Текст книги "Один шаг от дружбы до любви (СИ)"
Автор книги: Северная Виктория
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 15
Настя раздраженно взбила подушку и перевернулась на другой бок. Вот уже час Васильева пыталась уснуть, но это не удавалось сделать, хотя ей казалось, что усталость въелась в каждую клеточку тела. Последние недели она себя не щадила и работала, не хуже лошади на пахоте. После своего феерического возвращения в компании Павлы, Настя загрузила себя работой по самое горло. Этакая трудотерапия, чтобы отвлечься от эпического краха личной жизни.
Причины побега со свадьбы интересовали всех без исключения, и это только сильнее угнетало и без того нервную девушку. Она стала главной героиней всех местных сплетней. Для такого интроверта, как Анастасия, подобная популярность стала очередным испытанием и справлялась она с ней так, как привыкла – молча, с гордо поднятой головой, умело отметая любые попытки пробраться к ней в душу. Только Таська знала, как тяжело давалось Насте её внешнее хладнокровие. Родители тоже догадывались, но им свои истинные чувства Васильева старалась не демонстрировать, чтобы не волновать лишний раз. Её похищение итак добавило им седых волос на головы. Они, конечно, догадались, что главным затейником безобразия являлся Павел. Тот словно слон в посудной лавке, прошелся по ее личной жизни, растаптывая и разбивая хрупкую вещь на осколки. Настя была твердо намерена очистить образовавшееся в душе пустое место, освободив от обломков прежних отношений и начав всё сначала. Без Толика. Без Павла. Вот только один огромный кусок из прошлого не желал успокаиваться и завывал под её окнами о своей неземной любви к ней, Насте.
– Ненавижу Билана, – раздраженно прорычала Анастасия, в бессилии накрывая голову подушкой.
– Я так люблю тебя-я-я, я так хочу тебя-я-я… – пел Павел, усиленно пытаясь попадать в ноты.
Даже плотно прижатая к лицу подушка не стала преградой громкому голосу самозваного певца:
– Как воздух и вода, ты мне одна нужна всегда…
Настя отбросила бесполезную подушку в сторону и заорала:
– Я тебе не верю! Не верю!
Если бы Настя ему одна нужна была, всей этой путаницы не произошло, и они давно были бы вместе. А в ответ словно насмехаясь:
– Поверь моим словам, я все тебе отдам…
– Ага, разбежалась и запрыгнула тебе на шею в приступе счастья, – проворчала Васильева, вставая с кровати.
Спать ей в очередной раз не дадут, сделала верный вывод Васильева. Павел прописался у неё под окнами и уже несколько дней радовал Настю, её семью и соседей своими концертами. Голос у Артемьева не плохой, но слух… Там на ухо не только медведь наступил, там вся флора и фауна задействована была. Но откровенно ужасное пение перекрывало актерское мастерство и энтузиазм, которого у него имелось в избытке. Как следствие, у Паши теперь имелся свой собственный фан-клуб, возглавляемый бабой Клавой. Последний факт особо удивлял Настю, ведь сердобольная старуха являлась главным хранителем порядка и тишины их подъезда.
Участковый откровенно боялся этой женщины, ведь жалобы от неё поступали регулярно и часто. Даже слишком. То дети громко смеются и баба Клава их гоняет, вызывая у них ещё большее желание шалить и дразниться. То сибирский хаски с третьего этажа спустился во двор без намордника, хотя все знают, что дружелюбный пёс скорее залижит кого-нибудь до смерти, чем укусит. Откормленная и залюбленная псина стала слишком ленивой, чтобы кусаться. Тем более, хозяин пса находился всегда рядом с ним и держал того на поводке, опасаясь, что любопытный зверь сбежит, ибо все хаски грешат склонностью к побегам. То дворник дядя Петя напьется и спит в отведенной ему коморке. Он никому зла не причинил, но нарушение рабочего режима, по мнению старушки, само по себе требует принятия радикальных и жёстких мер. В общем, баба Клава являлась главной активисткой их дома, а может и района.
