Текст книги "Один шаг от дружбы до любви (СИ)"
Автор книги: Северная Виктория
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
– Но любишь ты Павла?
– Да, люблю, – Анастасия скривилась, будто лимон надкусила, – как показали последние дни. От этого мне сейчас так хреново! Я не должна его любить. У меня Толя есть.
Девушка и сама понимала, как по-детски звучат слова.
– Так почему не попытаться создать желанную семью с ним? Павел же сказал, что любит, верно? Думаю, он и на штамп в паспорте согласится, лишь бы тебя у Толика отбить, – поделилась авторитетным мнением мать.
– Я не верю ему. Вот в чем проблема! – мучительно призналась Васильева. – Долгие годы я следила, как он играючи меняет женщин. Для того, чтобы поверить в то, что Паша способен хранить верность, мне нужно получить амнезию. Да и не верю я, что он любит меня. Не верю.
Оксана Дмитриевна некоторое время молчала, наблюдая за душевными метаниями дочки. Тихонько вздохнула и медленно подошла к кровати, села. Подарила дочери кривую улыбку. Настя немного напряглась, потому что лицо у мамы приобрело крайне серьёзное выражение. Так бывало в детстве перед тем, как ей сообщали нехорошие новости.
– Я тебе не рассказывала, но у твоего отца была любовница, – собравшись с мыслями, произнесла Васильева-старшая.
Новая информация окончательно пошатнуло моральное спокойствие Насти. Мир вокруг стремительно сходил с ума, а она ничего не могла с этим поделать.
– Что? – буквально прокричала Анастасия. Шок был настолько сильным, что она вся будто бы окаменела. Для неё союз родителей был олицетворением идеальной пары.
– Успокойся, не кипятись, – мама положила руку Анастасии на плечо, – сначала выслушай меня! Мы с твоим отцом поженились, как говорит сейчас молодежь, по залёту. Валера стал для меня первым мужчиной, но я о своей девственности ему не сказала, он узнал уже в процессе. Из-за обмана он разорвал со мной все контакты. Вот только природа сыграла роль свахи, и я оказалась беременна. Я рассказала маме, твоей бабушке, она сразу же бросилась выяснять отношения с родителями Валеры. В общем, его заставили на мне жениться. Характер у твоего отца непростой и заставить что-то сделать против его воли очень тяжело. Естественно Валера стал протестовать, естественно нашлась женщина, которая решила его пожалеть. Я застала их. Просто собрала вещи и ушла, даже не устроив скандала. Валерка тогда меня найти не мог, я у Лили спряталась. К родителям не пошла, знала, что к мужу обратно отправят.
– И что? Почему ты к нему вернулась? – Васильева даже не представляла, что именно пережила мама.
– Валера меня любил, но осознал свои чувства слишком поздно. Из-за злости на ситуацию в целом, он не увидел главного. На последнем триместре меня положили в больницу на сохранение. Там-то Валера меня и нашел. Долго просил прощения, ухаживал, цветы дарил, но я была непреступна. Этакая снежная королева, но досрочные роды расставили все по местам. Ты родилась на восьмом месяце. Врачи не давали гарантий, что ты выживешь. Скорее наоборот… То время я до сих пор с содроганием вспоминаю. Меня, наверное, только Валерка и спас от сумасшествия. Он стал моей опорой, не дал глупостей наделать, нашел лучших врачей. Ты выжила, впервые продемонстрировав всем бойцовский характер, опасность отступила, и мне пришлось решать. Я дала шанс твоему отцу, и не пожалела об этом ни разу за свою жизнь. Хотя это и было трудно. Возможно, если бы не тот критический месяц, в течение которого ты находилась на грани жизни и смерти, и вовсе не простила бы. Беда нас сблизила, дала возможность понять друг друга и простить. Я ведь тоже виновата перед ним была, считай, животом женила на себе. В общем, несмотря на не очень удачное начало, у нас все закончилось благополучно.
– Я даже не подозревала, – растерянно пролепетала Васильева.
