Текст книги "Один шаг от дружбы до любви (СИ)"
Автор книги: Северная Виктория
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
– Если ты надеешься, что я просто так сдамся, то ты тоже меня хреново знаешь, Васильева, – парировал Пашка. – Я буду бороться до конца!
– Поздновато ты начал бороться, – насмешливо фыркнула Настя. – Слишком поздно! Я выхожу замуж за Толю. Тебе этого не изменить!
– Да он же тебе только что чуть не изменил! – Артемьев не желал сдаваться.
– И что? Ты бы мне изменял каждый день, да еще и по нескольку раз с различными бабами, так что не тебе говорить о верности! – отчеканила Анастасия, понимая, что нужно заканчивать этот цирк. – Толя, отцепи от себя Павлу и поехали домой! Надоели мне уже местные клоуны и клоунессы!
Настя переключила внимание на Горлова. Тот стоял, опираясь поясницей на умывальник. Стоял и наблюдал. Из этой по сути комичной сцены он понял больше, чем ему стоило знать. Васильева прочитала это по его глазам.
Анатолий, усмехнувшись, кивнул и направился к выходу. Только на минуту остановился и посмотрел на главную заговорщицу.
– Что тебе, ПрЫнц? – воинственно спросила Артемьева.
– Подрасти немного, мелкая, – посоветовал Горлов, – из нас двоих именно ты ведешь себя, как избалованная Принцесска!
Покинули праздник Толя и Настя вместе. Рука об руку. Но мысли у них были совершенно разные. Каждый из этой неудавшейся подставы вынес собственные выводы. Неожиданные.
Они молча сели в машину. Толя не спешил заводить ее. Вместо этого он подкурил сигарету и с наслаждением втянул в себя сигаретный дым. Горлов редко курил. Нервничал.
Настя же поняла, что у нее имелось всего два пути – выйти за Толю и безболезненно терпеть всю жизнь, ведь по сути она так и не смогла полюбить его, или дать шанс отношениям с Пашей и потом всю жизнь страдать из-за легкомысленности и неверности любимого. Практическая сторона вопроса побеждала. Если Толя даже и будет ходить налево, это, как выяснилось несколько минут назад, не причинит ей боли и неудобств. Так что отменять грядущую свадьбу не было смысла.
– Толя, давай сразу решим. Если ты собираешься изменять мне, делай это аккуратно, – обратилась она к жениху ровным голосом. – Так, чтобы я не знала об этом. Чтобы, окружающие не догадались. Я не собираюсь выглядеть лохушкой на фоне твоих похождений. И обязательно предохраняйся! Мне не улыбается мысль, лечить деликатную болезнь после того, как ты трахнешь какую-нибудь доступную шлюху!
Часть нее, до сих пор пребывающая в шоке, поразилась подобной циничности. Каким образом она оказалась в такой ситуации? Сердце сжалось из-за того, что хозяйка игнорирует его голос. Настя просто не видела смысла следовать зову сердца. До сих пор сердечные дела приносили ей только слезы.
Горлов выпустил струйку дыма и задумчиво посмотрел на Васильеву, явно что-то обдумывая. Анастасия не могла понять, что у него на уме. Она вообще не понимала своего жениха. Она собиралась выйти замуж за совершенно чужого ей человека. Красивого, мужественного, богатого и умного. Но чужого.
Каверза жизни.
Усмехнулся. Закурил сигарету. Выбросил окурок. Движения короткие и резкие. Привычная плавность исчезла.
– Настя, это ты лучше хорошенько подумай, нужно ли тебе замужество, – резко проговорил он. – Очевидно, что ты меня не любишь. Зато ты явно неравнодушна к Артемьеву. Чувства, циркулирующие между вами, за километр видны! Раз и навсегда реши, что тебе нужно. Потому что после свадьбы дороги назад уже не будет. Свое я никому не отдаю. Как только я надену на тебя обручальное кольцо, мы до конца жизни будем повязаны. У тебя пока есть возможность уйти, потом ее уже не будет! Выбор за тобой.