Ситуация сложилась странная, даже аномальная. Несмотря на похождения Паши, именно Анастасию считали жестокосердечной и мстительной стервой, обидевшей бедного влюбленного в неё романтика Павла. Она дескать не ценит его чувств и жестоко отвергает. Дошло до того, что Васильева пыталась не попадаться на глаза бабе Клаве, ибо при каждой их встрече та буравила её недобрым взглядом и отпускала ехидные замечания. Если бы на Васильеву можно было бы пожаловать участковому, она бы давно так поступила. Насте уже начало казаться, что вокруг неё образовался заговор, ведь даже её отец вместо того, чтобы в зашей гнать наглеца, вечерами тайком таскал ему бутерброды. Мама же спокойно усмехалась и качала головой, относясь к происходящему, как к шалости неугомонного любимого дитя. Сначала Анастасия возмущалась, а потом забила. Окружающие могут думать, что хотят, главным оставалось мнение самой Анастасии и прощать так просто Павла она не собиралась…
Васильева устало зевнула и вышла в коридор. Тихо вздохнула и даже не удивилась тому, что на кухне был включен свет. Так как отец работал в ночную смену, Настя справедливо решила, что это мама оккупировала кухню. Зайдя в комнату, она улыбнулась Оксане, которая пила чай, и направилась к плите, где стоял недавно подогретый чайник. Родители упрямо отказывалась от использования электрических чайников, после несчастного случая, когда из-за замыкания чуть не случился пожар. Благо отец быстро среагировал и потушил разгорающееся пламя.
– Не спится? – с доброй усмешкой спросила Оксана, наблюдая за тем, как дочь заваривает чай.
И тут снова запел претендент на сердце Насти. Лучше б помолчал.
– Прости, моя любовь, кусая губы в кровь…
– Уснешь тут, – фыркнула Настя, присаживаясь рядом с мамой. – Когда же эта пытка песнями Билана закончится?
Последний вопрос, естественно, был риторическим, но на него ответила Оксана:
– Когда простишь. Ему упрямства хватит, чтобы месяцы, а то и годы прозябать под твоими окнами, так своеобразно выпрашивая прощение.
Представив весь кошмар ситуации, Анастасия глухо застонала. Билан нон-стоп на ближайшие годы её никак не устраивал. Да, когда-то она являлась его фанаткой, лет так десять назад. В настоящий момент она понять не могла, что находила в этом певце. Ей сейчас даже песни его не нравились, но о прошлом увлечении вспомнил Павел и этим просто превратил её жизнь в какую-то глупую комедию. Правда, самой Насте было не смешно.
– Ты тоже считаешь, что я злая дрянь, которая не ценит чувств влюбленного в неё ангела? – чуть резковато спросила Васильева. Всё же сложившаяся ситуация действовала ей на нервы. Она вообще в последнее время стала излишне чувствительной.
– Ну, Павел на ангела при всем желании не тянет, – легко, словно не заметив тона разговора, продолжила мама. – Ты на него обижена, и я тебя, как женщина, понимаю, но как мать, хочу, чтобы ты была счастлива. Несмотря на обиду, ты любишь его.
Настя даже спорить не стала, хотя иногда ей казалось, что ненавидит она Павла так сильно, что убить готова. Особенно после того, как продемонстрировал всю свою власть над ней, лишив уверенности в собственных моральных качествах.
Анатолию она призналась в своем падении. Во время разговора ей было ужасно стыдно, так плохо Настя себя в жизни никогда не чувствовала. Она ненавидела причинять боль людям. Но как выяснилось позднее, что всё лишь только к лучшему. По началу, Толя был настроен простить измену и пытался вернуть бывшую невесту, но Настя не верила, что он забудет её поступок, не видела смысла продолжать отношения. В итоге они остались друзьями, а Анатолий как-то слишком быстро утешился в объятиях другой. Имени девушки Настя не знала, но лишь теперь она смогла увидеть эмоции, что кипели внутри всегда спокойного и уверенного в себе Толика. Настя так и не смогла пробить брешь в его броне хладнокровия, но это умудрилась сделать другая и так быстро... Васильевой даже стало немного обидно, но она понимала, что сама отдала Толика другой. Анатолия она за месяцы отношений привыкла считать своим, хотя так никогда не было. Да и она Толе никогда не принадлежала. В общем, всё было правильно. За исключением того, что Павел изводил Настю пением, а новоиспеченная возлюбленная Толика мотала ему нервы и вытягивала все жилы бредовыми и экспрессивными поступками.
