Текст книги "Значимые (ЛП)"

Автор книги: Шенен Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Клетчатый флаг

– Ты могла бы стать девушкой на старте.

Я приподнимаю бровь, глядя на Аарона, зная, что с 2018 года девушки на старте были исключены из Формулы-1.

Мы направляемся к трассе, приближаемся к его паддоку. Я рада видеть Волка на гонках и быть рядом с ним. Он выглядит невероятно расслабленным, вероятно, потому, что это всего лишь парад пилотов, гонка начнется через два часа. Я решила надеть белые джинсы, коричневые туфли на танкетке и симпатичную бирюзовую блузку. Я начинаю чувствовать себя хорошо в своём теле, обретаю уверенность в себе. Волк вытрахал из меня прикосновения Стефана навсегда. Теперь я свободна, чтобы собрать недостающие частички себя.

– Пожалуйста, не надо. Я не справлюсь с этим. – Он фыркает, вежливо махая репортёрам, которые нас фотографируют. Он притягивает меня к себе, кладя руку мне за спину, пока я играю с VIP-значком на шее, стараясь не дрожать от его прикосновений. – Все мужчины будут смотреть на тебя, мечтая, чтобы ты принадлежала им, и я не смогу защитить тебя от них.

Я смеюсь над ним.

– Как благородно с твоей стороны, мистер ЛеБо.

– К тому же из-за тебя я потеряю концентрацию, что может плохо кончиться для меня, – добавляет он игривым тоном, от которого у меня тут же спазмируют мышцы живота. Он рискует каждый раз, когда участвует в гонках. Он воплощение безрассудства. Он неукротим. Человек, не знающий страха смерти. Что, если что-то случится?

Мы заходим в его гараж и приветствуем команду, инженеров, которые занимаются последними настройками его машины. После парада Томас дает Аарону последний совет по поводу гонки, приказывая ему одержать победу сегодня. Волк застегивает гоночный костюм, прежде чем запрыгнуть в свой болид, чтобы занять поул-позицию на стартовой решетке.

Томас протягивает мне наушники, чтобы я могла следить за гонкой на мониторах и слушать радио команды Аарона. Я избавляюсь от беспокойства, когда Моника заключает меня в объятия. Тут же улыбаюсь ей, радуясь, что она здесь.

– Ты же знаешь, что он никогда не приглашал женщину посмотреть гонку из своего гаража, верно? – Она одаривает меня ослепительной улыбкой.

Я надеваю наушники, не сводя глаз с Аарона.

– Это странно, Моника. Я знаю его, кажется, около месяца? Но мне кажется, что я знаю его гораздо дольше.

– Со мной и Генри было то же самое. В конце концов, время не имеет значения. Важна только связь между двумя душами.

Все в гараже молчат, наблюдая за экраном, на котором вот-вот начнётся гонка. Толпа выкрикивает имена гонщиков, развеваются флаги, ревут моторы. Осталось семьдесят кругов. Я слышу, как комментатор говорит, что семь гонщиков решили стартовать на шинах средней жёсткости, как и Аарон. Это же хорошо, да? Боже, я волнуюсь.

Красный.

Красный.

Красный.

Красный.

Красный.

Вперёд.

Гонка начинается, и от бешеного темпа машин у меня замирает сердце. От звуков моторов по моей коже бегут мурашки, воспламеняя мою душу. Эта гонка совсем не похожа на квалификационную. Гонщики мчатся вперёд, не боясь, не сдерживаясь. Они словно гладиаторы, сражающиеся за свою жизнь на арене.

– ЛеБо занимает первое место на первом круге, за ним следует Хармил, – кричит комментатор, а я нервно тереблю пальцы.

Томас начинает давать указания Аарону.

– Будь осторожен, Волк. Луис будет торопиться, чтобы обогнать тебя.

Секундой позже комментатор кричит, что Хармил едет прямо на машину ЛеБо в третьем повороте, и моё сердце никогда не билось так быстро. Аарон сохраняет лидерство, не позволяя Луису обогнать его. Ну же.

– Отставание на одну секунду. Поднажми в последнем повороте. Успокойся.

Тридцать пять кругов спустя, а я всё ещё волнуюсь. Аарон рискует на трассе под руководством Томаса. Вся команда напряжена, их взгляды прикованы к мониторам. Когда Аарон слишком долго задерживается на пит-стопе, меняя шины, Луис Хармил вырывается вперёд, а за ним следует его товарищ по команде Марвин. Чёрт. Теперь он третий.

