Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 65 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10

Москва, банный комплекс завода «Полет»

Собрались все на «Полете», ждали только Захарова. Он минут на десять опоздал.

– Товарищи, – сказал он, устроившись во главе стола, – в целом у нас, вроде бы как, все хорошо, никаких неожиданностей за последнее время не было. Правильно ведь?

Сразу после этих слов он посмотрел на Бочкина. Тот кивнул. Потом на меня. Я тоже кивнул. Потом Захаров на Мещерякова глянул. Тот тоже этим универсальным жестом подтвердил, что никаких у нас эксцессов не имеется

– Что же, отлично. – сказал Захаров, не став смотреть ни на кого другого. На их месте я бы немного обиделся, честно говоря. – Несколько слов скажу о наших приоритетах. Напомню, что отказ от Меховой фабрики сильно ударил по нашим финансам. Так что первый приоритет – модернизация. Нам нужны новые виды дефицитной продукции. И я уже не прошу, а требую от каждого активно заниматься этим на вверенных вам предприятиях. Рассчитывал на тротуарную плитку, но теперь с этим придется подождать. Деньги она нам даст очень хорошие, но не раньше следующего года из-за необходимости новый цех строить. Да, кстати говоря, по предложению товарища Ивлева, – тут Захаров снова посмотрел на меня, – сделаем все так, что и денег будет больше, и не подорвём свою репутацию и интерес к новому изделию.

После этих слов Захаров рассказал о моем предложении не только плитку выпускать, но и самим ее укладывать во всех важных местах во избежание кривых рук чужих укладчиков…

Было приятно, что же…

Затем он продолжил:

– Магазины при всех наших предприятиях открыли? Что скажете, Павел Тарасович, как куратор над кураторами?

Тут он снова, естественно, на меня посмотрел.

– Да, Виктор Павлович, но, разумеется, только на тех, где это уместно. – подтвердил я. – К примеру, в таксопарке или на автобазе магазин такой открыть невозможно. Забытыми в такси зонтиками торговать не будешь…

Члены группировки за столом заулыбались.

– Да, конечно, Паша, – подтвердил Захаров, тоже улыбнувшись. – Это я, конечно, прекрасно понимаю. Но главное, что все, кто может открыть, но с этим тянул, открыли магазины, все же, и это радует. Давайте теперь пусть каждый из кураторов выступит и расскажет, как у него идут дела. И про момент, связанный с модернизацией на его предприятиях тоже упомянет. Напоминаю, что всегда каждому готов помочь, с тем, что от меня требуется по модернизации, в особенности если нужно документы быстро по инстанциям протолкнуть, или если есть потребность в зарубежных станках…

Начались выступления. К моей радости, все у нас оказались вполне вменяемыми. Никто не пожелал проверить, что будет, если он решит проигнорировать указания Захарова и не заявить хоть какой-то проект по модернизации. Особенно приятно было осознавать, что именно я первым инициировал это дело. Ну да, пытались тут некоторые этот вопрос игнорировать, когда Меховая фабрика давала нам очень серьезные доходы, а вот теперь уже все видят необходимость этих проектов модернизации для нашей группировки.

Более современное оборудование, новые дефицитные виды продукции, от которых можно что-то отщипнуть, в дело их запустив, очень важны. Как и диверсификация, само собой, когда на нескольких десятках предприятий все новые и новые проекты запускаются. Естественно, что, потеряв одно из них, мы уже такого сильного удара, как с Меховой фабрикой для нас это вышло, не получим.

Только двое из кураторов отказались от импортных станков, сказав, что обойдутся советскими аналогами. Все остальные сообщили Захарову, что будут готовы в определенный срок к нему подойти за помощью по импортным станкам. Кто уже на следующей неделе, а кто попросил еще пару недель, для того чтобы последние моменты по модернизации своих предприятий доработать. И само собой, абсолютно все нуждались в помощи по скоростному проталкиванию бумаг через бюрократический ад…

Большинство модернизационных проектов я сам кураторам помогал разрабатывать. Но появилось несколько, о которых мне кураторы вообще ничего не говорили. Гончарук и Ригалев сюрприз мне устроили…

Но это не тот сюрприз, что может мне понравиться. Может быть, я не так формулирую вопросы, когда общаюсь, и они считают, что должны рассказывать только о различных проблемах и сбоях, с которыми сами не могут справиться? Не понимают, что меня эти проекты по модернизации интересуют не меньше, чем самого Захарова? А то решат производить что-то, что потом будет проблема сбыть, и к чему тогда вообще огород было городить?