– Люблю я Павла, – пожала плечами Настя, – но мои чувства к нему не меняют ничего.
– А его к тебе? – хитро спросила мама.
Удар не в бровь, а в глаз. Потому что именно любви Павла Насте и не хватало. Если бы она действительно была бы уверена в его чувствах, то еще на даче согласилась на всё, что предлагал ей Артемьев. Но именно уверенности в его чувствах у Насти и не имелось. Хотя в последнее время в голове иногда всплывал вопрос: "А вдруг?". Не может же человек, настолько горделивый и независимый, обдуманно выставить себя на посмешище и не один, а множество раз, пытаясь выпросить у неё прощение. Но страхи пока были сильнее. Хотя, похоже, в ближайшее время ей всё-таки придется переступить через страх...
– Я боюсь, – честно призналась Настя, – боюсь довериться ему. Слишком часто я видела его с другими.
– Лишь потому что ты не предъявляла права собственности на него, – заметила Оксана. – Он виноват, что ты был слеп, но иногда мужчинам нужен огромный пинок под зад, чтобы придать нужный вектор движения. Вы оба виноваты в том, как всё сложилось. Его вина, конечно, больше, но и тебе не стоило примерять на себя роль жертвы и тихо ждать, когда Пашка очнется и поймет, что любит тебя.
Настя скривилась, словно лимон съела. По здравому рассуждению мама была права, но... Одно дело головой понимать, другое чувствовать. Чувства редко слушались голоса разума. Любовь, как выяснилось, плохо влияет на адекватность. Тем более, Настя являлась человеком гордым, а гордость плохо уживается в компании с нежным чувством, ибо в первую очередь она лелеет эгоистические побуждения.
– Да знаю я, – промямлила девушка, – но от понимания собственных ошибок обида меньше не становится.
– Обида – коварное чувство. Оно разрушает даже самые крепкие чувства, разъедая их не хуже кислоты, – задумчиво протянула Оксана. – Если бы я продолжала лелеять обиды на твоего отца, наша семья распалась бы ещё в самом начале. Возможно, после этого я нашла бы достойного человека и даже, наверное, стала счастливой. Возможно... И тем не менее, я дала твоему отцу и себе шанс, и никогда не жалела об этом. Детки – лучшее средство проверки отношений, потому что после их появления отношения в семье либо охлаждаются, либо становятся крепче. Тебе ради ребёнка стоит попытаться построить своё счастье с Пашей. Если не получится, ты всегда твёрдо и уверено сможешь сказать своему сыну или дочке, что пыталась. Если же ничего не получится, то расстанетесь, разойдетесь в разные стороны. Всё просто. На самом деле, что ты теряешь, давая ему шанс исправиться?
И вправду, что она теряла? Её личная жизнь уже лежала в руинах. С Толей у них так или иначе уже ничего не получится. Настя с удивлением поняла, что чувствует по этому поводу облегчение и немного грусти. Первого было намного больше.
– Откуда ты узнала? – удивленно переспросила Анастасия, положив руку на пока еще плоский живот.
Она и сама только недавно поняла. Сначала задержку воспринимала, как следствие стресса, но когда по истечении двух недель красные дни календаря не наступили, Васильева забеспокоилась. Когда же в ней проснулась страсть к ранее не любимым блюдам, всё быстро встало на свои места. Об аборте не могло быть и речи. Настя хоть и жила с родителями, но получала достаточно, чтобы самой воспитать ребенка. Она всем сердцем хотела этого ребенка. Отцом был стопроцентно Павел. Во-первых, с Толей они всегда предохранялись, а во-вторых, перед свадьбой у них несколько недель не было близких отношений из-за нехватки времени. Настя была постоянно занята подготовкой к свадьбе, а Анатолий приводил дела в порядок перед двухнедельным отсутствием – они с Настей планировали слетать на Мальдивы после свадьбы.
