, накапливающие энергию. Их 56, – стал объяснять Стурла, – мы только сегодня разобрались, что один такой стержень заряжается двое суток. То есть, чтобы сама башня заработала, нужно…

– Нужно ещё больше ста дней, – схватился за голову Леонар, – а это безумно много! Что же делать?!

– Давайте придумаем что-то ещё, – предложил Марио.

– Что?!!! – спросила Бёрнис, – мы ничего не успеем за три недели.

– Остаётся только один способ, – сказал, подняв голову Пит.

– Какой? – спросила Мэдлин.

– Надо готовиться к сражению. И принять бой, – ответил Питер.

– Да, – кивнул Тафари, – нам придётся принять бой. И для этого нам нужна помощь всей страны.

Наступило молчание. Отсюда, со скамеек, хорошо было видно, как визидары-работники восстанавливали кошачий фонтан. Они были в приподнятом настроении, перекидывались шутками. Одни работники прикрепляли на места фигурки, другие ровняли холм в виде свернувшегося кота вокруг фонтана, третьи уносили мусор.

– Ты думаешь, – кивнув на них, спросила Мэд, – что они согласятся? Четыреста лет назад здесь прошла война. В каждой семье были погибшие. Они ненавидят войну и сражения.

– Четыреста лет назад их они были застигнуты врасплох. Их просто перебили. У нас же есть время подготовиться, – возразил Стурла.

– Никто не любит войну, – поддержал его Леонар, – но иногда приходится дать отпор врагу. Я… согласен, что надо готовиться к сражению.

– Нам нужна поддержка Совет визидаров, – склонила голову Бёрнис.

– Отправим им почтовых голубей? – спросил Марио.

– Нет, – вдруг вышла вперёд Янмей, – мы должны туда поехать сами. Все вместе. Завтра с утра. Но вперёд послать голубей с вестью, чтобы город нас встречал. Тогда мы сразу сможем обратиться ко всей Визидарии. В дорогу нужно надеть плащи, которые нам сшили. Тем более что вчера тем, кому они не подходили по размеру, привезли новые.

Все с ней согласились и разошлись собираться.

У Тафари, как и у других, было тяжко на сердце. Вернувшись к себе в квартиру, он не смог даже раздеться. Придавленный серьёзной ответственностью за сложное решение, он тяжело опустился на диван. Обхватил голову руками и застыл. Нет, он не боялся смерти, но снова и снова задавал себе вопрос: действительно ли это единственный выход? Ведь его выбрали главным ремесленником. Значит, он в ответе за каждое решение вдойне.

Словно почувствовав его смятение, к Следопыту заглянул Питер.

– Можно? – постучал он в дверь, заходя.

– Да, – глухо сказал Тафари. Привстал, но потом бессильно сел обратно, закрыв ладонями уши, словно ничего не хотел слышать.

Пит сел напротив друга. Они молчали. Мирно покачивалась от сквозняка штора. Из сада нёсся смех и разговоры девушек-визидарок, которые заканчивали подрезать кусты. В комнате было сумрачно, на улице загорелись фонари.

– Будут жертвы, – наконец, сказал Тафари.

– Я понимаю, – покачал головой Пит. – Но у нас нет выбора.

– Справимся ли мы? – тихо спросил Тафари.

– Мы не имеем права не справиться, – ответил Пит.

И каждый снова погрузился в мысли. Так они и сидели в полутьме, пока за окном сиреневые сумерки не превратились в синюю черноту. Вдруг стали видны прозрачные тени трёх Муз. Одна склонилась, а две других указывали на неё.

– Гляди, – показал Пит, – Чьи это Музы? Откуда они? И собрались в одном углу.

– Да, они почти всегда там, – кивнул Следопыт, – в сумерках, почти не шевелясь стоят у моего рабочего стола. Не говорят и не двигаются. Ничего, к утру они исчезают. Так что не обращай на них внимания.

Пит подошёл к бесполым теням, и они мгновенно рассеялись, как дым.

Он постоял, размышляя. Потом нагнулся повторив позу Музы. Взглядом он уткнулся в угол стола. Там из-под ковра торчал краешек бумаги. Пит потянул за него и вытащил листок.

– Это твоё? – протянул он его Тафари.

Тот взял лист и развернул. Пробежал глазами по строкам, вскочил и зажёг свет.

