Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 65 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я бы предложила, Пётр Олегович, обождать немножко. – снова подскочила с места Рябушкина. – Буквально через несколько минут к нам присоединятся два корреспондента от газет «Правда» и «Известия», и руководитель кинобригады, которая была на съемках в посольстве. Я их пригласила, чтобы они нам все о своих творческих планах и рассказали. А то вчера как-то они расплывчато про сроки появления новостного сюжета и публикаций в газетах говорили…

– Хорошо, давайте обождем, – согласно кивнул председатель.

Легкая ироничная усмешка тронула его губы. Он прекрасно понял, почему Рябушкина пригласила представителей прессы на их заседание. Знал он эту братию. Причина «расплывчатых сроков» скорее всего, заключалась в том, что вчера журналисты дорвались на японском приеме до халявной выпивки, и просто были не в состоянии говорить о делах, когда Рябушкина до них добралась. А вот теперь, когда придут трезвые, они с них точные сроки для отчета перед министром и вытребуют, никуда они не денутся…

Рябушкина тут же отправилась за дверь, чтобы побыстрее привести советских корреспондентов. Через четыре минуты она вернулась с тремя представителями средств массовой информации, и заседание возобновилось. Начали обсуждать детали будущего освещения в газетах и на телевидении прошедшего мероприятия. Трое журналистов выглядели не совсем здоровыми после вчерашних возлияний, но нужные ответы для отчетности о сроках предоставили….

Рябушкина тут же кое-что вспомнив, сказала:

– Кстати говоря, один из тех, кому вчера видеодвойка вручалась, особо просил никаких упоминаний про него не делать. Он не хотел, чтобы его по телевидению показывали. Но думаю, что и в газетах тоже лучше про него не упоминать.

– Кто это, интересно? – тут же полюбопытствовал руководитель кинобригады.

– А самый молодой участник мероприятия, Павел Тарасович Ивлев. Он же, кстати, и драматург, автор той пьесы, с которой театр «Ромэн» в Японию ездил.

– Драматург в его возрасте? – удивился телевизионщик.

– Да, все именно так, – кивнула Рябушкина.

– Жаль, – сказал руководитель кинобригады. – Он когда в сторону отошел и с японским послом приватно общался, мы неплохие кадры с ним сняли. Хорошая бы аллегория получилась. Пожилой японский посол как символ восточной мудрости и уходящего влияния Японии в мире, и молодой, цветущий советский парень как символ молодости и энергии советского социализма и его большого будущего…

– И тем не менее к его просьбе присоединились и сотрудники нашего Министерства иностранных дел, которые были на инструктаже. Дело в том, что он их коллега оказался, а пьесы пишет в свободное от работы время.

– Странно, – удивился один из корреспондентов. – А я был уверен, что Павел Тарасович Ивлев – это корреспондент из «Труда». Лично с ним я не знаком, но слышал, что уже пару лет у них очень молодой человек работает. Именно с такой фамилией, именем и отчеством. И неплохо работает. А тут оказалось, это сотрудник Министерства иностранных дел был…

Слово взял председатель. Вопрос показался ему совсем мелким и не заслуживающим дальнейшего рассусоливания.

– Товарищи, не будем терять время зря, – сказал он. – Драматург Ивлев, он же сотрудник МИД Ивлев не хочет появляться в этом видеосюжете. Министерство иностранных дел, которое партнером у нас по этому мероприятию выступает, в лице участвовавших в инструктаже сотрудников поддержало эту просьбу. Думаю, вопрос совершенно ясен. Пожалуйста, никаких упоминаний про этого Ивлева чтобы наши средства массовой информации не допускали.

Представители прессы жадно пили воду, и не возражали, так что на этом совещание объявили закрытым.

Глава 9

Москва, квартира Ивлевых

Начали распаковывать коробку с подарком.

Телевизор и видеомагнитофон оказались отдельными. Я как-то с самого начала и думал, что так оно и будет, на моноблок не рассчитывал.