– Ты связала нас, милая, – Оксана Дмитриевна нежно провела пальцами по щеке дочки, – не дала наделать глупостей и расстаться, хотя на тот момент разрыв казался единственно правильным решением. Так что не торопись. Подумай хорошенько. Толя, конечно, хороший, но будешь ли ты с ним счастлива? А Паша… Он ведь может и измениться, если правильно его мотивировать. Дурачок тоже любит тебя, вот и беситься.
– Не любит он меня, – воспротивилась Настя, – я для него сестра, не более…
– Не думаю, что Павлу он целует взасос и пытается в постель уложить, когда в соседней комнате находятся родители и жених, – насмешливо заметила родительница. – У него уже имеется сестра и отношение к ней у Пашки совсем иное, хотя и любит он её. Вспомни хотя бы Артема. Единственная грандиозная ссора произошла у вас как раз из-за него. Паша всегда специально провоцировал Темку. Позже он с той же стремительностью избавлялся от всех твоих ухажеров, не давая тебе завести нормальные отношения. Поведение собаки на сене, согласна, но так проявляется собственичество. Скорее всего, из-за долгой дружбы с тобой у него произошла замена нужного восприятия совершенно другим, неправильным. Мальчик просто привык считать тебя другом, и эта привычка сделала его абсолютно слепым в отношении тебя.
– Ты его защищаешь?
– Нет, просто рассказываю ту картину, что вижу будучи сторонним наблюдателем, – улыбнулась мама. – Обдумай хорошо, что именно ты хочешь. Я приму любой твой выбор и поддержу в любом случае. Просто я не хочу, чтобы ты совершила ошибку.
Настя устало откинулась на подушки и посмотрела в потолок. Васильевой предстояло многое обдумать.
* * *
Паша вернулся домой в крайне взвинченном состоянии. Только Настя может довести его до высшей степени возбуждения, одновременно разозлив до абсолютного бешенства. Только она одна в состоянии вызвать настолько смертоносную бурю эмоций в его душе, причём так было всегда. Даже в школе, когда они еще не являлись друзьями, Павел постоянно цеплялся к милой девчушке, просто потому, что Артемьев любил наблюдать за её реакцией на его слова и действия. Когда Васильева злилась, её глаза темнели, а щечки окрашивал нежно-розовый румянец. Ему так нравились эти перемены, что Пашка всеми силами выводил девочку из себя для того, чтобы просто полюбоваться ею. Уже тогда ему можно было ставить вполне определённый диагноз. Самым бредовым фактом во всей этой путанице являлось временной отрезок времени, который потребовался ему, чтобы осознать истинные причины собственных, не всегда логичных поступков. Артемьеву всегда легко удавалось лишить Анастасию самообладания, но девушка всегда отвечала ему тем же, точными словесными выпадами выводя его из душевного равновесия.
Сейчас же внутри мужчины происходил мини-апокалипсис. До него впервые дошло, что же означает статус невесты для Насти. Павел никогда не размышлял о ситуации в данном конкретном контексте, скорее всего, подсознательно избегая неприятных, разрушительных эмоций. Но момент истины настал, и неприятные чувства действительно затопили всё нутро, Артемьев буквально захлёбывался ими. Кто же думал, что ревность настолько лишает покоя, прожигая тебя до самых костей, заставляя задыхаться, когда ты представляешь любимую женщину в чужих мужских руках. Паша начинал сходить с ума, понимая, что Горлов имеет право целовать, ласкать и заниматься сексом с Настёной, и недоделанный ПрЫнц пользуется этим правом по полной. Настя принадлежит ему, Павлу! Всё внутри кричало об этом. Сама мысль, что Васильева будет принадлежать кому-то еще, была кощунственной, наглым и грубым надругательством.