Ладно, буду иметь в виду, что с Гончаруком и Ригалевым надо отдельно переговорить и пояснить, что мне нужен весь срез информации по всему новому, что у них на производствах происходит.

Особенно интересно было послушать отчет по мясокомбинату. Все же я помнил, какое впечатление он на меня произвел при личном посещении. Но теперь уже звучало все так, что больше я никаких грызунов, если решу туда заявиться, не увижу. Что же, в принципе меня это только порадовать может, если так оно и есть. А заглянуть, конечно, надо обязательно, только не сейчас, через недельку-полторы, когда визит совсем неожиданным будет…

С отчетами по отдельным кураторам закончили.

– Павел Тарасович, – посмотрел Захаров на меня, – хотели бы вы что-то добавить?

– Да, товарищи, у меня появилось несколько идей о том, какие еще товары мы могли бы в рамках модернизации наших предприятий изготавливать. Причем товары остродефицитные, которые «на ура» продаваться будут.

Первым делом рассказал про ту самую пакистанскую ткань. Честно поведал всю историю, чтобы было более понятно, как я вообще эту информацию получил и почему ей можно доверять.

Слушали меня, чуть ли рты не открывая. В особенности все шокированы были, когда я сказал, какая именно выгода получается от закупки за рубежом и продажи этой ткани в СССР…

Когда дослушали, Захаров первый решил высказаться.

– Паша, вот же интересная история у тебя вышла… Как в кино сходил, тебя слушая. Цыганские артисты, Япония, Пакистан, советские моряки, которые первыми допетрили, как на этом деньги поднять. И в самом деле один к тринадцати выходит? Как там было у классика – «на какое только преступление капитал не пойдет ради трехсот процентов прибыли?». А тут тысяча двести процентов прибыли – и никаких преступлений совершать не надо. Все законно… Поразительно!

– А с чего бы этому артисту мне врать, – развел я руками. – Впрочем, если мы за это дело всерьез возьмемся, то я еще и с другими участниками нашей поездки в Японию, что эту ткань закупали на перепродажу, тоже переговорю.

– Пожалуй, что и затеем, Паша, – сказал Захаров, видимо от потрясения, окончательно начав именовать меня без отчества. Впрочем, звучало это его «Паша» так, что ни о каком неуважении ко мне речь точно не шла. – Это ж в Пакистане надо ткань изготовить, в Японию привезти и на продажу выставить, и с учетом перевозки и всех посредников потом в советском магазине тысячу двести процентов прибыли и получишь. Так и действительно же, если мы на одной из наших фабрик эту ткань будем изготавливать, это же еще больше заработаем… Удвоить, я так понимаю, прибыль можно будет. Это ты Паша, правильно обрисовал…

Такое впечатление складывается, товарищи, что при удачных действиях с нашей стороны дело будет повыгоднее, чем торговать пушными изделиями с Меховой фабрики. Мы так переживали, что этот подработок потеряли, но товарищ Ивлев же нам сейчас еще лучше вариант принес… А я еще, грешным делом, несколько дергался, когда он начал в эти свои зарубежные поездки ездить. Переживал, что кураторы без пригляда и совета остаются. – Захаров сделал паузу и с хитринкой в глазах на меня посмотрел. Потом сказал. – Да если ты, Паша, с такими идеями продуктивными возвращаться будешь, так хоть вообще круглый год путешествуй! Просто на несколько дней в году приезжай в Москву, давай нам хоть одну такую же идею, а деньги я твоей жене сам исправно передавать буду!

Засмеялись все, конечно…

Да, не только Захаров был впечатлен. Не зря он так нервно шутил в адрес моих путешествий. Все между собой с достаточно ошеломленным видом переглядывались. Тысяча двести процентов прибыли даже при японской цене… Две тысячи четыреста, если самим делать.

