Текст книги "Значимые (ЛП)"

Автор книги: Шенен Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

В следующую пару секунд я оказываюсь прижата к стене. Глаза Аарона темнеют от сильного желания, он хмурит брови. Но на этот раз не похоть заставляет его приблизиться. Ему нужно всё контролировать. Заставить меня подчиниться его воле. Стать его идеальным развлечением. Он сжимает мою талию, соединяя наши тела, его обжигающий взгляд прожигает меня насквозь. Он ищет моего разрешения, моего желания обладать им.

Но моя былая ревность превращается в глубокую печаль. Я никогда больше не позволю мужчине контролировать меня. Я не могу играть в его игру, потому что никогда не выиграю. Я обижена и уязвима.

– Тогда тебе следует найти кого-нибудь послушного. Как Эмбер, – произношу я, глядя в пол.

Моя мама часто говорила мне, что показать мужчине свою ревность – верный способ заставить его причинить мне боль.

«Если он узнает о твоей слабости, он использует ее против тебя», постоянно повторяла она. «Ты не можешь изменить мужчину, но ты можешь дать ему кнут, чтобы он укротил тебя».

– Что, если я хочу тебя. – Это не вопрос, а утверждение. Он хочет меня. Но на самом деле вопрос должен быть в том, до каких пор?

Я сглатываю, заставляя себя улыбнуться, чтобы скрыть свою слабость.

– Ты недовольный своим фан-клубом, мистер ЛеБо?

– Я не лжец. – Он приподнимает мой подбородок, и я осмеливаюсь посмотреть ему в глаза. – Эмбер – сестра моего товарища по команде. Я трахал её много лет назад, но это ничего не значило. Я был честен с ней с самого начала, это больше никогда не повторится. Она не имеет значения.

Мне стыдно за свою реакцию. Не за то, что осуждаю его, а за то, что я слаба. За то, что показываю ему свою ревность, что я неравнодушна к нему. И особенно за то, что дала ему возможность продолжить игру со мной.

– Думаю, мне придется доказать тебе, что у меня на уме. – Его взгляд не отрывается от моего, терзая мою душу и мою способность сопротивляться ему. Этот животный магнетизм излучается нами в полную силу.

– Как? – спрашиваю я.

– На тебе.

Его губы прижимаются к моим, и я попадаю в вихрь вожделения и необъяснимых эмоций, которые являются самим Аароном ЛеБо. Его ладонь обхватывает мой подбородок, а другая рука прижимает наши тела друг к другу. Я таю от его прикосновений, его язык завладевает моим. Соблазнительно. Опасно. Яростно. Сильные руки заключают меня в объятия, наши поцелуи становятся более страстными, нетерпеливыми, глубокими. Все глубже в нашу тьму. Стремясь сбежать. Сильнее, чтобы я сломалась, чтобы нуждалась в нем до точки невозврата. Из меня вырывается стон, когда он нежно прикусывает мою нижнюю губу. Я падаю с обрыва на полной скорости каждый раз, когда оказываюсь в его объятиях, и не могу остановиться.

– Твои губы на вкус как рай, – шепчет он, пока моё тело взрывается от ощущений под яростным жаром нашей страсти.

Аарон пробуждает мои чувства, создавая новую жажду. Жажду его. Мою греховную зависимость. Оставляя меня желать большего. Прося большего. Он раздвигает мои границы и разрушает мои убеждения. Все, чего я хотела, на что я надеялась, мои вопросы, на которые у меня не было ответов, больше не имеют значения. Мной руководит животный порыв удовлетворить свои потребности.

Нет никаких правил, как победить в войне, особенно с Аароном ЛеБо. Просто принять это. Сдаться.

Мы застряли на поле боя, и выхода нет. Только уверенность. Мы, то, что нас связывает, реально. Мы можем ввязаться в кровопролитие или вступить в опасную схватку. Но мы также можем спасти себя от собственных демонов.

Вот в чём дело. В войне ваш враг может в любой момент стать вашим союзником. Может быть, мне не придётся соревноваться с ним. Но вместе с ним.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Пепел нашего прошлого

– Твой шлем.

Аарон протягивает мне шлем, который я застенчиво принимаю.

