Текст книги "Значимые (ЛП)"

Автор книги: Шенен Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Никчемная шлюха, – оскорбляет меня незнакомец, с которым я танцевала.

Я закрываю глаза, проглатывая оскорбление, и опускаю платье.

Женщины – шлюхи, если их платья слишком короткие и обтягивающие. Женщины сами просят, чтобы их трахнули, если они так одеваются. Какое прекрасное общество. Мужчины могут заставить нас стыдиться нашей свободы.

Когда я открываю глаза, Аарона передо мной уже нет. Он схватил мужчину за воротник, стиснув зубы, вены вздулись на напряжённых мышцах. Он прищурился, глядя на незнакомца, словно собирается его сломать. И когда незнакомец смеётся, Волк жестоко бьёт его, отправляя на пол. Незнакомец падает с громким стуком, из носа у него идёт кровь, а глаза от страха вылезают из орбит. Все вокруг слишком заняты танцами, чтобы обращать на нас внимание.

– Ты не смеешь называть женщину шлюхой. Особенно мою женщину. – Его женщину? Аарон хватает мужчину за рубашку и поднимает его, удерживая. – Извинись. Сейчас же.

– Прости, чувак, я не это имел в виду, – булькает незнакомец.

– А теперь убирайся нахуй.

Волк яростно толкает его к выходу, позволяя ему бежать, как трусу.

Аарон поворачивается ко мне, выражение его лица становится татарским. Он закатывает рукав, чтобы скрыть кровь на манжете. Я отступаю от него на шаг, борясь с магнетизмом, который притягивает нас друг к другу. Но Волк не позволяет мне – он хватает меня за руку и прижимает наши тела друг к другу. Он доминирует надо мной своим ростом, своим высокомерным взглядом, пытаясь запугать меня, но у него больше ничего не выйдет.

В тот момент, когда я перестала быть для него достаточной, он потерял меня. Он думает, что может трахнуть её и вернуться к тому, что у нас было? Я не его игрушка.

Кровь в моих венах кипит от гнева. Внутри меня бушует ярость. Я вот-вот взорвусь. Я не запасной вариант.

Я снова отталкиваю его, ударяя рукой по его твердой груди, но он не двигается. Все танцуют, прыгают, в то время как наши взгляды прикованы к войне. Мы не двигаемся, только наши невидимые демоны танцуют вокруг нас, празднуя наше падение.

– Отпусти меня, Аарон.

Я была неправа. Есть три слова, которые я могла бы сказать ему.

Я ненавижу тебя.

Я презираю тебя.

Ты сломал меня.

– Почему? – Его глаза бросают вызов моим. – Я же говорил тебе, что не люблю делиться. И я не собираюсь делиться тобой, – угрожает он мне.

В этот момент я чувствую себя никчемной для него. Во-первых, я понятия не имею, что он здесь делает. Во-вторых, он считает, что может заявить на меня права собственности. Как будто я просто неудачная сделка. В-третьих, по телефону он ясно дал понять, что я ему безразлична.

– Ты не мой парень. «Я трахаюсь с кем хочу, а ты трахайся с кем хочешь». Твои слова.

Я хочу причинить ему боль так же, как он причинил боль мне. Снова толкаю его, меня переполняет ярость.

– Я не тот, кто это начал, – отвечает он своим властным, высокомерным тоном. – Это ты предала меня, Элли. – Он отпускает моё запястье и скрещивает руки на груди. Его выражение лица нечитаемо. Я вижу только его тьму. Никакого света. – Это ты действовала за моей спиной, – добавляет он.

Сжимает челюсти и хмурит брови, и я понимаю. Я причинила ему боль. То, что он увидел меня с другим мужчиной, сломало его. Все это время я думала, что именно он сломает меня, в то время как сама сделала это с ним. Моя неуверенность, мои страхи стали причиной нашего хаоса. Я больше не чувствую воздействия алкоголя. Я хочу уйти. Я не могу выносить, как он смотрит на меня. Я не могу выносить, когда его глаза видят меня предателем.