Конечно, люди были впечатлены. У нас по большинству видов продукции было от пятидесяти до двухсот процентов прибыли, насколько я был в курсе. На утраченной Меховой фабрике до трехсот пятидесяти процентов доходило от себестоимости. А тут, если все даже по японской цене сделать, тысяча двести. Да, действительно, правду Захаров сказал про пушнину. С такой потенциальной выгодой утраченной Меховой фабрики не сравниться. Она сильно отстает. Как там вчера Боянов мне сказал, сравнивая цветное изображение с черно-белым? Как бык овцу кроет? Что же, это выражение в этом случае тоже вполне подходит…

– Ну что, товарищи, – спросил Захаров, видимо, выговорившись и решив перейти к делу, – чья фабрика за этот проект возьмется?

Тут же вверх сразу три руки взметнулось, после чего все засмеялись. Забавно вышло. Ни разу такого еще на моей памяти не было, когда что-то новое предлагалось запустить. Все ныть начинали – сложные согласования, закупка новой техники, стройка, чтобы было куда ее поставить… Никто не хотел связываться. А тут сразу все, у кого есть под началом предприятия, что могут такую продукцию освоить, с места подхватились в неподдельном порыве энтузиазма…

– Так может сразу на трех предприятиях эту ткань выпускать будем? – спросил Гончарук, который и был одним из трех, кто руку поднял в желании взяться за этот проект.

В ответ на это предложение Захаров паузу взял на то, чтобы подумать. Никто его, конечно, не торопил. Да и смысл – стол накрыт, выпивка стоит… Вполне себе уютное ожидание.

Подумав с пару минут, Захаров головой отрицательно покачал и сказал:

– Тут же такое дело… По расширению ассортимента надо будет с вышестоящим руководством предприятия договариваться. Но у большинства ваших предприятий оно одно и то же. А совсем одно дело, когда запрос в министерство по расширению ассортимента по одной фабрике придет. Они просто подпишут, тем более спрашивать мы будем правильно, и можно приступать к производству. И совсем другое дело, если сразу три фабрики в короткий срок похожие запросы пришлют…

Тут в министерстве вполне могут заинтересоваться таким порывом массового энтузиазма по расширению ассортимента… Мало ли решат, что тремя фабриками ограничиваться не надо и еще десятку других фабрик по всему Союзу в ассортимент эту ткань включат? Представьте, что будет, когда через полгода или год все фабрики эти предписания выполнят. Какие тысяча двести процентов мы заработаем? Если все прилавки будут завалены этой тканью, то вся эта сказочная прибыль моментально испарится.

Да, такие вещи Захаров умеет просчитывать. Так что стало ясно, что из троих кураторов двое останутся ни с чем. На всех троих остальные стали уже и посматривать с некоторой долей усмешки – мол, кого сейчас выгодного проекта лишат?

Впрочем, Захаров не стал применять приказной метод.

Рассмешив всех, предложил сделать, как было, когда мы остатки пушнины между собой распределяли. Чтобы никому обидно не было…

– Головной убор берем. Кинем в него три бумажки: две пустые, а на третьей крестик будет. Кто крестик вытащит, тот на одной из своих фабрик новое производство и откроет.

Шляпа, конечно, немедленно нашлась. Шляпы сейчас по весне многие носят, мода на них устойчивая. Я не ношу, в молодости в СССР таскал, а в двадцать первом веке как-то отвык, и сейчас большой охоты не имеется. На случай, если утро будет совсем холодным или снег пойдет, лыжная шапочка всегда лежит в портфеле. А зимой я меховую шапку таскаю. Но это мои старые привычки. Сейчас другие традиции, шляпы народ очень даже уважает…

Бумажку с крестиком, к своему ликованию, вытащил Гончарук. Двое других кураторов расстроились, конечно, это было видно, но с достоинством отнеслись к своему поражению.

Ловко этот вопрос Захаров разрулил. Просто скажи он, кто конкретно из трех будет производством этой выгоднейшей ткани заниматься, двое других могли бы обиду на него затаить. А нам обиды в нашем кругу из-за нашей специфической деятельности абсолютно ни к чему, как он и сам это прекрасно понимает.

– Товарищи, – сказал Захаров, – на этом с делами у нас вроде как и все. Если, конечно, у товарища Ивлева, кроме этой потрясающей истории, еще что-то интересное не найдется.

