Текст книги "Один шаг от дружбы до любви (СИ)"

Автор книги: Северная Виктория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Васильева опешила настолько, что моментом перестала реветь.

– Что? – выдохнула обескураженная Настя.

– Ну, что ты так на меня смотришь? – прекрасно видя её недоумение, спросила Тая. – Дура, я говорю. Причем, полная.

– Что ты такое говоришь? – прохрипела Васильева, которая никак не могла «въехать» почему она вдруг стала дурой.

– Тем лучшие подруги и отличаются от остальных, всю правду в глаза скажут и не пожалеют, – наставительно произнесла Малиновская, и поморщившись, потёрла поясницу.

– Он по бабам гулял, а я – дура? – возмутилась Настя, зло вытирая слезы.

– Главный акцент в этом предложении «гулял». Прошедшее время, – отметила Таисия, вставая. – Пошли на кухню, а то разбирать причины твоего сумасбродства в коридоре как-то неудобно.

Огорошенная и немного невменяемая Васильева отправилась следом за подругой, не понимая, что происходит. Она надеялась получить моральную поддержку, а её оскорбляют. Когда они пожаловали на кухню, торт уже красовался в центре стола, а чайник на плите тихо закипал. Глеб же пошел к жене и чмокнул ту макушку.

– Ты сильно то не расходись, тебе нельзя нервничать, – тихо напомнил он, а Настя почувствовала угрызения совести. Таська на сносях, а она к ней со своими проблемами навязалась.

– Да я спокойна, как слон, – хмыкнула Малиновская, потершись щекой о плечо мужа. – Сейчас только мозги на место подруге вправлю и вообще всё зашибись будет.

– Пожалуй, я пойду, – Насте стало стыдно за собственный эгоизм, и она попыталась ретироваться. А еще ей было банально завидно. Тая и Глеб настолько идеально друг другу подходили, что нежность и любовь между ними можно было видеть невооруженным глазом.

– Стоять, – рявкнула Тая и ткнула в Настю пальцем, – ты никуда не пойдешь. Лоботомию никто не отменял!

Глеб тихо застонал и с жалостью посмотрел на Васильеву.

– Её можно отложить на потом, – как-то неуверенно предложила Настя.

– Ага, чтобы ты к тому времени наделала делов? Ну уж нет! – руки в боки, взгляд жесткий, губы сжаты в ниточку. Тая напоминала маленького Наполеона. Хотя нет, Малиновская была круче! В отличие от Бонапарта она ни лошадей, ни кошек не боялась…

Васильева умоляюще глянула на Глеба, но тот только головой покачал. Таю уже ничто и никто не остановит, а он и пытаться не будет. Настя тихо выдохнула и приготовилась выслушать много нелицеприятного о себе. Она прекрасно знала подругу, Тая не станет стесняться в выражениях.

– Хорошо, – сказано было настолько обреченно, что Малиновская немного оттаяла.

– Садись давай, страдалица, – усмехнулась Таисия. – Когда-то ты не дала мне наделать глупостей и тем самым избавила нас с Глебом огромных проблем, теперь моя задача отплатить тебе тем же, подруга.

Прозвучало угрожающе, но Васильева послушно села за стол. Тая уселась рядом, а Глеб налил обеим в кружки чая и тихонько смылся, не желая быть участником женских разговоров. Настя с тоской посмотрела ему вслед. Она тоже хотела свалить по-тихому, но кто ей даст это сделать.

Малиновская отрезала себе огромных размеров кусок торта, попробовала его, скорчила умильную рожицу и запила всё чаем. У Анастасии же не было аппетита, поэтому она ограничилась только чаем.

– Настя, ты понимаешь, что хочешь разрушить отношения из-за того, что «кто-то» «что-то» говорит, скажет, расскажет? – без предисловий, в лоб заявила Малиновская, еще больше деморализовав Васильеву. – Это позиция жертвы. Сильной, независимой женщине должно быть плевать, что о ней говорят. И почему-то до этого момента я считала тебя именно сильной и независимой.

Настя мысленно согласилась с ней. Паша каким-то неведомым образом делал её слабей и уязвимей, и это ей это категорически не нравилось. В этом и заключался корень проблемы. Она слишком долго находилась в образе «снежной королевы», и оттаивание сердца сопровождалось болезненными ощущениями. Это как прыгнуть в пропасть без страховки. Гораздо легче отстраниться и надеть на себя привычную маску, скрыть истинные чувства. Когда-то давно Настя запретила себе быть слабой, а рядом с Пашей все слабости и недостатки лезли из нее, как тараканы.