Я все еще не могу поверить, что он забронировал весь картинг исключительно для нас на целый час. У Аарона вторая половина дня свободна, завтра он снова протестирует машину перед воскресной гонкой. Все в нем кричит о плохом парне в своих рваных джинсах и кожаной куртке.

Воспоминания о нашем страстном поцелуе все еще преследуют меня, его прикосновения заставляют желать большего. Он опьяняет мою душу. Мне нужно взять себя в руки. Одна мысль за раз. Одна навязчивая идея за раз. Мне нужно показать ему, что я не та несчастная девушка с нашего первого свидания.

Я была проклята и не могла быть видимой, но с ним я чувствую себя очень живой.

Я начинаю волноваться; никогда раньше не участвовала в гонках и уж точно не хочу всё испортить. Пытаюсь застегнуть шлем, но получается с трудом.

– Позволь мне сделать это, – Аарон подходит ко мне, и я прикусываю губу, встречаясь с ним взглядом, как беззащитная лань. Его мужские руки нежно касаются моей кожи, он одним движением закалывает мои волосы. Поправляет их, убирая с лица. Мне нужно вырваться из этого момента, иначе мы не будем заниматься картингом, но займёмся мной.

– Это нечестная гонка, мистер ЛеБо. Ты гонщик.

Я приподнимаю бровь, прежде чем запрыгнуть в свой карт, притворяясь, что совсем не волнуюсь.

Я имею в виду, что он не то чтобы не объяснил мне правила гонок на картах, но вместо того, чтобы слушать его, я фантазировала о его сладких, идеальных губах.

Он наклоняется ближе к моему карту, его лицо опасно близко к моему.

– Никогда не признавай поражение, пока не потерпела его. – Он подмигивает, прежде чем сесть в свой карт.

Пути назад нет. Я нажимаю на педаль карта и начинаю гонку. На внешней трассе есть три волнистых поворота, одна крутая шпилька, две огромные прямые, она идеально подходит для быстрой езды и освоения карта.

Первые круги я проезжаю медленно, всё ещё неуверенно и не доверяя своим навыкам вождения. Что-то сдерживает меня, я не могу ехать быстрее. Чёрт возьми, это всего лишь грёбаный карт. Каждый раз, когда я начинаю набирать скорость, паникую и чувствую желание сбавить темп, боясь потерять контроль. Аарон терпеливо мчится за мной; он не хочет торопить меня. Даёт мне время адаптироваться, приручить машину.

Я слышу его хриплый голос позади.

– Тебе нужно доверять себе, Элли.

Доверять себе…вот в чём дело, я не доверяю. Как я могу? Моя мать постоянно твердила, что я – её величайшая неудача. Я не могла быть несовершенной, я не могла быть самой собой. Как и со Стефаном. Мужчиной, который хотел меня приручить. Сделать меня своим личным проектом. Мужчиной, который говорил, что я не способна ни на что сама по себе. Мужчиной, который сломал меня, физически и морально вторгаясь в мою душу. Я сломлена. Я перестала жить, боясь быть несовершенной. Боясь снова пострадать. Боясь обнаружить, что они были правы.

– Тебе стоит ехать вперёд, Аарон, я слишком медленная для тебя.

Я смахиваю слёзы, глядя на трассу.

– Мы гонимся вместе.

Вместе…Я поворачиваю голову, чтобы затеряться в его глазах за шлемом. Я нахожу в этом новую силу. Новую надежду. Его слова придают мне уверенности, чтобы ехать быстрее, стараться усерднее. В конце концов, жизнь похожа на гонку. Можно быть осторожной, но не жить полной жизнью. Можно разбиться и отделаться синяками. Но главное, можно проснуться.

Я делаю глубокий вдох и нажимаю на педаль. Сильнее. Длиннее. Вскоре я несусь на бешеной скорости, теряю контроль, освобождаюсь от своих демонов. Издалека я слышу голос Аарона, который подбадривает меня, но не могу вслушаться.

Я нахожусь в каком-то трансе, где моё новое «я» борется с моим старым, неуверенным и травмированным «я». Свобода. Мне так долго приходилось носить маску, что я забыла, кем была под ней, чего хотела и заслуживала. Иногда, когда ты не можешь выразить свои чувства, потому что ни один язык не может их описать, тебе нужно найти новый способ отпустить их.