– Это письмо…ты не поверишь… Но оно написано Аластаром Справедливым! – в волнении сказал Тафари, – и по дате ясно, что он отправил его в день своей гибели.

Следопыт с Питом склонились над листом и стали читать.

«Делмару Иму То.

14 ноября, 1525. Ясень Биле Ушнег.

Дорогой мой друг, Делмар, хотел бы я сказать тебе, что когда одержу победу, то мы выпьем с тобой изумрудного. Но не скажу. Ибо пришёл я сюда биться насмерть и отдать жизнь свою за Визидарию.

Но горько мне, что со мной моя верная дружина, коих 99 визидаров. И все они тоже останутся здесь, под священным ясенем.

Тяжело мне так же от ошибки всей жизни, за которую теперь я расплачиваюсь. Как был прав Изаму Кудо, когда говорил, что есть враг и внутренний. Тот, которого мы не видим. Демоны всегда внутри, а не снаружи. Только мы слепы и никогда их не видим, как не видим собственных Мраков и Муз.

Сегодня, когда ты зайдёшь в Стоунбон и привычно взглянешь на люстру, то увидишь не её, а моё раскаяние, мою ошибку. Меня. Это я сверху посеял хаос. Думая, что я – Муза для этой страны, а оказался её Мраком. Ибо не увидел и не почувствовал внутреннего врага. Меня предупреждали, но мне не казалось это неестественным и ненормальным: как если бы птенцы стали разрушать родительское гнездо. Разве дети поджигают отчий дом? Однако же, бывает и такое. Не подозревай, но смотри! И делай выводы. А я смотрел, но не видел. Не хотел видеть.

Опасно собаке не думать о своих блохах, а лишь бояться других собак. Не всегда другие – враг, не всегда свои – друзья. Я слишком поздно это понял. Не людей надо было опасаться: они, как визидары, разные. Мы смешали людей с темнотой своих мыслей, а в темноте всё одинаково черно, и все враги. А теперь в этой темноте нас пожирают монстры, выращенные в чьём-то злом визидарском сердце. Ибо сейчас мне окончательно ясно, что малумов сделал визидар, а не человек. Отправляю тебе это письмо с голубем и прощаюсь.

Аластар Справедливый»

– Это письмо следует взять с собой в Медикат, – сказал Питер, – оно будет важным свидетельством для Августа.

– Да, – согласился с ним Тафари.

Тут зеркальце на столе Следопыта задребезжало. Питер взглянул на друга, у которого даже сквозь смуглую кожу проступил румянец и, произнеся: «Я прощаюсь до завтра», вышел из комнаты.

Хочешь мира? Готовься…

В пять утра, первые лучи солнца, протиснувшись в узкие окна харчевни, осветили щёчки зевающей Янмей. Девочка, сидя в плаще, выгибалась и потягивалась, как проснувшийся котёнок.

– Может, не поедешь с нами? – спросила её ещё раз Пинар, погладив по волосам, – дорога дальняя, а ты – ребёнок.

– Я не ребёнок, а прежде всего ремесленник, – ответила серьёзно Янмей, – куда вы без меня? Не справитесь.

И отхлебнула чёрного молока, которое нарисовало у неё под носом смешные усики. Остальные пили тату. От неё ушли последние остатки сна. В жилах прибавилось сил.

Через полчаса ремесленники покидали Стоунбон, оставив управление на Гарбхана Бирка – он за последние дни показал себя очень толковым парнем.

Выехав из ворот, визидары свернули налево и взобрались на холм. Обернулись, оглядели священный дуб, стены Стоунбона, и направились по незнакомой дороге, мимо указателя, где витиеватыми буквами было написано: «Медикат – 23 мили».

– Если будем ехать с небольшими остановками, то через 6–7 часов будем там, – подсчитал Леонар.

Полдороги Марио рассказывал о трудах профессора Сторигана Вульфа и о том, что в бывшей комнате этого ремесленника теперь живёт Носик.

– Я навестил его, – говорил Марио, – в поисках таинственного зеркала, которое создал Вульф, чтобы перемещаться в пространстве. Но в комнате у Носика никакого зеркала нет. Только шкафы и стеллажи в кабинете. Да пара картин на стенах. Носик рассказал, что в шкафу нашёл залежи засохших красок – этот Вульф в свободное время ещё и рисовал.

– А за картинами искали? – слушая вполуха, спросил его Леонар.