Аарон просит визуализировать трассу, ускоряясь, чтобы вернуться к Луису, но наши экраны размыты. Вероятно, на трассе произошла авария, так как во время поворота распространяется дым.

У меня пересохло в горле – у меня плохое предчувствие, – и команда Аарона тоже начинает паниковать.

– Марвин крутится на трассе в одиночестве. О, нет! Волк приближается сразу за ним и... – Комментатор прерывается, когда я слышу в наушниках панический крик Томаса.

– Аарон, берегись, Марвин едет по средней полосе!

Я не могу этого видеть. Он разобьётся. Он слишком близко. Ему уже не развернуться на повороте. Я закрываю рот рукой, когда вижу, как машина Аарона разворачивается на 360 градусов, чтобы не врезаться в машину Марвина. Он резко съезжает с трассы, чуть не врезаясь в стену перед собой, а я хватаю Монику за руку и крепче сжимаю её.

Волк одним манёвром возвращается на трассу, теряя несколько драгоценных секунд, но он в безопасности. Я наконец-то позволяю себе выдохнуть, моё сердце чуть не разрывается, ладони потеют, я боюсь того, что могло бы случиться, если бы он не удержал контроль над машиной.

– Этот чёртов идиот! Если бы я разбился, всё могло бы закончиться плохо! Так глупо, чувак! Убирайся отсюда на своей грёбаной машине, – ругается Аарон в гарнитуре.

Он возвращается в гонку, ведя машину ещё более агрессивно и безрассудно, чем раньше, и едет за Луисом Хармилом. Он как зверь. Чем ближе Аарон подбирается к смерти, тем сильнее он стремится спровоцировать её, что не помогает мне успокоить нервы. Томас поздравляет Аарона, прежде чем попросить его сохранять спокойствие.

– Это было безумие! Марвин сделал что-то очень опасное! Но какой невероятный манёвр от ЛеБо! Он идёт на Хармила, – говорит комментатор, и я встречаюсь взглядом с Моникой. Она ободряюще улыбается мне, замечая маску страха на моём лице.

– Тебе нужно поджать, вы вплоную. Фредерик поддерживает тебя.

Томас нервно теребит волосы, прежде чем положить обе руки на лоб. По крайней мере, хоть кто-то здесь так же взволнован, как и я. Фредерик – напарник Аарона, он гоняет на P4. Он следует приказам и гоняет не по годам, полная противоположность Волка.

– Я обгоню его на шикане, – добавляет Аарон, готовясь обогнать Луиса на повороте.

Томас приказывает ему придерживаться плана, говорит, чтобы он не действовал сейчас, иначе рискует разбить машину. Но Аарона как магнитом тянет к опасности.

Преодоление небольших трудностей – его сильная сторона. Он не слушает Томаса и ломает свою машину на повороте, чтобы обогнать Хармила. Луис бьёт Аарона по задним колёсам, и тот едва не теряет управление. И это штраф для Луиса. Получай, Золотой Мальчик!

– Потрясающе! Аарон ЛеБо лидирует! Осталось десять кругов, – взволнованно кричит комментатор. Моё сердце бьётся, дыхание учащается, я никогда ни к чему не была так эмоционально привязана.

Я слышу, как Аарон смеётся в наушниках, провоцируя Томаса.

– Ты что-то говорил?

Томас закатывает глаза.

– Ты невозможен. А теперь забери свой гребаный клетчатый флаг домой, приятель.

– Понял.

Зрители аплодируют ещё громче, когда комментатор хвалит гонки Волка. Я начинаю испытывать надежду, чувствуя, как волнение разливается по моим венам.

Развевается клетчатый флаг, и команда Аарона прыгает, обнимая друг друга. Он победил.

Я обнимаю Монику, радуясь за него. Он это заслужил.

– Да! Чертов флаг! Это победа. Отличная работа, ребята. – Я слышу смех Аарона в наушниках. Томас показывает мне большой палец вверх, я улыбаюсь ему в ответ. Он горд, я вижу в его глазах радость от сегодняшней победы и Аарона.

– И это победа ЛеБо. После дисквалификации в Монако он ошеломил нас невероятной победой. У него всё ещё есть шанс выиграть чемпионат мира.