Артемьев ругал себя последними словами, он столько лет упустил! Все эти годы Настя ждала его действий, проявлений хоть каких-то чувств, а он, как последний мудак, не замечал того, что лежало практически на поверхности. Павлу было комфортно в том состоянии, в котором он находился, просто потому, что подруга всегда находилась рядом, в шаговой доступности. Паша просто не смел перейти тонкую грань и не позволял себе желать чего-то большего, добровольно загонял себя и Настю в рамки, заставляя страдать самого дорогого ему человечка. Столько лет игнорировать собственное интуитивное стремление к Васильевой стало самым глупым его поступком за всю жизнь, ведь Пашка желал подругу не только физически. Настя стала для него самым близким и верным другом, его тихой гаванью. Паша хотел её, уважал, для него всегда было важно её мнение, именно Анастасия являлась его главным вдохновителем, опорой и поддержкой. Именно в Васильевой он находил покой, уют и понимание. С ней Павел не пытался играть, был собой, не прятал истинных чувств. Разве всё это не говорило о любви? Да и еще раз да! Любовь ворвалась в его жизнь не яркой молнией, а тихой, доброй улыбкой, нежным касанием, безграничным доверием, и не смог Паша разглядеть этих чувств, потому что постоянно догонял и искал яркость чувственности, бунтующую страсть. Постоянно мужчина возвращался к Насте, быстро перегорая и сбегая от очередной своей пассии. Артемьев оказался таким тугодумом, что не смог сложить два плюс два, упустив свой шанс на счастье. Почти упустив! Павел не собирался сдаваться. Настя сама призналась, что любила его все эти годы. Пусть сейчас девушка не доверяла ему, Паша докажет, что ради неё он способен на всё! Он снова завоюет ее любовь! Осталось лишь только справиться с неконтролируемым приступом ревности, одолевшим его, а сделать это было не так-то просто.
– Твою мать, – выругался Артемьев, отправляя в полет настольную лампу, но этого ему показалось мало, и следом полетели документы, книги. Легче не стало. Вот ничуточки. Перед глазами упрямо возникала картина, как Настя обнимает своего плюшевого медведя-принца, целует его, зовет за собой в кровать. Понимание того, что Пашка сам во всем виноват, подымало бешенство до неконтролируемого уровня. С силой пнул стул, тот завалившись, упал на пол с противным стуком.
– Долго ты еще тут всё громить будешь? – невозмутимый голос сестры остановил выплеск агрессии Павла. – Отказала тебе Настя, да?
Артемьев в ответ совсем по-звериному рыкнул и разбил цветочный горшок об пол.
– Жаль, хорошее было растение. На счет Насти, не удивлена. Я бы тоже не простила, – флегматично заметила Павла, ничуть не впечатлённая всплеском ярости брата. – Ты столько лет вёл себя, как безнравственный кобель. У Настюхи еще безграничное терпение. Я бы тебя пристрелила уже после года таких «дружеских» отношений.
Перевернутое кресло стало ей ответом.
– Ты поосторожней, – любезно посоветовала сестра, – сломаешь себе что-нибудь, потом из больницы будет довольно трудно завоевать даму твоего сердца. Тем более, Настя у нас девка с характером. Придется тебе проявить чудеса акробатики и пластики, когда будешь стелиться перед ней и вымаливать прощение. Возможно даже пару раз придется получить в лоб.
– Павла, ты получаешь удовольствие от моих мучений? – устало спросил Пашка, садясь на диван. После острых замечаний Павлы, гнев как-то сам собой пошёл на убыль.
– Да, – кивнула Артемьева, – ты их заслужил. Учитывая, скольких ты девок оприходовал практически на глазах у Насти, твои страдания вполне логичны. Муки ревности – это то, что доктор прописал в твоем запущенном случае.
Павел запустил руки в волосы и тяжело выдохнул.
– Ты же догадалась о моих чувствах к ней. Почему не сказала? – его тон имел нотку обиды.
– Я намекала и не раз! И Дракон тоже! И мама с папой! И даже Максим! Ты сам всё переводил в шутку, а на прямую сказать… Что именно я должна была тебе сказать? Паша, ты любишь Настю, прекращай вести себя, как самец во время гона, и становись примерным семьянином? Ты как себе это представляешь? – возмутилась девушка, тряхнув волосами. – Ты – взрослый мужик, мозги должны хоть иногда включаться! И не нижние, а верхние!