Пошутил, все посмеялись. Никто не ожидал, что я действительно что-то еще предложить хочу. Забыли уже, что я в множественном числе говорил вначале, не об одном новом товаре, а о нескольких. Настолько было сильным потрясение, когда услышали про неслыханный процент прибыли, что все из головы вылетело. А я хотел. Так что когда я заговорил, и все поняли, что у меня есть что еще добавить, лица у некоторых вытянулись от удивления…

– Кое-что есть. Предлагаю заняться еще двумя новыми видами товаров. – деловито сказал я. – Первое – это корзинка пластмассовая или алюминиевая. Лучше, наверное, алюминиевая, если не получится найти ударопрочную пластмассу. Абы какую на это дело использовать нельзя.

Корзинки эти будем на специальных креплениях на велосипедах устанавливать. Живет человек, к примеру, на селе. Дороги сами там представляете, какие ужасные! Ближайший магазин может быть в пяти километрах, а то и дальше. Ясно, что максимально удобно туда добираться сельчанину именно на велосипеде. Но как, закупившись хорошо, обратно купленное везти? Что-то, конечно, в рюкзак можно положить, но рюкзак все же не безразмерный. А тут у человека будет такая удобная корзинка: спереди, на переднем колесе около руля, или на раме заднего колеса. Или и там, и там. Покупки положил, да и едешь себе. Удобно!

– А что, мне нравится идея такой корзины на велосипеде, – оживился Нечаев, – это же, в принципе, можно и в городе тоже в магазин с такой корзинкой ездить, если есть желание на велосипеде ноги потренировать. Интересно, Паша. А второе что у тебя?

Захаров тоже кивнул, показывая, что идея его заинтересовала. Так что я продолжил:

– По следующему товару, товарищи, уже посложнее. Сейчас пущу по кругу рисунок. Я жену попросил нарисовать. Она, в отличие от меня, умеет это красиво делать. Там внизу имеются пояснения.

В общем, решил я облегчить жизнь наших пенсионеров. Вспомнил о сумках на колесиках, с которыми почти каждая бабка в двадцать первом веке ходит на базар. Да и стариков часто с такими же видел. Здоровье уже не фонтан в пожилом возрасте. Ясно, что легче на колесиках купленный товар домой везти, чем на своем горбу тащить. А некоторые еще и опираются на эту же тележку, чтобы не упасть… У самого, помню, иногда вестибулярка так шалила, что любая дополнительная точка опоры не помешала бы…

Несмотря на рисунок и письменные пояснения к нему, все же ко мне были вопросы. Я даже пожалел о том, что мне раньше в голову не пришла эта идея, когда в Италии был. А то попросил бы Тарека, чтобы на заводе в Больцано изготовили такую сумку на колесиках. Привез бы с собой готовую в Союз, показал всем сейчас, и всем было бы понятно.

Да и мало ли, Тарек бы видел какие-то перспективы выпуска такой же продукции на европейский рынок. Там я не знаю, насколько будут готовы европейские пенсионеры такими сумками пользоваться. И есть ли они там сейчас вообще? Вроде бы особо их, в поездках по Европе в двадцать первом веке, на улицах и не видел. Все же там люди в основном предпочитают передвигаться на машинах. То есть вышел с магазина с товарами, из магазинной тележки в багажник все переложил, тележку на парковке оставил и поехал домой.

Так что, наверное, этот рисунок стоит и Фирдаусу отдать, только предупредить, что я понятия не имею о том, будет ли спрос в Европе на такую продукцию. Так что сами уже пусть решают, нужно им это или не нужно выпускать.

Но у нас потенциал такой вот сумки на колесиках сразу же признали. Никто не возражал. И Захаров сказал, что пожилого советского человека надо уважить. Мол, и у нас гарантии нет, что не доживем до таких лет, что ни в машину за руль, ни на велосипед уже не сядешь. А тут такое интересное предложение для стариков…

Так что все три моих предложения было решено утвердить: ткань новую, корзинку для велосипеда и сумку на колесиках.

Что касается двух последних моих предложений, то конечно, никто массово руки вверх не тянул, соревнуясь за право их у себя производить. Но Захаров сам быстро распределил, исходя из профильности предприятий, кто именно этими проектами будет заниматься.

На этом официальную часть завершили.

