Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 65 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Москва, Лубянка

Отпустив Павла Ивлева, Андропов, еще раз покачав головой из-за объема предстоящей работы, принялся за чтение. Конечно, что тот такую толстенную папку бумаг принесет, он никак не ожидал. Страниц десять, пятнадцать, думал, будет. Планировал прочесть их тут же, а дальше с Ивлевым обсудить сделанные тем предложения. Не так и много же времени прошло с момента, когда он перед ним задачу поставил, а тут такое впечатление, сотни три страниц, не меньше.

Вначале шли предложения по режиссерам, что могут сценарии обычных художественных фильмов и многосерийных фильмов в жизнь внедрять.

Ознакомившись со списком, Андропов одобрительно кивнул. Не со всеми здесь фамилиями он был согласен, но в целом подход Ивлева продемонстрировал здравый. Откровенно одиозных фигур в этом списке не было. Почти каждый режиссер в нем доказал, что чего-то стоит не только в СССР, но и на международной арене.

Единственный вопрос вызвал некто Шапляков. О существовании такого режиссера председатель КГБ понятия не имел. Но прочитав, что Ивлев предлагает его как режиссера-документалиста для снятия многосерийных фильмов с элементами документального кино, пожал плечами. Ознакомится с тем, что Ивлев понимает под таким названием и дальше видно будет, нужен ли этот Шапляков или нет…

После предложения по режиссёрам шел распечатанный список того, что еще в документе имеется.

Брови Андропова приподнялись, когда он увидел, что Ивлев принес ему идеи на десять сериалов с детально проработанными первыми сериями в каждом из них, а также наброски сценариев для десяти художественных фильмов. Причем про художественные фильмы он с ним вообще не говорил… Парень сценарии по ним по своей инициативе добавил…

Не многовато ли Ивлев на себя берет? – подумал он. Да, конечно, он был в курсе, что Ивлев уже добился каких-то успехов в драматургии. В «Ромэн» не взяли бы для постановки откровенно слабую пьесу. Сам ее Андропов не видел. Но было бы странно, если бы он рванул в театр смотреть пьесу, которую пацан наваял впервые в своей жизни. Он считал себя искушенным театральным зрителем и не верил, что взявшись за такое дело впервые в жизни, можно создать шедевр.

Что-то среднее там у Ивлева в «Ромэне», скорее всего, и отличным быть по определению не может.

Председатель КГБ покачал головой еще раз, прикинув объем предстоящего чтения. И ведь никому таким вопросом заняться не поручишь, дело слишком специфическое и ответственное. Через полтора года ответ перед Политбюро держать придется по этой инициативе ему лично, и довериться мнению обычного аналитика вместо своего было бы опрометчиво.

Так-то полчаса у него еще есть, которые он для этой встречи припас. Минут десять из них точно можно выделить, чтобы составить себе первое впечатление. А дальше уже, если он убедится, что все это лишь фантазии на околокинематографические темы умного, но молодого и неискушенного в кинематографе аналитика, то все же придется поискать кого-то, чтобы в целом все просмотрел и попытался хоть что-то толковое найти. Дал предложения по тем из сценариев от Ивлева, с которыми имеет смысл все же ему лично ознакомиться в полном объеме.

Определившись с этим, Андропов погрузился в чтение. Вот только когда предварительно выделенные десять минут закончились, они переросли в полчаса, затем в сорок пять минут. А он даже и не подумал остановиться, пребывая в приятном удивлении.

Председатель КГБ считал себя человеком в кинематографе достаточно искушенным. Чего стоила хотя бы его длительная работа над «Семнадцатью мгновениями весны». Он столько времени провел над материалами по этому многосерийному фильму, что вполне мог бы уже считаться соавтором сценария. И кстати говоря, получил огромное удовольствие и во время этой работы, и когда увидел, как мастерски все сценарные задумки были воплощена на пленке.

И само собой разумеется, это не был первый случай, когда Андропов от лица КГБ содействовал советскому кинематографу в изготовлении новых художественных картин, связанных с разведывательной и контрразведывательной деятельностью.

Так что вкус у него уже был, как и ощущение, выстрелит или нет тот или иной сценарий или даже и эпизод… И то, что он читал, было на восемьдесят процентов тем, что вполне может выстрелить.