Одна видеокассета в комплект входила. Лежала сверху прямо на телевизоре. На ней была надпись, что длительностью она шестьдесят минут. А я привык в прошлой жизни, что по сто восемьдесят минут видеокассеты были. Ладно, шестьдесят минут так шестьдесят, ничего страшного. Технологии еще примитивные…

И телевизор, и видеомагнитофон были стального оттенка. Меня это порадовало, потому что, в принципе, в наш современный ремонт, строгий и классический без популярных сейчас пестрых обоев, такой оттенок прекрасно должен будет вписаться.

Видеомагнитофон, конечно, был той еще бандурой. Видеокассета сверху вставлялась. Когда нашел кнопку открытия приемника для видеокассеты и нажал ее, то еще одна видеокассета оказалась прямо внутри.

Тумбу, на которой наш телевизор стоял, освободил, поставил туда новый телевизор. А видеомагнитофон пока прямо на пол поставил.

Все же неудобный видеомагнитофон. Раз кассета сверху загружается, то маленького отделения в тумбе не хватит, чтобы туда его вставить. Нужно какое-то большое отделение делать для него. Видно, что это первые шаги с такой техникой, не по уму еще многое сделано…

Обратил внимание, кстати, что телевизор был лишь на несколько килограммов тяжелее самого видеомагнитофона. Наверное, телевизор весил около двадцати двух килограммов, еще меньше чем тот, что у нас дома был. Ну а видеомагнитофон был килограммов то ли пятнадцать, то ли даже больше. Весил примерно как моя гиря, с которой я после покупки усердно занимался в свободное время.

По инструкции, которая, к счастью, была на английском, а не на японском, я провода все подсоединил и наконец все включил. Порадовался, что штепсель был под советские 220 вольт, дополнительно проверил еще на коробке. Да, под нас сделано… Учли…

Видеомагнитофон заработал, и на экране телевизора появилось изображение какого-то японского офиса. На видеокассете оказалось записано приветствие от фирмы «JVC». И тоже на английском языке, как инструкция.

Галия тут же оживилась и начала внимательно прислушиваться к тому, что с экрана говорили. Мне тоже было интересно. К своему изумлению выяснил из рассказа с экрана, что эта японская компания была почти полсотни лет назад основана как филиал американской, а потом, когда Америка с Японией поссорились в сороковых, ушла в автономное плаванье. Но японцы специально подчеркивали, что они выросли из филиала крупной американской компании. Для них это, видимо, воспринималось как важный момент для престижа их корпорации на международной арене. Мол, если мы от американцев произошли, значит, у нас заведомо должно быть высокое качество наших товаров…

Изображение сильно не отличалось от того, что мы видели на экране нашего собственного телевизора, когда смотрели какой-нибудь фильм или новостную передачу. Я подумал, что это, скорее всего, не имеет никакого отношения к тому, насколько качественный сам видеомагнитофон. Телевизор-то не профессионального качества, а совершенно обычного, эту планку и не перепрыгнешь, хоть у тебя профессиональный видеомагнитофон, хоть бытовой. Для более лучшего качества изображения, которое этот профессиональный видеомагнитофон, скорее всего, может дать, получалось, необходимо иметь и какой-то профессиональный телевизионный экран…

Послушали английскую речь около пяти минут. Потом я сказал жене, что нужно проверить, как техника в целом работает. Все ли клавиши в рабочем состоянии? Прокрутил вперед рекламный фильм про «JVC». Прокрутил назад. Все работало безукоризненно.

– Паша, мы еще ни одной видеокассеты не купили, а я уже могу английский учить. – радостно сказала жена.

– Да, можешь, – согласился я. – Тем более что японцы явно наняли профессионального американского диктора для записи этой видеокассеты. Очень отчетливо слышен американский акцент. Это явно не японец все произносит. Так что произношение себе не испортишь…

Вторая видеокассета была запечатана, так что и смысла никакого не было ее вставлять и проверять. Она стопроцентно чистая.

