Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 65 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7

Москва, Кремль

Тщательно проведя всю необходимую подготовку, Андропов через своего помощника назначил встречу с Брежневым. Уж больно вдохновился он недавним принятием выдвинутой вместе с Сусловым инициативы. Если одна идея Ивлева так хорошо Брежневу понравилась, то мало ли, и следующая тоже ко двору придется?

Волновался он сильно только на стадии, когда они вместе с Вавиловым и доверенными аналитиками ломали голову над тем, как лучше расписать операцию генеральному секретарю, чтобы идея этой операции ему понравилась.

Но сейчас, когда он уже шел на саму встречу, Андропов не испытывал особого волнения. Все, что нужно было сделать для того, чтобы новая инициатива генсеком была одобрена, уже сделано. Теперь от него мало что зависит. Понравится Брежневу идея, можно уже будет приступать к самой операции…

Теперь все зависит только от реакции самого генерального секретаря. Смысл теперь уже волноваться.

Еще одна мысль очень грела душу.

Даже если Брежнев по каким-то причинам, вопреки собственному прогнозу Андропова, отвергнет сделанное предложение, то в любом случае из-за того, что сама идея достаточно хитрая, Андропова он точно больше зауважает. Так что, в любом случае, даст Брежнев добро на реализацию этой операции или не даст, лично он в выигрыше окажется. Ну и кроме того, предложенная генсеку идея должна сработать на увеличение престижа Брежнева на международной арене. И даже отказав из-за риска срыва операции, генсек несомненно оценит такую направленность со стороны Андропова. Какому же лидеру не понравится старание подчиненного в этом направлении?

Как обычно, когда Андропов приходил на встречу с Брежневым, тот отсылал прочь всех своих помощников, кроме одного, который был вовлечен во все дела, связанные с КГБ. Виктора Петровича Залеского. По имеющейся у Андропова информации, он курировал также и все, что по линии ГРУ Брежневу докладывали. Так что был, по сути достаточно уникальным человеком. Знал все тонкости и хитросплетения выходящих на уровень генерального секретаря задумок как КГБ, так и ГРУ, двух конкурентов на международной арене.

Самое главное, что Андропов был уверен, что ни ему, ни ГРУ этот человек подыгрывать не собирается. Его зона ответственности – консультации генсека и контроль за согласованными с ним операциями. Успокаивало его и то, что сам Залеский в армии не служил, так что со штатским человеком ГРУ сложнее будет наладить отношения, чем тому же КГБ.

Андропов сел на удобное кресло напротив Брежнева. Между ними стоял низкий журнальный столик. На нем была пара больших кружек с чаем, несколько видов конфет и яблочный пирог.

Такое изобилие сладостей вызвало у Андропова некоторое удивление. Он знал, что Брежнев тщательно следит за своим весом, хотя битву эту постоянно проигрывает. Может быть, в очередной раз отчаялся победить в этом сражении и махнул рукой, устроив себе временный сладкий период?

Вначале поговорили об общей ситуации с работой КГБ на внутренней и внешней арене. Андропов похвастался парочкой недавних успехов. Удалось выявить очередного агента ЦРУ в Москве и завербовать помощника конгрессмена из Оборонного комитета в Палате представителей американского конгресса. Брежнев очень даже одобрил эти успехи. Так что и с этой стороны все складывалось благоприятно. После такого начала можно и дальше к более деликатному предложения переходить…

Так что Андропов начал освещать и ту самую операцию, ради которой он сегодня явился к генеральному секретарю.

Андропов, зная, что Брежнев не любит суеты, неспешно изложил план операции, придуманный Ивлевым, с уточнениями и дополнениями от его аналитиков, Вавилова и его самого.

Брежнев, выслушав его, задумался.