Это последнее, что я слышу, прежде чем Аарон делает круг почёта. Он возвращается в свой гараж, сбрасывает шлем и поднимает кулак в воздух. Его команда поздравляет его, обнимает Волка и дружески хлопает его по плечу.

Я остаюсь в стороне. Хочу, чтобы он насладился этим моментом со своей командой.

Когда наши взгляды встречаются, я искренне улыбаюсь. Волк начинает приближаться ко мне, как рыцарь, собирающийся поцеловать принцессу, и у меня в животе порхают бабочки.

Я хочу его поцеловать. Мне нужно, чтобы страсть во мне взорвалась. Мне нужно, чтобы наши тела говорили друг с другом порывисто, страстно, неконтролируемо. Между нами нет ничего среднего. Или всё, или ничего. Ад или рай. Но наш будущий поцелуй прерывает его команда, подталкивающая его к тому, чтобы занять первое место на подиуме.

Он держит в руках кубок и брызгает шампанским вокруг себя. Я не могу сдержать смех, радуясь редким моментам счастья Волка. Гонки – это то, что делает его цельным (наряду с его зависимостью от побед и контроля).

Следующий час я провожу рядом с Волком. После разговора с журналистами и спонсорами его команды мы возвращаемся в его гараж. Я оставляю Аарона наедине, чтобы он мог обсудить это с генеральным директором своей команды Лонгфордом. Я замечаю Томаса в углу, он наблюдает за трассой, засунув руки в карманы. Кажется, ему тоже не нравятся толпа и репортеры.

– Могу я присоединиться к вам? – Он одаривает меня теплой улыбкой в знак согласия. – Приятно побыть одному, а?

– Ты меня поймала, – смеется он. – Я люблю гонки, но публичные мероприятия, камеры, слава – всё это меня утомляет. Наверное, я подаю не лучший пример для Аарона.

– Думаю, хорошо быть с кем-то, кто тебя понимает. – Я прочищаю горло, мысленно отмечая, что в этом разговоре я не говорю о нас с Аароном. Волк вот-вот получит то, чего хочет. А это значит, что я ему больше не нужна. Я выполнила свою часть соглашения. Я нарушила свои правила, но у соглашения есть срок действия. У нас есть срок действия.

– Ты права. – Томас смотрит на меня так, будто чувствует моё замешательство. – Знаешь, после гонки всегда испытываешь эмоции. Ты испытываешь прилив адреналина, а потом тебе нужно вернуться в реальность. Это довольно сложно. – Он приподнимает бровь. – Именно поэтому гонщики делают это снова и снова.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. – Больше, чем он думает. Я пережила это. Аарон – мой источник адреналина. – Что ж, мне пора возвращаться.

– Было очень приятно познакомиться с тобой, Элли. Надеюсь, ты будешь приходить чаще.

Когда он одаривает меня доброй улыбкой, у меня внутри все сжимается от осознания того, что этого никогда не случится.

– Было здорово познакомиться с вами.

* * *

Вернувшись в наш отель, мы с Аароном почти не разговариваем друг с другом. Это конец. Конец незабываемой недели.

Я закрываю чемодан и проклинаю своего босса, которому я срочно нужна в Нью-Йорке. Мне нужно быть в аэропорту через час. Аарон предлагает меня проводить, но в это время ему нужно провести пресс-конференцию перед поездкой во Францию на следующий Гран-при. Всё кончено. Мне нужно вернуться в реальность, и это чертовски больно.

Мы неловко стоим в коридоре отеля, глядя друг на друга. Я ненавижу прощания. Я ненавижу прощания с Аароном, которые кажутся вечностью.

– Думаю, на этом всё. Наше соглашение расторгнуто, – неуверенно говорю я.

– Думаю, да, – соглашается он совершенно спокойным тоном. Ему всё равно, что я ухожу.

Я пожимаю плечами, чувствуя себя, почему-то, обиженной.

– Хорошо.

Он не отвечает, но его взгляд блуждает по моему лицу. Я нервничаю. Мне не нравится, что всё так туманно. Он должен ответить мне, кто мы друг другу.

– Мы вообще друзья? – Мой голос хриплый. Полностью фальшивый. Полностью эмоциональный.

Мама всегда говорила мне, что нельзя заставлять мужчину брать на себя обязательства, иначе ты его отпугнёшь. За эти несколько дней я нарушила все правила с Волком. Я показала ему свою ревность, а теперь и свои эмоции.