– Что-то они больно поздно включились, – недовольно буркнул Артемьев. – Я – мудак, я это признаю, но посыпая голову пеплом, ничего не добьюсь. Сейчас мне нужно вернуть Настю, пока она замуж не выскочила!
– То есть, если она замуж выйдет, ты бросишь свои попытки её завоевать? – поинтересовалась Павла, изучая брата, будто он подопытный, на котором проводят тест на действенность нового фармацевтического препарата и выявляют побочные эффекты.
– Фиг вам, – жёстко отрезал Паша, – просто замужнюю женщину труднее от мужа увести. Для Настя данный аспект крайне принципиален, и моя задача сильно усложниться. Черт! Даже если у них появятся дети и проживут они лет десять в браке, я всё равно буду пытаться разбить их пару!
– Ну раз так, – Павла прошла в комнату и села рядом с братом, – думаю, тебе будут интересны мои соображения.
– Только давай без твоих экстремальных идей! – попросил Артемьев.
– Чем тебе мои идеи не нравятся? – негодующе произнесла младшая сестра. – Они очень действенные!
– Я и не спорю, – ехидно отметил мужчина, – из-за них действительно можно попасть за решётку.
– Пашка, если ты сейчас не заткнешься, я уйду, – пригрозила она. – Будешь сам расхлёбывать заваренную тобой кашу.
– Ладно-ладно, – пошел на попятный Павел. – Рассказывай давай, что ты там задумала.
Артемьева одарила его настолько коварной ухмылкой, что Пашка занервничал.
– Мы все знаем, что Настя очень упрямая, – начала делиться своими соображениями Павла. – Сейчас трудно будет повлиять на неё, ибо у твоей подруги принципы взыграли, а ещё она упёрта как баран. Давить на чувства – не выход. Тут нужна немного другая тактика.
Сестра так увлечённо говорила, что Павел невольно заинтересовался. В его патовой ситуации начинаешь хвататься за соломинку.
– И какая же? – осторожно уточнил Артемьев. Он ещё от прошлого ее предложения не отошел.
– Толя должен сам изменить мнение Насти! – торжественно выпалила Павла.
– Как ты себе это представляешь?
– Всё гениальное просто, Ватсон! – довольно улыбнулась Артемьева. – Он должен сам себя дискредитировать в её глазах!
Глава 9
Прошла неделя
Павла Артемьева любила непутевого братца, несмотря на противный и доставучий характер. Иногда девушка весьма сильно хотелось стукнуть Пашку, уж очень часто его забота переходила все мыслимые и немыслимые границы. Неистребимая привычка не учитывать чужое мнение выводила Павлу из себя, доводя порой до бешенства. И тем не менее, на защиту брата она бросилась бы, не сомневаясь ни секунды. Именно поэтому вместо того, чтобы наслаждаться и веселиться на свадьбе четы Малиновских, она высматривала Анатолия Горлова. Этот нехороший человек активно мешал счастью старшего братика. Так как счастье Артемьева заключалось в Анастасии, прямая задача Павлы – вернуть девушку Пашке.
В роли жены брата Павла видела только Васильеву. Никто другой на эту роль не подходил. Девушка была в этом абсолютно уверена, как и еще полдюжины людей, замешанных в сегодняшнем воплощении их плана. То, что Пашу и Настю связывали чувства далекие от дружбы, можно было увидеть невооруженным глазом. Вот только братец снова выкинул фортель и непозволительно долго осознавал столь простую истину. Хорошо еще, что осознал!
Оглядывая гостей, Павла зацепилась взглядом за красивую блондинку. Она вместе с Андреем Лисицким поздравляла Катю и Сашку с бракосочетанием. Артемьева была полностью уверена в том, что раньше девушку не видела. И всё же что-то в ней казалось Павле знакомым, причем очень хорошо знакомым.
Мотнув головой, Артемьева попыталась отогнать странное чувство и обратила внимание на жениха и невесту. Главные виновники торжества играли не последнюю роль в организации плана, компрометирующего Толика. Дракон просто не мог не помочь лучшему другу, а Катя, воодушевленная идеей женить Пашку, чуть ли не лично придумывала все пункты плана. Ей было выгодно, чтобы Артемьев оставил привычный образ жизни. Наличие друга-бабника у любимого мужа её не устраивало. Как говорится, меньше соблазна сходить налево для Сашки.