Итак, я участвую в гонке.

Я участвую в гонке со своими демонами.

Я участвую в гонке со своей душой.

– Я участвую в гонке с тобой, Аарон! – кричу я ему с широкой улыбкой на лице.

Я никогда не чувствовала себя так хорошо, так свободно. Аарон держится позади меня, сдерживаясь и позволяя мне победить. Я не могу не улыбаться, зная, что он делает это ради меня.

– Гоняйся по-настоящему, ЛеБо, – я приподнимаю бровь и говорю бодрым голосом. – Или я буду думать о тебе хуже.

Он смеётся, сжимая руль.

– Я просто пытался вести себя хорошо.

Аарон гоняет на своём картинге так быстро, что за первые секунды отдаляется от меня. Чёрт бы его побрал. Я изо всех сил стараюсь держаться за него, но мне нужно признать своё очевидное поражение. Он уже закончил свой круг и стоит на стартовой линии, ожидая меня.

– Удовлетворена?

Он снимает шлем, ухмыляясь.

– Не совсем, – отвечаю я кокетливым тоном, прежде чем проехать мимо него на максимально возможной скорости.

Я позволяю скорости поглотить мое тело. Я разгоняю карт до предела, превышая 50 миль в час, и контролирую его на поворотах.

Я чувствую прилив сил, я избавляюсь от неуверенности, освобождаюсь.

Разрываюсь между старой и новой собой. Чем больше я чувствую скорость, тем больше отключаюсь от мира. Это похоже на сон. Я наконец-то понимаю, почему Аарон участвует в гонках. В каждой гонке он освобождается. В каждой гонке он становится сильнее. Я больше не думаю о том, что могу разбиться, не думаю о неудачах.

Я убегаю.

Я слышу голос Аарона позади себя, он говорит мне, чтобы я сбавила скорость, что я еду слишком быстро.

Но не могу. Не хочу. Не хочу возвращаться, не хочу чувствовать. Я попала в мир, где моих проблем не существует, где я – другая. Мне нужно подобраться ближе. Ближе к финишу, ближе к своим пределам. Я мчусь так, будто от этого зависит моя жизнь. Вот оно, я здесь. Я вхожу в крутой поворот, не сбавляя скорости, и…

Нет! Теряю контроль над своим картом. Я жму на тормоза, но уже слишком поздно. Врезаюсь в стену впереди, и в следующие секунды меня выбрасывает из карта. Падаю на землю, мой шлем ударяется о твёрдый асфальт, смягчая удар. Чёрт. Моё сердце бьётся в ожидании, что случится что-то плохое. Секунды… минуты…Я не знаю, сколько времени прошло. Я открываю глаза и смотрю на свои ушибленные при падении руки. Я сижу на земле, пытаясь понять, не сломала ли я что-нибудь, и успокаиваю нервы. Это всего лишь царапина. Моя футболка порвалась в том месте, где плечо и ключица ударились о землю, но порез неглубокий.

Я смотрю вперёд, Аарон бежит ко мне, на ходу сбрасывая шлем. Он что-то говорит, но что именно? Я хмурю брови, пытаясь сосредоточиться, пока снимаю свой шлем, но слышу только, как бешено колотится моё сердце. Что я делала? Я могла сильно пораниться.

– Чёрт, Элли, ты в порядке? – Волк наклоняется ко мне, касаясь моего лица мозолистыми руками. Он гладит мой лоб, щёки, а затем проводит пальцами по плечу, куда я ударилась.

Я остаюсь странно спокойной, всё ещё находясь в шоке от случившегося.

Закрываю глаза, пытаясь дышать и не думать о том, как я разбилась. Как он мог так поступить? Разбиться и вернуться на трассу? Я в ужасе от того, что могло случиться. Я в порядке – по крайней мере, физически, но морально я чувствую себя такой глупой из-за своей безрассудности. Как только моё сердцебиение замедляется, я снова открываю глаза и встречаюсь взглядом с обеспокоенным и встревоженным Аароном, как будто я только что лишила его жизни. Он внимательно осматривает моё тело, и на его лице появляется что-то новое…печаль?

– Ты в порядке? Прости, это моя вина, Элли. – Он качает головой, потрясённый случившимся.