– Мы никогда не будем друзьями, Элли. – Я сглатываю, нахмурив брови. Я не ожидала такого сухого ответа. Он ухмыляется, заметив мою реакцию. – Я не хочу трахать своих друзей.

Он собирается взять мой багаж, но я успеваю сделать это сама. Мне не нужен спаситель. Мне не нужно, чтобы он вёл себя со мной как рыцарь. Я гордо улыбаюсь ему.

– Верно. Мы одержимы друг другом. Хорошо, что ты не будешь одержим мной, когда окажешься на другом конце континента.

Я хочу верить, что между нами есть какая-то связь, хотим мы этого или нет. Но я слишком хорошо знаю эту историю. Придёт следующая дурочка, и я стану для Волка смутным воспоминанием. Снова незначительной. Он может получить моё тело, но не мою гордость.

Я целую его в щёку на прощание. Он удивлённо хмурится, а я избегаю зрительного контакта. Единственное, что я могу контролировать, – это уйти вместе с классом. Я направляюсь к выходу, моё сердце болит и разрывается на части.

У меня перехватывает дыхание, я отгоняю от себя эмоции. Он предложил мне иллюзию мира, полного возможностей, но теперь мне нужно проснуться.

– Ma belle – моя красавица.

Два слова от него. Два слова, и я таю.

Я оглядываюсь на него.

– Да?

– Ты застряла со мной, не забывай об этом, – говорит он с присущей ему уверенностью, высовывая язык, чтобы соблазнительно облизать верхнюю губу. – На другом континенте или нет. Ты от меня не избавишься, – обещает Волк.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Три слова

Что касается чувств, они взрываются, когда ты меньше всего этого ожидаешь. У меня на мольберте чистый холст, картины в стороне, и я чувствую желание выразить себя.

Собираю волосы в пучок, прежде чем взять плоскую кисть и чёрную краску.

Ненавистные брызги угольно-чёрного на холсте. Разбрызгиваю оттенки оникса. Пустое пространство – мой враг, моя кисть – меч, мои цветовые оттенки – свидетели хаоса, которых я создаю. Слова Нины эхом отдаются в моей голове.

– Это не то, о чём я тебя просила. Это чушь, – прокомментировала она, когда я принесла ей интервью о Волке. Мне нужно больше чёрного. – Здесь нет грязи. Я плачу тебе не за то, чтобы ты хорошо проводила время. – Почему она никогда не бывает довольна? Краска с моих пальцев теперь на щеке, когда я провожу рукой по лицу. Мне хочется кричать, рвать и крушить всё на своём пути. С тех пор Нина анализировала каждое моё действие, как стервятник, пахнущий кровью, и от этого у меня по спине бежали мурашки. Я снова пишу о бессмысленных сплетнях, и мне это ненавистно.

– Спать со своим источником должно быть выгодно. Мне нужно больше. Дай мне больше.

Наверное, она видела заголовки о нас с Волком на Гран-при Канады. Я устала от этого. Я хочу только одного.

Свободы.

Я беру кисть для рисования мелом и пишу серебристо-серым цветом слово «свобода» слева направо, строчка за строчкой, как ребёнок, выполняющий наказание. У моей колонки появилось больше поклонников по всему миру – это, наверное, единственная причина, по которой меня ещё не уволили. Читателям понравилось погружаться в мир «Формулы-1» и видеть человеческую сторону Волка. Я опубликовала в интернете запись интервью, как посоветовала мне Таня, и это изменило образ Волка: из злого бога он стал похожим на богоподобного. О нас написали несколько статей-сплетен. Характер наших отношений заинтриговал фанатов – и меня тоже. Где мы находимся?

Ключ.

Я рисую тень от ключа, смешивая штрихи серебряной и ониксовой кистей. Сглаживаю края водой. Волк, гонщик, который не выходит у меня из головы, посылает мне противоречивые сигналы. После Гран-при Франции мы несколько раз встречались в свободное время, хотя все наши свидания заканчивались одинаково. Наши встречи на закате на пляже заканчивались поцелуями, пока люди не начали пялиться на нас, и Волк не стал территориальным, сузив глаза. Что касается ужина, мы никогда не приходили вовремя, и большую часть времени я была без трусиков. У нас появилась привычка разговаривать по телефону. Ну, я разговариваю. Он слушает. Иногда он отпускает пошлые комментарии со своей обычной уверенностью.