Секунд пятнадцать молчал, потом уже только сказал:

– Крайне интересный план. Только у меня сразу же вопрос, Юрий Владимирович. А как вы мне это письмо от американской девочки в мой адрес организуете из Америки так, чтобы ФБР или ЦРУ потом не выявило, что все это задумано Советским Союзом с самого начала? Представляешь, Владимирович, какой тогда будет удар и по мне, и по репутации Советского Союза на международной арене? И как будет злорадствовать американская и британская пресса, говоря о том, что КГБ пыталось заморочить голову демократической общественности, но было немедленно разоблачено бдительными американскими спецслужбами. И похуже будут обвинения. К примеру, что генсек Советского Союза является марионеткой в руках КГБ. Сам понимаешь, при таком обороте дела я сильно расстроюсь…

– Леонид Ильич, будьте уверенны, как это грамотно сделать, мои специалисты уже придумали. Концов американцы никогда не найдут. Сами знаете, что на территории США у нас есть целые семьи нелегалов. Вот одну из этих семей мы и задействуем в этой операции.

– То есть мне напишет письмо дочка одного из наших нелегалов, и она же потом в Советский Союз полетит по моему приглашению? – поднял брови в недоумении Брежнев. – Это будет история, шитая белыми нитками. Ты же сам мне, Юрий, как-то рассказывал, что подавляющее большинство легенд нелегалов не выдержит пристального рассмотрения со стороны властей. Поэтому нелегалам ни в коем случае нельзя попадать в поле зрения правоохранительных органов той страны, в которую они внедрились.

А тут не просто пристальное зрение правоохранительных органов будет обеспечено. Тут копать будут до пятого колена и на чистую воду всех выведут…

– Нет, конечно, Леонид Ильич, так грубо мы никогда не работали и работать не собираемся, – покачал головой Андропов. – Это было бы абсолютно непрофессионально. Если желаете, давайте я расскажу, как именно все будет сделано.

– Да, Владимирович, я желаю. Потому как если не получится меня убедить, что на этой стадии удастся сделать все чисто и никаких потом следов КГБ не всплывет, то не будем мы все это дело и затевать вообще…

Андропов рассказывал минут семь. Брежнев, внимательнейшим образом его выслушав, и задав несколько вопросов, от прежней подозрительности отказался. Одобрительно кивнул и сказал:

– Согласен, действительно хорошо продумано. Американцы концов точно не смогут найти. Хорошо, раз такое дело, то я склонен одобрить эту операцию. Давай тогда, Владимирович, только некоторые моменты еще уточним. Из сотен американских девочек, что мне письмо напишут, вы мне поможете определить ту, которая нам в лучшей степени подходит, правильно?

– Совершенно верно, Леонид Ильич. У нас в комитете найдутся профессионалы для того, чтобы оценить в комплексе, какого ребенка будет наиболее выгодно задействовать. Они через моих людей в Америке изучат эти семьи и оценят их связи. Чтобы точно выбрать ту девочку, поездка в СССР которой с последующей встречей с вами окажется для нас с точки зрения освещения международной прессы наиболее выгодной.

– Отлично, – сказал Брежнев. – Значит, далее мы высылаем ей приглашение лично от меня. Она прилетает, но уже на стадии посылки приглашения очень энергично работает как наша отечественная пресса, так и дружественная пресса социалистических стран, освещая всю эту историю. Так, Владимирович?

– Совершенно верно, Леонид Ильич.

– Может быть, лучше подождать с этим освещением до поры, когда родители ребенка согласятся приехать в Советский Союз? А то вдруг они откажутся?

– Так мы как раз этим мощнейшим освещением вашего дружелюбного приглашения маленькой американской девочки с родителями посетить Советский Союз и лично убедиться, что советские граждане не имеют никакой вражды к американцам, фактически заставим уже дать согласие на такой визит американское правительство. Мяч уйдет на сторону американцев и им придется дать выгодный для нас ответ.

Представьте сотни статей в нашей прессе и прессе наших союзников о том, как вы делаете абсолютно гуманный, дружелюбный жест в сторону США. И представьте, как будут выглядеть американцы, если ответят отказом. Мол, ребенок в СССР не поедет?