Меня, кстати, то, что это профессиональная техника, порадовало еще и по той причине, что в этом случае есть шансы, что на наших киностудиях такая уже закуплена. Значит, моя задача записать для детей побольше отечественных мультфильмов вполне выполнима. Хуже было бы, если бы это был какой-то бытовой видеомагнитофон с причудливым форматом, который на наших киностудиях мог бы вовсе и не использоваться.

Сообщил Галия об этом. Она тоже моим соображениям порадовалась. Но теперь связи надо, конечно, в этой сфере заводить. Или старые связи встряхнуть, учитывая, что у меня же есть тот же самый Шапляков! И еще там был молодой человек, который на ЗиЛе снимал фильм, в который я Загита впихнул, только что-то фамилия его из головы вылетела. Но телефон у меня его записан, так что найти его легко можно. Да, как посвободнее со временем станет, надо сразу этот вопрос с мультиками и провентилировать…

Дальше мне пришло в голову, что это я владею английским и увидел, что это профессиональная техника, а не бытовая. Но мои коллеги-актеры вряд ли в таких вещах разбираются. Так что тут же набрал Боянова.

Тот очень радостно своим «Аллё» меня поприветствовал, и шум какой-то на заднем фоне слышался. Явно он там дома уже обмывает подарок дополнительно после первого обмытия у японцев. Друзей, похоже, позвал.

Но, правда, когда у японцев были, ни Боянов, ни Вишневский сильно не пили. Можно понять и почему. Даже если бы хотели, они все же должны были своих артистов контролировать на территории зарубежного посольства, да и начальство их из Минкульта там тоже присутствовало, как и советский дипломат. Не та ситуация, когда даже если душа требует, будешь халявным саке наливаться. Так что сейчас он, скорее всего, отечественной водочкой уже дома и отмечает шикарный подарок…

– Михаил Алексеевич, – сказал, – понимаю, что отвлекаю, наверное, от празднования, но у меня есть важная информация, которая вам наверняка понравится.

– Слушаю, Паша, – тут же стал серьезным Боянов.

– Я тут посмотрел на коробке и выяснил, что это не бытовой видеомагнитофон для граждан, это профессиональная техника, которая, скорее всего, на киностудиях по всему миру используется. А это значит, что если кто-то из наших имел планы продавать эту видеодвойку, то я очень сильно рекомендую с этим делом не спешить и сначала постараться узнать реальную цену. Наверняка у вас есть знакомые на киностудиях, которые могут навести справку по поводу того, есть ли там такие же аппараты, и если есть, то разузнать через бухгалтерию, за какую цену государство их закупало. Ну и дальше уже нужно схожие видеомагнитофоны поискать, которые продаются за рубежом, но являются не профессиональными, а бытовыми. Их цену тоже можно узнать каким-то образом, например, через знакомых из министерства иностранных дел. В чем проблема попросить дипломата за рубежом сходить в магазин видеотехники и посмотреть, сколько там может стоить такой бытовой видеомагнитофон? Хотя они, конечно, черно-белые будут. А это же, насколько я понял, первый уже цветной магнитофон. А потом сравнить просто цену бытового и профессионального видеомагнитофона, как у нас. Станет понятно, сколько просить при продаже, чтобы не продешевить…

– Подожди, Паша, – сказал Боянов. – Сейчас я ручку с бумагой возьму и все это запишу.