Мы почти нормальные. Кого я обманываю? Мы не ведём себя нормально. Он заявляет на меня права, собственнически и пылко, но не подпускает меня к себе. Волк скрытен, нас связывает крепкая связь, вихрь страсти, но его сердце подобно мечу Экскалибур, защищённому нерушимым камнем. Он недосягаем, позволяя мне лишь мельком увидеть его душу. Мы стали навязчивой идеей, которой ни один из нас не хотел, и сейчас у меня осталось много вопросов без ответов.

Птица.

С помощью своей кисти я рисую птицу в центре холста сверкающими розовыми, синими, жёлтыми красками, контрастирующими с окружающей её тьмой. Она освещает всю картину. Птица вот-вот взлетит, из её крыла вырываются струи краски. Она – собственный свет, побеждающий хаос, из которого она вырвалась. Поговорим о подсознании.

Я смотрю на свой фартук, испачканный краской, и могу с гордостью сказать, что за несколько месяцев я впервые закончила своё произведение искусства. Отхожу на несколько шагов назад, чтобы внимательно его рассмотреть, зажав кисть в зубах. Я горжусь собой. Оно не идеально, но оно настоящее. У него есть история.

И впервые я хочу поделиться им с одним человеком. Беру телефон, чтобы сфотографировать картину и отправить Аарону. В конце концов, именно он вдохновил меня на этот шаг. Сегодня он выиграл Гран-при Бельгии, и я сомневаюсь, что он ответит мне сразу, но, к моему удивлению, он отвечает – и каждый раз у меня замирает сердце.

Аарон: Я потерял дар речи. Ты уже думала о том, чтобы показать это всему миру?

Я: Нет, я не готова.

Аарон: Но ты делишься этим со мной, да?

Чёрт.

Это ничего не значит. Мы не более чем одержимы друг другом, верно?

Я: Не будь таким самоуверенным. Я показываю это тебе, потому что знаю, что тебе «трудно угодить» и ты предельно честен.

Даже я не верю в свою ложь. Я показала это ему, потому что какая-то часть меня хочет, чтобы он гордился мной. Это плохо. Очень плохо.

Я смотрю на часы. Я опаздываю. Я должна выпить кофе с Таней и нашим новым стажёром Джошуа. Он переехал в Нью-Йорк в прошлом месяце, и у него нет друзей в этом городе. Он очень красив – идеальные блестящие волосы, карие глаза, немного моложе нас, отличное чувство стиля, и он точно играет за другую команду.

Аарон: Знаешь, это не единственное, что меня сейчас беспокоит.

Я никогда не уйду, если не закончу этот разговор. Но у меня сводит мышцы живота. Что, если он прямо сейчас с другой женщиной?

Нет. Прекрати. Не заходи так далеко. Слишком поздно.

Я: Хорошо, что ты только что выиграл Гран-при, тебе будет проще найти одну из фанаток, которая поможет тебе с твоей проблемой.

Классно, Элли. Во-первых, я признаю, что просто преследовала его по телевизору – купила телеканал «Формулы-1» только ради него. А во-вторых, я завидую всем женщинам, которые у его ног.

Аарон: Ну, может, я хочу, чтобы ты помогла мне с моей проблемой. Впрочем, моей руки вполне хватит.

Ты. Он сказал «ты». Не улыбайся.

Я: Включи воображение, Волк! Мне пора! Хх.

Я снимаю фартук, блокирую телефон, мою руки, все ещё улыбаясь, прежде чем поспешить в кафе-бар за углом, на моем лице, вероятно, все ещё краска.

* * *

– Мы должны пойти в клуб и Отпраздновать! – Волнение Джошуа заставляет меня смеяться.

Через две недели у меня день рождения, так что я приглашаю друзей на празднование. Пойдём в клуб, чего я не делала с тех пор, как…Аарон. Перестань краснеть. Может, мне стоит его пригласить?

– Это так несправедливо, я до смерти одинока, а у тебя есть горячий парень, ещё и модель, – обращается Таня к Джошуа, прежде чем повернуться ко мне и закатить глаза. – А у тебя грёбаный гонщик Формулы-1.

– Он не мой парень, Таня. Я даже не знаю, на какой стадии мы находимся. – Они оба смотрят на меня широко открытыми глазами, ожидая подробностей. – Просто мы часто разговариваем. И когда мы вместе, я чувствую себя живой, понимаешь?