Глава 10
Настя невыразительным взглядом просканировала витрину. Белая роспись кружев. Нежный шелк. Воздушная органза. Аккуратные капельки жемчуга. Ослепляющий блеск страз. Великолепие красоты и изящества. Рай для будущих невест. Только Васильева оказалась полностью равнодушна к прекрасным белоснежным платьям. Не помогло даже присутствие Таисии, которая всеми силами старалась воодушевить подругу на покупку, настроить на предсвадебное настроение.
Они уже полчаса пытали продавца-консультанта, пытаясь найти мало-мальски подходящий наряд. Сроки поджимали, но Анастасия так и не смогла определиться со свадебным одеянием. Шутка ли, невесте наплевать на свой внешний вид. Материальные блага Настю интересовали в самую последнюю очередь. Беспокоило Васильеву совсем другое.
До свадьбы осталась ровно неделя.
Семь дней.
Чуть больше сто семидесяти часов отделяло её замужества.
Совсем немного и Настя станет женой Анатолия.
Горлова Анастасия. Хорошо звучит.
Артемьева Анастасия. Звучит еще лучше!
Боже, о чём она думает? Она скоро распрощается со своей свободой и станет частью клана Горловых, а Паща останется в прошлом, где ему и место. Настя всё решила, расставила приоритеты. Менять своего мнения не собирается. С мандражом, что сковывал её тело последние дни, она как-нибудь справится. Должна справиться! Ради собственного блага.
После случившегося на свадьбе Малиновских, между женихом и невестой состоялся ещё один разговор. Важный. Определяющий. Именно он расставил всё по своим местам. Анатолий дал время Васильевой, чтобы она смогла отойти от шока, и вызвал на откровенный разговор. Это случилось спустя сутки.
– Ведь ты не любишь меня, – без тени сомнения констатировал Горлов, внимательно глядя на Настю. Они сидели на кухне за столом. Никого, кроме них, в квартире Васильевых не находилось. Появилась редкая возможность спокойно поговорить без вмешательства со стороны. Несмотря на статус крепкой пары, такие моменты выпадали нечасто. Ни Толя, ни Настя от этого не страдали, но если они хотели создать семью, им стоило изменить подобное положение дел.
– Ты меня тоже, – таким же спокойным голосом ответила Анастасия. Между ними всё всегда было спокойно. Не было скачков настроения, сумасшедшей страсти, бешенной ревности. Плавное развитие отношений. Правильное знакомство, долгие ухаживания, красивая первая близость, романтичное предложение руки и сердца. Они друг друга уважали, присутствовала сильная симпатия, появилась привычка, но любви не было. Пока не было. Даже секс по большому счету был хоть и приятен, но не имел с ума сводящего действия.
Толя вздохнул, но взгляда не отвел.
– Ты уверенна, что готова стать моей женой? Я ведь не шутил, когда говорил, что, однажды став моей, ты подпишешься на пожизненное сожительство со мной. Я не приемлю измен. Ситуация с Павлой больше не повторится. Я слишком уважаю тебя, чтобы ставить в столь уязвимое положение. Буду тебе верен, но этого же буду ждать от тебя. Что касается любви, то она придет со временем. Так часто бывает. Главное, чтобы у нас имелось на то желание, – вот таким Анатолий и являлся – прагматик до самых костей. И это в нём Насте нравилось. Здравый ум и неизменные принципы – именно на этом основывался мир Горлова.
Анастасия прекрасно понимала, что во многом к женитьбе Толю подтолкнул отец. Виктор Васильевич поставил сыну условие – младший Горлов должен жениться и произвести на свет наследника, и отец передаст в его руки управление семейным бизнесом. По рассказам жениха Настя поняла, что мать и отец Толи поженились по договору их родителей. Но то, что изначально между ними не имелось любви, не помешало им прожить три десятка лет счастливой семейной жизнью. Неудивительно, что Толя выбрал ту же модель отношений. И в эту модель прекрасно вписалась Васильева.
– В своем выборе я абсолютно уверена, – выдохнула Анастасия. – Ты прости, что вчера себя так повела.