– Я просто стараюсь быть здравомыслящей, – попыталась возразить Васильева, но не очень уверенно.

– Ты просто пытаешься пойти по пути наименьшего сопротивления, – хмыкнула Тая, нисколько не ведясь на заявление Насти. – Пойми, люди всегда будут что-то говорить, а учитывая, как у нас любят негатив, будут пытаться очернить и искривить реальность. Вспомни, сколько толков вызвали твои отношения с Толей, но ты почему-то так остро не реагировала.

– Я его не любила…

– Именно, – кивнула Таисия, – но суть не в этом. Я понимаю, что все эти годы ты отступала в тень, чтобы не разрушить дружбу с Пашей, но сейчас не стоит повторяться. Это путь в никуда. Разве эти мадамы перестанут трепаться, если вы сейчас расстанетесь с Пашей? Да их это только раззадорит! Они будут смеяться уже над тем, что ты не смогла его удержать. И всем плевать будет, что именно ты его бросила. Не говоря уже о том, что когда появится на свет твой ребенок, то будут шпильки уже по поводу того, что ты – мать-одиночка.

Настя понимала, что Тая права. Да и успела уже остыть после ссоры с Павлом. Выплаканные слёзы ослабили тяжесть обиды на её душе, и она наконец смогла мыслить рационально.

– Тая, я не знаю, смогу ли отпустить ситуацию. Скорее всего, я буду ревновать Пашку жутко ко всему что движется. Буду изводить и его и себя. Хочу отпустить ситуацию, но не могу… Постоянно мне кто-то напоминает о моих обидах, расковыривает только покрывшуюся коркой рану, – слова шли из самого сердца.

– Разве ты не будешь изводить себя, если сейчас сломаешь все? Я тебя знаю, ты станешь на стенки кидаться от осознания, что могла попробовать и не сделала этого, упустила шанс на счастье с любимым человеком. Настька, не тупи. Лучше рискни и выйди за Пашу замуж. Огромная вероятность, что вы будете счастливы вместе, не знаю сколько времени, но будете. Причем, чем меньше оба дурить будете, тем дольше и надежней ваша семья будет. Над отношениями работать нужно, иногда эта работа нудная, нелюбимая, но её делать нужно, иначе никак. Вот ты сейчас свою работу над ошибками делать не хочешь, и оба от этого страдаете, – подруга открыто указывала на промахи Насти, и ей это не нравилось. Услышать о себе досадную правду не всегда приятно, но зато важно и полезно.

– Я трусиха, да? – как-то неловко спросила Васильева. Не умела она оголять собственную слабость.

– Нет, гордячка, привыкшая делать всё сама и ни на кого не рассчитывать, и эта привычка сейчас играет роковую роль в твоей личной жизни, – Тая потрепала Настю по руке и немного поморщилась. – В конце концов, ну выйдешь ты за него замуж, и пусть даже ничего у вас не сложится, никто не мешает тебе отравить ему жизнь, а потом развестись. В наше время разводы не такая уж редкость, хочу напомнить.

Настя снова кивнула, соглашаясь с подругой.

– Ты права, я – дура, – выдохнула Анастасия, сморщившись.

– Нет, просто со стороны лучше видно, – хмыкнула Малиновская. – Если вспоминать, как я и Глеб тупили в свое время, то можно прийти к выводу, что мы тоже идиоты… Хотя, наверное, влюбившись, все люди становятся немного «того».

Они обе рассмеялись, а Настю отпустило. Она уже не воспринимала все настолько остро.

– Ой, – скривилась Таисия, схватившись за живот, – ой-ой-ой…

– Тая, ты чего? – переполошилась Настя, вскакивая с места.

– Позови Глеба, пожалуйста, – тихо выдохнула Малиновская, – только не пугай его, ради Бога.