– Для меня это звучит как отношения, просто ты слишком слепа, чтобы это увидеть, – улыбается Джошуа.

– Тем не менее, дружба с выгодой – это лучший вид отношений, – саркастически комментирует Таня.

– Не знаю, у нас всё равно нет будущего. – Я делаю глубокий вдох. – Однажды всё закончится.

Джошуа пристально смотрит на меня, в его глазах тревога.

– Открыть своё сердце нелегко, но, может, тебе стоит сказать ему о своих чувствах?

Я качаю головой в знак отрицания.

– Ты слишком романтичен для этого мира. Люди могут растоптать твои чувства, если ты проявишь хоть каплю уязвимости.

Не то чтобы я что-то чувствовала к Волку.

Не то чтобы я боялась что-то к нему чувствовать.

Не то чтобы я это делала.

Таня подталкивает меня к близости с Аароном, как Джошуа подталкивает меня к эмоциональной связи с ним. Но есть эти три слова. Их всегда так трудно произнести: «Я скучаю по тебе». «Я люблю тебя». «Ты мне нужен». Их приятно слышать, но они могут разрушить тебя, если человек не ответит тебе тем же. Три слова могут сломить тебя. Я никогда не произнесу эти слова. Моё прошлое разрушает их для меня. К тому же с Аароном мне нужны только два слова: «моя значимая».

– Простите, мне нужно идти. У меня дедлайн. – Таня обнимает нас обоих перед уходом. – Не думай об этом, Элли. Просто наслаждайся настоящим, хорошо?

Именно это я и сделала. И теперь моё сердце вовлечено в процесс, из которого нет возврата.

Через пару минут Джошуа доедает своё печенье, и мы выходим из кофейни. Мы ещё немного разговариваем перед ней, а потом идём по соседней улице.

– Любовь – это прекрасно, знаешь? С тех пор, как я встретил Фабиано, чувствую себя более живым, чем когда-либо.

– Я не верю в любовь, и Аарон тоже.

Часть меня верит, несмотря ни на что. Но любовь – это добровольное подчинение, которое может принести только боль. Это слабость. Нет, я не могу верить в любовь.

– Знаешь, что тебе нужно? – Он раскрывает объятия, тепло улыбаясь мне. – Объятия. Иди сюда. – Джошуа заключает меня в нежные объятия, и мы неловко стоим посреди улицы. – Я всё равно считаю, что тебе стоит поговорить с ним, ты можешь удивиться.

Но не сегодня. Показывая Аарону свои работы, я почти забыла, что он значит для меня больше, чем следовало бы. Сегодня я больше не буду с ним разговаривать.

Джошуа поправляет прядь моих волос, прежде чем посмотреть на мою щёку.

– Ты знала, что у тебя на щеке краска?

Я игриво отталкиваю его, и мы оба смеёмся.

– Спасибо, что сказал мне об этом только сейчас! Ты отличный друг.

Он обнимает меня за плечи.

– Не за что. Тебе нужно показать мне, что ты делаешь.

– Нет. Никто не должен это видеть.

Никто, кроме Аарона.

* * *

На следующий день моя улыбка исчезает при виде новой статьи о сплетнях.

Чёрт возьми.

Судя по всему, у нас с Джошуа романтические отношения. На фотографии мы обнимаемся, и из-за ракурса, под которым она была сделана, кажется, что мы целуемся. Это плохо. Я сразу же звоню Аарону на случай, если он видел статью. Я волнуюсь. Зная его собственнический характер, я боюсь, что он сейчас в ярости.

Моё сердце подпрыгивает, когда он отвечает после первого гудка.

– Привет, Аарон. Ты видел…

– Послушай, Элли. Я сейчас занят. Мне всё равно, с кем ты спишь, но, пожалуйста, будь любезна, хотя бы не афишируй это. Это неловко.

Я делаю вывод, что он видел статью.

– Ничего не случ…

– Ты спишь с кем хочешь, а я сплю с кем хочу. Не волнуйся, Элли. Мне нужно идти.

Он вешает трубку, не дожидаясь моих объяснений.

Что ж, теперь я, кажется, знаю, кто мы друг другу. Никто.