– Я в порядке, Аарон. Это просто царапина, я ничего не сломала. – Я выдавливаю из себя улыбку, но его лицо остаётся мрачным и невозмутимым.

– У тебя кровь на плече. Ты не в порядке, – бросает он холодно и сухо. – Это моя вина. Я принимаю только плохие решения…Я не должен был приводить тебя сюда.

– Это не твоя…

– Ты пострадал из-за меня, чёрт возьми! И всё могло быть намного хуже!

Я никогда не видела его таким злым, таким опустошённым. Его глаза краснеют от гнева, брови сходятся на переносице. Это не тот Аарон, которого я знаю. Я протягиваю руку, но он отталкивает её, отстраняясь от меня с маской страха на лице.

– Нет, это я сделал. Это моя чёртова вина!

Он встаёт и упирает руки в бока, выкрикивая ругательства.

– Аарон… – мой голос низкий и испуганный.

– Не говори! Не произноси ни единого чертового слова! – Его взгляд впивается в меня с ненавистью, как будто я ошибка. Кто-то, от кого он хочет избавиться. Призрак, который преследует его.

– Не…Не кричи. Не разговаривай со мной так.

Это заставляет меня снова чувствовать себя никчемной.

– Я сказал тебе. Не. Произноси. Ни. Единого. Слова. – Его тон угрожающий и властный, он становится тем, кем все называют Волка.

Измученным.

Сердитым.

Преследуемым.

Аарон исчез, чтобы осталась только ярость.

– Остановись! – кричу я, чувствуя, как демоны моего прошлого настигают меня.

Он не единственный, кто сломлен.

Такое ощущение, что мы оба падаем в преисподнюю.

Он – измученный грешник, который смотрит на меня так, словно я одна из фурий, наказывающих и проклинающих его. По моей щеке скатывается слеза. Он пугает меня. Не потому, что обнажил свою новую сторону. Ту сторону, которую он так долго скрывал. Повреждённую сторону.

Ту, кто потерялся между воспоминаниями и настоящим, застрял в собственном страхе. Но он отталкивает меня, как ничтожество, оставляет на земле, как будто ему всё равно. Я не его враг, но я не могу ему помочь, не могу заставить его открыться мне.

– Не плачь, пожалуйста. – Его голос смягчается, в глазах появляется уязвимость. – Чёрт, я такой мудак. Что я делаю? – бормочет он себе под нос.

Он садится передо мной и тянется за моей рукой.

– Ты пугаешь меня, Аарон, – отвечаю я. Но когда он отводит от меня взгляд, я понимаю, что мои слова причиняют ему боль. Я переплетаю свои пальцы с его. – Ты пугаешь меня, потому что я не могу понять, почему ты уничтожаешь себя. Я не знаю, что с тобой случилось.

Он помогает мне встать, и наши тела соприкасаются. Аарон обхватывает меня своими сильными руками за талию.

– Это ты до смерти напугала меня, когда упала. Видеть тебя такой... – Он на мгновение замолкает, погруженный в свои демоны. – Ты должна ненавидеть меня, и все же ты здесь, пытаешься понять, почему я так вел себя с тобой.

– Я же сказала тебе, что со мной все в порядке. Я не из фарфора сделана.

– Позволь мне судить об этом. Мне нужно позаботиться о тебе.

Он начинает вести нас к выходу, но я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

– Сначала дай мне понять тебя.

– Ты не хочешь туда идти.

Но, может быть, я хочу узнать твою тьму.

Кончиками пальцев он касается моего подбородка и стирает след от моей слезы, наши взгляды встречаются.

– Я уничтожаю себя, как ты и сказала, чтобы никто другой не смог. Это, наверное, худший вид контроля, но единственный, который я знаю. – Он делает глубокий вдох, выражение его лица загадочное. – Вот почему мне нечего дать. Ни тебе, ни кому-либо другому.

Мое сердце разрывается на части, когда я слышу его горькие слова. Слова, которые мне близки. Только тот, кто знал только боль, может так говорить.

Любовь, вероятно, неизвестна Аарону, и я иду по опасному пути. Соединяясь с человеком, чья тьма говорит с моей.

Он наклоняется и подхватывает меня на руки, как невесту. Я обнимаю его за шею, сталкиваюсь с его двойственностью. У него тело греческого бога и взгляд обеспокоенного человека. Альфа и уязвимый.