– Трудно не заметить тот факт, что твоя любимая дочка ночами наяривает копченную рыбку, которую раньше терпеть не могла, да еще и заедает её бананами, – фыркнула Оксана. – Логическую цепочку не трудно составить, особенно, если припомнить, что когда я ходила беременная тобой, то также уплетала рыбку, правда заедала её не бананами, а мандаринами.
Васильева тяжело вздохнула, признавая поражение. Она хотела уберечь родителей от своих проблем, а они сами обо всем догадались. По крайней мере, мама точно.
– Отец знает? – обреченно поинтересовалась она, отхлебывая из кружки чай.
– Пока нет, – покачала головой мать, – но обязательно догадался бы, проводи он больше времени дома.
Хм-м-м, а Насте казалось, что она хорошо шифруется. Хреновый из неё Штирлиц. Оказалось, что её так легко читать.
– Ты собираешься сказать Павлу? – спросила мама, внимательно наблюдая за дочерью. Насте на мгновение стало неуютно.
– С чего ты решила, что Паша отец ребенка? – Анастасии стало интересно, каким образом мама даже об отцовстве догадалась.
– Потому что если бы Толик являлся отцом моего будущего внука, то вы уже снова были бы вместе. Анатолий – мужчина серьезный, первое время тебя отпускать не хотел, а узнав о будущем ребенке, силой бы потащил в ЗАГС, да и ты шибко не сопротивлялась, потому что его отцовство не стала бы игнорировать. Ты же у меня принципиальная. Так как вы не вместе, делаю вывод, что не Толика ты осчастливишь детёнком. Наверное, так даже лучше. Вы слишком похожи. У вас был бы идеальный, гармоничный и очень скучный брак. А так…
– А так Паша будет всю жизнь мне нервы мотать, – буркнула Настя с досады. Взгляд со стороны помог ей принять окончательное решение, хотя он ей и не нравился. Наверное, потому что Васильевой придется перешагнуть через свою гордыню.
– Так ты уже смирилась со своей участью? – чуть улыбнулась Оксана. – А если серьезно… Ты планировала рассказывать Павлу о своей беременности?
– Конечно, – без заминки ответила Настя. – Каким бы ужасным объектом для влюбленности не был Артемьев, отцом он станет отличным.
Васильева действительно так думала, ведь знала насколько заботливым братом и другом он может быть. На самом деле, Анастасия предполагала, что Пашка долгое время душил Павлу своей братской заботой. Любой, кто задевал его любимую сестричку, мгновенно становился врагом номер один для Артемьева. Причем в дело далеко не всегда шли кулаки, в такие моменты у Павла просыпалась свойственная обычно женщинам коварность, опасная и неотвратимая. Так что, у Павлы не имелось врагов, по крайней мере, явных. Все просто боялись мести старшего, не в меру заботливого братика.
– Это хорошо, что обида не застила тебе глаза и не заставила действовать в угоду ей, – довольно кивнула Оксана. – Значит, есть вероятность, что ты её быстро перерастешь и сможешь начать всё сначала.
Сама Настя не была так уверена в этом, поэтому и медлила.
– Надеюсь, – неуверенно отозвалась Анастасия.
– Ну, так чего ты ждешь? Скажи ему сейчас! И сразу перестанет он докучать тебе песнями Димы Билана. Уже плюс, – легкая улыбка женщина несла в себе нотку хитринки.