На самом деле Насте только казалось, что она спокойна. Самообладание не являлось её коньком. Образ «Снежной королевы» лишь иллюзия. На тот момент обжигающий гнев застил глаза настолько, что единственным способом сдержаться стала маска отъявленной стервы. Циничной и чрезмерно практичной. Настя настолько привыкла держать эмоции взаперти, что подобная реакция стала инстинктивной. Никто ни при каких условиях не должен знать, что ей больно!
Перед Толей Анастасия не чувствовала особой вины за разговор в машине, ведь именно он, а не она, дал повод для ревности. Как упоенно он целовался с другой! Любила бы Настя его, то непременно выцарапала глаза обоим. Но попросить прощения стоило, ведь она уязвила Горлова. Толя – неисправимый перфекционист. Он стремиться к идеальным отношениям. В жизни подобное случается крайне редко, но в силах Васильевой помочь Анатолию хотя бы достигнуть видимого идеала семьи. Может он действительно прав, и они смогут полюбить друг друга.
Время утекало, отсчитывая минуты до церемонии бракосочетания, а душевного спокойствия она не ощущала. Вроде бы и взвесила все «за» и «против», вынесла единственно верное решение, но внутри становилось как-то холодно, слякотно, темно. Настя изнутри продрогла, ибо прагматизм не являлся её стилем жизни. Васильева всегда жила чувствами, а сейчас все эмоции находились в тесной клетке. Появилась апатия, и силы на удержание счастливой улыбки на лице истончались. Появились сомнения, которые она старательно отгоняла.
– Знаешь, у меня появилось чувство, будто я тебя не на свадьбу собираю, а на похороны, – поделилась впечатлением Тая, поглаживая свой животик. – Может, ну её, эту свадьбу? Толик, конечно, хороший, но счастливой он тебя явно не делает.
Удивительно, что Малиновская не подняла эту тему раньше и так долго терпела. Таисия отличалась прямотой, иногда чрезмерной.
– Это просто нервы, – отмахнулась Васильева. – Ты тоже перед свадьбой жутко нервничала, вспомни!
– Нервничала, – согласилась Таисия, проводя рукой по бежевому атласу, – но при этом являлась самой счастливой девушкой на планете. Ты же особо счастливой не выглядишь!
Довольно точное наблюдение, но Настя не была бы Настей, если бы не настаивала на своём.
– Я просто не показываю своего счастья, – выдала Васильева, хотя совсем не понимала почему отпирается. Наверное, потому, что признайся она в истинном состоянии дел, подруга стала бы настаивать на том, чтобы Настя отложила свадьбу и ещё раз хорошенько всё обдумала. Для Анастасии любая отсрочка была подобна смерти, слишком хорошо она знала целеустремленность Павла и свою уязвимость перед ним. В его крови сейчас играл азарт, Артемьев на многое способен. Стоит Насте дать слабину, и она окажется с ним в одной постели в мгновение ока, и тогда уже точно не сможет вернуться к Толе. Обманывать не станет, а измену Горлов не простит.
– Угу, я сделаю вид, что поверила, – буркнула Таисия. Нервное состояние Васильевой передалось и ей.
– Вы решили, какое платье будете мерить? – улыбка продавца не дрогнула. Бедняге не повезло нарваться сегодня на них, но он молодец, держится.
– Да, – неожиданно для Насти сказала Тая, – вот это!
Она сняла со стойки плечики с платьем цвета слоновой кости. Красивое лаконичное платье без пайеток и страз. Открытые плечи, приталенный крой, расклешенная юбка в пол. Классика.
– На твоей фигуре оно будет смотреться великолепно, – заявила подруга, – а так как тебе по большому счету плевать, в чём ты будешь на собственной же свадьбе, то послушайся моего совета. Из всего что мы видели, это платье для тебя самое подходящее!
Анастасия внимательно посмотрела на платье и признала, что подобная модель наиболее подходила для неё, соответствовала её стилю и внутреннему состоянию. Васильева никогда не признавала чрезмерной яркости и блеска в отношении себя. Той же Тае платье а-ля «зефирка» идеально подошло, и на своей свадьбе она выглядела нежной феей. Надеть такое же платье Настя, и она будет выглядеть как корова, натянувшая на себя белоснежную скатерть.
– Уверенна? – спросила Васильева.