В курсе событий находилось и старшее поколение Артемьевых. И папа, и мама очень обрадовались тому, что их сын наконец-то прозрел и разглядел в Насте любовь всей жизни. Оба родителя с диким энтузиазмом восприняли новость о том, что Павел хочет отбить Настю у жениха и самому жениться на ней. Естественно, никто не поинтересовался мнением самой Васильевой. Пашу и Настю уже женили заочно. Несмотря на Горлова.
В какой-то мере Павле даже было жаль Толика, но девушка свято верила в то, что брат должен быть с именно Настей. Этих двоих многие даже не воспринимали раздельно. Если друзья видели Анастасию, сразу искали поблизости Пашку. Если встречали Артемьева, сразу спрашивали о Насте. Но что для других являлось обычным делом, то для Павла данный факт оказался неподвластной решению задачкой. Брат конечно сглупил. Столько лет не видеть очевидного!
Надо отметить, что у Артемьевой имелись счеты с Горловым. Анатолий ее жутко бесил и нервировал. Стоило ему появиться в пределах видимости, и она начинала язвить и ехидничать. Естественная реакция организма на Толика. Кто-то даже пошутил, что Павла становится похожа на дракониху, изрыгающую огонь, стоит Горлову показаться рядом. Причины столь явной непереносимости крылись в первой не очень удачной встрече, когда Горлов по неосторожности обдал Павлу сногшибающей волной презрения. Этого она ему так и не простила. Ну и отомстила, естественно.
Впервые Павла попала в спорткомплекс «Олимп» несколько месяцев назад. Общительная девушка решила сразу же со всеми познакомиться. Жажда общения повела ее вперед. Сначала жертвами коммуникабельности Артемьевой стали девушки. С нескольким она сразу нашла общий язык и начала активно общаться. Остальные не столь радужно её встретили, но открытой агрессии не выказали.
Решив, что хорошо ещё и с мужской половиной задружить, Павла подошла к нескольким парням, которые собрались в стороне и тягали гантели, причем тяжеленькие такие. С милой улыбкой на лице она подошла к ним, не имея крамольных мыслей. Конечно, симпатичные парни. И тела великолепные. Сразу видно, что каждый из них следит за внешним видом и здоровьем. Вот только Павла, имея брата-спортсмена, видела в своей жизни кучу красивых и привлекательных мужчин. Большинство из них стали для нее смягченным вариантом братьев. Надзор не такой глобальный, но если кто-нибудь рискнул бы ее обидеть, получил бы сполна.
Подойдя к сосредоточенным парням, Артемьева поздоровалась с ними, а в ответ пренебрежительное:
– Извини, киска, но ты в пролете. Нужен парень – обратись к Лосю! Он у нас любит новеньких…
Ей указали на блондина, занимающегося на беговой дорожке, а потом бесцеремонно сунули в руку тяжеленную железяку. Он явно думал, что Артемьева не удержит, вот только у Павлы за спиной несколько лет занятий борьбой и гимнастикой. На спортивную подготовку девушка никогда не жаловалась. Она удержала гантель, но тут же была оттеснена говорившим. Он двинулся к другому тренажеру, а Павла стояла у него на пути.
Остальные парни гнусно хихикали ей в спину, наслаждаясь представлением. Артемьева поняла, что напоролась на самовлюбленного нахала, которого просто необходимо поставить на место. Чтобы девушек не обижал!
Дезориентированная Павла быстро пришла в себя и нагнала подлеца, посмевшего её прилюдно унизить. Демонстративно постучала пальчиком по спине. Толя развернулся и хмуро уставился на возмутительницу спокойствия.
– Что ещё?
– Да так, хотела совет дать, – Павла сладко улыбнулась, наслаждаясь возможностью сказать гадость. – Смени стрижку, а то уж больно на пид*рка похож! Или ты би? В любом случае меня так и тянет спеть тебе «Голубую луну».