Он – мужчина, в чьих объятиях я на секунду чувствую себя значимой, хотя я знаю, что он никогда никому не позволит быть для него таковой. Близкий и в то же время недосягаемый. Волк мог бы быть похож на ангела с картины «Вечность», который способен спасти тебя, сражаясь со своими собственными демонами.

– Ты лучше, чем думаешь, Аарон.

Он не теряет концентрации, пока несёт меня.

– Это не так. И если ты умна, то будешь держаться от меня подальше.

– Держаться подальше? Ты этого хочешь?

– Нет. Но ты же знаешь, что я тебя уничтожу. Я буду использовать тебя в своих личных целях. – Он эмоционально дистанцируется, не осмеливаясь встретиться со мной взглядом. – Это то, что я делаю. Я эгоист, Элли. И я всегда получаю то, что хочу.

Крушение заставляет меня осознать, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на страх.

Я всегда нахожу глубокую красоту в самых разбитых вещах.

И он не будет исключением.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Исцеление себя

Мы едем в наш отель в тишине. Все эмоции, пережитые за последние часы, переполняют меня, пока в какой-то момент я не погружаюсь в сон, позволяя кошмарам моего прошлого пробудиться.

Воспоминание, которое я пыталась забыть, отравило мой разум, и как бы я ни старалась проснуться, я не могу.

– Я люблю тебя... – шепчет Стефан, сжимая мою руку. Любовь – волшебное слово. Этого слова мне никто никогда не говорил. – Но если ты не изменишься, ты же понимаешь, что это не сработает, да, милая? Я люблю тебя, но ты должна приложить усилия ради нас, верно?

Он гладит меня по щеке, и я киваю. Если Стефан не разделяет твоих убеждений, значит, они ошибочны.

Но он любит меня, и это всё, что имеет значение, даже если он критикует некоторые мои поступки. Я не могла понять почему, ведь это было частью меня: «ты весь день сидела дома, могла бы прибраться», «рисование бесполезно, ты должна сосредоточиться на нас», «почему ты такая застенчивая и неуклюжая?», «то, как ты мыслишь, глупо», «она просто подруга, перестань сомневаться»…В этих ссорах я чувствую себя единственной, кому нужно измениться. Боже, я совершаю так много ошибок…Он работает допоздна в офисе, а я – недооценённый автор в журнале о сплетнях. У него много забот, поэтому я стараюсь избегать конфликтов. Мне ненавистно, что мы ссоримся из-за того, что я не могу быть той женщиной, которую он хочет, как бы я ни старалась. Но он любит меня. Я уверена, что ни один мужчина не будет относиться ко мне так, как он, и я не могу его потерять. В конце концов, он – единственный, кто у меня есть. Моя мать любит его. Она считает его идеальным зятем и надеется, что когда-нибудь мы поженимся.

– Я тоже люблю тебя, Стефан.

Действительно ли я люблю его? Я так не думаю. Я бы хотел, но меня приучили никогда не испытывать любви. Я боялась, что все мужчины будут похожи на моего отца. Моя мать научила меня соблазнять, не заботясь о том, что она уничтожила остатки моей души.

Любовь – это признак собственности, но Стефан другой.

Он бросает взгляд на моего Анджело Ди Ромео.

– Эту картину придётся убрать, когда мы будем жить вместе.

– Ты же знаешь, что я люблю эту картину, Стефан.

Он уже убедил меня, что мои картины – пустая трата времени, или что это просто развлечение, а не настоящая карьера.

– О, моя сладкая…ты же знаешь, что это по-детски. Это просто картина. А я настоящий. – Он обхватывает мои щёки ладонями и нежно целует. – Я устал, я работал весь день.

Стефан падает на мой диван и раскрывает объятия, чтобы обнять меня.

Он стал реже меня обнимать, и этот простой жест делает меня самой счастливой. И у меня тоже есть для него сюрприз. Под спортивными штанами и свитером на мне чёрное кружевное бельё. Я хочу увидеть вожделение в его глазах. Сажусь рядом с ним и стягиваю свитер через голову, прикусывая нижнюю губу. Он разглядывает мой бюстгальтер с непроницаемым выражением лица.

