Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 65 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 3

Ленинград, швейная фабрика

Зайдя вчера в бухгалтерию, Вася предъявил удостоверение и сопроводительные бумаги из Москвы. Главбухом была женщина лет сорока пяти с холодными глазами, достаточно хладнокровно воспринявшая его появление. Выдал ей сразу перечень документации по предприятию, которую необходимо представить в выделенную им комнату в ближайший час.

Вчера он долго просидел над этой документацией. А сегодня, провозившись с ней пару часов с утра, решил набрать своего друга, которого еще позавчера об услуге попросил. И тот сообщил, что его сегодня ждут, к часу можно подъезжать.

Ну, к часу, значит, это перерыв на обед… Определённый и вполне понятный намек.

Поход к местным сотрудникам из ОБХСС, устроенный для него его другом, оказался не совсем бесполезным. Посидели у них в кабинете, выпили пива, что он по дороге купил, колбаской, им принесенной, закусили. Приняли в дар бутыль самогона из тех, что Паша ему выделил на эту поездку. Не на работе же его пить в обед, хоть уже и пятница. Это не пиво, за такое начальство сильных пенделей выпишет.

Ничего конкретного сотрудники по этой фабрике ему сказать не смогли, но Вася не был разочарован. Ленинградские коллеги ему сказали с многозначительным видом, что уже очень давно не были на этой фабрике. Один даже добавил, что не только на этой фабрике, но и на некоторых других тоже. Больше Васе ничего знать и не нужно было.

То, с каким видом ему про это говорили, уже дало ему нужный ответ. Венгеров явно что-то махиначит, и поддержка наверху у него очень хорошая. В Москве была та же самая ситуация. На некоторые фабрики и заводы само милицейское начальство сотрудников ОБХСС в рейды не пускало, даже если были сигналы.

– Нечего вам там делать, там все чисто. – говорили им люди в больших чинах. – Сигналы эти игнорируйте. Это всего лишь чья-то попытка свести личные счеты, задействовав наших сотрудников.

Знающие люди, конечно же, понимали, что у их генералов имеются какие-то договоренности с теми, кто на этих фабриках что-то за рамками законодательства делает. Но дураков идти туда после запрета от начальства обычно не находилось. Милиция все же достаточно строгая организация с практически военным уставом. Не может какой-нибудь капитан или майор врываться на фабрику, на которую его собственный генерал или полковник ему запрещает идти. Что бы ты там ни добыл, никто эти материалы потом в учет не возьмет и в дело не оформит. А вот что будет после этого с твоей карьерой, если ты таким образом ослушался, это уже совершенно всем понятно. Ничего хорошего с ней не будет.

Значит, по всем статьям не зря они в Ленинград приехали. Сегодня он получил еще одно подтверждение тому, что горящие в ночи окна бухгалтерии и внезапно уехавшая в Крым Маруся – однозначно не случайность.

* * *

КПК при ЦК КПСС

Группа, которая должна была заняться расследованием утечки информации с КПК по поводу комиссии по проверке, выехавшей в Ленинград к директору швейной фабрики Венгерову, была создана Межуевым в рекордно короткие сроки. И включала в себя трех опытных сотрудников, которым лично он полностью и беспрекословно доверял. Не один раз он с ними сотрудничал. По стране здорово поездили и вместе множество отчетов написали. Опытнейшие сотрудники, которые, как верил Межуев, действительно будут способны разобраться в этой ситуации.

Пельше, посмотрев на предложенные кандидатуры, одобрил их, сказав, что доверяет Межуеву по ним.

А затем уже сам Межуев лично провел инструктаж среди группы по утечке. Сказал, что лично председатель КПК ждет от них результатов. Но это не должно заставить их спешить и что-то упустить из-за спешки. В этом случае гораздо важнее результат, чем беготня всякая.

Члены вновь созданной группы, слушая заместителя председателя КПК, время от времени кивали, соглашаясь с ним. Действительно, это не то дело, когда спешка что-то решает. Нужна тщательная работа, сбор информации обо всех, кто может быть замешан в сливе информации в Ленинград. Скорее всего, только тщательно проанализировав большой объем собранной информации, удастся выйти на подозреваемого, а затем уже изобличить его.

Договорились о первом заседании по первым собранным результатам во вторник. К этому времени вновь созданная группа уже сможет определить конкретный круг лиц, от которых информация могла уйти из комитета налево. А совещаться будут, поскольку, во-первых, Межуеву нужно периодически предоставлять устные отчеты Пельше по тому, как дело продвигается с расследованием. Во-вторых, исходя из того, что сам Межуев – опытный сотрудник КПК. И поскольку он непосредственно не будет вовлечен в процессы сбора информации, то сможет анализировать факты, которые ему предоставят, свежим взглядом. Мало ли это поможет группе выйти на виновного в утечке информации?