Павла с удовольствием наблюдала, как вытягивается лицо Горлова. Именно в этот момент родилось прозвище «ПрЫнц».
– Обиделся? Ну, извини, ПрЫнц, не хотела обидеть. Вот возьми, – она протянула гантель. – Это твое!
Дальше последовало умышленное падение спортивного инвентаря на ногу Анатолию. Болезненный вскрик стал логическим завершением ситуации. Когда жертва натуральным образом взвыла, Артемьева продемонстрировала самую злобную из улыбок.
– Прости, ПрЫнц, руку судорогой свело с непривычки. Не стоило тебе такую тяжесть хрупкой девушке давать!
Дело закончилось крупной ссорой, с бурным выяснением отношений. Крик, шум, гам. С тех пор к Горлову приклеилась кличка ПрЫнц, а Толя коротко постригся, видно близко к сердцу воспринял замечание Артемьевой. Павла же нашла общий язык со всеми мужчинами в клубе, кроме Горлова. Об их колких перепалках начали слагать легенды. По правде говоря, одной из причин, по которой Павла так активно взялась за свою физическую подготовку, являлся Толик. Она посещала тренажерный зал исключительно в дни, когда Анатолий занимался в нем. Постоянные ссоры с ним позволили девушке оттачивать остроту язычка. Ругаясь с ним, Павла всегда повышала себе настроение. А еще её преследовала новая мания – она постоянно хотела сделать ПрЫнцу гадость. И чем больше и неприятнее эта гадость, тем лучше!
О причинах столь бурной реакции на Горлова Павла не раздумывала, предпочитая оправдывать свои импульсивные поступки совершенной несовместимостью с невозможным, самодовольным, наглым индюком. Толик ее бесил. Этого было достаточно, чтобы продолжать портить ему жизнь.
Весь вечер Павла непрерывно наблюдала за парой. Анатолий старался не отходить от будущей жены ни на шаг, а Настя источала ауру спокойствия и благополучия. Из Васильевой вышла бы отличная светская львица. Холодная. Непреступная. Красивая. Знающая себе цену. Скорее всего, именно поэтому Горлов и сделал ей предложение, ведь Настя идеально вписывалась в его окружение, в отличие от той же Артемьевой. Павла всю свою жизнь была пацанкой и никогда не грустила из-за отсутствия в гардеробе платьев и юбок. Сегодня же наблюдая слаженную идиллию, царящую у Горлова и Насти, она ощутила непонятный укол в районе сердца. И так не смогла понять его причину.
Вот только в совершенных отношениях будущей четы Горловых имелся один очень большой изъян – это была не настоящая Настя. Маска. Роль, которую она очень хорошо играет. Не больше. Настоящая Анастасия веселая и открытая девушка, которая несмотря на ум и амбиции никогда не поставит выгоду и власть выше чувств и моральных принципов. Для неё блеск бриллиантов ничто. Главное, чтобы родные и близкие были счастливы и здоровы. Павла достаточно хорошо знала Васильеву, чтобы говорить об этом с уверенностью. О том, что Настя к дураку Пашке испытывала далеко не сестринские чувства, догадывались многие. Васильева рано или поздно поймет, что совершает большую ошибку. Ведь не любит она ПрЫнца. Это видно. Нужно только немного подтолкнуть Настю к правильному решению.
Наконец их тактика сработала. У Васильевой сегодня не было отбоя от кавалеров. Работа Артемьева. Он подключил к делу друзей, вместе с которыми занимался в школе Ларина. Вся эта братия находилась на празднике в полном составе. Каждый пригласил Настю на танец. Кто-то даже два раза. Максим Исаев отличился и три раза танцевал с Васильевой, что необычно. На празднике находилась и его жена, Дина, которая очень ревностно относилась к мужу. Павла не очень ее любила, но ничего плохого про Дину сказать не могла.
В итоге Настя на месте не сидела, а Толя тихо злился, но ничего поделать не мог. Последним кавалером девушки стал Алексей Павлович, отец Паши и Павлы. Причем Васильева была явно рада общению с ним. Улыбалась. Что-то объясняла. И совершенно не обращала внимания на Горлова, которому наконец приспичило в туалет.