Что только что произошло? Я смотрю на свой телефон с открытым ртом. Ревность накрывает меня с головой. Трахаться с кем хочу? Во мне поднимается новая волна гнева. Он не выслушал меня и сделал поспешные выводы.

Я знаю, что у него проблемы с доверием, как и у меня, но в мгновение ока он стирает меня из своей памяти. Одна ошибка. Одна ошибка, и Аарон вычёркивает меня из своей жизни, не задумываясь. Без сожаления. Без заботы. Он предполагает во мне худшее, выбирая лёгкий путь. Я не побегу за ним. Он причинил мне больше боли, чем я думала.

У тебя есть гордость, Аарон, но и у меня тоже.

* * *

Я застёгиваю молнию на своём обтягивающем чёрном платье перед зеркалом. Красная помада. Красные каблуки. Распущенные волосы.

Сегодня мне исполняется двадцать четыре, и я не позволю Аарону преследовать меня в мыслях. Я бросаю телефон на кровать, не обращая внимания на то, что читала всю неделю. Последнее завоевание Аарона. Аарона ЛеБо видели с прекрасной наследницей Франческой Вермонт. ЛеБо уже вернулся на рынок? в качестве заголовка. Он снова в своей стихии, а я – всего лишь вчерашние новости.

Мой телефон вибрирует, мне звонит Моника. Я беру трубку и включаю громкую связь, заканчивая собираться на вечер.

– С днем рождения, Элли! Прости, я не смогла там быть.

Я игнорирую необходимость спрашивать об Аароне.

– Спасибо, Моника. И не волнуйся по этому поводу. Я не ожидала, что ты приедешь из Монако всего на одну ночь.

– Признаюсь, у меня была другая причина звонить. – Я сглатываю, ожидая, когда она заговорит. – Вы оба такие испорченные, вы это знаете, верно?

Полагаю, она имеет в виду нас с Аароном.

Я пытаюсь сдержать гнев, объясняя, что произошло между нами, но, судя по выразительным жестам моих рук, у меня не очень хорошо получается.

– Зачем мне говорить ему правду? Он явно двинулся дальше. Если бы я ему была небезразлична, он бы меня выслушал.

– Да, я понимаю, о чём ты, но… – Она делает глубокий вдох. – Послушай, он начал открываться тебе, а потом увидел эту фотографию. Ему трудно кому-то доверять. Я имею в виду, ты же знаешь Аарона, как ты ожидала, что он отреагирует?

– Не так. Я ожидала, что он разозлится или что-то в этом роде, а не что он будет таким холодным и безразличным.

– Ты уже должна знать, что у Аарона есть две стороны.

Молчание.

Она права.

Волк двойственен. Для всего мира он – бессердечный гонщик, холодный человек, которому никто не нужен. А ещё есть Аарон, которого я знаю. Страстный и сломленный. Одиночка, который носит маску, чтобы отдалиться от других.

Я сижу на кровати, прижимая подушку к груди. Он оттолкнул меня. По правде говоря, я не могу винить Аарона за то, что он не хочет слышать правду. Если бы я была на его месте, я бы поступила так же. Вот что происходит, когда тебя ломают, ты не можешь отделить ложь от правды, прошлое от настоящего.

Но я не хочу бегать за мужчиной. Я не хочу, чтобы меня отвергли. Если я проглочу свою гордость, он сможет мной владеть. Отношения – это игра за власть. Всегда есть кто-то, кто заботится больше, чем другой. Всегда есть победитель, доминант, и проигравший, сабмиссив. Аарон может быть доминантом, но я никогда не буду в лагере проигравших.

Мы можем одинаково исцелять друг друга или разрушать друг друга. И прямо сейчас мы вредим сами себе, выставляя напоказ свою неуверенность. Я в полном беспорядке. Да, он оживил меня. Но он также пробудил во мне тьму. Ревность. Ненависть. Месть.

– Я знаю, но, может быть, это и к лучшему. Теперь он двигается дальше.

Я беру телефон в руки и смотрю на фотографию Аарона и Мисс Совершенство, его последнее завоевание. Некоторые соглашения должны быть нарушены. Разорваны на части. Забыты.

– Я не верю, что он её трахнул. Наследница – дочь одного из его спонсоров. Он просто пытается заставить тебя ревновать. – Она на мгновение замолкает. – Я знаю, что это не мое дело, но я надеюсь, что вы поговорите и отбросите эго в сторону. – Для этого нам нужна возможность поговорить. – В любом случае, мне пора, ещё раз с днём рождения! Надеюсь, скоро увидимся!