Вы будете тогда в глазах мировой прессы выглядеть прогрессивным, демократическим лидером, а американцы – тоталитарной страной, которая боится отправить ребенка в Советский Союз, несмотря на искреннее приглашение лично от генсека и всяческие гарантии, что у этого ребенка в Москве не будет никаких проблем.

– А, – сказал Брежнев, – Ну если так… Что же, умно придумано. Получается, это будет наша гарантия на случай, если семья вдруг откажется… Сами американские чиновники заставят ее дать согласие?

– Совершенно верно, Леонид Ильич. Именно такова задумка.

– Ну что ж, Владимирович, вижу, что продумано у вас все очень и очень хорошо. Раз такое дело, то начинайте работу. Только держи меня в курсе, Владимирович, хорошо?

– Конечно, Леонид Ильич. Как только выйдем на этап, связанный с необходимостью каких-то действий уже с вашей стороны, я вас немедленно проинформирую.

– Но можно и до этого, хотя бы кратко, рассказывать, как и что там по этой операции движется, – велел Брежнев. – Очень уж меня этот план заинтересовал. И вроде бы простой настолько, что удивляешься, как никому еще что-то подобное в голову не пришло. И одновременно очень хитрый и с потенциально огромным позитивным эффектом для нашей внешней политики. Прекрасная работа, Владимирович. Вот сразу видно, что ты на своем месте находишься. Не то, что некоторые.

Андропов постарался сохранить непроницаемое лицо, услышав эту похвалу. Приятно, конечно, но нечего тут светиться, как медный грош, а то генсек решит, что перехвалил его.

Крайне любопытным было также упоминание Брежневым «некоторых». Это был явный намек им на то, что кем-то из членов Политбюро он сейчас сильно недоволен. Это была очень полезная информация. Вот только кем конкретно генсек так недоволен?

Еще недавно он тут же подумал бы на Полянского. Но с Полянским уже точно всё. В мае на Пленуме его просто официально уберут из Политбюро. Решение об этом уже принято. И отмене оно ни в коем случае не подлежит. Так что да, это однозначно было сказано не про Полянского.

Очень интересно, конечно, кто именно из членов Политбюро и по какой причине вызвал такое недовольство со стороны генсека. Было бы очень неплохо это выяснить, если получится.

Но гораздо больше Андропова вдохновляло то, что этот сегодняшний визит, похоже, позволил ему выйти на новую ступень в отношениях с Брежневым. Приглашение со стороны генсека «рассказывать, как и что там по этой операции движется», фактически давало ему повод гораздо чаще личные встречи с Брежневым проводить, чем раньше. Все его коллеги по Политбюро, что ревниво следили за тем, кто к Брежневу ходит, и как часто это делает, этот момент себе на заметку возьмут. Может быть, посчитают его новым фаворитом генсека, что усилит его аппаратный вес. А может быть, чем черт не шутит, он и сможет стать этим самым фаворитом…

Конечно, быть фаворитом первого лица в стране дело непростое. Но и выгодное, если правильно эту карту разыграть… А он уж очень постарается это сделать…

* * *

Москва, Кремль

Брежнев, отпустив Андропова, переглянулся со своим помощником.

– Что, Виктор, как тебе это предложение? Ты не против, я уже понял, потому что помалкивал и не лез в наш разговор. Но все же хотелось бы услышать и твою оценку.

– Соглашусь с вами, Леонид Ильич, это очень ловкий ход, который застанет американцев врасплох. Они от нас ничего такого точно не ожидают. Прекрасная придумка со стороны КГБ. Изящная, я бы сказал. Очень бы хотелось верить, что они её реализуют точно так же блестяще, как и обещают.

– Вопрос реализации меня и беспокоит. – вздохнул Брежнев. – Но план вроде бы совершенно рабочий. Американцы концов действительно найти при его реализации не должны…

– Если все будет сделано именно так, как обещал председатель КГБ, то соглашусь с вами, Леонид Ильич, не должны они на комитет выйти, как бы не копали, – кивнул помощник.