Этого только и ждала Павла. Она последовала следом за ним и покинула праздничный зал. Анатолий явно торопился оказаться в уборной, поэтому не заметил преследования. В момент, когда он закрывал дверь, Павла нагло пролезла внутрь, при этом чуть оттолкнув оторопевшего Толика.
– Ты что? – только и успел выдавить из себя Горлов, наблюдая, как девушка захлопывает дверь ногой.
Она не дала ему шанса на продолжение беседы. Просто заткнула рот поцелуем, приведя парня в полнейший ступор. Мужчина даже не шевелился, что было на руку заговорщице. Павла вошла во вкус и обняла Толю за плечи, притягивая его ближе к себе, попутно отмечая, что ей нравится прикасаться к нему. Сильные, накаченные плечи. Удивительно мягкие губы. Разум стремительно уносило волной удовольствия…
Дальше удивляться пришлось уже Артемьевой, потому что за долю секунды ситуация поменялась в корне. Горлов страстно ответил на поцелуй. Зарылся рукой в её волосы. Перехватил инициативу. Прижался еще ближе.
Из Артемьевой вырвался неконтролируемый стон. Звук, наполненный непередаваемым удовольствием. Ситуация быстро выходила из-под контроля. Теперь целовали ее. Причем целовали так, будто желали поглотить её всю целиком, при этом заставляя задыхаться и желать большего. Павла забыла обо всем. О том, что все это спланировано. О том, что скоро здесь появится Настя и наверняка разозлится. Артемьева просто плавилась от удовольствия. Даже не заметила, как одной ногой обвила его талию и теперь практически на Толе висела.
Из-за дурмана желания, овладевшего телом, Павла далеко не сразу поняла, что двери туалета открылись и на них уставились три пары глаз.
– Что тут происходит? – громовой голос Насти вторил мыслям Павлы.
Артемьева испуганно отшатнулась от Горлова, будто он нес в себе смертельную угрозу. Тяжело дышала. Огромными глазами смотрела на Анатолия, который понял, что всё это было подстроено, и явно желал свернуть ей шею.
Павла не понимала, что тут произошло. Как всё могло так усложниться, черт возьми?
* * *
Перед глазами Насти предстала дивная картина – упоенно целующиеся Толя и Павла сплелись в объятии. Парочка даже сразу не смогла отреагировать на её довольно громкое появление. Они слишком заняты были друг другом.
Васильева даже восхитилась изворотливостью Артемьевой. То, что вся эта ситуация – дело рук Павлы, девушка даже не сомневалась. Застать Горлова в момент слабости и спровоцировать его на проявление чувств, да ещё таких бурных, это дорогого стоило. Анатолий не имел склонности к открытому выражению эмоций, всегда полагаясь на разум. Если бы младшая сестренка Паши не играла против нее, Анастасия поздравила бы ту с торжеством женской коварности. Вместо этого, ей пришлось размышлять над тем, как достойно держать удар.
Растерянность и злость на лице Толи рассказали всё лучше слов. Его поймали, как неопытного юношу. Развели и попытались опорочить. Хотя то, что он ответил на поцелуй и активно тискал Павлу, само по себе должно было принести боль и обиду Насте.
Не задело. Совершенно.
На самом деле, Васильева подозревала, что Артемьев что-то задумал. Очень уж невинное лицо было у него весь вечер. Да и странное поведение окружающих навевало определенные мысли. Так что Анастасия ожидала подвоха.
Отсутствие эмоций помогло ей рационально мыслить и правильно проанализировать ситуацию. Заметить все нюансы. Например, испуганное и ошарашенное лицо Павлы. Пашка же еле сдерживал довольную лыбу, явно уже предвкушал, как Настя устроит разгром Толе, а он будет утешать обманутую невесту. Проблема в том, что Васильева слишком хорошо знала всех участников сцены. Точно могла сказать, кто на что способен.
Анастасия усмехнулась. Несколько раз хлопнула в ладоши.
– Хороший план, – одобрила она. – Я всё думала, что же вы задумали! Решили скомпрометировать Толю, чтобы я его бросила. Умно!