Настя поняла – её все это время умело и твердо подводили к нужной мысли. Почему-то Васильеву это не разозлило. За окнами Павел продолжал свои песнопения, от чего уши Анастасии потихоньку сворачивались в трубочку. А ведь действительно, чем быстрее она осчастливит будущего папашу, тем быстрее она сможет нормально поспать. Это стало решающим фактором. Отодвинув от себя чашку, Настя встала со стула и уверенной поступью направилась к окну. В открытую форточку она прокричала:
– Артемьев, харе голосить, давай в квартиру заходи! Поговорить надо…
Глава 16
Павел явно не ожидал такого подарка судьбы, но быстро сориентировался и быстрым галопом припустил к дому. Настя тихо вздохнула. Почему-то вместо ожидаемого чувства обреченности, захотелось расхохотаться. Мордаха Павла выражала столько надежды, что Васильева при всем желании не чувствовала себя проигравшей, сдавшей крепость. Наоборот, такая зависимость Артемьева от её решения сильно тешила самолюбие. Любой женщине приятно, когда по одному её зову мужчина несётся к ней сломя голову.
– Пойду я спать, – Оксана решила не мешать дочери выяснять отношения с отцом будущих внуков. – Завтра рано вставать.
И направилась к выходу из комнаты. Сама Анастасия только рассеянно кивнула, понимая, что её ждёт разговор, который возможно потрясёт уклад жизни до основания. Прикрыв глаза, она тяжело выдохнула. Тут же прозвучал дверной звонок, напоминая о спешащем к ней посетителе. Васильева чуть вздрогнула. Пора делать шаг навстречу будущему. За неё его никто не сделает.
– Мам, откроешь ему дверь, – попросила Настя, – я пока чая налью.
– Хорошо, – кивнула мама, которая остановилась около дверей. – Удачи!
Пока Оксана открывала дверь и очень тихо, чтобы дочь не слышала, давала краткие указания Павлу, Настя достала еще одну кружку и налила чай. С молоком и двумя чайными ложками сахара. Как любит Артемьев. Васильева чуть качнула головой, они действительно знали друг друга вдоль и поперек, что только усложняло их и так непростую ситуацию.
– Ты меня звала, – неожиданно прозвучал за спиной голос. Девушка настолько задумалась, что не услышала шагов.
– Да, – прокашлявшись и не поворачиваясь к ночному гостю, произнесла Васильева. – Садись, пожалуйста. Я тебе чаю налила.
Всеми силами Васильева оттягивала момент разговора, трусила отчаянно. Немного даже руки подрагивали, когда она доставала шоколадные конфеты, прекрасно зная, что Артемьев от них не откажется и слопает большую часть, лишь для приличия оставив пару штук. Такого сладкоежку, как он, нужно еще поискать.
Ещё раз глубоко вздохнув, чтобы собраться с силами перед тяжелым разговором, Настя всё-таки повернулась лицом к отцу будущего ребёнка. При взгляде на Павла первой пришла немного бредовая мысль, что именно от таких мужчин и нужно рожать. Красивый, статный, сильный. Породистый. Генетический материал высшей пробы. Ну а то, что характер хреновый… Мы все не идеальны. Тем более, огромное количество женщин, окружающих Пашку всю жизнь, просто-напросто разбаловали его. Практически с пеленок каждая особь женского пола ворковала над милым, голубоглазым мальчиком, а по мере роста количество разбитых им сердец и покоренных тел увеличивалось в геометрической прогрессии, просто потому что бабы, увидев его теряли голову, а он этим пользовался. Зачем отказываться от того, что тебе преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой? И что самое скверное Настя ничем не отличалась от тех глупых дам, надеющихся завоевать сердце и другой важный в любовном деле орган в своё постоянное пользование.
Артемьев тоже молча изучал ее, медленно облизывал взглядом. Другой глагол, чтобы охарактеризовать происходящее, Анастасия не смогла придумать. Слишком много интимности в его взгляде скрывалось, потаенного желания и типично мужского доминирования. Даже оказавшись в роли просителя, Павел оставался тем, кто руководит ситуацией. Артемьев просто так от неё не отцепится, он уже считал Настю своей. Он бы продолжал уговаривать, выпрашивать, подталкивать, вынуждать, шантажировать, пока в бессилии и усталости Настя не сдалась бы. Артемьев всегда умел добиваться того, чего хотел. В данный момент он хотел её. Даже если бы Настя не забеременела, они так или иначе оказались в этой точке, между прошлым и будущим. Павел не умеет слышать «нет», для Насти же он является слишком большим искушением.