– Конечно, – возбуждённо рассказывал Марио, – я уж было подумал, что оно спрятано за одной – огромной, которая висела над кроватью. На ней нарисованы танцующие вокруг горшка леприконы. Но, к сожалению, за картиной было пусто. Думаю, что Вульф спрятал зеркало где-то в другом месте. Найти бы его.

И Рыболов грустно завздыхал.

…Весь путь ремесленников до столицы, их опять приветствовали визидары. Не смотря на раннее время, жители выходили к дороге, чтобы увидеть Прославленных своими глазами.

К обеду на горизонте показался Медикат. Чем ближе они подъезжали к городу, тем дорога становилась шире. У самого Медиката она превратилась в большую улицу с торговыми рядами по обе стороны.

Ремесленники приближались к центральному въезду в крепостной стене. Мощные ворота были богато украшены резьбой, которую оживил какой-то древний кудесник – по синему фону на узорах качались ветви золотых деревьев, крутилось огромное солнце и луна, нарисованные птицы перелетали с ветки на ветку, распускались цветы.

Над воротами, украшенными гирляндами и знамёнами, стояли визидары. Как только ремесленники въехали в город, грянули музыканты – это были оркестр из весёлых низеньких людей, похожих на Стурлу. Их одежда была обшита бубенцами и колокольчиками, музыканты пританцовывали и прихлопывали руками, от этого музыка становилась громче и веселее.

Ремесленников встретили дружинники. Они выстроили торжественный конвой вокруг гостей и сопровождали их по улицам, переполненных жителями. Из каждого окна махали, отовсюду летели цветные лепестки, везде за процессией бежали толпы детей.

Пока кортеж продвигался по городу, ремесленники успели многое увидеть: необычные здания – одно удивительнее другого; цветущие сады, полные диковинных растений; великолепный мост Времён года через реку, который был больше похож на металлические кружева с вплетёнными фигурами животных.

Начальник дружинников, суровый усач, когда они проезжали значимые места, давал пояснения, но часто его голос тонул в возгласах и радостных криках горожан.

– Сейчас будет дворцовая площадь перед Советом визидаров, – пояснил усач и пришпорил коня, чтобы первым въехать в арку.

Ремесленники последовали за ним.

Дружина осталась за воротами арки. На огромной площади возвышался памятник Аластару Справедливому. Он стоял, сурово глядя вдаль. Одной рукой бронзовый Аластар на что-то указывал, второй тянулся к мушкету на поясе.

Ремесленники спешились и подошли к величественной статуе полководца. В это время с центрального крыльца здания, окружавшего площадь полукругом, спустилась процессия и двинулась к ним.

Во главе шествия следовал Август Непомнящий и его секретарь Уильям Фланк. Парень искал глазами Бёрнис, а как только увидел, вспыхнул, заулыбался и, чуть было, не помахал ей рукой, но опомнился, собрался и стал слушать начальника, который приступил к торжественной речи:

– Уважаемые Прославленные! – патетично поднял руку Август. – Мы рады, что вы посетили наш славный Медикат. Предки завещали нам встретить вас с почётом. Вы, конечно, видели, как благоговеете перед вами страна. Приехав, вы уже сделали бОльшую половину – вернули нам веру, мгновенно облегчили жизнь многих поселений, включив генератор энергии в Стоунбоне… Визидария верит в вас, ждёт вашей помощи, надеется на ваши труды! Сегодня я лично покажу вам, какая красивая у нас столица. Сначала мы проведём экскурсию в Туманный сад, после проедем по самым известным городским улицам и посмотрим самые незабываемые достопри…

– Э-э-э, слушайте, – прокашлявшись, подёргал за штанину Августа Стурла, глядя на него снизу вверх, – нам некогда заниматься всей этой чепухой.

– Что? – опешил Август Непомнящий.

– Видите ли, – вступил в их диалог Тафари, – у нас безотлагательное дело. И нам нужно одно – срочное заседание Совета визидаров.

Август растерянно обернулся и сказал:

– Ну… собственно… Весь Совет здесь, – он указал нагруппу за собой.

– Тогда пойдёмте, поговорим. Где здесь у вас проводят совещания? – выступил вперёд Питер.

Август нерешительно потоптался на месте, но потом подал членам Совета знак идти за ним, а сам двинулся к зданию. Все толпой пошли внутрь.

– Что происходит? – нервно вопрошал Август у ремесленников, судорожно хватая их за руки, когда они поднимались по лестнице.