Аарон отводит взгляд от меня и смотрит на Джошуа, танцующего с Таней и Фабиано. Его кулаки сжимаются. Боже, мне нужно немедленно все прояснить. Ещё не поздно. Я беру его за руку, желая объяснить ему, прежде чем он совершит что-нибудь безрассудное. Мое сердце бешено колотится в груди. Я чувствую, как рушится мой мир. Если бы только я сказала эти слова: Он – ничто. Я хочу тебя.

– Доверься мне, – шепчу я, прежде чем он отталкивает мою руку и сам направляется к моим друзьям, Джошуа не спускает с него глаз.

Я бегу за ним, пытаясь растолкать танцующих, но я не такая сильная и высокая, как он. Когда, наконец, добираюсь до своих друзей, они все смотрят на Аарона, их глаза сияют. Они понятия не имеют, что у него, вероятно, будет недружелюбный разговор с Джошуа. Милый, безобидный Джошуа против безрассудного и властного Аарона. Я хватаю Аарона за руку и встаю перед ним, прежде чем улыбнуться своим друзьям.

– Ребята. Аарон, это Таня. – Она протягивает Аарону руку с широкой улыбкой на лице. Я смотрю на Волка. – Аарон, это Джошуа. Мужчина, которого ты видел на фотографии. – Джошуа протягивает ему руку для рукопожатия, но Аарон смотрит на него так, словно хочет уничтожить, играя языком во рту. – А рядом с ним Фабиано…его парень.

Взгляд Аарона мечется между Джошуа и мной, его брови сходятся на переносице. Он замечает руку Фабиано в заднем кармане штанов Джошуа и наконец понимает. Двое мужчин возвращаются к своим танцам и страстно целуются. Выражение лица Аарона смягчается, вероятно, ему стыдно за своё поведение. Наши взгляды снова встречаются, и мы говорим за себя то, что не могли сказать вслух: «Прости».

Мы все подходим ближе к бару, чтобы поговорить. Мои друзья в итоге влюбляются в Аарона. Они пьют его слова, как дети, очарованные волшебной историей. Я знаю, что Аарон производит хорошее впечатление. Его взгляд не отрывается от моего, когда он разговаривает с ними. Он ищет знак того, что я его простила. Но я замкнута. Я избегаю любых контактов; я бы никогда не смогла переспать с другим мужчиной. Но он…он переспал с лругой. И я не могу его винить. Его одержимость закончилась раньше моей.

– Элли. Можно с тобой поговорить? – спрашивает он, наклоняясь ко мне и кладя руку мне на поясницу.

Я киваю, и он очаровательно улыбается моим друзьям. Мы подходим ближе к входу, где не так многолюдно.

– Я думал, что он…

– Нет. И если бы ты меня выслушал, то уже знал бы это, – прерываю его я, скрещивая руки на груди.

– Прости. Я привык к тому, что люди меня предают. Мне трудно кому-то доверять. – Его взгляд обеспокоен. – Я должен был послушать. Но слова... – Слова могут быть ложью.

– Это не имеет значения. Почему ты вообще здесь? – резко отвечаю я, в то время как мое сердце желает, чтобы мы могли изменить прошлое.

– Сегодня твой день рождения. – Я никогда не говорила ему о своем дне рождения. Откуда он мог знать? – Моника сказала мне, и я прилетел в Нью-Йорк, чтобы быть здесь. – Конечно, она сказала. Я убью ее.

– Я хочу показать тебе одно место, – он ищет мой взгляд и делает шаг ко мне. Всё моё тело хочет сказать «да», но сердце не может, а мысль о том, что он с другой женщиной, разбивает мне сердце. Неужели ничего не случилось? Я не должна быть наивной, я говорю об Аароне. Я бы хотела быть сильной, но не могу с этим справиться. Я не могу делить его с кем-то.

– Аарон...Я не могу.