Ко мне Гончарук тут же подошел. Договорились с ним, что я уточню, в каком именно комиссионном магазине эту ткань еще можно посмотреть. Мало ли, недавно наши цыгане как раз туда что-то сдали, и там еще продать не успели. Хотя, если товар дефицитный, то, конечно, сложно такого ждать, но в этом случае можно с одним из цыган туда съездить. Попросить, чтобы на прилавке показал такую же ткань, авось кто-то недавно на продажу ее выставил. Достаточно будет купить метр. На фабрике уже разберутся специалисты, что это за ткань и как именно ее правильно делать на советском предприятии. Если в каком-то Пакистане делают, то вряд ли оборудование там такое уж современное, что на советском оборудовании не сможем воспроизвести.

Подошел к тем кураторам, которым Захаров определил заниматься корзинкой для велосипеда и сумкой на колесиках. Напомнил Ригалеву, что изделие должно быть достаточно прочным, потому что люди на велосипедах, к сожалению, падают. Если корзинка при таком падении сломается, то грош ей цена. Майорова, на одной из фабрик которого будут сумку производить, предупредил, что самая уязвимая часть такой сумки – это колесики, а именно их крепление к пластмассовой платформе. Так что при проектировании именно этой части нужно уделить наибольшее внимание, чтобы колесики держались там крепче крепкого, а не слетали из-за того, что нагруженную тележку по каким-то ухабам возят. Ясно, что как раз по ухабам возить в основном и будут. Не так уж у нас обустроена, к сожалению, пешеходная инфраструктура по Советскому Союзу.

Ну а затем я к Захарову еще подошел.

– Ну ты, Паша, сегодня показал всем, как надо работать! Молодец! – похвалил он меня. – А что ко мне подошел? Никак что-то еще придумал за прошедшие несколько минут с конца заседания? – улыбаясь, спросил он.

– Так и есть, Виктор Павлович, придумал, – сказал я. – Как вам при помощи этих колясок, когда их производить начнём, благоприятное впечатление на Гришина произвести…

– Пойдем, Паша, на улицу выйдем, что-то мне покурить захотелось, – сказал мне тут же Захаров, почти что перебив. Ну да, похоже, что не хочет, чтобы про это кто-то еще из наших слушал… Потому как большинство курило прямо здесь, к моему огромному сожалению. На улицу выходили те, кому приватно что-то хотелось обговорить.

Вышли на улицу. Он закурил, став подальше от Пахомова и Нечаева, что тоже вышли покурить после такого богатого на эмоции заседания. И о чем-то, бурно жестикулируя, говорили.

– Представьте, Виктор Павлович, – сказал я. – Очередная годовщина Великой Отечественной Войны. И Гришин по вашему наущению велит раздать каждому ветерану войны в Москве по такой вот сумке на колесиках… Забота со стороны московского горкома о ветеранах!

Немного подумав, он сказал:

– Идея неплохая… Только как бы мужики, что еще вполне в рабочем возрасте, не возмутились, что их чуть ли уже не за инвалидов считают…

– Понимаю… – сказал я. – Тогда мужчинам-ветеранам что-то другое выдать. А эту сумки только женщинам-ветеранам. Как вам такой вариант?

– А вот это уже, вроде как, без подводных камней… Какая женщина откажется от сумки, хоть на колесиках, хоть нет? Спасибо, Паша, отличная идея!

– А, и еще, Виктор Павлович, забыл сказать. У меня прошлая неделя суматошная выдалась, зато у меня два новых удостоверения появились… Оба на полставки.

– Показывай, Паша, показывай, – явно заинтересовался шеф.

– Вот это у меня полностью новое удостоверение. – протянул я ему мидовские корочки. – Много времени не отнимает, пару заседаний в месяц по актуальной аналитике в мире.

– Хорошее такое удостоверение, – кивнув, вернул мне его Захаров.

– А вот эту корочку я просто обменял на корочку референта Президиума Верховного Совета, а так-то по-прежнему продолжаю работать на Межуева из КПК, – сказал я, протягивая удостоверение инспектора КПК.

Взяв его в руки, Захаров посмотрел на должность и присвистнул. И тем самым привлек внимание Пахомова и Нечаева, что тут же, прервав свою беседу, на нас с любопытством посмотрели.