Васильева сбегала за мужем Таськи и привела кухню. Он естественно испугался и был немного не в себе, а когда Тая объявила: «Так, люди, не паникуем, не нервничаем, но я рожаю… Так что закругляемся с разговорами и активненько так направляемся в роддом!», вообще с ума сошел. Начался хаос, потому что Малиновский несмотря на все приготовления оказался морально не готов к знаменательному событию. Он испугался больше Таи и Насти вместе взятых. Бедняга побледнел и первые несколько секунд впал в полную прострацию, а когда очнулся все его движения были нервными и резкими. В итоге, машину вела Настя, а Глеб вместе с Таей находился на заднем сидении. Кто кого успокаивал непонятно. Хорошо еще Малиновская отговорила мужа присутствовать на родах, а то пришлось бы откачивать мужика, как пить дать.

* * *

– Поздравляю, у Вас девочка, – эти слова буквально выбили почву из-под ног новоявленного папаши. Нет, он не упал в обморок, Малиновский просто осел, как мешок картошки. Он сидел и тупо улыбался. Со стороны это смотрелось комично.

Медсестра понимающе улыбнулась и объявила, что мать и дитя легко перенесли роды, а также сообщила вес и рост новорожденной. До Глеба эта информация похоже мало доходила, потому что дибильная улыбка не сходила с его лица. Все присутствующие выдохнули с облегчением и стали поздравлять друг друга. Через два часа Таю перевели из родблока в палату и сообщили новоявленному отцу, что тот может зайти.

Малиновский хотел присутствовать при родах, но Тая уперлась и заявила, что мужчине в родильной палате не место. В итоге во время родов Таисии помогала Таня, её мачеха, сама недавно родившая близнецов. Новоявленная мамаша также вытребовала у Глеба клятву, что он сразу после родов не ломанется в палату, и даст врачам провести все необходимые процедуры и привести её в более-менее нормальный вид. В общем, когда Татьяна с улыбкой сообщила, что Глеб может войти, тот уже извелся от нетерпения и чуть не сшиб её, когда заходил в палату.

Огромная толпа родственников светила улыбками, но не рвалась посещать уставшую Таю. Все понимали, что парочка, недавно ставшая трио, хочет побыть вместе наедине. Отдельная VIP-палата, а также особые условия договора позволяли без ограничений посещать Таю. Её отец крупную сумму отвалил за это, ибо семьи Малиновских и Волковых просто не смогли бы вытерпеть пять дней неизвестности. Всем хотелось увидеть маленького члена семьи. Но паломничество начнется только завтра, родные хотели дать отдохнуть Тасе, и потихоньку стали расходиться.

Настя тоже решила идти домой и хоть немного поспать. Двенадцатичасовое ожидание в коридоре элитного роддома – дело утомительное, но на душе было удивительно светло и радостно. На свет появилась её крёстная дочка! Поэтому Васильева искренне улыбалась и радовалась. Конечно, крещение состоится позже, но девушка уже полюбила этого ребёнка всем сердцем.

Она уже прощалась с родными Таи, когда из палаты вышел Глеб и подозвал к себе.

– Что? Что-то случилось? – забеспокоилась девушка. Может, Тая что-нибудь дома забыла? Или что купить нужно?

– Она хочет с тобой поговорить, – тихо сказал Малиновский и впустил в палату.

Уставшая, оттекшая, растрепанная Таисия лежала на кровати и кормила новорожденную грудью. Увидев Настю, легонько улыбнулась.

– Хе-е-ей, – тихонько протянула Настя, испытывая чувство очень похожее благоговение, – ты как?

– Замечательно, – выдохнула Тая, улыбнувшись чуть шире, – то есть сначала я хотела кастрировать Глеба, потом убить его и умереть самой, но сейчас… Сейчас я счастлива!

Такой же счастливый папаша нежно смотрел на малышку и мать, не обращая никакого внимания на Анастасию. У Васильевой от умиления слезы на глазах выступили.

– Эй, ты чего плачешь? – возмутилась Тая.

– Я за тебя счастлива, дурочка, – вытерев слезы, произнесла Анастасия. – И имею на это право, сегодня на свет появилась моя крестная дочка!

Тая удовлетворенно хмыкнула и чуть кивнула.

– Насть, дай слово, что не будешь рубить с плеча, – внезапно попросила Малиновская. Настя, ожидавшая чего-то подобного, просто кивнула.

– Не беспокойся, – спокойно ответила девушка, – я успокоилась уже. Права ты во всем. Не буду я рвать отношения. Да и куда я от Пашки денусь, люблю ведь…

Последнее признание вышло немного грустным.

– Поклянись, – настояла на своем Тая.