– Тебе нравится? Продавщица сказала, что это хит, – застенчиво говорю я, притворяясь кем-то вроде модели.

Он фыркает.

– Для женщины с грудью – да, – говорит он, глядя в свой телефон. Внутри меня напрягаются все нервы и мышцы. Я никогда раньше не чувствовала неуверенности в своём теле, но, опять же, единственный мужчина, с которым я была, – это Стефан. Я потеряла с ним девственность, но всё же думала, что произведу на него большее впечатление, если буду голой.

– Не смотри на меня так, милая. Ты же знаешь, что я шучу, да?

Может, я и знаю, но его шутки о моём теле заставляют меня чувствовать себя никчёмной. Наверное, я слишком остро реагирую, но я чувствую себя униженной. Он обхватывает обе мои груди руками, приподнимая их, как если бы это был бюстгальтер с эффектом пуш-ап или силиконовая грудь.

– Хм. Вот так идеально.

Он смеётся, и я решаю надеть свитер обратно.

В этом вся суть Стефана. Иногда он идеален, дарит мне подарки и проявляет внимание – на людях, – но иногда мне хочется быть кем-то другим, чтобы справиться с его критикой. Разве в этом заключаются отношения?

– Иди сюда.

Он раскрывает объятия, и я улыбаюсь. Кладу голову ему на грудь, а он гладит меня по волосам. Любовь. Я хочу в это верить.

Но затем он внезапно расстегивает молнию на брюках и прижимает мою голову к своему члену. Я тут же отстраняюсь.

– Ты же знаешь, я не люблю делать минет, Стефан…Я не в настроении. – По правде говоря, я думала, что секс был бы лучше. Люди говорили об этом, но что касается меня, я находила это...скучным. Мы часто занимаемся сексом, но в основном потому, что я знаю, что после этого он будет счастлив.

– Я не понимаю. Другим женщинам нравится это делать, это нормально. Перестань, Элли. – Он гладит себя. Общение со Стефаном заставило меня осознать, что я, вероятно, фригидна. Я хочу преодолеть это – когда-нибудь, со временем. Делать минет – отвратительная вещь для меня. Это заставляет меня чувствовать себя принадлежащей.

– Можем ли заняться сексом или обниматься вместо этого?

– Элли, у меня сегодня был тяжелый день. Я просто хочу расслабиться. Ну же, всего минутку, сладкая? – Он берёт меня за руку и кладёт её на свой член, чтобы погладить себя. – Элли, я люблю тебя и никогда не хочу тебе изменять, но в какой-то момент тебе нужно будет доставить мне удовольствие, иначе однажды я совершу ошибку. А мы ведь этого не хотим, верно? – Кладёт руку мне на затылок и гладит мои волосы. – Я делаю всё ради нас. Я ублажаю тебя, я тот, кто прилагает все усилия.

Я сглатываю и киваю, приближаясь к нему ртом, готовая принять его.

Он твой парень, Элли, ты можешь это сделать.

К тому же я не хочу оставаться одна.

Он без предупреждения толкается в мой рот, грубо притягивая мою голову к своему члену, чтобы я взяла его целиком, не заботясь о том, что он меня душит.

Я сосу и чувствую себя униженной.

Нет.

– Ma belle – Моя красавица? – Голос Аарона возвращает меня к реальности. Я открываю глаза, надеясь, что призрак Стефана полностью исчез. – Ты в порядке?

Мое дыхание учащается, и я киваю, замечая, что мы припарковались перед отелем.

– Прости, просто кошмар.

Стефана больше нет. Ты уже не та женщина, что прежде. Он не может до тебя добраться.

– Могу я чем-нибудь помочь?

Я смотрю в его встревоженные глаза, когда он тянется к моей руке. Мне легче выбросить Стефана из головы, когда Волк рядом.

– Нет, все это забыто.

Аарон ничего не говорит, давая мне время остыть, прежде чем настоять на том, чтобы отнести меня в наш номер.

– Позволь мне позаботиться о твоих садинах.

* * *

Аарон поднимает меня на раковину в ванной нашего гостиничного номера, не дожидаясь моего ответа. Он не сводит взгляда с засохшей крови, покрывающей моё плечо и ключицу. Я никогда не видела его таким обеспокоенным, таким мрачным. Кажется, нас обоих преследует воспоминания, поглощает прошлое, и я хочу облегчить это.