Я опускаю взгляд, отступаю на шаг и нервно складываю руки на груди.

– С Франческой ничего не было, как и с другими женщинами, если уж на то пошло.

Встречаюсь с ним взглядом, моё сердце учащенно бьётся, в животе разливается жар, когда я вновь обретаю надежду на нас. Он нежно заправляет прядь моих волос мне за ухо, изучая меня нежным взглядом.

– Я хотел, чтобы ты ревновала. Так же, как и я. Мне жаль.

– Как я могу тебе доверять?

Мой взгляд бросает ему вызов.

– Ты не можешь, – признается он. – Ты можешь позвонить Томасу, он скажет тебе правду. Я мог бы сказать тебе, что ты, черт возьми, единственная женщина, о которой я думаю, но это не заставит тебя доверять мне. – Его ладонь ласкают мою руку по всей длине, его прикосновения мягкие и притягательные. – Боюсь, ты можешь только верить.

Верь в действия, а не в слова. Легко лгать словами, но нельзя притворяться в прикосновениях.

Как и сказала Моника, мы испорченные.

Разрушение или страсть. Обладание, поглощение друг друга, превращение другого в зависимость. С ним всё предельно и в то же время преувеличено. Мы только учимся прислушиваться к своим чувствам. Мы не знаем, как открыть свои сердца. Мы учимся исцеляться. Развиваться. Может быть, однажды мы разрушим стены друг друга, но впереди ещё долгий путь. И всё же я знаю. Я знаю, что принадлежу ему.

– Ты причинил мне боль.

Он обхватывает мои щёки ладонями, его глаза ранены моими словами. И единственное, чего я хочу, – это чувствовать нашу близость. Быть под его прикосновениями. Он нужен мне больше, чем кто-либо другой. Мне нужно, чтобы он показал мне, что я другая.

Значимая.

Его губы сливаются с моими в сладком, нежном поцелуе. Такие поцелуи убеждают меня, что есть только я. Такие поцелуи заставляют поверить ему. Это его способ попросить прощения за то, что он такой, какой есть. И это прекрасно. Пока он принадлежит мне.

– Давай уйдем отсюда.

Я застенчиво улыбаюсь. Верю в него. В нас.

Иногда девушке нужно сказать всего три слова. Иногда ей просто нужен поцелуй.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Загадать желание на фонарь

Удивительно, как много всего может измениться за год.

Год назад я была со Стефаном и не узнавала себя. Я терпела оскорбления. Крики. Критику. Это нужно было прекратить. Чем больше я плакала, тем счастливее он казался. Он возвышался над моими страданиями. Меня никогда не было достаточно. В день моего рождения я лежала в постели, чувствуя себя несчастной. Уродливой. Использованной. Мне было стыдно. Я хотела уйти, но не могла с ним расстаться – боялась, что не найду никого другого, и продолжала надеяться, что он изменится.

Я помню его слова: «Ты никогда не найдёшь никого лучше меня. Кого-то, кто будет мириться с твоим характером. Кто будет любить тебя такой, какая ты есть».

Букет роз – жёлтых роз – и лживый пост в соцсетях о том, как мы счастливы, – вот мои подарки на день рождения. Он флиртовал с несколькими женщинами. Не в его вкусе. И хотя он продолжал отрицать это, я задавалась вопросом: а что, если он мне изменяет? Часть меня радовалась. Это дало бы мне зелёный свет на то, чтобы порвать с ним. У меня была бы причина. Другая часть меня чувствовала, что я параноик. Мой разум был слишком затуманен, чтобы думать – или даже переживать по этому поводу в тот момент.

Он принёс мне дорогую сумку. Такую носят светские львицы.