При этом все четверо понимали, что вся предварительная работа может закончиться вообще ничем, и придется уже отдельно беседовать с каждым из подозреваемых. А то они определят, к примеру, круг потенциальных подозреваемых, включая членов комиссии по проверке, машинисток, которые печатали приказ на командирование членов группы в Ленинград, сотрудниц отдела кадров, которые с этими бумагами к высокому начальству на подпись ходили. Но может оказаться, что кто-то из самих командированных перед отъездом с кем-то из других сотрудников, с которыми в КПК работает, остановился поболтать, и разговор у них зашел о его командировке. Вдруг он взял и рассказал этому человеку все нюансы предстоящего выезда, полностью ему доверяя? И именно тот человек крысой и является, который всю эту информацию продал фигуранту расследования.

Вот как такое выяснишь без прямого разговора с каждым из лиц, подозреваемых в утечке информации? А до него дело должно в последнюю очередь дойти, потому что каждый, с кем ты такую беседу проведешь, тут же оскорбится, если не виноват. Или и вовсе увольняться пойдет, да еще и рассказав всем о причине такого решения. Информация широко разойдется о поиске виновника утечки, и он притаится. А уж если виноват, то после такой беседы немедленно все меры примет, чтобы его не смогли разоблачить, что серьезнейшим образом усложнит работу по выявлению предателя. Так что эти разговоры останутся уже напоследок, если все остальные меры должного эффекта не дадут.

* * *

Москва, Министерство культуры

– А что это за министерства такие, если не секрет? – спросил меня седой дипломат.

– Да вот хотя бы Министерство иностранных дел, которое вы тоже представляете. Если хотите, я могу удостоверение показать.

Не ожидали, конечно, судя по их удивленной реакции, что драматург цыганского театра и вдруг окажется сотрудником их собственной организации. Да и кто, честно говоря, такого ожидать бы мог.

Но по лицам обоих понял – логику они в моих словах признали. Действительно – советский дипломат и вдруг его начальство увидит по телевизору, что ему иностранцы такие дорогие подарки вручают. В советском МИД после такого карьеру не сделаешь…

Так что в некотором замешательстве седой меня спросил:

– Так и что вы, товарищ Ивлев, предлагаете?

– Я предлагаю вместо телевизионного сюжета газетную публикацию организовать. Кстати говоря, сам могу этим заняться. По моей просьбе газета «Труд» пришлет корреспондента, который даст освещение этого мероприятия.

Ну да, если договоримся, то я уж с Верой согласую, чтобы мероприятие было освещено таким образом, чтобы фамилия драматурга, получившего видеодвойку, в статье отражена не была. Я бы и сам, конечно, эту статью написал, но это будет уже совсем нехорошо выглядеть, если потом знающие люди догадаются, что статья Ивлева была написана про награждение Ивлева японцами за его собственную пьесу. Выглядеть будет так, как будто я сам себя специально расхваливаю.

Тут представитель Минкульта не выдержала и сказала с первого ряда:

– Товарищи, представители газет тоже будут присутствовать, а именно газет «Правда» и «Известия». Но против еще одного корреспондента от газеты «Труд» мы не возражаем.

Тем не менее, наше руководство считает, что сюжет для телевидения тоже важен…

– Но если будет все же и сюжет для телевидения, то просто тогда с моей стороны просьба будет, чтобы меня хоть и снимали, но потом в этот сюжет не включали. – сказал я.

– Это мы можем устроить, – тут же приободрившись, заверила она.

Больше я уже вопросов никаких не задавал, тем более что в следующие двадцать минут нам устроили достаточно занудный инструктаж по поводу того, как себя вести в японском посольстве. От основной группы не отходить, побольше улыбаться. Демонстрировать вежливость, присущую советским гражданам, сильно руки японцам не сжимать, если дойдет до рукопожатия. Среди них многие имеют достаточно хрупкое телосложение. И так далее. Но наконец, все это закончилось…

Вышли потом из зала. Боянов с Вишневским тут же куда-то заспешили. Большинство актеров «Ромэн» вслед за ними пошли, спеша уйти из места, в котором чуть не заснули от скуки, а ко мне Алмаз подошел, с которым у нас особо дружеские отношения как-то сложились.

– Паша, Боянов сказал, что он тебе тоже про ту ткань рассказывал в Японии. Ну ту, что советские моряки, с которыми мы в порту познакомились, посоветовали приобрести. Ты как, советом этим воспользовался?