Подождал, что же поделать, если человек с техникой современной на «вы»? А может еще и не доверяет своей памяти…

Терпеливо все ему продиктовал. Еще раз сказал, что не стал бы его тревожить, но мало ли кто-то сейчас уже и побежит эту чудо-технику продавать? Обидно будет, если дешевле отдаст реальной стоимости…

– Паша, правильно ты все сделал, – сказал мне Боянов энергично. – Не извиняйся, никого ты не потревожил. Напротив, я очень рад, что ты мне позвонил и это сказал. Я артистов наших, у кого телефон дома имеется, сейчас сам обзвоню и предупрежу. Остальным завтра в «Ромэне» расскажем, авось никто не успеет по дешевке технику эту отдать. Да не, не должны, сегодня пить все будут, отмечать, а не торговлей заниматься…

– Правда, – тут же сказал он задумчиво. – Тут же еще и опасность некоторая имеется, раз это профессиональная видеотехника…

– Какая? – удивленно спросил я.

– Не дай бог, государство прознает, что эту технику можно на киностудиях использовать. Могут же прийти и попросить оказать содействие государству, продав ее ему. Нет, конечно, государственная киностудия что-то заплатит за этот видеомагнитофон, но мы же с тобой, Паша, понимаем, какая цена будет…

– Ну это да, – согласился я, – в рублях, да по официальному курсу, она будет. В то время как этот видеомагнитофон в рублях совсем по другому курсу, если с рук продавать, будет стоить.

– Так что просьба к тебе – молчок об этом вообще, и на наши киностудии мы ни с одним из таких вопросов не обращаемся, хорошо? – попросил меня Боянов, – а то они, конечно, заинтересуются, почему у меня вообще такой интерес возник, и копать начнут. А тут еще эти статьи выйдут в газетах и сюжет на телевидении, и им сразу ясно станет, что нас одарили не бытовой техникой, а профессиональной. Лучше я сделаю, Паша, как ты и сказал. Найду знакомого дипломата, чтобы тот своих коллег попросил в магазинах найти и бытовой, и профессиональный видеомагнитофон. Черт с ним, если даже только там черно-белый будет профессиональный. Уже какая-то разница по цене нам станет понятна. Накинем потом еще двойной коэффициент за цветное изображение. Согласись же, что цветное изображение как бык овцу кроет черно-белое?

– Да, соглашусь, пожалуй, – улыбнулся я из-за этого образного сравнения.

– Паша, кстати, – оживился снова Боянов. – А Миронову ты не звонил еще с этой информацией?

– Нет, как раз после вас, Михаил Алексеевич, и собирался.

– Паша, просьба к тебе – не звонить. Я его сейчас сам наберу. Не волнуйся, я ему скажу, что это ты раскрыл, что нас японцы еще щедрее одарили, чем мы думали. Это в твоих интересах, чтобы я ему сам позвонил. Чем больше он мне будет должен, тем выше шансы, что согласится и во второй твоей пьесе играть главную роль. Мы над ней работаем с тех пор, как ты нам ее передал. Не волнуйся, максимально быстро будем ее ставить. Пьеса, как и первая, патриотичная, да как бы еще и не более патриотичная. Да, с идеологической точки зрения есть некоторые вопросы. Вернее, я бы так сказал, они возникли бы в любом другом театре, но в нашем цыганском театре, скорее всего, мы их утрясем… А то цыганский партизанский отряд из кочевого табора на некоторых идеологов как красная тряпка на быка действует… Но в нашем случае почему бы и нет, если у нас цыганский театр, правильно же? Нужна же нам своя специфика?

– Правильно, – сказал я со вздохом. Что-то меня уже все эти перестраховки с идеологией на каждом шагу начали немного напрягать. В двадцать первом веке все же я как-то расслабился.

На этом мы с ним уже разговор закончили. Клал трубку с улыбкой, думая, какой же Боянов махинатор. Надеется, если он сам Миронову позвонит, то участие того и во второй моей пьесе вытребует… Как будто мне это сильно нужно. Это самому Боянову прежде всего нужно для его театра. А я драматург тот еще. Сильно из-за этого не заморачиваюсь…

И тут же телефон мой зазвонил.

Я снял трубку и услышал:

– Добрый день, могу я с Павлом Тарасовичем поговорить?