Может показаться, что восемьдесят процентов это мало. Но в киноиндустрии часто первоначальные сценарии переписываются вообще до неузнаваемости. И даже после этого успех имеют лишь единицы из десятков работ…

Почти каждый из сценариев многосерийных фильмов, с которыми он сейчас знакомился, при тщательной работе режиссеров и актеров имел хороший шанс на успех. Видно было, что писал их не профессионал, но в них была новизна… Та самая новизна, что заинтересовала его, и заинтересует и зрителя при должной реализации. Советского так точно, а если повезет, то и зарубежного за живое возьмет…

А когда он закончил со сценариями многосерийных фильмов и взялся за сценарии обычных фильмов, то они еще более приятно его поразили. Конкретики тут было меньше, но это и хорошо. Эти идеи Ивлева по-настоящему талантливый режиссер сможет по-своему развернуть. И фильм вообще станет неординарным и ярким… Тем более что не со всеми поворотами сюжета он был готов согласиться. Где-то ему самому виделся другой ход. А по-настоящему талантливый режиссер может и получше что-то придумать. Главное, что основа есть.

Не со всеми кандидатурами предложенных Ивлевым актеров он мог бы согласиться. Иногда перед глазами сразу же всплывал кто-то, с его точки зрения, более подходящий на главную роль. Но это уже частности, это уже может быть и придирка с его стороны. Тем более что уже режиссер свое финальное слово по актерам скажет. Понравится режиссеру вариант актера от Ивлева – он не дурак, он отступится от своего предложения. Режиссеру виднее…

Председатель КГБ сделал большую рискованную ставку на этот проект и прекрасно понимал, что Суслов, если он провалится через полтора года, что он ему дал, не преминет сообщить всем членам Политбюро, что это он, Андропов, виноват. Обещал ему, что, получив все необходимые ресурсы, сможет советский кинематограф обновить и вывести на новую историческую ступень. В том числе заставить его приносить валюту при продажах фильмов за рубеж. И обещание свое не сдержал.

Но сейчас перед ним на столе лежало то, что делало успех очень даже возможным. И это не могло его не радовать.

А затем он стал раздумывать над тем, что из этого можно к Суслову нести. Сразу же решил, что многосерийный фильм про цыганский табор, что с началом войны превращается в партизанский отряд, нечего тому и предлагать. Андропов оценил оригинальность замысла Ивлева. Тот использовал яркий типаж Яшки-цыгана из «Неуловимых мстителей», развив его до цыганского табора и перенеся события во время Великой отечественной войны. Типаж Яшки-цыгана очень полюбился зрителям, так что и идея табора тоже имела основания для успеха. Но проблема была в том, что Суслов не любил цыган. А значит, заведомо эту идею зарубит, подобрав какое-то идеологическое обоснование для этого…

Или, напротив, стоит принести идею этого многосерийного фильма вместе с остальными? Что-то же Суслов должен зарубить? Так почему бы не дать ему показать, что он идет ему навстречу, согласившись с его недовольством в адрес данного многосерийного фильма? Чтобы протолкнуть остальные?

Что еще Суслова может не устроить по тем или иным причинам? Надо заранее попытаться прикинуть, чтобы сразу же предложить разумные компромиссы…

Андропов листал и перелистывал материалы, начав делать на них пометки. Красной ручкой выделял то, что точно Суслову не понравится. Черной ручкой тут же помечал, что можно тому взамен предложить. А синей ручкой вычеркивал уже то, что ему самому не нравилось по тем или иным причинам. Чем больше он вчитывался, тем больше синей ручкой работал. Идеи у Ивлева были очень свежие, и иногда даже и оригинальные. Такими он считал те, по которым не мог найти никаких аналогов в кинематографе, как получилось это сделать с Яшкой-цыганом. Но опыта молодому драматургу в кинематографе явно не хватало. Как и чутья по некоторым идеологическим моментам. С ними точно не стоит идти к Суслову, тот просто задохнётся от возмущения. И начнет больше критиковать принесенные ему проекты в целом.

В итоге председатель КГБ так заработался, что совсем перестал за временем следить. Через час двадцать после того, как он в одиночестве остался, в дверь робко постучали, и один из его помощников заглянул.