– Да, честно говоря, нет, – признался я.

Не стал говорить, что целенаправленно не стал этого делать, чтобы каких-то проблем не было, учитывая, сколько вокруг офицеров КГБ крутилось. Компромат они собирать будут по умолчанию против всех, кто в поле зрения попадет, вне зависимости от того, было ли им дано такое указание, или нет… Но как-то объяснить это понятно для Алмаза нужно было, поэтому сказал:

– Забегался как-то и не успел прикупить.

Такое объяснение актеру уже было понятно. Сочувственно покивав мне, он сказал:

– Ну да, бывает, там было на что в этой Японии посмотреть. Вот ты, видимо, и отвлекся. Но зря, сразу скажу: если ещё получится как-то в Японию поехать, ты у нас молодой и легкий на ногу, так что не удивлюсь этому, то обязательно ткани эти прикупи. Все так и оказалось, как наши морячки говорили. Вернее, даже ещё лучше: на каждый рубль, что мы вложили в покупку этой ткани, потом в тринадцать раз больше заработали в комиссионках. В московских комиссионных магазинах товар этот наши граждане прямо из рук рвут. Представляешь, в тринадцать раз!

– Ого! – сказал я.

– Да, Паша, так оно и есть. Настоящее «Ого!». Но что самое интересное: в комиссионку не мы первые с этой тканью пришли. Так нам там сказали, что ткань эту вовсе не в Японии делают, а как бы вообще не в Пакистане. И там она ещё в несколько раз дешевле, чем в таких богатых странах, как Япония или Франция. Так что если вдруг тебе по твоим журналистским делам предложат куда-то в тот же самый Пакистан поехать, ты, Паша, там не зевай. Тут же ищи магазин, в котором такую ткань продают. И хоть два чемодана ей забивай. Представь, сколько ты денег по возвращению в Советский Союз заработаешь. Просто огромную кучу, не будешь знать, куда их девать!

Поблагодарил цыгана за искреннюю заботу о моем финансовом благополучии. И только головой покачал, когда задумался о сути проблемы. В Советском Союзе какую-то совершенно дешевую синтетическую ткань народ с руками отрывает по сумасшедшим ценам. А государство делает вид, что проблему не осознает.

Или вот такие советские граждане, которые в разные страны мира в командировки выезжают, да моряки советские, в достаточной степени этого товара завозят в комиссионные магазины, чтобы граждане не испытывали большой проблемы с обеспечением себя этими тканями? Правда, по сумасшедшим ценам, в отличие от других стран мира, в которые эти ткани по нормальным рыночным ценам поставляют.

Я лично стараюсь ничего синтетического не носить на себе. Неприятно, когда потом электричеством долбанет. Все равно же что-то да заденешь, что поможет электричеству собраться на твоей синтетической одежде. Да и не дышит эта синтетическая ткань.

Но что ж поделать, что мода сейчас в СССР на синтетику такая. Вот люди всем этим и балуются.

В принципе, ткацкие фабрики у нас в группировке есть. Надо сходить в комиссионку, внимательно глянуть на эту самую пакистанскую ткань, купить образец. Отдать на одно из наших предприятий и спросить, смогут ли они то же самое ткать…

Конечно, весь дефицит огромного Советского Союза в этом неожиданно настолько популярном товаре одна фабрика закрыть не сможет. Но основные поставки пойдут по официальному маршруту в магазины, хоть слегка сбивая цены в комиссионках.

А часть, процентов пять, новой продукции, можно будет, как у нас и принято, отправить хоть в те же самые комиссионки. Даже если в результате нашего производства цена упадет в пару раз, будем выручать один к шести, к примеру, что тоже очень неплохо. А нет, если сами будем делать, то цена и будет почти как в том же Пакистане… Так что за счет дешевизны изготовления даже при падении цен в два раза все равно не меньше цыган выручим…

Кто его знает, может быть, за счет этих новых объемов производства удастся восстановить большую часть потерь группировки из-за того, что пришлось отказаться от меховой фабрики и закрыть там наши схемы?

Да и некоторые другие мысли появились у меня по поводу того, что можно выпускать из того, что будет горячо востребовано населением. Решил, что выступлю с этими идеями на очередном заседании нашей группировки в «Полете», которое, судя по ощущениям, учитывая прошлое время с прежнего, должно уже вот-вот состояться.

Хорошо, что я уже со всеми кураторами переговорил. По идее, никаких сюрпризов в этом плане на заседании, даже если его хоть завтра назначат, для меня не будет.