Сразу же узнал голос своего отца. Он хоть и непривычно молодой, но такая его версия в памяти у меня глубоко сидит.

– Здравствуйте, Андрей Иванович, – говорю.

А сам, конечно, уже примерно догадываюсь, о чем речь пойдет. Понял, еще когда в их квартире общались, что они явно что-то с подарками для моих детей замутят…

Слышно было, что Ершов удивился из-за того, что я его уже узнал. Ведь он еще даже не успел назваться, а я был человеком, с которым он всего пару раз-то и общался. Ну чуть больше, если считать наше достаточно короткое общение на заводе.

– Верно, это я звоню, – несколько замялся он. Но затем он продолжил:

– Павел Тарасович, мы ж не знали раньше, что у вас дети есть, да еще и двое. Как бы нам с вами встретиться, чтобы я мог подарки им тоже передать? А то вы нашим подарили, и нам неудобно. Если нужно, то я к вам на работу в редакцию подъеду.

Само собой, мне совсем не нужно, чтобы папа ко мне в редакцию приезжал. Я там пару раз в месяц если появляюсь, то уже хорошо. И план у меня есть, что говорить и делать. Так что я тут же начал его воплощать в жизнь:

– Андрей Иванович, спасибо большое, что про детей моих вспомнили. Мне действительно очень приятно. Давайте так сделаем. У вашей семьи есть в пятницу на вечер какие-то планы?

Отец, конечно, решил, что я собираюсь к ним домой снова приехать, и замешкался с ответом. Непонятно было, радует ли его эта возможность, или он обеспокоен из-за того, что в третий раз придется журналиста угощать у себя дома. Но все же ответил, что они свободны.

– Это хорошо, – сказал я. – Тогда давайте я вас, жену и детей ваших к себе домой приглашу. А то неудобно получается. Вы меня уже два раза угощали. А у меня еще ни разу такой возможности в отношении вас не было.

Отец, конечно, ожидаемо смутился, причем сильно. С его точки зрения, журналист – это серьезная фигура. Пришел к нему корреспондент, и через неделю уже статья выходит, а ее миллионов людей читают… Журналист однозначно неровня простому мастеру на заводе.

Начал он, конечно, возражать. Но я заранее аргументы подготовил, так что тут же еще один из них выложил.

– Понимаете, такое дело, мало у нас друзей с детьми, чтоб с нашими могли играть. А у вас и сын, и дочь, я смотрю, вполне толковые. Можно их без опаски к моим малышам подпускать. Найдут они общий язык…

Тут уже, когда я такой комплимент в адрес его детей сделал, отец был вынужден пересмотреть свою первоначально принятую позицию. И согласился, что в пятницу к семи вечера они к нам подъедут с женой и детьми.

Отлично, осталось теперь только с Галией этот вопрос утрясти. Интересно, насколько сильно она удивится, когда я к ней по этому поводу подойду?

Пошел к Галие, увлеченно смотревшей ролик японцев, пока я разговаривал по телефону. Поставил его на паузу и тут же ее спросил:

– Галия, помнишь, я тебе рассказывал, что статья у меня вышла про семейную династию одного рабочего с московского завода?

– И помню, что рассказывал, – сказала жена. – И прочитала её из любопытства лично. Интересно было, как ты все это описал.

– О, здорово! – сказал я. – Вот что. Я его с женой и детьми пригласил к нам домой в пятницу на семь вечера. Ты не против?

Видно было, что Галия удивилась, но ответ дала вполне меня устраивающий:

– Да почему бы я была против? Только в статье написано, что мальчик там на фотографии достаточно большой. Он не будет наших малышей обижать?

– Паша-то? Нет, ни в коем случае. Это добрый пацан, и он никого не обижает. Ну а Леночка там вообще маленькая. Она с ними еще и поиграет…

– Тогда и ладно, – сказала Галия. – Только давай с тобой заранее определимся, что именно ты хочешь, чтобы я для гостей приготовила. Ты у них дома был? Расскажи мне тогда про вкусы их.