– Я уверенна лишь в том, что, если я не выберу тебе платье в ближайшее время, мы здесь проведём весь день и доведём этого милого молодого человека до сердечного приступа, – выдала подруга, вручила Насте платье и подтолкнула её к примерочным. Васильевой ничего не оставалось, как послушаться Таисию.
* * *
Зайдя в раздевалку, Настя аккуратно повесила платье. Взглянула в зеркало. В нём отражалась она – немного задумчивая и совсем невеселая. Тая права, решила девушка, на счастливую невесту она мало походила. Натянула на лицо широкую улыбку и стало ещё хуже. За версту фонило фальшью. Тихо вздохнула и стала раздеваться. Сняв голубой сарафан и оставшись в нижнем белье, Васильева потянулась к прекрасному платью, которое не очень хотелось мерить. В этот момент тяжелая шторка отодвинулась.
– Тая, ещё чуточку подожди, я не умею одеваться со скоростью ракетоносителя, – отозвалась не глядя Васильева, снимая шелковое чудо с плечиков.
– Ты такая красивая, – знакомый мужской голос заставил подскочить Настю на несколько метров. Платье вывалилось из рук.
– Что ты тут делаешь? Немедленно убирайся! – повысила голос Настя, но Павел вместо того, чтобы выполнить требование, зашёл в примерочную и задернул шторку, отрезая их от остального мира.
– Нам нужно поговорить, – нагло заявил он.
Анастасия открывала и закрывала рот, не имея слов, чтобы высказать возмущение. Этот человек невыносим! Наглый, беспардонный, бессовестный! И она полная дура, потому что не может разлюбить его!
– Мы уже поговорили, больше мне сказать тебе нечего, – уверенно ответила Васильева, пытаясь игнорировать жаждущий взгляд на своих верхних девяносто. – Не пялься на меня! Убирайся! Иначе закричу!
Артемьев не послушал и с явным удовольствием прошёлся взглядом по фигурке Насти. Глаза горели, ладони сжимались и разжимались. Похоже, сработал хватательный рефлекс.
– Паша, – окрикнула его Настя, даже не думая прикрыться. Пусть подавиться слюной, ему это тело не видать!
Только продолжить разговор ей не дали. Бесцеремонно прижали к стенке, а мужская ладонь накрыла губы, не давая говорить.
– Настенька, милая, просто послушай, – взмолился Артемьев. – Я же люблю тебя! Действительно люблю. Хоть и дурак, долго доходило, но последние события всё расставили по местам. Мне никто не нужен кроме тебя. Слышишь? Дай нам шанс, милая. Не выходи замуж за него! Не ломай нам жизнь!
Настя что-то промычала ему в руку и помотала головой. Не верила. Не хотела верить.
– Прости, прости прошу, но делай эту ошибку! – сбивчиво шептал Артемьев. Он и в правду был в отчаянии. День «Х» наступал неотвратимо, а подруга заняла оборонительную позицию. Ничем не пробьешь, не прошибешь!
Настя постаралась вырваться из заточения. Его прикосновения прожигали насквозь, причиняя боль и наслаждение. Вырвав руку, девушка ударила его по груди, но Павел только сильнее на неё навалился, умело перехватывая высвобожденную конечность. Артемьев был физически сильнее, а спортивная подготовка позволяла ему справляться сразу с несколькими мужчинами. Насте даже с учётом её роста с ним никогда не тягаться, но сдаваться Васильева не была намерена. Не в её правилах сдаваться! Попыталась укусить ладонь, удерживающую ее. Но из этой затеи ничего не получилось, Артемьев слишком сильно зажал ей рот.
Пинок в колено он тоже предотвратил, вовремя подняв бедро. Воспользовавшись моментом, Павел раздвинул ей ноги и прижался пахом к промежности. У Насти глаза остекленели. Подобный интимный контакт стал чем-то новым, слишком острым. А Пашка ещё потёрся немного, усиливая ощущения, заставляя её задохнуться.
– Ничего не говори, – горячо прошептал Артемьев, – просто чувствуй!