Пришел домой, и как бы себя не успокаивал, сразу спросил Галию. Естественно, что она, вернувшись с работы, Валентину Никаноровну уже домой отправила и с детьми одна была.

– Мне Вася Баранов не звонил? Через Валентину Никаноровну ничего не передавал?

– Звонил, – ответила жена.

– Фух, – облегченно выдохнул я. – Что он велел передать?

– Сказал, что просит тебе передать, что был в это время, когда ты ждал его звонка, на встрече с местными сотрудниками ОБХСС. Мол, ему её по знакомству устроили, так что не в его интересах было как-то её переносить. И сказал, что в понедельник обязательно позвонит и всё тебе расскажет.

– Слава Богу, – сказал я. – А то да, действительно, ждал я Васиного звонка и несколько волновался, что он мне не звонит.

– А что, у Васи какие-то проблемы могли быть? – встревожилась жена.

– Да нет, конечно, – махнул рукой я. – Не бери в голову. Просто договорились, что он позвонит, а звонка нет. А я и начал тревожиться по своему обыкновению…

– Ну, ничего нет плохого в том, чтобы за друга переживать, – сказал мне Галия. – Тем более что работа у Васи опасная. Милиционерам все же часто приходится иметь дело с очень опасными людьми.

Ну а затем я, чтобы разговор на другую тему перевести, тут же повел ее к окну показывать багажник на машине. Увидев его, Галия обрадовалась.

– Так что, Паша, завтра уже кататься, получается, поедем с Сатчанами после стрельбища?

– Да, но только в том случае, если Сатчан тоже уже успел такой себе сделать у Васи на заводе. На секции по самбо пересечёмся через час, там и узнаю…

Успокоившись, что с Васей ничего страшного не случилось, я поехал на тренировку по самбо. Вот только Сатчана сегодня не было. Скорее всего, на работе в МГУ задержали или просто решил, что завтра необходимую физическую нагрузку получит, когда будем на Лосином острове на велосипедах кататься, и не пришел сегодня.

Партнером моим сегодня был, как обычно в таких случаях, один из заводских рабочих. Что в принципе и неплохо. Нельзя только с одним и тем же партнером упражняться. Станешь универсальным бойцом против одного человека определенного роста, с определенной длиной рук, реакцию которого ты знаешь. А на самбо ходят не для того, чтобы изумительно хорошо с собственным другом уметь сражаться, а для того, чтобы в случае каких-то проблем суметь и себя защитить, и свою семью. По крайней мере, я к этому именно так отношусь. Не знаю, может быть, кто-то просто ради физической нагрузки сюда ходит.

Сатчану прямо с улицы позвонил с автомата. А то приедешь домой, расслабишься и забудешь позвонить. Он меня обрадовал, сообщив, что вечером забрал готовый багажник у Карнабеды, так что завтра нашим планам ничего не помешает.

Ехал домой и думал, как там продвигается расследование в Ленинграде. Хотя слишком мало дней, конечно, прошло, для того, чтобы уже удалось найти какие-то улики против Венгерова. И на выходные, конечно, расследование замрет. Только в понедельник уже сможем обменяться информацией с Васей и другими членами группы. Правда, я вообще не рассчитывал на то, что Савченко и Путасов что-то путное найдут. То, как охотно директор отправил их на свою дачу, намекало на то, что ничего они там, конечно, полезного не найдут. Если там какие-то ценные вещи и были, то их уже вывезли…

С погодой в субботу повезло. Солнце. Плюс двенадцать.

Как и ожидал, без проблем уговорил Догеева позволить моей сестре пострелять на нашем стрельбище. Всего лишь сообщил, что мы с ней на личном стрельбище для охраны Фиделя Кастро на Кубе не раз тренировались, и он сам захотел посмотреть, на что она будет способна со снайперской винтовкой в руках.

Так что правильно я поступил, что не стал полковника Воробьёва вчера тревожить по поводу Дианы. Я в принципе уже догадался, что сданная мной на полигон снайперская винтовка с дарственной надписью от Фиделя Кастро так хорошо повлияла на карьерные перспективы полковника, что он дал карт-бланш Догееву на любые мои фантазии.

А тут еще инструктор и стойку на мою красивую и улыбчивую сестру сделал… Не понял, что она старается его очаровать только потому, что на птичьих правах на стрельбище находится…

Пришлось уже специально в его присутствии разговор с Дианой затеять про Фирдауса. И то, как она обрадовалась вопросу, и начала рассуждать, когда именно, во вторник или среду может приехать в Москву ее муж, дало понять Догееву, что ошибочка вышла с его устремлениями… И он тут же свои заигрывания и прекратил.