После травмирующего события люди по-разному к нему относятся. Они могут справиться со своей тьмой, пытаясь выжить любым способом и научиться жить с этим. Или они могут подавлять свои воспоминания, доминируя над ними – и над всеми остальными.

Чувствовать, что они контролируют ситуацию, в то время как на самом деле это не так. Они сами себе рабы, их царство – их тюрьма. И я верю, что Аарон – один из них.

Он прижимает чистую салфетку к моей ключице, но мой топ с длинными рукавами не обеспечивает ему полного доступа. Его прикосновение механическое, сосредоточенное, как будто он отключил свое сердце от мозга.

– Аарон, – шепчу я, надеясь достучаться до него. – Ты...

Он протягивает мне одну из своих футболок.

– Твой рукав. Мне нужно, чтобы ты переоделась.

– Все в порядке. Я доверяю тебе.

Не сводя с него глаз, я решаюсь на решительный шаг. Оказываю ему необходимую близость, борясь со своими демонами. Я не могу позволить своим призракам добраться до меня.

Его руки скользят вниз по моему топу, его пальцы ласкают мою кожу, когда он снимает его через голову, открывая мой черный лифчик. Мое сердцебиение ускоряется в опасном темпе, дыхание прерывается, после Стефана я не позволяла ни одному мужчине смотреть на меня. Аарон смотрит на меня с выражением, которое я не могу себе представить. Ненависть? Желание? Боль? Все вышеперечисленное. Я вся в синяках, но он создает во мне что-то новое. Что-то дикое.

– Ты должна надеть мою футболку.

– Почему? Я вызываю у тебя отвращение, Аарон?

Я бросаю ему вызов, собрав остатки смелости. Я не позволю своему прошлому определять меня. Не позволю другому мужчине подорвать мою уверенность в себе.

Он начинает промывать порез у меня на ключице, чувственно лаская мою кожу пальцами. Они скользят ниже, к ложбинке между грудей, пока я хватаюсь за раковину позади себя, чтобы успокоить нервы. Каждое его прикосновение эротично. Возбуждающее. Он исцеляет не только моё тело, но и шрамы моего прошлого. Заменяет отвратительные прикосновения Стефана нежными. Даёт мне новую надежду. Надежду на то, что я смогу восстановиться. Он опускает бретельку моего бюстгальтера, прежде чем наши взгляды встречаются.

– Нет, Элли. Ты делаешь так, что мне очень трудно сопротивляться тебе. – Он глубоко вздыхает, словно теряет контроль.

Нежно втирает заживляющий крем в царапину, приближаясь к груди. Я прикусываю нижнюю губу, хмуря брови, наслаждаясь греховным удовольствием, которое вызывают во мне его прикосновения.

Он перевязывает мою неглубокую царапину, прежде чем расположиться между моих ног. Аарон гладит мои бёдра, и сжимает их. Я издаю тихий стон, чувствуя, как жар разливается по животу.

– То, как ты реагируешь на мои прикосновения, сводит меня с ума, – рычит он хриплым голосом.

Хмурит брови, его губы опасно близко к моим, а мои губы приоткрываются, желая ощутить его вкус. Он проводит большим пальцем по моей щеке, в его горящем взгляде читается дилемма. Как будто он колеблется между тем, чтобы сломить меня или освободить. Между тем, чтобы раскрыть свою тьму или свой свет. Волк скрывает свои эмоции за плотским желанием. Что касается меня, я притворяюсь идеальной, ищу одобрения – чтобы меня любили. Чтобы меня видели. Чтобы меня желали. До него. Этот дикий гонщик становится моей зависимостью. Моим спасением.

Наши губы, притянутые друг к другу, встречаются в страстном поцелуе, обретая свободу. Его руки обнимают меня за талию, притягивая ближе, а мои пальцы зарываются в его чёрные как смоль волосы. Между нами искрит электричество. Погрузившись в этот момент, я теряюсь в бездне его души, даря ему то, чего он жаждет. Побег. Стону от неистового жара наших языков, танцующих, сталкивающихся, плавящихся. Он завладевает моими губами, и я сомневаюсь, что Волк остановится на этом. Он завоеватель, он будет продолжать, пока моё сердце не последует за ним. Пока он не завладеет мной целиком.