– Клянусь, – легко произнесла Настя. – Ты думаешь, я откажусь от возможности отвести Артемьева под венец? А вот и нет. Его карма настигла, теперь пусть всю жизнь мучается с приступами моей ревности.

Тая покачала головой и тихонько рассмеялась. Настя широко улыбнулась. На душе было хорошо. Всё было правильно.

Глава 20

Анастасия шла по городу и наслаждалась видами осеннего города. Сумерки медленно, но уверенно отвоевывали пространство, а в душе у Васильевой распустились цветы. Скоро у неё появится свой персональный кричащий сверток, и это… Вдохновляло! Придавало сил! Заставило по-другому взглянуть на свою жизнь. Этому способствовала сумасшедшая подруга, рождение крестницы и просто осознание неизбежности. Никуда она не денется от Паши, даже если оттолкнет его снова, он останется в душе и в сердце. Артемьев стал неизбежностью в её судьбе. Тая правильно сказала, разойтись всегда можно.

Медленно бредя, девушка гуляла по городу и лениво раздумывала над перипетиями личной жизни. Философское настроение придало её обидам по-детски наивный оттенок, уменьшило их значимость. Что есть её обиды на фоне рождения ребёнка? Жизнь и смерть. Любовь и ненависть. Где-то женщина плачет, потому что не может иметь ребёнка от любимого мужчины, а где-то матери принесли весть о гибели сына в военной точке. Что есть её обида? Глупость. Просто пшик. У неё есть все возможности, чтобы быть счастливой, а она ещё раздумывает использовать ли удачный билет, что выдала ей судьба. Что сказать? Дура. Полная дура. Тая права. У неё есть любимый человек, родители, работа, вскоре появится ребёночек. О чем ей еще мечтать? Но нет, нужно из ничего проблему создать, а тем временем все очень просто в этом мире. Людям вообще свойственно усложнять.

Ноги сами привели её к небольшому мостику, пересекающему местную речку. Обычно здесь зависала детвора, ныряя с него и плавая в речке, но осень уже вступила в свои права и на мосту было тихо. Васильева облокотилась на ограждение и стала рассматривать водную гладь. Воспоминания. Их так много было связано с этим местом. Именно здесь Пашка учил её плавать. Именно сюда летом они сбегали от душной жары. Это было их любимое место, незаслуженно забытое с годами.

– Настя, – тихий голос заставил вздрогнуть и обернуться.

Рядом стоял Павел, немного грустный, такой родной. Явно ожидал очередного скандала. Бедняга, похоже сильно она его застращала. Васильева чуть улыбнулась и рукой махнула ему, чтобы подошел ближе.

– Знаешь, Тася сегодня родила, – поделилась новостью Настя, когда Пашка встал рядом с ней и тоже положил руки на ограду.

– Я знаю, – кивнул он. – Дракон радостью поделился. Мол, теперь не только папкой, но дядькой заделался.

Настя хихикнула. Дракон был своеобразным мужчиной, но свою семью любил безумно.

– Я тут подумала, – Васильева повернулась к нему лицом, предвкушая замешательство Павла, – может заявление в ЗАГС подадим, а? Только давай без фуршета и кучи гостей, тихо распишемся…

Только ради ошеломленной физиономии Артемьева стоило предложение сделать! Настя еле удержалась, чтобы не заржать в голос. Он бедненький ожидал очередного скандала и истерики, а она ему предложение руки и сердца делает. Пока Пашка открывал-закрывал рот, не зная, как реагировать, Васильева для обозначения серьезности сказанного, встала на одно колено и произнесла:

– Павел, будь моим мужем! Кольца у меня нет, но могу предложить свою руку, сердце и прочий ливер!

– Настя, ты чего? – отмер он, пытаясь поднять её на ноги.

– Чего-чего? Предложение тебе делаю, разве не понятно? – Анастасия послушно приняла вертикальное положение, но не отстранилась от него, а наоборот прижалась. Теперь, когда она разрешила быть немножечко слабой, это воспринималось чем-то нормальным, даже необходимым.

– Настя, ты серьезно? – переспросил Артемьев, пытаясь ей в глаза заглянуть.

– Ну, конечно я серьезно, – фыркнула она, – с такими вещами не шутят. Так ты согласен или как? Но помни, согласишься и не будет тебе никаких гулянок и пробл*дей, иначе прикопаю тебя где-нибудь в лесочке. Я вообще нервная стала на почве ревности, так что ты сто раз подумай прежде, чем соглашаться.