– Правда, странно, что Андропов раньше сидел себе тихо, помалкивал, а теперь вдруг начал такие инициативы предлагать необычные и перспективные. – сказал задумчиво генсек. – Что там у нас еще из последнего? То, что на уровень Политбюро решили не выносить ради секретности? По зерну?

– Все верно, Леонид Ильич. Закупка зерна за рубежом через неофициальные каналы, чтобы уменьшить возможность шантажа со стороны Вашингтона в случае неурожая и резкого ухудшения отношений. – не глядя в свои бумаги, тут же ответил помощник. – На днях я уже представлю вам свою оценку, стоит ли нам заниматься этой секретной операцией.

– Но она же тоже выглядит очень заманчиво, не правда ли? – спросил генсек.

– Если вам нужна моя предварительная точка зрения, Леонид Ильич, то да, выглядит очень заманчиво. Но главный вопрос тот же самый, что и с этой новой предложенной операцией.

Тут важно соблюдение секретности. На всех этапах об этой задумке должно знать как можно меньше людей. И в случае удачи перспективы у этого плана очень неплохие. И оперативные возможности нашей разведки за рубежом они тоже расширят. Я жду от председателя КГБ результатов предварительных переговоров с фирмой, что будет этими операциями за рубежом заниматься, и после этого уже смогу вам свою финальную рекомендацию дать…

– Хорошо, Виктор, думай. Парень ты толковый. Не раз уже подсказывал и Андропову, и Ивашутину, как лучше реализовать то, что они придумали. Так что торопить тебя я точно не буду. Тут главное не быстро, тут главное как следует все сделать, чтобы максимально хороший эффект для страны получить…

* * *

Москва, Кремль

Голосов сейчас переживал непростые времена. Получив недавно при осмотре подозрение на микроинсульт, был отправлен врачами практически принудительно в санаторий в сосновом лесу, да еще и с соблюдением постельного режима. По пять таблеток пил с каждым приемом пищи, но чувствовал себя только хуже. Было с чего… Не мог он не думать постоянно о том, что Кулаков может его кем-то заменить, если он слишком долго будет отсутствовать… Нет, шеф вроде как благожелательно воспринял то, что он выполняет предписания врачей, но кто его знает, не окажется ли так, что когда он из санатория вернется, его место будет уже занято?

Так что не смог он продержаться в постели три недели в этом санатории, как от него врачи требовали. Плюнул на все, вернулся в Москву. С облечением обнаружив, что его место подле Кулакова никто не занял, принялся разгребать те дела, которые затянул из-за лечения.

Дошло дело и до поставленной задаче по Ивлевым. Встретившись с человеком в ССОД, он вернулся к шефу с докладом.

– Фёдор Давыдович, собрал информацию по Галие Ивлевой в ССОДе…

– Да, Никифорович, слушаю тебя внимательно.

– Переговорил с человеком, которого вы рекомендовали. Ситуация такая. Галия Ивлева на очень хорошем счету лично у председателя. Этот человек сообщил мне, что Федосеев даже планирует в ближайшее время её повысить, хотя ей ещё об этом и не говорил.

По имеющейся у него информации председатель очень ценит Ивлеву за то, что она часто посещает мероприятия в иностранных посольствах. Федосеев ей лично поручил налаживать контакты с иностранцами для того, чтобы вверенная ему организация могла связи за рубежом укреплять.

– Получается, лёгкой задача увольнения Ивлевой из ССОД не будет, – задумчиво проговорил Кулаков.

– Лёгкой однозначно нет, – покачал головой Голосов. – Мы же не хотим ваш авторитет использовать, чтобы на председателя надавить, требуя уволить Ивлеву. Он это сделает, но будет сильно недоволен, раз так ей благоволит. Так что возможном расследовании покровителей Ивлева легко может всплыть, что именно вы надавили. Если председатель так благоволит к Ивлевой, то, конечно, он молчать не будет о том, кто именно заставил его её уволить. Тем более что ему будет нужно оправдаться перед, возможно, очень серьезными людьми… Этот вариант не подходит.