– Пождите, сейчас обсудим, – остановила его расспросы Пинар.

Они зашли в зал заседаний, и сели за длинный стол переговоров. С одной стороны – десять ремесленников, с другой – девять членов Совета визидаров и Уильям. Наступила гробовая тишина. Оглядев свою команду, встал Тафари и начал говорить:

– У нас дурные новости, друзья. Мы не можем восстановить защитную стену. Она разрушается.

Члены Совета стали переглядываться, а потом вопросительно посмотрели на Августа. Но тот был спокоен. Даже рассеянно улыбался. Сидел, поправляя нарядный бант на рукаве, но продолжал слушать речь Следопыта.

– Скоро, примерно через три недели, защита растает окончательно, – продолжил Тафари пояснения. – И выход из этой ситуации только один – нам нужно готовиться принять бой с малумами.

– Что?! – вскочил Август, за ним повскакивали и остальные члены Совета. – Это невозможно! Что вы несёте?!

Лицо Августа мгновенно покрылось пятнами, борода растрепалась и мелко тряслась.

– Мир, который мы с таким трудом восстанавливали, вы хотите заново разрушить?! Так вот зачем вы вернулись?! – закричал он. – Мы не позволим вам отобрать нашу землю!

– Мы хотим не отобрать, а защитить, – встал, поклонившись, Итиро.

– Как?!!! Призывая к войне?! Война, юноша, самое мерзкое, что есть на земле. Видно, вы не впитали с молоком матери этой истины, которую каждый настоящий визидарец знает с детства. Это наталкивает меня на мысль, что не такие уж вы и визидарцы, раз рассуждаете о войне, как о неизбежности.

На лбу Августа выступила испарина. Он неловко смахнул её рукавом.

– У нас мало времени, – сказал Леонар. – Малумы снова растерзают Визидарию, если мы не приготовимся к сражению с ними. И растерзают уже окончательно.

– Вы хоть знаете, кто они такие?! Это бесплотные убийцы. Для них нет границ и порогов! – опять заорал Август.

– Да, – спокойно ответил Леонар, – с малумами нам пришлось встречаться. И не раз.

– Но не с целым войском. Иначе вас бы не было, – возразил зеленоватый коротыш из Совета с вытянутым черепом, сидевший с краю. – Малумы – есть враждебная пустота. А сражаться с пустотой невозможно. Против них нет оружия.

– Правильно, Виль, – посмотрев на него одобрительно, Август поднял вверх палец и покачал им, – сражаться с малумами – безумство. Это было доказано четыреста лет назад. Тогда погибли восемь визидаров из десяти.

– Вы можете нам гарантировать, что никто не погибнет в сражении, к которому призываете? – продолжал Виль.

– Мы и сами понимаем, на какие жертвы идём, – тихо сказал Тафари, – но, поверьте нам… мы должны готовиться отразить атаку.

– Как? – возмутился Виль, – у вас есть оружие против малумов?

– Нет, – качнул головой Питер, – но мы думаем над этим.

– Мы думаем, – язвительно передразнил Август, – а пока идите и погибните за них, визидарцы!

– Но, может, прислушаемся к Прославленным? – привстав, неуверенно предложила девушка из Совета, в чьём облике угадывались эльфы, отчего она немного походила на Мэдлин.

– Молчи, Дэрби, ты ещё молода – рассуждать о таких вещах, – осёк её Август и девушка, побледнев, села на место. – Народ за вами не пойдёт, – сказал он, обратившись к ремесленникам.

– Но вы – не весь народ за него отвечать, – возразил Итиро, – дайте нам право обратиться к ним.

– Пафос здесь не уместен, – качнул головой Август, играя желваками, – я – представитель народа. Им выбранный. И мне доверено решать за всех. Помните, вы говорили при нашей первой встрече, что политика, как и управление, не ваше дело? Так вот – это истинная правда. Так и не лезьте туда.

– Но Август, может всё-таки, хотя бы обсудим их предложение? – спросил молодой человек, сидевший рядом с Уильямом и одетый в форму дружины.

– Максимилиан, ты смеешь такое предлагать?! Ты – военное лицо, как никто другой должен понимать опасность таких суждений! – в голосе Августа чувствовалась горечь.