Шикарные. Экстравагантные. Богатые. Не в моём стиле. Но его жест, который стал появляться всё реже, показал, что ему не всё равно. Вот почему я осталась. Я хотела верить, что мои страдания – в моей голове, что я параноик. Что это всё моя вина. Иногда он проявлял великую доброту, и я надеялась, что это будет происходить чаще. Я всё время вспоминала, каким был Стефан, когда мы впервые встретились. Нежный. Заботливый. Любящий. Я всё думала, что он вернётся к тому, каким был раньше, и будет любить меня так же, как раньше. Но я цеплялась за воспоминание – воспоминание, которое даже не было правдой. Я никогда не была счастлива. У меня была лишь иллюзия счастья. Я цеплялась за надежду, которой никогда не было.

– Ты такая неуверенная в себе. – Вот что он ответил, когда я спросила, любит ли он меня. – Конечно, люблю. Просто есть какая-то часть, которую я не люблю, – добавил он.

Сбросив штаны. На четвереньках. Глотая гордость. Я вспомнила, как безэмоционально смотрела в стену, когда Стефан вошёл в меня.

Год назад, на мой день рождения, меня трахнули. Сильно. Без страсти. Без зрительного контакта. Без нежных прикосновений. Просто трахнули с одной целью. Чтобы удовлетворить Стефана. Чтобы отдавать, не получая. Использованная и несчастная.

Я плакала, не произнося ни слова. Безропотно принимала его унижение.

До определенного момента я задавалась вопросом, во что я превратилась?

Мне нужно было выбраться.

Мне нужен был кто-то, кто помог бы мне.

И сегодня я, наконец, свободна.

– Что это за место, Аарон?

Я продолжаю разглядывать ослепительный пентхаус. Здесь все просторно. Роскошно. Пространство занимает лишь необходимый минимум мебели. Холодно и современно. Из огромных окон открывается захватывающий вид на город. Интересно, может ли это быть его домом? Я знаю, что его главный дом находится в Монако.

– Пойдём.

Он ухмыляется и хватает меня за руку, чтобы отвести на свой балкон. Балкон – это мягко сказано. Я могла бы разместить на нём всю свою гостиную. У него есть гигантский открытый бассейн без бортиков, в котором вода переливается через самый большой край, словно у него нет границ. Он подсвечен розовыми и синими огнями, контрастирующими с сумеречной ночью. Я недоверчиво качаю головой. Вся эта роскошь. Он не в моей лиге. Он – мечта, мужчина, который на вершине мира, а я – суровая реальность, одна из тысяч огней в зданиях, обращённых к нам.

– Тебе не нужно было снимать жильё, чтобы произвести на меня впечатление, Аарон.

Я обнимаю себя руками, всё ещё поражённая видом.

Он начинает медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, и его глаза сверкают от вожделения.

– Это моё жильё. – Я широко раскрываю глаза. Я и не знала, что у Аарона есть квартира – или чёртов пентхаус – в Нью-Йорке. Кажется, его забавляет моё замешательство. – Мой главный дом находится в Монако, но мне часто приходится ездить в Америку. Поэтому в прошлом году я купил эту квартиру. – Его язык соблазнительно высовывается изо рта. – Мы почти соседи, ma belle – моя красавица.

Меня охватывает трепет надежды; я делаю предположения, которых, вероятно, не должна делать. Аарон ничего не делает просто так, и я чувствую, что он не стал бы показывать мне свою квартиру без причины. Это его личное пространство. Личное пространство, которым он поделился со мной.

– Это очень…по-твоему. – Высокомерно. Великолепно. Идеально.

Он бросает рубашку на стол рядом с собой, его обнаженный мускулистый торс оказывается передо мной.

– Отличная ночь для купания. – Расстёгивает ремень, прежде чем спустить штаны и боксеры на пол, не сводя с меня пронзительного взгляда. Через секунду его обнажённое тело Адониса предстаёт передо мной. Черты греческого бога мгновенно заставляют моё тело жаждать его. Хищные глаза пронзают мою душу. Харизма Волка разжигает во мне огонь, поглощая остатки самоконтроля. – Только обнажёнными, конечно.