– Согласен однозначно, это нам не подходит, – согласился с помощником Кулаков.

– Но я этого человека очень хорошо и подробно расспросил, – сказал Голосов. – И вот что удалось выяснить. Федосеев скоро уйдёт в отпуск на пару недель. У него слабенькое сердечко, в санаторий на Кавказ отправится подлечиться. А главным в это время будет его первый заместитель Железняков.

С Железняковым ситуация достаточно интересная. Он не просто первый зам, он первый зам, которого Федосеев уволить не может. Не он его туда ставил, не ему его и увольнять. Также он почти открыто претендует на его место. Отношения с председателем у него поэтому напряжённые.

Железнякова Федосеев не любит… Понимает, что если какую-то ошибку допустит, то Железнякова вместо него посадят тут же…

– Понял тебя, Никифорович, – кивнул Кулаков. – Значит, нам нужно найти какие-то общие интересы с Железняковым, да ещё так, чтобы он точно не проболтался о том, кто его сподвиг Ивлеву уволить, пока Федосеев в отпуске был…

– Всё верно, Фёдор Давыдович, – улыбнулся Голосов. – Так что если вас эта комбинация устроит, то я начну собирать информацию о том, что Железнякову может быть очень нужно, чтобы сделку с ним заключить. Главное для нас, что он вполне может Ивлеву уволить, не опасаясь, что председатель ему хоть что-то сделает, когда на рабочее место вернётся. И ничего даже и не объясняя толком…

– Никифорович, собирай информацию. Хорошую работу ты проделал. Хвалю тебя. И это… Не болей больше! Без тебя как без рук!

Глава 8

Москва, посольство Японии

– Паша, – сказал Миронов, когда мы отошли ото всех, – ты про формат этот видеомагнитофона говорил, что надо его знать… А где его вообще найти можно?

Вопрос меня удивил. Эту тему мы могли и в компании с Бояновым и Вишневским обсуждать. К чему в сторону было отходить? Им бы, кстати, эта информация тоже могла бы пригодиться…

– Этот формат наверняка где-то на видеомагнитофоне будет написан. Даже, скорее всего, на самой коробке с видеомагнитофоном, – сказал я. – Обычно там пишут все эти технические детали. Поэтому лучше упаковку не выкидывать.

– Кто же будет упаковку от такой дорогой японской техники выкидывать? – ответил мне Миронов. – Тем более я говорил тебе про свои семейные сложности. У меня, к сожалению, с женой все разладилось. Дело к разводу идет. А мы ведь живем в новой кооперативной квартире, я ее только построил… Но я не буду при разводе делить ее. Оставлю жене с ребенком.

Так что, в теории, смогу продать эту видеодвойку. И глядишь, на эти деньги построю себе новую кооперативную квартиру. Меня Боянов с Вишневским сейчас просветили. Сказали, что в Москве цветных видеомагнитофонов еще нет вообще ни у кого. А тут еще и телевизор в комплекте приложен. Так что покупатель на такую технику обязательно найдется. И денег на квартиру мне если и не хватит на всю, цены я еще не знаю точные, но хоть на половину-то наберу, верно?

– Пожалуй, что так, – согласился я.

– Плучек, правда, сильно расстроится. – продолжил Миронов. – Ведь у него есть грандиозные творческие планы на эту технику. Но жилищный вопрос решить гораздо важнее. Правильно ведь? Не с мамой же мне жить опять? Тем более что она мои планы оставить квартиру жене не одобряет совсем…

А вот теперь я понял, почему Миронов меня в сторону отвел. Как-то мы с ним стали доверять друг другу, вот он и решил, видимо, посоветоваться со мной, послушать, что я посоветую. Одобрю ли его планы? Или скажу, что лучше видеодвойку себе оставить? Ну если его мать пилить постоянно будет за эту подаренную при разводе жену квартиру, то жить ему с ней будет действительно сложно… Но в любом случае, трудно мне, как человеку, пожившему в двадцать первом веке, когда техники у людей было всякой как грязи, дать какой-то другой совет, иначе чем согласиться с Мироновым.