Потом он повернулся к ремесленникам и сказал:

– Вы еще ничего толком не сделали, а уже разделили страну на две части. Брат спорит с братом. В Совете визидаров раскол. Заметьте – вы сами утверждаете, что разрушили своим появлением купол. Вы ещё будете спорить, что пока принесли нам только горе?

Потом Август обратился к совету:

– Разве я не служил вам верой и правдой?! Когда я ошибался, Максимилиан? Когда действовал против народа Визидарии, Дэрби? Кто-нибудь напомнит мне хоть один такой факт?!

Август сурово окинул членов Совета, вглядываясь каждому из них в лицо. Визидары, сидящие перед ремесленниками, не выдерживали тяжёлого взгляда своего главы и опускали головы.

– То-то же, – подытожил Август, – я никогда не ошибался, как и сейчас. Но за долгую жизнь я усвоил одно правило. Врагу надо дать время, и он покажет себя сам. Так что мы дадим вам высказаться, дорогие ремесленнички, какие у вас ещё доводы?

Глава, шумно отодвинув стул, сел, положил ногу на ногу и, скрестив на груди руки, сказал:

– Мы слушаем вас.

Ремесленники молчали. Потом встал Леонар и стал говорить:

– Я долго живу на этом свете. И согласен, что ничего нет страшнее войны. Но иногда, когда знаешь, что враг готовится напасть, следует взять оружие в руки, чтобы защитить родной дом. Один из великих римлян, Непот, сказал: «Si vis pacem, para bellum». Что означает: хочешь мира, готовься к войне. Изучая человеческую историю…

Август вскочил и, опершись на стол пальцами с побелевшими от напряжения костяшками, сказал:

– Права визидарская истина: Умного всё научит, дурака ничего не исправит… Вы слышали, достопочтимые члены совета?! Вы это слы-ша-ли? Он нам в пример приводит человеческую историю! Полную ужаса и разборок, насколько я помню. Нельзя начинать сражений и новую войну. Мы должны понять, что не имеем права пускать визидарцев на бойню. А вы, – обратился он к ремесленникам, – вы рассуждаете как люди!!! Жизнь среди них окончательно вас испортила!!!

– Но мы встанем в первых рядах на защиту Визидарии. Иначе все погибнут, – пытался найти аргументы Леонар.

– Ваша цель была защитить, а не погубить нас.

– Но мы и пытаемся это сделать, – возразил Тафари.

– Как оригинально вы этого добиваетесь. Странными методами!!! Научились у людей.

Август сел и отвернулся от ремесленников.

– Люди – это не зло, – решительно сказал Тафари. – Люди, как и визидары, бывают разными.

– В будущем, я думаю, – добавил Леонар, – нам нужен будет людской мир. Нельзя забывать, что и он – часть нас. Посмотрите, что случилось с Визидарией, как только её отрезало от мира.

– Её не отрезало, – Август резко встал и подошёл к окну, глядя в спину памятника, стоящего на площади, – нашу страну разрушили. А это разные вещи. Аластар Справедливый писал…

– Я читал труды Аластара Справедливого, – мягко сказал Тафари, – он несколько ошибался…

Август резко обернулся. Его мелко трясущиеся руки сжались в кулаки.

– Если бы не ваши древние корни, – жёстко ответил Август, – то я бы…я бы сейчас …ударил вас.

– Аластар Справедливый для нас священен. Нельзя критиковать тех, кто умер за нашу свободу, – добавила Дэрби. – Вы позволили себе нелестно высказаться о человеке, который положил свою жизнь на поле боя и его душа, вселившись в камень, до сих пор нас защищает.

– Аластар – великий воин. Но и великие порой совершают ошибки. И их ошибки бывают такие же большие, как и их таланты, – тихо сказал Стурла.

– Вы высказываете опасные мысли. И, значит, вас следует считать опасным визидаром! – покачал головой Максимилиан, глядя на гнома.

– Аластар сожалел о своих ошибках. И в этом тоже его величие, – сказал Тафари, – признать свои просчёты дано не каждому. На это способны лишь большие душой.

Следопыт достал из-за пазухи письмо полководца, найденное накануне, протянул его Августу и добавил:

– Только подлинно великий мог написать такие строчки.