– Я в порядке. Минут пять еще тут посижу. Жди, Иваныч, – велел ему Андропов, улыбнувшись.

Ишь ты, охранники его забеспокоились, как бы тут чего с ним не случилось. Помощника его на всякий случай вызвали, чтобы он проверил его. Сами не решились к нему в кабинет лезть.

Спустя пять минут он вышел, крепко прижав к себе папку со всеми этими сценариями. Уж он-то позаботится, чтобы большая часть содержимого была на должном художественном уровне переработана и воплощена. Лиознова или Бондарчук конфетку из них сделают!

Это будет его билет в генеральные секретари сразу после Брежнева, а также основа для постоянного союза с Сусловым. Неожиданно для него с Сусловым он подружился, когда пообещал, что с реформой кинематографа справится. Значит, выхода у него нет. Он справится, да еще так, что Суслов поймет, что Андропов как союзник ему очень пригодится в будущем. А учитывая, что Громыко и так за него последнее время, то они могут сколотить новый альянс уже на троих.

К черту Гришина и Пельше со всей их осторожностью. Боятся они всего на свете, лишний шаг опасаются сделать. Ну и пусть в сторонке держатся. Главное, что ни Гришин, ни Пельше на то, чтобы стать следующим генеральным секретарем, никак не претендуют, и при такой позиции претендовать и не смогут. Кто за них проголосует, даже если вдруг они в последний момент после ухода или смерти Брежнева решат, что им это тоже интересно? Нет, способность партию возглавить надо годами доказывать… В том числе и беря на себя инициативу вот по таким сложным вопросам…

Еще раз тщательно просмотрев все бумаги в своем кабинете, и сделав дополнительные правки, Андропов удовлетворенно кивнул и помощника своего к себе вызвал. Того самого, что прибегал проверить, все ли с ним в порядке.

Велел ему, чтобы несколько экземпляров с каждого листочка в этой папке перепечатали, внося только правки, что указаны синими чернилами.

Само собой, что несколько идей многосерийных фильмов он уже и сам подобрал. Ясно, что в КГБ много сценариев фильмов разными авторами приносилось по борьбе со шпионами или про советских разведчиков. Вот из них он кое-что уже и отобрал. Их тоже добавят к предложениям, принесенным ему Ивлевым.

А потом ему нужно будет к Суслову ехать. Отдать ему папку с предложениями. Подождать, когда он тоже ознакомится. А затем предстоит жаркий спор по поводу того, что из этих идей можно воплощать и в каком виде…

* * *

Москва

После возвращения от Андропова расслабился немного. Фух, отдал председателю КГБ свои предложения по сериалам и художественным фильмам и словно гора с плеч упала! Даже не хочется сейчас думать о его реакции на сделанные предложения. Понравится, так понравится. А если не угадал, так и тоже ничего страшного. Мне есть чем заняться. А в случае, если мои идеи Андропову не понравятся, то по крайней мере меня уже в следующий раз по этим вопросам он тревожить не будет.

Как-то так…

Естественно, что время зря не терял. Много работал по будущему учебнику по маркетингу.

Приехал в КПК на полчаса раньше. Уж больно любопытство мучило. Все же последний день сегодня командировки в Ленинграде у моих орлов. Собственно говоря, сегодня они могли бы уже на швейную фабрику и не идти. Но люди они добросовестные, наверняка там будут, чтобы мне позвонить.

Как чувствовал, Вася без пятнадцати час меня набрал. И я сразу по его голосу понял, что что-то хорошее услышу. Хотя Вася, жук такой, вначале попытался меня разыграть.

– К сожалению, Павел Тарасович, – сказал он, поздоровавшись, – по фабрике, конечно, командировка не задалась.

Вася старательно давил в голосе радость, но меня было не провести. Уж больно долго я с ним знаком. Но и в целом не пацан же на самом деле девятнадцатилетний, долгую жизнь прожил. Меня вокруг пальца так легко не обвести.