– Правильно, конечно, – сказал я. – Квартира намного нужнее новой видеотехники. В особенности в Москве, учитывая, как жилищный вопрос измучил москвичей. Я бы тоже безусловно в такой ситуации выбрал квартиру. Тем более ты же вряд ли бобылем будешь жить после развода. Куда тебе новую девушку приводить? На мамину квартиру, что ли? И как она на тебя в таком случае посмотрит, учитывая, какая у тебя известность в стране?

– Рад, что ты меня понимаешь, – сказал Миронов. – Что мне эта техника, раз за счет ее продажи можно сразу столько проблем разгрести?

Видно было, что ему полегчало из-за того, что я его поддержал с его планами.

Ну да, для Миронова эта видеодвойка в его ситуации прямо палочка-выручалочка. Если он все накопления вложил в кооперативную квартиру, а сейчас ее жене отдает, то ясно, что перспективы у него вырисовываются невеселые. У меня же нет иллюзий, что актеры в СССР так уж много зарабатывают. Даже снявшись в фильме, который десятки миллионов зрителей посмотрят, популярный артист может за это несколько тысяч рублей всего получить. А чтобы их заработать, много месяцев придется на сьемки побегать после работы в театре. Которая, кстати говоря, тоже оплачивается не слишком хорошо…

По-настоящему большие деньги из людей искусства в СССР получают композиторы, певцы, драматурги, и писатели. Успешные, конечно. Причем композиторы, драматурги, и писатели вполне официально, а певцы за счет внеплановых концертов с совсем другими гонорарами, чем за плановые положено… За плановые концерты им совсем смешные деньги выплачивают, примерно как мне за одну лекцию по линии общества «Знания»… Трудно представить логику советских бюрократов… Непонятно, почему за десятку популярный певец должен два часа перед целым залом зрителей выступать, но как-то так… Но неофициальные концерты их здорово выручают. Вот им уже без всяких японских подарков можно обойтись для решения жилищного вопроса…

Наш разговор прервала женщина из Минкульта, что нас сопровождала с самого начала. Выйдя вперед, она громко сказала:

– Товарищи, давайте поаплодируем! Поблагодарим таким образом японское посольство и представителя Министерства культуры Японии за это мероприятие, угощение и подарки нашим великолепным артистам! А затем уже отправимся в автобус.

Поаплодировали от всей души, хотя далеко не все присутствующие такому скорому окончанию фуршета порадовались. Японцы щедро столы накрыли, и половину еще с них еды съесть не успели. Но проблема была в том, что алкоголь тут тоже присутствовал, и в принципе, я был согласен, что пора нас уже разгонять. Уж больно радостно некоторые представители «Ромэна» начали праздновать получение щедрого подарок от японцев. Хоть и говорили мне во время пребывания в Японии, что саке им не нравится, но на халяву и уксус сладкий, как говорится…

Да что цыгане… Журналисты уже лыка не вязали, хотя им, казалось бы, что праздновать, им никто видеодвойку не презентовал… Но мне было ясно, что если еще на полчаса тут задержимся, то вполне может начаться пьяное братание с японцами, что будет противоречить всему этому официозу… А может быть, как на хорошей свадьбе, и без драки не обойдется.

Так что эта женщина от Минкульта свои обязанности знает… Министерство культуры все же, не прачечная…

Снова жали руки японским дипломатам на прощание. А тем временем часть из них, молодых, само собой, начала шустро выносить коробки с видеотехникой из зала.