Васильева вдоволь насладилась всеобщим культурным шоком. От неё явно не ожидали столь хладнокровной, почти равнодушной реакции. Истерика. Крик. Слезы. Именно такое поведение они предполагали увидеть. Но Настя преподнесла сюрприз и теперь созерцала ошарашенные моськи заговорщиков.
Анастасия очень не любила, когда из неё хотели сделать дуру. На истеричку Васильева тоже никогда не тянула. Иначе бы ей не удалось так долго сохранять дружбу с Артемьевым и не выдать свои чувства. Расчет, конечно, был правильным, но они не учли важной детали – являясь невестой Горлова, она не считала его своим мужчиной. Такая тактика сработала бы с тем же Пашей, потому что Настя, несмотря на всё, считала его своим. Своей собственностью.
Грустно сознавать, но если бы в идентичной ситуации Настя застала Павла, она разнесла бы весь ресторан по кирпичикам, неверного жениха кастрировала, а девушке, посмевшей посягнуть на ее собственность, вырвала сердце. Именно поэтому Васильева бежала от Пашки. Друг не смог бы хранить ей верность, а Анастасия бы превратилась в постоянно ревнующую мегеру с неустойчивой психикой. Такой судьбы для себя Настя не желала.
Глядя же на Толю, обжимающегося с другой, девушка почувствовала лишь едва заметный укол задетого самолюбия.
Ни ревности. Ни боли. Ни обиды.
– Что ты имеешь в виду? – первым очнулся Артемьев.
Васильева повернулась к нему, осмотрела с ног до головы, а потом выдала:
– Ты меня знаешь почти двадцать лет и считаешь, что я поведусь на дешевый развод? Значит, плохо ты меня знаешь, Паша. Очень плохо!
Все это было сказано голосом строгой учительницы, а разница в росте – Васильева очень кстати надела туфли на высоком каблуке – помогла отыграть еще и внешнее преимущество. Настя пыталась подавить Артемьева. Морально. Физически. Любыми доступными способами. Она была зла. Очень-очень зла на него. Артемьев опять пытался вмешиваться в ее жизнь!
– Настя, я не понимаю, о чем ты говоришь, – попытался прикинуться дурачком Пашка. Получилось из рук вон плохо, потому что он никаким образом не тянул на дурака. Хотя на счет наличия у него умственных способностей у Васильевой теперь появились сомнения.
– О, я давно догадывалась, что у тебя не все в порядке с мозговой деятельностью, – ехидно прокомментировала Настя. – Наверняка на тренировках Дракон тебе все мозги выбил! Поэтому тебе, бедняжке, теперь нечем думать!
Сбоку послышались сдавленные смешки. Похоже, сопровождавший Пашу и Настю Дракон находил ситуацию смешной. Хоть кому-то весело было! Насте явно было не до смеха. Она сражалась с подавляющим желанием убивать.
– Настюш, я понимаю у тебя стресс, – мягко начал говорить Пашка, пытаясь успокоить, но его резко перебила Настя.
– У меня стресс на постоянной основе уже лет двадцать! – экспрессивно заявила Васильева. – И причина этого стресса – ты! Ты один виноват во всем!
– Во всемирном экономическом и политическом кризисах тоже, – поддакнул Сашка, за что удостоился тяжелого взгляда от Васильевой.
– Молчал бы лучше, а то твоя свадьба быстро превратиться в похороны! – разбушевавшаяся Настя не желала успокаиваться.
– Ладно-ладно! Буду нем, как рыба! – потупил глазки Дракон. В его исполнении жест получился смешным, но почему-то никто не смеялся.
– Настенька, – снова попытался открыть рот Артемьев, но его снова заставили замолчать.
– Значит так, Артемьев, – Васильева наставила на него указательный палец, подобно дулу пистолета, – еще раз попытаешься влезть в мою жизнь, я тебя убью. Отдам на растерзание всем тем бабам, которых ты кинул, и буду наблюдать за твоими мучениями и наслаждаться! Последний раз повторяю, уйди! Не мешай мне!