Но все же дал сестре пострелять из моей дарственной винтовки по мишеням. Очарование-то ее никуда не делось…

Когда мы со стрельбища приехали к автобусной остановке, то увидели Сатчанов около их машины, с уже сгруженными на землю велосипедами, и стоящий неподалёку от них грузовичок Ихсана. Грузовичок этот я раньше не видел, но ливанец стоял прямо около него, так что догадаться было несложно. Ну и он импортный был, а такие даже в Москве нечасто попадаются.

Даже и не понял, какой именно он марки. Впрочем, особо и не стремился. Легковушки нынешние мне очень даже интересны, для меня это раритеты в стиле ретро. А в грузовиках я и в прошлой жизни не разбирался… Так что просто поздоровался с арабом. Пунктуальный и дисциплинированный работник, таких я всегда очень уважаю, слишком насмотрелся в прошлой жизни обратных примеров…

Ихсан, увидев жену хозяина, тут же дисциплинированно вынул из грузовика велосипед и передал его в руки моей сестры.

Сатчаны смотрели на все это с некоторым непониманием. Я им во время разговора не уточнял, как именно моя сестра будет свой велосипед для прогулки доставлять к полигону… Они, небось, думали, что тоже на багажнике привезет. Но нет, если ты жена богатого человека, то можно же и иначе…

Диана с Риммой сердечно очень поздоровались, хотя всего лишь несколько раз и пересекались. Диана еще сильнее хорошее отношение к себе укрепила, подарив ей огромную импортную куклу для ее дочери. Молодец, помнит мои рассказы о моих друзьях и их семейном положении…

Я пока таких дорогих кукол Ершовым для Ленки не дарил. И так был не уверен, не погорячился ли с железной дорогой для Пашки… Но если хорошо подружимся, то однажды такая же вот и Ленке достанется…

Достали велосипеды и поехали кататься. Девочки отдельно, мальчики отдельно. У нас свои разговоры, у них свои. Сатчан, как я и ожидал, не утерпел и вопрос мне задал:

– Что это за иностранец твоей сестре велосипед привез? Покупка с доставкой, что ли? Но велосипед не новый, хотя и не хуже наших…

Рассказал ему о нюансах жизни богатых людей. Что, если Диане лень будет багажник на машину делать, то Ихсан так и будет на каждую нашу прогулку ей привозить и увозить велосипед.

Сатчан услышанным глубоко впечатлился. Подумав немного, сказал:

– Эксплуатация человека человеком, конечно, но как привлекательно это со стороны выглядит!

Ну кто бы удивлялся, что когда Горбачев затеял перестройку, то комсомольские вожаки не только поддержали ее с энтузиазмом, но и лично, сомкнув ряды, внесли на своих плечах страну в капитализм!

Вспомнил тут же анекдот из девяностых про обсуждение на заседании в Госдуме и засмеялся, не удержавшись.

– Тебе мои слова смешными показались? – удивился комсомольский вожак в МГУ и мой хороший друг.

А анекдот такой был:

– Коллеги, мы о себе уже достаточно позаботились, пора уже подумать и о людях!

– Да-а-а, душ по двести неплохо было бы для начала…

Черт, но его же Сатчану не расскажешь. Без контекста он не смешной…

– Да анекдот один вспомнил просто… – сказал я, лихорадочно нащупывая в памяти, что же такое ему рассказать.

– А что за анекдот? – ожидаемо оживился Сатчан.

Тут я кое-что все же вспомнил и рассказал:

– Что такое капитализм?

– Это эксплуатация человека человеком.

– А социализм?

– Наоборот.

Сатчан помолчал несколько секунд, а потом заржал. Отсмеявшись, сказал мне:

– Своим комсомольцам в МГУ я его, конечно, не расскажу, но вот когда в бане на «Полете» будем встречаться, надо с товарищами поделиться! Или ты сам хочешь его рассказать?

– Нет, пожалуйста, сам рассказывай. У меня таких еще полно.

– Расскажи, а! – попросил Сатчан.

Я не стал упрямиться. В общем, пару раз он от хохота чуть с велосипеда не упал… В результате девушкам стало очень любопытно, и одновременно они почувствовали себя немного оскорбленными. Ну да, резонный же вопрос, почему парням так весело без них? Тут такие красотки рядом катаются, а они ржут вовсю и на них даже и не смотрят…

Так что они к нам присоединились, и расспросы нам устроили по этому поводу… Пришлось мне самые смешные анекдоты еще раз повторить…