Мы неспешно отправились к автобусу. Несколько минут там подождали, пока последние коробки с подарками доставили и погрузили.

Боянов с Вишневским лично пересчитали количество коробок. И только когда убедились, что их тут ровно по числу награжденных, успокоились. Хорошо хоть автобус большой был, «Икарус». Хоть и не гармошка, но сюда бы сотня человек влезла бы стоя. Так что поместились мы с коробками, хоть и пришлось потесниться… Но мне лично эта поездка напомнила то, что в девяностых творилось. Все эти автобусы с челноками, битком знаменитыми полосатыми сумками набитые…

Сначала до Минкульта доехали. Там высадили группу товарищей, которая нас сопровождала. А затем уже к театру «Ромэн» отправились.

Едва чиновники вышли, как тут же в автобусе установилась совсем другая атмосфера. Нет, аромат саке в воздухе таким и остался, но все оживленно загомонили. Настроение у людей было радостное. Все прекрасно понимали, сколько в деньгах такой подарок от японцев стоит в Москве одна тысяча девятьсот семьдесят четвертого года. В особенности обсудив уже это друг с другом. Точную сумму, еще не показав возможному покупателю саму технику, угадать было сложно, но ясно было одно – она будет очень велика.

Миронов правильно сказал – фактически нам японцы каждому аналог кооперативной квартиры подарили, только в виде движимого имущества. Конечно, для того чтобы кооперативную квартиру начать строить или приобрести в уже построенном кооперативе, тоже основания по советскому законодательству должны быть. Но это уже дело вторичное, потому что если денег на нее нет, то смысла нет и основания искать.

Центральной темой обсуждения в автобусе ожидаемо стало то, что японцы люди культурные, раз такой подарок нам забабахали. Говорили, что если японцы снова «Ромэн» пригласят в Токийском театре выступать, надо обязательно к ним ехать. Мало ли после возвращения они снова что-то подобное подарят? Не жизнь тогда будет, а песня!

Говорили и про то, что в следующий раз надо сразу же ехать со спектаклем в стиле кабуки. Потому что не было никакой особенно восторженной реакции у японской публики, пока с разрисованными лицами на сцену не вышли. Не было бы счастья, да несчастье, как говорится, помогло.

Высадившись около «Ромэна», получил свой ящик с видеодвойкой.

Алмаз мне помог коробку на заднее сиденье моей машины пристроить, хотя я и не просил. Без машины, кстати говоря, сегодня никого не было. У кого своей не имелось, к тем друзья или родственники подъехали, чтобы ценный подарок помочь от автобуса забрать.

Так и разъехались.

Галия, конечно, знала, куда я этим вечером отправляюсь и зачем. Ждет меня наверняка с презентом. – подумал я, уже предвкушая, как жену обрадую…

Когда к дому подъехал, вытащил из машины подарок.

Тяжелая, конечно, коробка была. Я, честно говоря, думал, что видеодвойка будет в двух отдельных ящиках, тем более что тяжелые оба прибора. Разумно и паковать, казалось бы, их по отдельности. Но японцы все же упаковали все в одну коробку.

Видимо, с их точки зрения видеодвойку именно так и надо продавать, чтобы телевизор с видеомагнитофоном друг от друга отдельно в продажу никак не могли поступить. Или это специально для нас эту партию именно таким образом упаковали? Кто их поймет, этих японцев…

Но коробка все же оказалась для меня по весу нормальной – тридцать пять, ну максимум сорок килограммов весила. За ушки, вырезанные в коробке с двух сторон подхватив, вполне можно было ящик одному тащить. Да и все в сравнении познается. Намного легче выходило, чем с диваном антикварным у Малины, который по уму надо было вчетвером тащить, а не вдвоем. Да ладно, что уж там, как-то справились все же с приданным от его Нюры…

Притащил добычу домой. Галия, как я и думал, с любопытством меня ждала. И очень обрадовалась, увидев огромную коробку.