Артемьев меж тем продолжал глазами продолжать путешествовать по ее телу, и Настя запоздало поняла, что одета слишком легко. На ней были лишь короткие шорты и легкая футболка, в которых она всегда спит. Не сказать, что застиранная пижама в цветочек являлась сексуальной и соблазнительной одеждой, но буквально чувствуя на коже страстный взгляд Настя изменила свое мнение. Черт, не факт, что ей сейчас помогло и монашеское облачение.
Настя прикрыла глаза, пытаясь отстраниться от агрессивно-настойчивого сексуального призыва, исходящего от Артемьева. Ей сейчас необходима трезвая голова, от её решений зависит не только собственная судьба, но и судьба невинного ребёнка.
– Думаю, нам необходимо нормально поговорить, – произнесла Анастасия, присаживаясь на стул.
По сути, им давно нужно было поговорить. Без криков, ссор и претензий. Без попыток соблазнения.
– Да, ты права, – немного неуверенно проговорил Павел. Настя еле сдержала смешок, готовый сорваться с губ. Непривычное зрелище – неуверенный Артемьев.
– Итак, сейчас я стою перед сложным выбором… – решила перейти к делу Анастасия, но была перебита взволнованным Павлом.
– Настя, стой, – потребовал он, – давай я сначала скажу, а потом ты решишь, что делать с этой информацией, окей?
Немного удивленная его горячностью, Васильева кивнула, молча давая разрешая продолжить монолог. Насте было действительно интересно, о чем же он хочет ей поведать. Несмотря на огромный успех у противоположного пола, красиво говорить Паша не умел, предпочитал словам действие. Хотя скорее всего именно это свойство и привлекало в нем женщин. Порой Артемьев был груб в высказываниях, а вместо примирительного диалога просто бил или… соблазнял. Вот её он соблазнил, так как не смог или не захотел выстроить с ней разговор. Анастасия не могла не отметить действенность подобной тактики, ведь по сути она отрезала ей все пути к отступлению. И это Пашка еще не знает, что скоро отцом станет…
– Я люблю тебя, – твердо и уверенно заявил он, вызвав её очередной обреченный вздох. – Я понимаю, что ты мне не доверяешь, но это так. Ты мой самый близкий человек, который без преувеличения знает обо мне абсолютно всё. Моя семья и друзья не знают того, что знаешь ты. Всегда я возвращался к тебе, искал твоего общества. Без тебя мне дискомфортно, неспокойно. Помнишь, пару лет назад ты уехала в Турцию без меня?
– Это когда ты испортил нам с девочками девичник? – переспросила она. В тот год Настя надеялась наконец провести отпуск с подругами, без назойливого мужского присутствия и контроля, ибо до этого она отдыхала либо с родителями, либо с Павлом. В итоге на четвертый день в номере её отеля раздался стук в дверь, а за порогом обнаружился растрепанный друг, от которого ей не удалось избавиться вплоть до самого прилета домой. Так что почувствовать вкус свободы девушка так и не смогла, и даже на мужской стриптиз её сопровождал Артемьев. Под ехидные комментарии недовольного друга трудно было насладиться выступлением, вместо этого Настя отчаянно краснела, пытаясь сдержать рвущийся на волю хохот, а потом несколько дней слушала ворчание друга. Возражения, что именно он настоял на своём присутствии, вызывали ещё больше возмущения.