– Дурочка, – нежно прошептал Пашка, носом зарываясь в её волосы и счастливо улыбаясь.

– Да что вы сговорились, дура да дура! – попробовала обидеться Анастасия, но её так сладко поцеловали в губы, что всё возмущение куда-то испарилось.

– Дурочка моя, никакие пробл*ди и гулянки мне не нужны, и поводов для ревности у тебя не будет, – нежно прошептал Артемьев. – А на твое предложение я склонен дать положительный ответ, очень уж заманчив для меня статус твоего мужа. Завтра же идем в ЗАГС!

– Паша, я люблю тебя, но если ты решишь сходить налево, я клянусь, оторву тебе твои колокольчики на хрен, – совершенно серьезно заявила Настя, пихнув Артемьева в бок. – И будет мой козлик без бубенцов…

– Твой козлик никуда от тебя не денется, – шепнул Паша на ушко Насте, чуть цапнув зубами за мочку, – отныне будет пастись только на своем родном лугу, ведь ему так дороги его бубенчики.

* * *

Вечером Настя сидела в ванной комнате и не решалась выйти к Павлу. Нервничала, как первоклашка перед первым в своей жизни экзаменом. Она раздосадовано усмехнулась собственному отражению и в очередной раз поправилась волосы, пытаясь подавить смущение. Да, у них уже был секс, но на тот момент Васильева плохо понимала, что делает. Павел довел её до кондиции и буквально вырвал из неё согласие на близость. В какой-то степени это было насилием, Павел умело воспользовался слабостью. Артемьев всегда являлся её единственной слабостью. Сегодня всё было по-другому. Сегодня Настя добровольно шла в объятия любимого человека. Исчезла недосказанность, обиды, недопонимание, что стояли между ними. Конечно, страх полностью не исчез, но он притупился. Понадобится время, чтобы Анастасия полностью поверила в то, что Павел Артемьев принадлежит ей безраздельно.

И всё же Настя смущалась не хуже девственницы, хотя девушка уже давно ею не являлась. При этом она предвкушала бурную ночь. Их прошлый раз был омрачён для неё муками совести. Теперь же всё изменилось в корне. Сделав ему предложение руки сердца и получив согласие, Настя имела полное право Пашку изнасиловать. Хотя скорее всего Артемьев как раз не будет против подобного насилия… Учитывая мало что скрывающий алый комплект нижнего белья, что надела на себя Васильева, Павел как раз-таки всеми частями тела будет «за»! Анастасия решила побаловать своего жениха через тур откровенным нарядом. Мужчине нужна была награда за долгое ожидание. И вот теперь Настя находилась в его полном распоряжении, всегда рядом. Как-то ненавязчиво Паша попросил её переехать к нему, и девушка без ненужных раздумий согласилась. Переехала в тот же вечер.

Родители довольно легко восприняли новость о том, что дочь переезжает к своему уже официальному жениху. Синхронно улыбнулись и пожелали счастья. Судя по всему, они ожидали такой развязки. Васильева недолго думая, собрала чемодан и перебралась к Артемьеву. Вот так просто. Конечно сразу переместить все свои вещи из одной квартиры в другую невозможно, но она собрала самое необходимое.

Учитывая последний месяц метаний Насти, такая легкость в принятии решения могла показаться странной, в чем-то нелогичной. Девушка наконец пришла в согласие с собой и решила пользоваться моментом. Пока есть возможность, нужно быть счастливой. Как сложится дальнейшая жизнь никто не знает, поэтому строить долговременные планы глупо. Васильева дала себе право на ошибку и теперь неслась своей судьбе на полной скорости. Павлу оставалось лишь не отстать от неё.

– Эй, ты скоро там? – донеся из-за двери обеспокоенный голос Павла. Она тут уже сорок минут отсиживалась, пытаясь унять нервозность. Настя чувствовала себя девственной невестой перед брачной ночью. Глупость какая.

– Уже выхожу, – гортанно пропела она в ответ, входя в образ соблазнительницы.

Паша невыразительно угукнул и отошел от двери. Васильева выдохнула, посмотрела в зеркало и подмигнула отражению. Выглядела она действительно горячо. Артемьев не должен остаться равнодушным.