Рассказал ей со смехом про врученный Боянову конвертик, после которого все перепугались, что ожидаемого подарка не будет.

– Воздух от напряжения плотный стал, как сыр. – описывал драматизм ситуации я. – Бери нож и режь прямо. И только когда посол пояснил, что ошибки никакой нет, все выдохнули. А так-то логично, конечно, что конвертики вручали. Не будет же японский посол лично каждому ящик весом под сорок килограммов прямо в руки вручать… Он упадет под такой тяжестью, если попробует это сделать… Ну ты же помнишь, как он выглядит?

Галия тоже посмеялась.

Начали надписи изучать. Телевизор – двадцать один дюйм по диагонали… Стандартный размер для этого времени. Не «Шилялис» какой-нибудь карликовый, слава богу.

Формат нашел без проблем. Как и говорил Миронову, он оказался указан прямо на упаковке. U-matic. Ладно, разберемся, что за U-matic… VHS формат я прекрасно помню из будущего, а U-matic этот, конечно, неожиданно. Но что точно, что VHS формата сейчас еще и нет. Я же новые технологии долго изучал для Межуева, попался бы мне на глаза этот формат обязательно, если бы уже был…

Но больше всего меня заинтересовала надпись на крышке на английском, из которой следовало, что видеомагнитофон этот является профессиональным… Вот это было по-настоящему неожиданно…

Это что, нам не бытовой видеомагнитофон в подарок привезли, а такой, который можно использовать для работы на какой-нибудь телестудии? Вот это сюрприз! Так эта техника, по идее, еще гораздо дороже бытовой должна стоить.

А ведь если аппарат профессиональный, то и качество записи должно быть заведомо выше, чем у бытового магнитофона… Да уж… Получается, нам японцы еще более ценный подарок сделали, чем мы ожидали от них получить.

Зазвонил телефон.

Сатчан оказался.

– Паша, привет! Там товарищи жаждут очередную твою лекцию на «Полете» послушать. Сможешь завтра вечером людей уважить?

О, как, – подумал я. – Только утром с Захаровым же встречались. Мог бы и сказать мне, что уже во вторник вечером у нас очередное заседание.

Или он утром сам еще не определился, когда его проводить?

Впрочем, какое смысл мне гадать? Он начальник. Так что он определяет, когда назначить заседание и через кого мне эту информацию передать.

– Да, конечно, Паша, – ответил я. – Буду обязательно. Желание товарищей для меня закон.

* * *

Москва. Рабочая группа Минкульта по вручению подарков советским артистам в японском посольстве

– Так, товарищи… Член нашей группы из МИД позвонил и предупредил, что подъехать не сможет, выполняет личное поручение одного из заместителей министров. Будем работать без него. И раз он никого вместо себя не прислал, то стоит полагать, что с точки зрения МИД вроде бы у нас все хорошо прошло с этим вчерашним визитом к японцам. Согласны со мной? – спросил председатель комиссии, седовласый мужчина под шестьдесят лет с властным лицом у её членов.

Тут же поднялась Рябушкина, сотрудница его отдела, которая обеспечивала все взаимодействия с телевидением и газетами, а также с представителями Министерства иностранных дел по этому вопросу. И вчера от Минкульта была на японском приеме для артистов «Ромэна».

– Да, Петр Олегович, никаких эксцессов допущено не было. Я больше всего боялась, чтобы кто-нибудь из этих актеров под мухой не пришел. Сами же знаете этот народ, с них вполне сталось бы так и сделать. Но нет, все были трезвые, в костюмах, с галстуками. И держались в целом в посольстве неплохо. Так что все прошло более чем хорошо.

– Великолепно, – удовлетворенно кивнул председатель комиссии Рябушкиной. – Так, теперь давайте по дальнейшему освещению в средствах массовой информации этого мероприятия поговорим. Японская сторона просила осветить мероприятие в газетах, но мы еще и телевидение пригласили. Кто по этому поводу ситуацию возьмется обрисовать?