– Я тоже, спасибо.

Я вешаю трубку и направляюсь на свою вечеринку, но сердце у меня явно не лежит к ней.

Спустя несколько минут езды на такси я оказываюсь в самом модном ночном клубе города. Я знакомлюсь с парнем Джошуа, Фабиано, симпатичным итальянским моделью, и заставляю себя притворяться, что мне весело. В клубе полно людей, танцующих под электронную музыку. Бармены разливают напитки, подпрыгивая в такт. Дым. Прожекторы. Танцоры. Это приглашение отпраздновать. Забыть.

Я выпиваю один шот. Мой взгляд прикован к Тане, которая прыгает в воздухе с Фабиано. Два шота. Джошуа спрашивает, в порядке ли я, но я не в порядке. Моя жизнь из почти идеальной превратилась в слишком сложную. Сильные эмоции разрушительны. К черту все. Три шота. Я подхожу к Тане, решив потанцевать, чтобы стереть прикосновение Аарона.

Я поднимаю голову – смотрю на потолок, который, как мне кажется, вращается, – поднимаю руки вверх, пытаясь поймать разноцветные огни. Медленно двигаю бёдрами и качаю головой из стороны в сторону, чувствуя, как внутри меня бурлят эмоции, пока все прыгают, подняв одну руку вверх. Во время припева диджей выпускает дым. Я провожу пальцами по волосам, чувственно играя с ними. Мужчина останавливается позади меня, хватает за талию и двигает бёдрами рядом с моими.

Я ничего не чувствую от прикосновений незнакомца. Он даже не очень хорошо танцует. Он отвлекает. И на мгновение я позволяю себе представить, что он – это Аврора. Я не оглядываюсь, чтобы увидеть лицо мужчины, мне всё равно.

Закрываю глаза и танцую, полностью отдаваясь этому. Мужчина гладит внешеюю часть мои бёдер, прежде чем положить руки мне на ягодицы. Моё короткое платье задирается, пока не оказывается под ними. Я глажу свою ключицу. Мне жарко. У меня кружится голова. Я надеюсь, что пот с моего тела смоет мои грехи.

Я запускаю руку в волосы, приоткрыв рот, чтобы перевести дыхание. Рука незнакомца ласкает мою ягодицу и сжимает её, словно я его собственность. Я отталкиваю его руку, понимая, что всё это неправильно. Но он настаивает и целует моё обнажённое плечо, заставляя меня оставаться рядом с ним. Я делаю шаг вперед, прежде чем он разворачивает меня, прижимая к себе, и его рука снова скользит по моей ягодице, шлёпая по ней, словно я игрушка, с которой он хочет поиграть.

Я резко отталкиваю мужчину, качая головой. Я чувствую себя такой слабой. Он не Аарон. Он не относится ко мне так, как он. Мужчине плевать на моё одобрение. Он притягивает меня к себе, злобно улыбаясь, и тянется к моим губам своим отвратительным дыханием. Я отворачиваюсь, ища глазами своих друзей.

Отпусти меня. Я чувствую, как кто-то хватает меня за руку и оттаскивает от незнакомца.

– Что, чёрт возьми, ты делаешь? – кричит мне мужчина хриплым голосом. У меня галлюцинации?

Я осмеливаюсь поднять взгляд, это он.

Моя одержимость.

Моё падение.

Моё разбитое сердце.

Волк стоит передо мной, сверля меня взглядом. Его глаза красные от гнева, тёмные, как ад. На нём элегантная чёрная рубашка и брюки того же цвета. Он ещё более притягателен, чем в моих воспоминаниях. Я не знаю, ненавидеть его или тонуть в нём. Я на полпути между адом и раем, неспособная выбрать, по какому пути пойти.

– Ты хочешь, чтобы тебя трахнул мудак в грязном клубе? Ты этого хочешь, серьёзно, Элли? Блять! – кричит он, хватая меня за запястье.

И я злюсь.

Незнакомец пытался украсть меня – не просто поцеловать, – и все же я виновата? Я отталкиваю Аарона, оскорбленно качая головой. Волк заставил меня забыть, какими отвратительными могут быть некоторые мужчины, и как я могу чувствовать себя никчемной, сексуальным объектом для них. Но он не лучше. И снова он мне не доверяет.