Когда Анастасия открыла дверь, то смогла оценить шикарную филейную часть Павла. Он нагнулся, чтобы поднять что-то с пола, открыв тем самым обзор на накачанный зад. Васильева тихо порадовалась своей удачи и громко прочитала горло, привлекая к себе внимание, заранее приняв соблазнительную позу. Она прислонилась к косяку, эффектно выгнувшись в спине и демонстрируя бесконечно длинные ноги.

– Ты уже выш… – слова у бедняги застряли в горле. Павел громко сглотнул. Маленькие красные кусочки ткани практически ничего не скрывали, не оставляя простора для воображения. Увидев Настю в провокационном наряде, он попросту растерял все мысли. Все что ему оставалось – глядеть на белокурую богиню, спустившуюся с небес, и радоваться тому, что она принадлежит ему. Кстати, тянулся Артемьев за грязным носком, который оставил вчера возле кровати. Расстилая постель, он заметил предателя и как раз собирался уничтожить улику, как появилась ОНА! Носок благополучно вывалился из рук, приземлившись аккурат в то место, откуда его подняли, после чего был забыт до самого утра.

– Вижу тебе нравится мой наряд, – мурлыкнула Васильева, прекрасно сознавая какой эффект на него производит. Собственно, этот эффект был виден невооружённым глазом и внушительно выпирал. Загоревшиеся страстью глаза Артемьева остудили все терзающие её сомнения и страхи. Воздух наэлектризовался между ними, словно сгустился, не хотел проталкиваться в горло и легкие, отчего оба тяжело дышали.

Павел медленно выпрямился, окидывая Настя жадным, голодным взглядом, отчего внутри соблазнительницы будто бы взорвались фейерверки. Она закусила губу от потребности не растягивать удовольствие, быстро прыгнуть к нему в объятия и сделать всё по-быстрому. Собственное тело предавало её. Очень быстро из провоцирующей стороны Настя становилась ведомой.

– Признайся, ты решила довести меня до инфаркта, – хрипло проговорил он, открыто поправляя стояк в штанах и ни капли этого не стесняясь, – если так, то у тебя получается, милая-я-я…

Последнее слово он протянул, словно застонал.

– Совершенно не этого состояния я от тебя добиваюсь, – хихикнув, ответила Настя, всеми силами стараясь не выпасть из образа. – Я бы сказала, наоборот, жду от тебя очень-очень-очень активных действий.

Она и моргнуть не успела, как её прижали к стене, навалившись всем телом и отчаянно целуя. Сдерживаемая целый месяц страсть вышла из-под контроля. Учитывая обоюдный целибат последних дней, результат был предопределен с самого начала. О медлительности и изысканности можно было забыть надолго, ибо оба соскучились друг по другу. Полное помутнение рассудка и ощущения где-то за гранью реальности, где нет никого кроме них.

Павел рычал, будто голодный зверь, а его руки грубовато гладили и ласкали заветную добычу. Удовольствие волнами распространялось по её телу, окончательно отключая мозг. Кто кого тут соблазнял? Оба потерялись в пучине страсти и мало соображали. Остались только желания. Немного дикие, остро-сладкие с привкусом безумия. Там, где Настю касались его руки, на коже словно оставались ожоги. Наслаждение, граничащее с болью.

Когда сгустившегося внутри напряжения стало слишком много, когда все внутренности скрутило от потребности почувствовать его в себе, Паша чуть отстранился, ладонями пригладил растрепанные белокурые пряди и заглянул в её глаза. Торжество, светившееся в его глазах, заставило Настю немного поежится. Она мелко задрожала.

– Я люблю тебя, – хрипло выдохнул Пашка ей в губы. – Я так люблю тебя!

Анастасия почувствовала, как он проникает в неё, осторожно и медленно, явно сдерживая из последних сил свою страсть. Девушка попыталась прижаться к нему еще крепче, оплела Павла ногами и руками в попытке стать ещё ближе.

– Хочу, хочу… – бессмысленно стонала она, подчиняясь древнему ритму любви.

Тягучая нежность почти мгновенно переросла в бурную, раскрепощённую страсть. Оба пытались компенсировать то, чего лишали себя многие годы… То, что пытались найти в других… Но нашли только в друг друге.

Эта была долгая ночь. Как и следующие за ней. Огромное количество дней и ночей они проведут вместе, но даже в глубокой старости не устанут друг от друга. Лишь сильнее любить и ценить будут, станут полным отражением друг друга. Как и должно было быть с самого начала.