Глава взял письмо, снова отошёл к окну и стал его читать. Закончив, покачался с пятки на носок, размышляя. Он сильно закусил губу, ещё раз посмотрел на спину Аластара Справедливого и, повернувшись к ремесленникам, тихо произнёс:

– В этом письме написано о том, что надо страшиться внутреннего врага…Вы и есть тот самый внутренний враг. Вы как болезнь, которая появляется в теле и, незаметно разрастаясь, в итоге умерщвляет его… Пожив среди людей, вы не заметили, как стали предателями, и вернулись до конца разрушить Визидарию. И то, что вы готовы подделывать письма святых для нас героев…это…это уже край.

Он бросил листок перед другими членами совета:

– Прочтите, ремесленники не гнушаются ничем. И знаете что?

Он опять оглядел Прославленных:

– Я не верю вам. То, что вы здесь говорили – полный бред. Стена простояла четыреста лет и простоит еще столько же, пока не погибнут все малумы, и всё зло за её пределами. Как и планировали те, настоящие ремесленники. Это были ваши предки, которые так в вас верили! Я думал, вы придете в наш мир и сделаете стены крепче. А вы спешите отдать Визидарию людскому миру на растерзание.

– Мы не уничтожим Визидарию, – возразила Пинар. – И отдавать её никому не собираемся. Мы защитим границы, которые рушатся, и не откроем их для остального мира. Здесь нужно соблюдать здравый смысл и придерживаться золотой середины. Но не забывайте, что мы, визидарцы – дети двух миров. Нельзя отрекаться ни от одного.

– Дайте нам право обратиться к народу, – добавил Леонар, – мы объясним им ситуацию, и визидары всё поймут.

– Таких объяснений нельзя допустить! – вскочил, побагровев, Виль, – это вызовет смуту и волнение! Август, ты помнишь, как рыдают визидары на День Поминовения? Ты видел слёзы суровых мужей? Визидария до сих пор оплакивает тех, кого потеряла четыреста лет назад!

Наступила тишина.

Глава закрыл глаза и так стоял какое-то время, размышляя. Потом, заложив руки за спину, медленно походил около окон, поглядывая на памятник Аластару, словно искал у его него поддержки.

Все ждали его решения.

– Я полагал, – тяжело вздохнув, сказал Август, двинувшись к выходу, – что вы придёте и насытите нашу жизнь новыми ауксилами, которые вошли у людей в легенды и для них стали сказками. Я надеялся, что вы возродите Мастерские. И сделаете Визидарию процветающей. Но никак не думал, что вы придёте нас уничтожать. И это очень тяжело осознавать. В это трудно поверить…

Он открыл двери и, обратился к отряду дружины, стоящему в соседнем зале. Август показал на ремесленников, скомандовав:

– Арестовать их.

Вошли стражники, и, оголив оружие, окружили Прославленных.

Пит потянулся к своему ножу. Но поймал взгляд Тафари, который отрицательно покачал головой. Он опасался за то, что начав сейчас сопротивляться, кто-то из ремесленников может погибнуть. Особенно Следопыт боялся за Янмей. Её стражники взяли на руки, а Питера обступили сразу десять визидаров, направив на него мечи.

– Но как вы объясните народу, что заперли нас? – растерялась Бёрнис.

– Народ верил в вас четыреста лет, глядя на картинки. Что ему мешает продолжить это делать? – ответил Август Непомнящий, – Мастерские вы открыли. Теперь мы сами будем возрождать Визидарию, раз вы отказываетесь это делать. Справимся.

– Но…пойдут разговоры, люди будут задавать вопросы, – растерялся Максимилиан.

– В крайнем случае, скажем визидарцам о том, что ремесленники нарушили закон, – успокоил членов Совета Август.

Он подошёл к Мэдлин и указал на кошелёчек, висящий у неё на поясе:

– Вы знаете, что это? Это ауксил, из которого они могут бесконечно доставать монеты. В Визидарии есть закон, строго запрещающий такие ауксилы.

– Но мы не знали, – возразила Мэдлин, – и это просто смешно. Мы ими в Визидарии ни разу не пользовались.

– Это не имеет никакого значения, – покачал головой Август, – уведите их.

– Вы погубите страну, – выкрикнул Стурла, когда его, брыкающегося, выводили из зала.

Ему никто ничего не ответил. Совет визидаров молча провожал Прославленных суровыми взглядами.

Ремесленников обыскали, забрав всё, что нашли более или мене подозрительного, и посадили в камеры, располагавшиеся в подвале. Но они могли переговариваться, так как одна стена в каждой камеры была решеткой и выходила в общий коридор.