– Ну что же, товарищ Баранов, – холодно сказал я, изображая типичного бюрократа. – Очень жаль. Я тут думал у начальства премию попросить для вас троих за успешную командировку по фабрике. Не судьба, значит…

И тут же, резко изменив тональность и засмеявшись, добавил:

– Придется, видимо, вам премию давать не за фабрику, а за эту дачу, на которую вы вчера ездили. Ну же, товарищ Баранов, не томите меня! Рассказывайте, чувствую, что есть у вас чем со мной поделиться!

И тут Васю прорвало.

– Вот как ты меня расколол, Паша? – сказал он и тут же, спохватившись, поправился: – В общем, Павел Тарасович, да, есть нам чем поделиться!

Однозначно, он снова был в кабинете не один.

– С Венгеровым все ясно, в горком ему попасть однозначно не светит. – сказал Вася с торжеством в голосе. – Ему теперь как бы на нары не угодить!

А дальше я с огромным интересом слушал рассказ про дачу уровня богатого промышленника девятнадцатого века. Мрамор, паркет, бассейн, бильярд, мраморные статуи. Причем Вася для прикола в слове «статуи» ударение неправильно ставил. Молодец, так действительно получалось смешнее. Любит он из себя изображать не шибко грамотного. Видимо, так долго работал под прикрытием, изображая людей простых профессий, которые «университетов не кончали», что уже набрался определённых манер.

– Мы у Венгерова уже с утра сегодня были, задали все вопросы по этой даче, – сказал он. – Но он жук такой. Я так понял, что он уже знал о том, что мы его прежнюю дачу нашли. Видимо, кто-то из его прежних соседей стуканул. Мы же там долго все это обследовали и в протоколе фиксировали.

Так что он вилять начал. Мол, ему самому дача в таком виде досталась. Очень сильно, конечно, в этом сомневаюсь. И эти сомнения легко проверить. Отправим пару местных милиционеров, чтобы они опросили соседей. Соседи директора и пояснят, в каком виде Венгеров этот участок получал и как строил дачу. Расскажут даже, как эти статуи ему доставляли с мраморной плиткой, – продолжал Вася. – А, ну да, и бильярдный стол, он же огромный, кто-то да видел, как его привозили! Дубовый, кстати. На таком прыгать можно, и он не шелохнется.

– Вы хоть партию-то на нем сыграли, раз стол такой достойный?

– Сыграешь там! – сказал Вася.

По голосу было слышно, что Баранов искренне негодует:

– Новый владелец прямо по сукну детали всякие свои автомобильные от «Москвича» разложил. Некоторые прямо в масле были, представляете? Такую вещь испортил. Подзатыльник хотелось ему прямо там на месте выписать за это хулиганство. Правильно говорят, что то, что легко досталось, не ценишь.

– Ну, значит, он не подставной человек Венгерова, – сказал я. – По-настоящему с ним обменялись. Чтобы не усугубить свои проблемы, если бы мы выяснили, что он родственник Венгерова.

– Согласен. В общем, мы все эти вещи вначале увидели, – добавил Вася. – Потом взяли показания с нового владельца дачи. Пару свидетелей из соседей позвали. В протоколе осмотра дачи все эти моменты зафиксировали.

Главное, что новый владелец не дурак и подтвердил, что вся обстановка ему с дачей от Венгерова досталась. И сам понимает прекрасно, что у нормального советского директора всего этого быть не может. И ясно ему, что мы не на экскурсию на эту дачу приехали. Так что он не захотел подставляться из-за проделок Венгерова.

– Молодцы, товарищи инспектора, – сказал я. – Хорошую работу проделали. Жду вас в Москве. На выходных отдыхайте, а в понедельник собираемся утром, и напишем вместе финальный отчет по вашей командировке. Пойдем с ним к Межуеву.

Вспомнив, что кроме Васи там еще два члена комиссии, поспешно добавил имя и отчество Межуева, чтобы не прозвучало слишком фамильярно. Все же это зампредседателя КПК.

Положив трубку, довольно улыбнулся. Все же достали они Венгерова. Хоть на фабрике ничего и не нашли, но такую дачу ему КПК не простит. Классический признак матерого коррупционера, как сказали бы в будущем. Хоть про золотой унитаз ничего не сказали, такового, видимо, на даче у Венгерова не нашлось. Улыбнулся, вспомнив все эти сюжеты про коррупционеров в двадцать первом веке, у которых он был.