– Да нормальные у них вкусы, обычные. Точь-в-точь такие же, как у меня самого, – улыбнулся я. – Ты же знаешь, что я люблю. Точно то же самое можно и готовить. Хотя я даже кое-что и сам приготовлю. Если ты не против…

– С чего бы я была против? – удивилась жена. – Я люблю, когда ты готовишь. Очень вкусно получается.

Затем мы детей спать уложили. И следующие часа полтора смотрели вместе рекламный ролик от японской корпорации. Вернее, его первую часть. Галия с азартом взялась английский язык учить, раз уж такая эффективная возможность появилась. Врубали на полминуты, потом останавливали, и она мне рассказывала, про что речь шла. И ждала либо похвалы от меня, если правильно перевела, либо уточнений, что не так с переводом.

А затем уже сама, когда я в кабинет ушёл работать, стала заучивать целыми фразами текст с экрана и повторять его. Тихонько, конечно, чтобы детей не разбудить…

С утра опять сериалами занимался. Возникла у меня простая и понятная мысль. Фирдаус должен уже вот-вот приехать из Италии. В любой момент может Диана позвонить и назвать конкретную дату его приезда. А о чем меня Андропов просил? Хот слово «просил» в таком контексте не совсем уместно… Когда председатель КГБ просит, это фактически уже приказ… А хотел он, чтобы я совместил информацию о том, кто будет вести переговоры по зерну, с моими идеями по телесериалам. Так что я ускорился с поиском новых идей и работой над ними.

Идеи возникали одна за другой, я их тут же фиксировал, обдумывал и разворачивал в текст…

* * *

Ленинград, швейная фабрика

Вася за два дня просмотрел кучу бумаг. У него уже глаза начали слезиться от усталости. Решив подсчет тех самых пуговиц, про которые Паша Ивлев говорил, провести, и сопоставить их количество с изготавливаемой продукцией. Пальто тут не шили. Но было достаточно много одежды с пуговицами, чтобы вести расчеты.

И Паша как в воду глядел. Пуговиц действительно покупали гораздо больше, чем необходимо для текущего количества выпускаемой готовой продукции.

Он тут же к главбуху с этим вопросом обратился. И она, когда поняла, в чем он состоит, впервые за все время общения с Васей утратила хладнокровие.

Начала что-то бормотать, что надо проверить, что она не уверена, все ли у нее в бумагах правильно зафиксировано. Мало ли что? Попросила время, чтобы разобраться.

Вася даже следить за ней не стал. Какой смысл, если понятно, что она тут же после этого разговора к директору побежит…

* * *

Москва, КПК при ЦК КПСС

К часу дня приехал в КПК. Вася меня почти сразу и набрал.

– Паша, новости у меня есть, – сказал он. – Я активно работал над этими самыми фасонами и над пуговицами, проверял, не закупают ли лишние пуговицы для серого производства. Нарыл кое-что. Прав ты был. Они особо по этому поводу не парились. Пуговиц закупали гораздо больше, чем нужно было. Ходил сейчас главбуха по этому поводу пытать. Заметалась как курица, которую на суп ловят… Жду теперь от нее ответа…

– Великолепно, Вася. Молодец. Хорошо у тебя все получается, –постарался подбодрить я друга.

Положил трубку и подумал, что, может, и зря я не поехал в Ленинград вместе с членами своей группы. Потом вспомнил, как к Межуеву уже дважды ходил с отчетами по нему. Да и темы обсуждал с ним такие, которые по телефону лучше не обсуждать. Мало ли кто что услышит?

Вспомнил и про видеодвойку, что мне вчера подарили. Теоретически, даже будь я в командировке, меня бы все равно не оставил в покое японский посол, который так жаждет со мной развивать сотрудничество по аналитике, и как-то бы мне доставил эту видеодвойку. И как я и опасался, вполне мог это и прилюдно сделать. На посольской машине японцы привезли бы ее к моему дому, вызвав переполох у соседей…

Нет, правильно все же сделал, что не поехал никуда.