Наш поцелуй становится более чувственным, мы не торопимся, чтобы насладиться губами друг друга, медленно, но глубоко. Наконец прерываем поцелуй, чтобы перевести дыхание, и я открываю для себя возможность узнать больше о Волке.

– Аарон…то, как ты отреагировал на треке ранее, – упоминаю я. – Что с тобой случилось?

По неизвестной причине я чувствую потребность приблизиться к его тьме. Потребность исцелиться вместе.

– Забудь об этом, – он протягивает мне свою футболку, и его настроение меняется на сто восемьдесят градусов.

Он направляется к двери ванной, но я останавливаю его, схватив за запястье.

– Я не могу, Аарон. Ты сам меня сюда позвал. Если между нами что-то произойдёт, я должна знать…

– Я же сказал тебе, что моё прошлое под запретом. Если ты хочешь поговорить по душам, найди себе хорошего парня. Я не веду душевные беседы.

– Я не твой враг, Аарон. Ты когда-нибудь думал, что, возможно, мне интересно узнать тебя получше? Между нами не обязательно должно быть что-то клинически-роботизированное. Мы можем быть друзьями, – огрызаюсь я, скрещивая руки на груди. Да. Я только что призналась, что между нами это произойдёт. Дважды.

– Значит…ты хочешь дружить с кем-то, кто попытается использовать тебя в своих личных целях? Ты этого хочешь, Элли? Чтобы к тебе относились как к ничтожеству? – Он фыркает, качая головой.

Я не в состоянии говорить. Он обрушивает на меня мрачную правду. Я иду с ним по дороге, где есть возможность воплотить в жизнь мой самый страшный страх. Меня снова используют. Быть незначительным, с моего согласия и от всего сердца. И был ли я готова к этому? Возможно. Что со мной не так?

– Может, ты всё-таки такая же чокнутая, как и я, – добавляет он перед уходом.

* * *

Час спустя я сижу на нашем балконе в его чёрной футболке и смотрю на золотистый закат, согревающий моё лицо. Я немного переписываюсь с Таней, чтобы попытаться выбросить Волка из головы. Но это невозможно.

Этот проблемный гонщик не даёт мне покоя. Ирония в том, что я одержима совершенством.

И теперь я одержима мужчиной, который далек от совершенства, но все же кажется мне совершенным.

Я смеюсь, я нелепа. Прошло всего несколько недель с тех пор, как я встретила его, но у меня такое чувство, что я эмоционально увлеклась до точки невозврата.

Наверное, потому, что с Аароном у меня нет средних эмоций. Я выбираю все или ничего. Он – экстремал. Он – ответ на мой вопрос, ответ на мою боль, но в то же время он – проблема. Проблема, которая только что появилась рядом со мной. Я поглядываю на него, наблюдая, как он смотрит в небо. Он выдыхает, наклоняется к перилам и проводит пальцами по волосам, массируя кожу головы. Таинственный Аарон. Он вызывает во мне тёмные чувства; я не могу решить, пробуждает ли он во мне лучшее или худшее.

Он залпом допивает свой напиток, и я догадываюсь, что это не первая его порция за вечер.

– Томас меня прибьёт, если я буду пить так близко к гонке.

И впервые я решаю поделиться своим прошлым, надеясь, что однажды он поделится со мной своим.

– Знаешь, почему я боюсь высоты?

Его взгляд устремляется прямо на меня, в нём читается мучительная боль.

Я делаю глубокий вдох.

– Мне было восемь, и я лазила по дереву. Я не знала, как спуститься. Отец сказал, что поймает меня. Я поверила ему…Прыгнула, чтобы упасть к нему в объятия. Прыгнула, но он отошёл в сторону, позволив мне упасть на землю. – Я вздыхаю, вспоминая это болезненное воспоминание. – Я упала на траву и повредила ногу. Он сказал мне перестать плакать. Ему было всё равно. Это была моя вина.

Вина восьмилетней девочки в том, что её отец не любил её настолько, чтобы заботиться о ней. Это был урок. Что никто никогда меня не поймает. Что никто никогда…Не полюбит меня.