И Настя почувствовала. Фейерверк, взорвавшийся в голове, заставил все мысли разбежаться в разные стороны. Внутри всё трепетало от его близости. Кожу покалывало, а сердечный ритм зашкаливал. Необходимо было его немедленно остановить, но сил Настя не находила. Когда он так целует… Так прикасается… Ласкает… Воля дает слабину, а все благие намерения вылетают в трубу.
Настя никогда не теряла голову рядом с Толиком или своим первым парнем. Поэтому они были безопасны. Поэтому она их выбирала. Они не имели власти над её сердцем и не могли разбить в дребезги.
Мужская рука двинулась вверх по бедру, лаская оголённую кожу. Заставляя покрываться мурашками. Настя тихо млела от раскованных прикосновений. Мелкая дрожь ожидания и беспомощности. Горячее пламя внутри, что разгоралось всё сильнее. Душа разрывалась от борющихся друг с другом чувств. Желание поддаться и сделать шаг навстречу. Желание сбежать и спрятаться, уберечь своё израненное сердце. Запах, заполняющий легкие, такой знакомый… Такой родной.
Шум и разговоры в торговом зале Васильева едва слышала. Сейчас они были в своём маленьком мирке. Настя положила освободившиеся руки ему на грудь, намереваясь оттолкнуть. И не смогла. Мысль о том, что нужно прекратить творящееся безобразие, не нашла своего продолжения. С тихим вздохом девушка обняла крепкие плечи, притягивая Павла ещё ближе. Отчаянно поцеловала. Дала безмолвное разрешение исследовать своё тело более интимно, жарко потеревшись об него грудью. Анастасия обязательно пожалеет об этом, но сделает это чуть позже.
С самого начала у неё не имелось шансов устоять. В сексуальном плане Настя по сравнению с ним просто невинный младенец. Павел прекрасно знал, как завести женщину. Как добиться от неё ответа. Как сделать послушной, слепо ищущей удовольствия, которое мог дать только он. Ведь огромное количество женщин прошло через его постель. И каждая оказалась полностью удовлетворена. Теперь настала её очередь получить свой кусочек наслаждения.
Эти мысли мгновенно остудили пыл и осели в желудке холодным куском льда, замораживающим кровь. Горечь смыла страсть. По щеке потекла слеза.
– Паша, остановись, – потребовала Васильева. Настя удивилась тому, что голос был твердым. Ее всю трясло.
Артемьев оторвался от исследования её груди. Посмотрел в глаза. Так они и замерли. Глаза в глаза. Сердце к сердцу. Она говорила без слов. Он давал обещание, не произнеся ни звука.
Напряжение сгустилось в воздухе. Казалось оно осело на плечи, придавливая к земле.
Насте хотелось кричать, но она молчала. Полная неразбериха. В душе. В сердце. В голове.
Паша. Для нее он как шоколадный торт для изголодавшейся анорексички. Желанный и недоступный.
Она не может позволить себе одной из многих. Она хочет быть одной-единственной. Только Павлу её не хватит. Ему её всегда не хватало. С этой болезненной правдой Настя смирилась давным-давно. Даже научилась жить.
– Пусти, – пустым голосом прошептала Васильева.
Паша не собирался отпускать, держал крепко.
– Настя…
– Настюх, ты ещё долго? – голос подруги прозвучал совсем рядом, следом отодвинулась шторка. Тая ошарашенно осмотрела сцену, развернувшуюся перед ней. Глаза напоминали блюдца. – Что здесь происходит?
Ответом стала тишина. Ни Паша, ни Настя ей не ответили. Даже внимания не обратили. Не разорвали зрительный контакт.
– Отпусти меня, Паша, – попросила Васильева. Они оба знали, что речь идет не об объятии, в котором он продолжал её удерживать. И Тая это тоже знала. Только Павел не мог Настю отпустить. Никогда не мог. Никогда не сможет. Это аксиома, которая не подлежит обсуждению.
Глава 11
– Не могу, – ответил он с надрывом в голосе, – не хочу. Не отпущу.
Какой же Паша все-таки эгоист! До кончиков ногтей. Всегда делает так, как хочет он. Никогда не думает о чувствах окружающих людей. На первом месте его мнение, его желания. Сколько лет она прогибалась, давая руководить своей жизнью? Слишком много, слишком долго. Настя, наконец, решила, определила свой собственный путь, и Павел вновь решил, что она изменит свое мнение под его давлением. Хватит! Не бывать этому!