На его губах появляется тень улыбки, когда он скользит взглядом по моему полностью одетому телу. Элегантно ныряет и плывет под водой, пока не достигает конца бесконечного бассейна. Проводит руками по своим обсидиановым волосам, убирая их со лба. Обхватывает руками бортик бассейна, приподнимая бровь, словно бросая мне вызов.

Он – воплощение альфы и омеги. Лидер, доминирующий и контролирующий, как альфа. Но ему никто не нужен, он устанавливает свои собственные правила, как омега. Он – мое начало или мой конец. Мой спаситель или мой ад. Противоположный и противоречивый, но цельный.

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как сталкиваются противоречивые чувства. Мое прошлое, преодолевая остатки моей неуверенности, заставляет меня стоять здесь. Мое будущее, желающее воспользоваться возможностью оказаться на высоте пятидесяти этажей, чтобы плыть рядом с моим падшим богом.

Я делаю глубокий вдох и расстегиваю молнию на платье под его требовательным взглядом, рассматривающим меня от макушки до пят. Я никогда не смогу спрятаться от Аарона. Я обнажаю себя так, как никогда раньше. Мой живот горит, и я облизываю губы, прежде чем почувствовать острую боль в сердце от того, как великолепно он выглядит. Мои руки начинают дрожать, я чувствую, как моё тело мучительно реагирует на суровую правду, которую я пыталась отрицать. Увидев его между тьмой и светом, я осознала…

Я сильно и быстро влюбляюсь в Аарона, не в силах себя контролировать.

Без предупреждения.

Без гарантий.

Без возможности вернуться.

Опускаю платье на пол, сбитая с толку своими чувствами. Я делаю шаг к бассейну, стоя в красном кружевном белье. Аарон плывет ко мне, его глаза темнеют от желания. Сам того не осознавая, он медленно проникает в мою душу, пока не завладевает всем моим существом. Я снимаю туфли, прежде чем откинуть волосы назад. Наши взгляды встречаются, и это придаёт мне сил, чтобы преодолеть своих демонов. Я расстегиваю бюстгальтер, прежде чем подавить свою неуверенность. Я никогда не думала, что у меня хватит смелости раздеться перед мужчиной. Но когда вижу себя его глазами, это ошеломляет. Опускаю бюстгальтер на пол, моя грудь высвобождается. Мои соски твердеют от холодного воздуха вокруг нас, снимаю трусики, прежде чем сесть на край бассейна рядом с ним, опустив в воду только пальцы ног.

– Что-то не так? – Он хмурит брови, пытаясь понять мое молчание.

Да. Все не так. Я так сильно по нему скучаю. У меня порхают бабочки в животе. Я слишком сильно влюбляюсь. Слишком рано. И одного его знака будет достаточно, чтобы я полностью влюбилась. Безумно. Это нереально. Я качаю головой, обещая себе, что никогда не позволю ему владеть мной.

Я не смогу произнести мир на букву «Л». Стефан разрушил его ради меня. Все так делали. Это мой секрет.

Он стоит передо мной, вода доходит ему до живота. Его руки чувственно гладят мои бёдра, прежде чем он хватает меня за талию и медленно поднимает, прижимая к своей груди. Я обхватываю его бёдра ногами и обвиваю руками шею, прижимаясь грудью к его груди, и чувствую, как вода согревает моё тело. Он обнимает меня за спину, и я улыбаюсь, когда чувствую, как его твёрдость прижимается ко мне, но в этот момент дело не в сексе. Это нечто большее. Мы не торопимся, пока не можем больше.

Я целую его влажные губы, а он нежно гладит меня по волосам. Медленно. Чувственно. Как будто мир остановился, как будто всё вокруг нас исчезает, кроме него. Он подводит нас ближе к краю бассейна, чтобы полюбоваться видом, я сажусь к нему на колени.

Он так мучает меня. Он терзает мою душу, даже не подозревая об этом.

– Это чудесно, Аарон.

Ты чудесен.

– У меня тоже есть для тебя подарок, но это на потом. – Он улыбается, но я замечаю, что ему не по себе. Он не привык к эмоциональной связи. К близости. Но он старается. Для меня.