– Я уже тогда должен был понять, что мои чувства к тебе далеко не дружеские, иначе почему все мое существо протестовало против того, чтобы в твоей жизни появилась другая значимая мужская фигура? Именно поэтому я всеми силами пытался отстоять своё право быть единственным важным мужчиной в твоей жизни. Ну, за исключением твоего отца, разумеется, – признался Павел. – Оправдывался перед собой, что защищаю тебя, что ты достойна лучшего, а на самом деле… Ты моя, Настя. Всегда была моей. Самая родная. Близкая. Любимая. Важная. Да, в моей жизни были женщины. Много женщин, но никто из них не мог и никогда не заменит тебя. Для меня они являлись лишь способом удовлетворить желания. Желания, которые я на самом деле хотел реализовать с тобой. При этом мой мозг всегда напоминал, что ты же моя подруга, почти сестра… Так нельзя. Я со школьных лет буквально приучил себя к этой мысли. Назови это трусостью, но мне было так легче. Я не был готов тебе дать того, чего ты заслуживала. Есть женщины, с которыми развлекаются, а есть которые рождены для любви, семьи, уважения. Ты из последней категории. С тобой не получится развлечься, а потом забыть. Попытка начать отношения могла провалиться. Я не романтик, а в отношениях вообще профан, а ты всегда хотела здоровых, правильных отношений. Я не знаю, смог бы их тебе дать на тот момент. Жизнь не видеопленка и невозможно откатить время назад, чтобы снова стать друзьями. Думаю, причиной моей патологической слепоты был банальный страх. Страх потерять тебя. Ведь преодолев грань между дружбой и любовью, мы бы уже не смогли вернуться к былой модели поведения.
– Ты не думаешь, что это слишком эгоистично, даже для тебя? – поинтересовалась Настя. Она сжала губы, отчего они казались совсем тонкими. Слушать такие откровения больно, но информативно. Его трактовка опасно походила на правду, отчего внутри все переворачивалось. Васильева даже не знала, как реагировать. Считать его простым бабником и кобелем, которым движет лишь инстинкт отр*хать как можно больше женщин, намного проще, а вот считаться с чувствами, что Паша испытывал, с его видением ситуации куда труднее. Его объяснения не изменяли того факта, что он являлся эгоистом до мозга костей, но доводили до её сведения, что Артемьев тоже человек со своими страхами и чувствами.
– Да, мое поведение все эти годы эгоистичное, нелогичное, но и отпустить тебя я не мог. Ты слишком важна для меня. Я все эти годы любил тебя. Думаю, еще со времен школы, когда идеальная пай-девочка перешла к нам учится из другой школы, и своим появлением потрясла моё хрупкое детское сознание, – выдал Артемьев с самой милой и обаятельной улыбкой на лице, той самой что помогала ему менять гнев на милость у самых строгих учительниц в школе, а потом и университете.
– Так это ты из-за психологической травмы постоянно донимал меня насмешками и дергал за косы, – чуть отстраненно произнесла Настя. Мысли метались испуганными птахами, и было трудно их призвать к порядку, поэтому отступление к школьным воспоминаниям она восприняла, как повод отыграть несколько драгоценных секунд, чтобы более-менее восстановить душевное равновесие.
– Нужно же было хоть как-то привлечь твое внимание, – пояснил Павел. – Пусть я не всегда понимал мотивы своих действий, но сердцем всегда чувствовал…
– Я жду ребенка, – выпалила Васильева, прерывая сбивчивые объяснения Артемьева.
Как в омут с головой! Анастасии хотелось отстраниться и свернуться в комочек, чтобы не видеть дальнейшей реакции Артемьева. Она искренне думала, что поначалу Пашка не обрадуется довеску и понадобится время, чтобы он смирился с будущим отцовством. Она напряженно сидела на месте, держа спину неестественно прямой, и с осторожностью наблюдала за Павлом. Ну, а вдруг сердце прихватит от внезапности?
Сначала на лице мужчины проступило непонимание. Оно медленно преобразовалось в осознанность, которая превратилась в радость, граничащую с самодовольством. Улыбка чеширского кота стала ей ответом. Артемьев определенно был рад такому повороту событий. Он вскочил с места, хотел кинуться к ней с объятиями, но наткнутся на острый, предостерегающий взгляд, и медленно сел обратно.
– Ты не рада? – обиженно поинтересовался Артемьев. Он еще и пострадавшей стороной себя чувствует!