Ну и тем более задание от Андропова… Бегал бы там по швейной фабрике с членами группы, мне бы не до него было совсем. Нехорошо бы вышло.

Да и сегодня же еще заседание на «Полете». Мне его, конечно, пропускать не стоит. Тем более что я планировал там еще определенные вопросы важные обсудить…

В полтретьего для разнообразия не Савченко позвонил, а Путасов. Сообщил, что не вышло у них ничего с поиском тех, кто от рукоприкладства директора пострадал. Все помалкивают. Если кого и били, то не хотят они по каким-то соображениям про это рассказывать. Как они не пытались, молчат как партизаны. И записочек с дополнительной информацией никто не подбрасывает под дверь, как они надеялись.

– Как вымерли, – в сердцах сказал Путасов, – все те, кто эти анонимки писали. Видимо, решили, что свой гражданский долг они тем самым выполнили, и никакой дальнейшей поддержки работе нашей комиссии по проверке Венгерова оказывать не хотят. Надеются, видимо, что мы и сами со всем этим сможем разобраться.

Порадовался тому, что у Путасова явно душа за делом болит, но огорчился, конечно, что никакого результата по их действиям у них нет. Велел им тогда с этим делом завязывать и идти к Васе на подкрепление, сказав туманно, что он сам объяснит, в чем его помощь в бухгалтерии может понадобиться.

Фух… Ну вроде как Вася что-то нарыл важное. Дело движется.

Хотя для меня важнее, чтобы он наконец до станков добрался и проверил, как на фабрике с модернизацией дело обстоит. Потому как если Венгеров там поддерживает с этим образцовый порядок, и днями и ночами выбивает новые станки из министерства, а потом следит, чтобы их тут же устанавливали и использовали, то глубоко плевать мне, сколько у него любовниц и сколько он с этой модернизации дополнительно себе на карман имеет. Главное, что дело делает, производство развивая, а не просто обдирает устаревшее производство как липку.

А вот если там второй вариант, и ему плевать на модернизацию, а на устаревших станках производят никому не нужные в магазинах платья, то пусть Вася его сажает или снимает, мне такой директор не нужен на крупном советском предприятии. Мы тогда пропишем программу по модернизации от КПК, и через год уже эту фабрику будет не узнать. Вся будет в новеньких станках, потому как вряд ли кто-то осмелится саботировать указания со стороны КПК. А мы апробируем ту новую модель, ради которой, собственно, наша группа Межуевым и была создана. Не чтобы жуликов ловить, а чтобы заставлять модернизировать производство и решать проблемы с дефицитом в стране…

Жулик он ведь тоже может быть стране полезен. Тем более что не всех, кто закон нарушает, стоит жуликами называть. Сравнить нашу группировку до меня и после – это две большие разницы. До меня просто как липку обдирали советские предприятия, а теперь делаем их современными и свою долю за это берем. Все равно как если бы в двадцать первом веке выкупали бы устаревшие предприятия и делали их современными, а часть дополнительной прибыли в карман бы себе клали за хлопоты.

Вот только в двадцать первом веке за это грамоты от мэра или губернатора дают за создание новых современных рабочих мест и рост промышленного потенциала региона, а в СССР награда включает уголовное наказание вплоть до расстрела с конфискацией имущества…

Никуда не стал из КПК уезжать. К счастью, тормозок у меня из дома был, нашлось чем перекусить. Продержусь до «Полета», на котором меня, само собой, еще и угостят как следует непременно…

Но как же хорошо, что я все правильно угадал, и родители в пятницу к нам домой придут… Вспоминал то и дело про это, и меня это совсем от работы не отвлекало, а только вдохновляло… Чем не повод как на крыльях летать?