Он прочищает горло, прежде чем показать мне желтые небесные фонарики на столе рядом с нами.

– Ты знаешь, для чего они?

– Не совсем. – Я знаю, что это дань культуре, но я понятия не имею, для чего они на самом деле.

– Они используются для очищения, избавления от всего, что тебя беспокоит. Они символизируют начало. Что-то вроде новой тебя. – Он замолкает, пытаясь подобрать слова. – Поскольку сегодня тебе исполняется двадцать четыре, я подумал, что они могут стереть…некоторые плохие воспоминания. – Я сразу же вспоминаю жестокие прикосновения Стефана. Его разрушительные слова, которые врезались мне в сердце. Позорную неуверенность, которую он во мне посеял.

Я смотрю на Аарона, не находя подходящих слов. Он понимает меня. Он понял, что мне нужно, ещё до того, как я смогла осознать это сама. Он показывает, что по-своему заботится обо мне. Мужчина, который не заводит романов, сегодня обещает мне будущее. Обещает, что мы отпустим наших демонов. Тех, кто блокирует наше будущее. Тех, кто не позволяет нам исцелиться.

– Спасибо, Аарон. – Я самодовольно улыбаюсь, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком эмоционально. – Как я должна это сделать?

– Я не совсем уверен. Просто загадай желание, самое сокровенное, а затем зажги фонарь, прежде чем отправить его в небо.

– Сделай это со мной, – умоляю я его взглядом лани. Аарон откашливается и смотрит на меня так, словно пытается понять, можно ли мне доверять. Я беру его за руку и прижимаюсь к нему всем телом, мой голос звучит слабо, я пытаюсь ещё раз заставить его открыться мне. – Я знаю, что твоё прошлое под запретом, но я…я хочу узнать тебя. Всёго тебя.

Глубокая печаль охватывает его, и он делает глубокий вдох.

– Помнишь первую ночь, когда мы приехали на Гран-при Канады? – Я киваю. В тот день позвонила Моника, и он изнурял себя тренировками в спортзале.

– Ну, это был день смерти моего брата. И я был с тобой, так хорошо проводил время, что я... – Он смотрит на воду, его взгляд затуманен. – Что я забыл об этом, пока Моника не заставила меня вспомнить. – Его губы кривятся в отвратительной улыбке, как будто он винит себя за то, что не хочет жить дальше. – Он умер два года назад, и это была моя вина. – Его голос дрожит, эмоции пытаются взять его под контроль. – Я убил своего брата, Элли.

Его пронзительный взгляд встречается с моим, и все, что я вижу, – это его боль.

Я приоткрываю губы, задерживая дыхание.

– Я уверена, что это не твоя вина, – шепчу я, поглаживая его по руке, чтобы облегчить боль в его душе. – Я здесь, Аарон.

– Ты не будешь смотреть на меня так же, как раньше.

– Я сомневаюсь в этом. – Я кладу голову ему на грудь, обхватываю его тело руками, прежде чем поднять на него глаза. – Ты можешь мне доверять. – Он смотрит на меня с грустью, как будто готов попрощаться. Я беру его за руку. – Ты не можешь всё держать в себе. – Я ободряюще киваю ему, чувствуя, что он вот-вот расскажет мне правду.

После долгого молчания он наконец говорит.

– В тот день я подрался с кучкой ничтожеств. Я был в ярости. – Он морщит лоб, словно пытается стереть болезненное воспоминание, его кулаки сжимаются, а глаза краснеют. – Я был сам не свой. – Он отстраняется от меня, прежде чем бесстрастно уставиться на открывающийся перед нами пейзаж. – Я должен был привезти брата на рабочую встречу, но наша машина была у механика, чтобы починить противотуманные фары, поэтому я одолжил спортивную машину Томаса. – Он сжимает в кулаках бортик бассейна. – Когда я участвую в гонках, я забываю. Мой брат что-то говорил, но я едва его слышал.