Почему-то Насте было крайне важно доказать, что она может жить без Артемьева, что она самостоятельная единица.
Тишину разрезал жесткий удар – коротко замахнувшись, Настя дала пощёчину Павлу. Звонкую такую, в другом конце магазина слышно было. Паша даже не шевельнулся, продолжал сверлить Настю пронзительным взглядом. Голубой огонь манил, желал пленить. Васильева из последних сил сопротивлялась. Наверное, в глубине души она желала, чтобы ему было также больно, как и ей. А еще Анастасия боялась. Отчаянно страшилась поверить Павлу и окончательно разочароваться в нём.
– Ястно-о-о, – протянула Тая и быстренько задёрнула бордовую занавеску, снова отделяя их от остального мира.
Но даже то, что Малиновская быстро ретировалась, не могло вернуть Настю в состояние «полного крышесноса». Страсть растворилась, мозг включился, кровь вновь закипела от злости. От страсти к гневу. Артемьев всегда воздействовал на неё подобным образом. Он являлся ее личным проклятием.
– Бей меня, ругай, – голос Павла был совершенно спокойным, – называй как хочешь, делай что хочешь. Только не выходи за него замуж. Ты его не любишь!
– С чего ты решил, что я не люблю Толю? – маска равнодушия едва не треснула под напором внутренних сомнений.
– Если бы любила, не отреагировала бы так равнодушно на поцелуй Павлы и плюшевого мишки, – выдохнул Артемьев.
– Откуда такие познания? – ехидно спросила Настя. – Ты в своей жизни никогда никого не ревновал и не испытывал любви к женщине. Может, я полностью доверяю Толику, и моё доверие является прямым подтверждением любви? С этой точки зрения не смотрел на проблему? Зря, очень зря, потому что я люблю его.
Лгала и не краснела. Защищалась, как могла.
– Врёшь, Настюш, – Паша уткнулся носом в её волосы. Насте бы возмутиться, воспротивиться, но его близость приносила ей удовольствие. Мазохистка, констатировала девушка, неисправимая мазохистка. Долгие годы ожидания исправления Павла являются тому доказательством. – Ты меня любишь, а им прикрываешься…
– Самообман – плохой метод решения проблем, – заметила Васильева, пытаясь его оттолкнуть, но Артемьев едва заметил её сопротивление. – Смирись, Паша. Я выбрала Толю. Так будет лучше. Я получу тихую семейную жизнь, желанных детей, а ты продолжишь бегать по девкам, наслаждаясь свободой, и однажды мне спасибо скажешь, что оттолкнула. Мы слишком разные, да и не любишь ты меня. Сейчас в тебе играет дух противоречия, азарт.
– Ты не можешь знать, что я чувствую, – прорычал Паша. – Как ты можешь знать, если даже я только недавно понял, что чувствую?!
– Я слишком хорошо тебя знаю, – грустно улыбнулась Настя. – Ты не способен на долгие отношения, слишком быстро теряешь интерес к девушке. Мы для тебя трофеями являемся. Важен сам процесс завоевания. Утоляешь любопытство, а потом идёшь дальше искать следующую музу.
– По полочкам, значит, меня разложила, – фыркнул Паша, – расчленила. Только чувства логике не поддаются! Настя, поверь мне!
Она закрыла глаза. Не могла больше смотреть в голубые озёра, пытающиеся затянуть её в воронку.
– Не могу, – слова будто камни, падающие в эмоциональную гладь и разрушающие её единство, – не хочу рисковать! Поздно, Паша.
Артемьев злился. Всё в его поведении говорило об этом – сжатые в тонкую линию губы, гневные искорки в глазах, отсутствие румянца на щеках, напряженная поза. Он рвано дышал, будто загнанная лошадь.
– Значит приговор обсуждению не подлежит? Вынесла вердикт без права на пересмотр дела. Сама. И кто же из нас эгоист, Настя? Кто? – Павел уже не сдерживался, почти кричал.