Реакция Павла должна была обрадовать Анастасию, но почему-то расстроила. Она с трудом удержала себя от едкого комментария и совета съесть лимон. Нарываться на очередную ссору глупо в её ситуации, нужно что-то решать. И тем не менее, его поведение разозлило не на шутку. Захотелось немедленно сбить спесь с этой наглой мордахи! Глупость конечно несусветная, а желание детское, нелепое, но Васильева не стала сдерживаться. Когда, как не сейчас, проверять на крепость его намерения? Потом поздно будет.
– А ты уверен, что ребёнок твой? – вкрадчиво спросила Настя, чуть поддавшись вперед.
Она умышленно не сказала, кто отец ребёнка. Решила устроить небольшую проверку на вшивость. Да, она снова поступала, как маленькая обиженная девочка, но ей серьезно нужно было знать, как поступит Паша в ситуации неопределенности. Пусть это глупо, но Васильевой нужны доказательства, что он действительно готов за неё бороться и Пашка не отступится при появлении первых серьезных проблем.
– Это мой ребёнок, – ни капли не сомневаясь, заявил Паша, – даже если генетически не я его отец. Ты через месяц станешь моей женой. Наш сын родиться в полной семье, с мамой и папой, сумасшедшей теткой и кучей бабушек и дедушек.
Настя даже рот раскрыла, не зная, как реагировать на подобный произвол. Она хотела побольнее задеть Пашу и судя по тому, что он перестал улыбаться, как придурок, ей это удалось. При этом появилась почти маниакальная уверенность, почти одержимость. Похоже, в его мозгу каким-то странным образом сформировалась связь между её беременность и их свадьбой.
– Э-э-э, – глубокомысленно произнесла Васильева.
– Завтра же, – он посмотрел на наручные часы и поправился: – Вернее уже сегодня пойдем подадим заявление в ЗАГС.
Что-то подозрительно прытко кинулся под венец тот, кто открещивался от брака всеми доступными способами. Васильева так растерялась, что не сразу сориентировалась в происходящем.
– А как же Толя? Если он отец? – наконец выдала дельную мысль Настя. Конечно, она точно знала, что отец Артемьев, но сам Паша этого не знал.
– Раз вы не вместе и до сих пор неженаты, либо ты решила с ним порвать, либо он начал сомневаться в своем отцовстве. В любом из этих случаев, он в проигрыше, а я в выигрыше. И поверь, главный приз я не упущу, – ни капли насмешки или даже намека на шутку. Павел был на редкость серьезен, настроен на победу.
– И ты даже не хочешь сделать анализ ДНК? – севшим голосом спросила Васильева, поведение Артемьева в данной ситуации казалось ей дикостью.
– Зачем? – искренне удивился Паша. – Это. Мой. Ребенок. Я так решил, и никакая бумажка этого не изменит. Настя, думаешь, если ты бы вышла замуж за своего блондинчика, я перестал пытаться тебя вернуть? Никакое свидетельство о браке, никакие анализы и прочая бюрократическая лабуда не изменят того, что я тебя люблю. Так что тебе решать, как действовать сейчас. Ты можешь расслабиться и не сопротивляться, или можешь показать характер, но тогда ваше воссоединение будет длиться дольше, а ребенку уже сейчас нужен отец. Так или иначе, ты будешь моей женой. Так зачем сопротивляться неизбежному?
Последние слова он смягчил улыбкой. Анастасия же сидела оглушенная. Васильева готовилась к самым разным вариантам развития ситуации, но такой и представить себе не могла. Артемьев смог удивить ее и явно намеревался закрепить свои позиции, затащив Настю к ЗАГС. Только она пока не готова была к настолько решительным шагам.
– Нет, нет и нет, – категорично произнесла Васильева, одновременно отодвигая стул и вставая на ноги. – Никакого ЗАГСа без должных ухаживаний. Мы даже парой нормальной не являлись, а ты сразу штамп в паспорте стремишься поставить. Слишком легко, мой дорогой! Я готова тебе дать шанс, но только при условии плавного развития отношений. Свидания там, букеты, шоколадки. Никакого секса в первое время, пока я не буду уверенна в том, что готова идти дальше.