Выражение лица Волка становится презрительным.

– Там был светофор, я знаю, что он горел зелёным. Я видел это. – Его горло дрожит, губы трясутся, все мышцы напряжены. Он поворачивается ко мне лицом, в его глазах читается глубокая боль. – Я видел, что он горел зелёным, Элли, клянусь.

Я беру его за руку, а он снова отводит от меня взгляд. Пытаюсь сморгнуть слёзы, которые уже наворачиваются на глаза, когда я вижу, как он страдает.

– Итак, я продолжил гонку, но не знаю, что произошло. С другого конца дороги на полной скорости выехал грузовик. И врезался в нас. Он ехал прямо на нас, не сбавляя скорости, я попытался развернуться, но было слишком поздно. Я, чёрт возьми, гонщик «Формулы-1», и я не мог…

Он издаёт громкий крик ярости, и у меня замирает сердце. Я с трудом удерживаюсь на ногах, чувствуя всю его боль, пока он продолжает рассказывать о своём личном кошмаре.

– Я выжил, но мой брат…он умер от травм, полученных в результате аварии. Я не смог его спасти. Я, чёрт возьми, убил его.

Он уходит от меня, повернувшись ко мне спиной, как будто не хочет, чтобы я заметила его страдания.

Я изо всех сил пытаюсь говорить, вытирая слёзы, которые текут по моим щекам.

– Аарон, несчастные случаи случаются. Я не могу себе представить…

– Почему смерть забрала его, а не меня? – рычит он. – Каждый чёртов день я рискую на трассе. Мне всё равно, умру я или нет, но смерть продолжает меня спасать. Это я должен был умереть, а не он!

В душе Волка осталась только боль. Как и на его татуировке. Череп символизирует смерть его брата, а волк…это он. Он одинокий волк. Альфа-волк без стаи.

– Мы не можем контролировать смерть, Аарон. – Я не могу представить, что он пережил. Видеть, как человек, которого ты любишь больше всего на свете, умирает у тебя на глазах, – это самое ужасное. Вот почему Волк не пришёл на похороны брата. Стыд. Чувство вины за то, что ты уничтожил то, что было для тебя так ценно.

– Он был хорошим. Он должен был выжить. Я просто… – он замолкает, морщась от отвращения. – Ебаная ошибка! Его любовь ко мне была ошибкой.

– Не говори так.

Я не могу выносить его боль. Я не могу позволить ему уничтожить себя. По необъяснимой причине, все, что он причиняет себе, он причиняет и мне.

– Свет был зеленый, Аарон, ты не сделал ничего плохого!

– Это я был тем, кто вёл машину, Элли. Безрассудно. Я мог бы этого избежать, – взрывается он от ярости. – Что, если я ошибся? Что, если свет был красным, а я…

– Если ты будешь винить себя, это не вернёт тебе брата. Это просто уничтожит тебя. – Мои слова резки, но я должна быть честной с ним. Между нами нет места лжи. – Генри никогда бы не хотел этого для тебя.

– Я. Убил. Его. – Он смотрит на бассейн, как будто это кровь его брата.

Я не оставляю ему другого выбора – прижимаюсь к нему.

– Ты хороший человек. Что бы ни случилось, ты этого не заслуживаешь. – Я беру его лицо в ладони. – Ты не ошибка, – наклоняюсь, чтобы найти его губы, надеясь утешить нежным поцелуем.

– Как я могу не вызывать у тебя отвращения? Из-за того, что я сделал?

– Потому что ты человек. Мы совершаем ошибки. – Я снова целую его, его глаза, наполненные тьмой, впиваются в меня. – Был ли свет зеленым или красным, злился ты в тот день или нет, это не меняет того, кто ты есть. И ты совсем не плохой человек.

Он гладит меня по щекам.

– Ты не все обо мне знаешь.

– Это не изменит моего мнения о тебе.