– А я устала быть всепрощающей и понимающей, Паша, – всхлипнула Васильева, но слёзы сдержала. – Устала, понимаешь! Хоть раз поступлю так, как считаю нужным. Хочу выбраться из этого треклятого замкнутого круга, разорвать его к чертям собачим!
– Твою мать, он не сделает тебя счастливой! – не имея невозможности что-то изменить, Павел встряхнул её, словно этим мог образумить.
– Уже, Паша. Уже он сделал меня счастливой. Толя дал мне то, что ты мне никогда не сможешь дать – спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, – едва слышно ответила Васильева. Все её силы уходили на то, чтобы банально не расплакаться. Часть девушки хотела кинуться в его объятия и плюнуть на свадьбу и все договоренности. Но память вещь назойливая, постоянно напоминающая сколько боли принесли ей чувства к Павлу. Как собака, которую постоянно пинал один и тот же человек, и теперь обходящая стороной источник боли. Она просто хотела прекратить свои мучения, вот и всё. – Паша, уходи.
– Мы не договорили, – воспротивился он.
– Отнюдь, – отрезала Васильева, – мы поговорили, но каждый остался при своих. Я не поменяю своего решения. Тебе нужно с этим смириться.
– Нет, Настя, это ты не понимаешь, – заявил Артемьев, положив руку ей на шею, заставляя смотреть ему в глаза. – Я тоже не собираюсь менять своего решения. Не отступлюсь и буду бороться.
В этот момент вся уязвимость отразилась в её глазах. Почему же он не прекратит эту пытку?
– Тебе доставляют удовольствия мои мучения? – больным голосом спросила она. Силы на исходе.
– Нет, милая, но я буду бороться за наше будущее. Даже с тобой! – он наклонился и поцеловал её. Страстно, заявляя права и вместе с тем успокаивая. Странная смесь. Настя не отвечала, но и не отталкивала. Как кукла, безвольна.
Когда поцелуй прервался, Артемьев нежно провел пальцами по ее щеке, наслаждаясь нежностью кожи. Она сглотнула, вся сжалась. Подобная нежность её убивала.
– Уйди, прошу, – Настя ненавидела себя за просящие нотки в своем голосе.
– Уйду, – кивнул Артемьев, – но знай, даже будучи замужем за своим Прынцем, ты не сможешь забыть и разлюбить меня. Я тебе не позволю!
И он действительно ушел, оставив висеть в воздухе громко сказанные слова. Настя дала волю эмоциям и тихо расплакалась. Села на корточки и обняла себя руками. Она всего лишь хочет быть счастливой. Разве многого она хочет?
Именно в таком положении нашла её Таисия. Не говоря ни слова, обняла подругу, выражая поддержку и заботу. Тут слова помочь не могли, всё упиралось в выбор самой Насти. Тая поддержит её в любом случае, а если кое-кто будет продолжать мучить Настю, оторвет этому человеку голову. Или какую-нибудь другую часть тела… Более интересную.
* * *
Павел сидел в баре и выпивал. Пытался успокоиться после столкновения с Настей. Пробить её защитную броню не представлялось возможным. Не хотела слышать. Не желала верить. И винить оставалось только себя.
– Придурок, – нелестно о себе отозвался Артемьев и опрокинул стопку с водкой в рот.
Он напивался. Безбожно пытался залить алкоголем внутренний страх. Помнил напомненные мукой глаза Насти и понимал, что стереть этот отпечаток боли будет крайне трудно. Гордость стала её главной защитой от боли и… от него.
Ещё несколько недель назад Паша думал, что его разгульный образ жизни является чем-то замечательным, что он ни за что не променяет его на моногамию. Несусветная глупость. И эта глупость стала причиной самой большой потери в его жизни. Если он не вернет Настю… Павел не знал, что будет делать. Вокруг этой женщины строилась вся его жизнь, только сексуальная сторона обходила Настю стороной. И зря. Как ему теперь объяснить, что в каждой соблазненной женщине он инстинктивно искал ее, Настю, и когда не находил, оставлял, уходил искать дальше. Только искать ничего не нужно было. Счастье было рядом, а он не замечал. Не признавал собственных чувств, прятался за братской любовью, но в каждой встреченной девушке пытался отыскать черты Настены. Но рано или поздно приходило осознание, что чего-то не хватало. Конечно, не хватало. Ему Насти не хватало! Остальные лишь пародия, жалкая замена, которая подходила лишь для одноразового перепиха. Жаль, что раньше он не смог этого понять.