Вот у меня уже и формальный повод есть настаивать на том, что Венгерова надо снимать. А новый директор на фабрике, хочет он или не хочет, будет вынужден провести модернизацию по указанию КПК. Ну а мне, когда Вася все документы по фабрике привезет, нужно будет посмотреть их и прописать эти указания. Сделаю все таким образом, чтобы никак нельзя было отвертеться от модернизации. Через полгода или год швейная фабрика должна стать одной из передовых не только в Ленинграде, но и во всем Советском Союзе.

А для этого мне нужно съездить на одну из швейных фабрик нашей группировки. Что либо уже прошла модернизацию, либо сейчас будет ее проходить. Посмотрю там все оборудование. Узнаю, какие новые станки там установлены и какие еще будут устанавливаться по планам. Перепишу все названия станков себе. И исходя из вместимости цехов и численности персонала, набросаю достойный план для этой ленинградской швейной фабрики. Потом еще посоветуюсь с нашими главными инженерами, не прошляпил ли что-то важное, и тогда уже в КПК этот план и представлю…

У меня не было иллюзий, что Венгеров был одиночкой. В одиночку он так нахально бы себя не вел. У него явно имелся серьезный покровитель, просто очень легкомысленно настроенный, в отличие от наших Захарова или Бортко. Вот и распустил своих подчиненных… Статуи мраморные на дачи и бассейн… Представляю, что Захаров любому из наших скажет, просто даже узнав, что такие вот идеи по обустройству своей дачи появились… Сразу расхочется их в жизнь воплощать.

Вот мне и еще одно основание для того, чтобы порадоваться своему благоразумию. Я меру знаю и не собираюсь строить такую же дачу, как у Венгерова. Будет у меня нормальная по размеру дача, хоть и выглядящая необычно для этого времени. Но всем советским нормативам соответствующая…

Ну а что касается того, что дальше со швейной фабрикой в Ленинграде будет после модернизации… Мне все равно, что это предприятие при новом директоре скорее всего, снова включат в ту группировку, что ее и раньше доила. Черт с ними! Главное, что им в голову станки не придет выносить с фабрики. А при распаде СССР эта фабрика будет поновее своих конкурентов. И у нее появятся шансы при удаче уцелеть и сохранить рабочие места для людей.

Особых иллюзий у меня, впрочем, не было.

Вздохнув, я вспомнил о сотнях вполне конкурентоспособных предприятий с новым оборудованием, что в девяностых годах были уничтожены. Новенькие станки на металлолом сдавали. Людей выкидывали на улицу. Вот это уже работа настоящих коррупционеров, а не та ерунда, которой сейчас Венгеров занимается…

Вот в девяностых что с этой фабрикой будет, мне уже не плевать. Обидно будет, если ее вот так просто уничтожат. Прямо хоть в девяностых отслеживай каждый модернизированный по линии КПК завод, чтобы не допускать такой ситуации.

Правда, тогда придется влезать в очень серьезные разборки. Нашей группировке к этому времени нужно очень сильно окрепнуть, чтобы мы могли не дать уничтожить современные производства. Захаров сейчас, конечно, ни сном ни духом о том, что я такие планы на нашу группировку имею, но он к тому времени уже вполне может и на пенсию уйти. И при удачном раскладе я там уже могу быть за главного… Вот и прослежу, чтобы нынешняя моя работа по модернизации предприятий насмарку не шла.

Кстати говоря, надо бы уже и с Жуковым пересечься по поводу моей дачи… Главное, чтобы он всех свободных работников не кинул на совхоз, и осталось кому и над моей дачей поработать. Или пусть как раз и кинет, чтобы они быстрее там склады сделали? Можно тогда будет уже всю продукцию туда складывать, которую будем закупать по Союзу и за рубежом. А то бетону же тоже надо дать созреть. Столбы сначала должны как следует затвердеть, чтобы плиту на них можно было заливать. Плита тяжелая будет со всей этой арматурой. А потом она и сама будет еще какое-то время застывать. Я бы раньше чем через неделю после заливки на ней кирпичные стены возводить не начал бы…

Ладно, надо просто поговорить с Жуковым на этих выходных, когда он в Москву приедет. И все эти моменты с ним и обсудить.