Я выдавливаю из себя улыбку, зная, что смерть брата Аарона – не единственное несчастье в его жизни. У него есть и другие демоны, но я не боюсь призраков. Только своих.

– Давай сделаем это. Новое начало.

Я бросаю взгляд на фонарики.

– Новое начало.

Он подплывает к столу, хватает их и протягивает мне один.

Мы стоим перед нашими фонарями. Даже Аарон, который ведет себя так, будто он не верит, воспринимает это всерьез и смотрит на свой фонарь, чувствуя себя раздираемым. Мы потерялись в душераздирающем моменте, который кажется очищающим ритуалом, спасающим наши израненные души. Я закрываю глаза, вдыхаю свежий воздух и думаю о своём самом большом желании…

И у меня есть одно. Самое большое и глубокое из всех.

Я хочу, чтобы Аарон освободился от своих демонов.

Я хочу, чтобы мы исцелились вместе.

Я хочу любви и всего, что с ней связано. Я хочу сказку, о которой когда-то мечтала.

Мы зажигаем наши фонарики и вместе бросаем их в небо. Аарон встаёт позади меня, обнимая за талию, этот момент становится ещё более волшебным. Фонари поднимаются всё выше и выше в небо, их свет согревает мою душу. Они танцуют вместе, кружась по кругу, всегда возвращаясь друг к другу, словно их притягивает магнитом.

Я улыбаюсь, как наивный ребёнок, поражённый представшим перед ним зрелищем. Я чувствую, как все мои эмоции на полной скорости охватывают меня, пронизывают всё моё тело, заставляя меня чувствовать себя живой. Я живу в романтике, которой никогда раньше не испытывала. Этот завораживающий момент навсегда останется в моём сердце. Это сказочная сцена, символизирующая новое начало. По моей щеке скатывается слеза. Почему простой огонёк вызывает у меня такие глубокие чувства? Я чувствую, что отпускаю что-то внутри себя. Я знаю, что Аарон наблюдает за мной, но не могу отвести взгляд или скрыть свои эмоции. Мне всё равно, что я веду себя как слабачка.

В темноте есть только два парящих фонаря, которые поднимаются всё выше и выше в небо. Мы посреди нашей тьмы. Вместе.

– Спасибо, Аарон. Это очень много значит для меня.

Я поворачиваюсь к нему лицом, на моих щеках блестят слёзы счастья.

Он стирает их большим пальцем, на его лице появляется заботливое выражение.

– Что ты пожелала?

– Я не могу тебе сказать, иначе это не сбудется, – говорю я игривым тоном, хотя – я пожелала тебя.

– Я пожелала того, чего, наверное, не должна была желать.

Он недоверчиво качает головой, глядя на наши огни.

Его губы накрывают мои, усиливая изысканную пытку, когда он переворачивается, его спина касается бортика бассейна. Я сижу у него на коленях, нуждаясь в близости. Хватаюсь за бортик, позволяя его рукам ласкать каждую часть моего ноющего тела. Я не боюсь быть близко к краю. Упасть вниз. Потому что я знаю. Я знаю, что он будет рядом. Не все мужчины одинаковы. Не все истории заканчиваются одинаково. Нашу ещё только предстоит написать.

Наши поцелуи становятся всё более страстными, и моя потребность в нём становится жизненно важной. Он на вкус как рай, погружающий меня в забвение. Он – мои Елисейские поля, спасающие меня из чистилища. Я дрожу от его прикосновений, наши поцелуи становятся всё более интенсивными, всё более божественными, пока он не прерывает наш контакт, и мы не переводим дыхание, не приходим в себя. Это момент для нежности, и когда я смотрю в встревоженные глаза Аарона, понимаю, что он исчерпал себя за этот вечер. Аарон не готов заниматься со мной любовью. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на небо, наши фонари красиво парят вместе, пока Аарон заботливо обнимает меня.

Свет нашего фонаря медленно угасает и в конце концов гаснет, а наши тела расслабляются вместе на вершине мира.