– Эй, красавчик, скучаешь? – низкий женский голос ничего кроме раздражения не вызвал. – Составить тебе компанию?
Пашка отвлекся от разглядывания поверхности стола и оглядел красивую брюнетку с ног до головы. Большая грудь едва не выпрыгивала из декольте. Наращенные ногти ярко алого цвета привлекали к себе внимание. Впрочем, всё в этой женщине привлекало внимание – от двенадцатисантиметровых шпилек до маленького клочка ткани, что именовалось платьем. Бегло осмотрев девицу, Паша тяжело вздохнул, посмотрел на официанта и сказал:
– Повтори!
Тот кивнул и принялся исполнять заказ. Брюнетка, не понявшая намека, решила напомнить о себе:
– Выпивкой не угостишь?
Артемьев снова посмотрел на девушку, отметив, что та красива, но энтузиазма в нём это не прибавило. Паша понимал, что женщина внешне красива, привлекательна и доступна. Физиологические реакции у него были в норме, и эту ночь Паша вполне мог провести в ее объятиях. Но он этого не хотел… Никакого азарта, желания. Вообще ничего. Все мысли принадлежали блондинистой упрямице.
– Угощу, – ответил Артемьев, – но на большее не рассчитывай, окей? Я сегодня не в настроении.
– Я вполне могу поднять тебе настроение, – кокетливо подмигнув, заявила она и чуть наклонилась. Паша уже всерьез забеспокоился, что ее огромное достоинство четвертого размера выскользнет из платья.
– Не вариант, красотка, – отрубил Артемьев. – Что пить будешь? Заказывай я оплачу.
Девица обиженно поджала губки. Паша не отреагировал и в который раз посмотрел на свой телефон. Он за вечер раз тридцать набирал её номер. Все тщетно. Трубку не брала, а потом и вовсе отключила. Краем уха он слышал, как брюнетка заказала себе пина-коладу.
– Что я вижу, – протянули над ухом, – великий бабник Артемьев отказал привлекательной девушке. Наверное, мир сошел с ума!
Пашка оглянулся. Перед ним стоял двухметровый гигант. Темные, чуть растрепанные волосы, бандитская ухмылка и синие глаза, за которые девушки готовы друг другу глазки повыцарапывать. И только самые близкие знали, что в выражении этих глаз не хватало главного – жизненного огня. Если внимательней присмотреться можно было и седую прядь за ухом углядеть и по возрасту неположенные скорбные морщины у губ. Максим Исаев даже близко не напоминал того беззаботного мужчину, каким он был ещё три года назад. Потеря Вероники едва не поставила этого сильного человека на колени. Первый год был самым страшным. Близкие не знали, как вывести его из состояния, в котором он пребывал. Макс просто не хотел жить и медленно загонял себя в могилу. Мать и сестра Исаева просто силком затащили его к знакомому психологу. Этим психологом оказалась Дина, его нынешняя супруга.
– Исаев, ты ли это? – отреагировал Пашка. – Я думал, что ты сейчас дома, пеленки стираешь маленькой принцессе.
Максим по-доброму усмехнулся и кивнул в сторону подходящего к ним Дракона:
– Этот вытащил из дома, только пеленки я не стирал, а гладил, – поправил Исаев. Всякий кто знал Максима, понимал насколько сильно он любит свою дочку Веронику. Эта девочка стала для него светом в окошке, вернула к жизни, заставив перейти от существования к полноценной жизни.
– Артемьев, перестань сосать водку, – заявил подошедший Сашка, – я тебя до дома тащить не буду!
– И не надо, – фыркнул Пашка, глядя на то как друзья занимают места рядом с ним, – сам доберусь.
– Ага, – хохотнул Дракон, – доберется он… Опять под окнами Насти будешь томиться, Ромео!
