Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 58 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Япония, Токио

Тут и гейши снова пригодились. Взяв в руки какие-то японские национальные инструменты, они начали играть на них и петь. Что порадовало, звучало все достаточно мелодично. Ухо издаваемые ими звуки и мелодии не резали, так что следующий час мы вообще ничего не обсуждали. Нас просто развлекали таким вот образом.

Я использовал это время, когда не надо разговаривать, для того, чтобы попробовать буквально всё, что было на столе. Я же не дурак, понимаю, что попал в элитный ресторан, в который, заявись я обычным туристом в Японию, мне, скорее всего, и ходу бы не было. Вполне может быть, тут вообще какой-нибудь закрытый клуб, куда только человек уровня президента «Тойоты» может своих гостей привести, когда ему захочется.

Так что вот здесь и должен быть эталонный японский уровень кулинарии.

Рыбу я в итоге попробовал практически во всех вариантах: и пареную, и жареную, и вареную. То же самое касается и креветок. Я и вареные поел, и в тесте, и в каком-то остром соусе. Правда, соус все же резковат показался, но попробовать-то попробовал.

Даже немножко и суши угостился, хотя обычно я их все-таки стараюсь не есть.

Так что, когда гейши закончили с развлечениями, я, в принципе, уже вполне наелся.

Ну а дальше собеседник начал меня новыми вопросами по экономике пытать. Стал меня расспрашивать, что любят покупать советские люди. Видимо, всерьез отнесся к идее что-нибудь начать продавать на рынок Советского Союза. То ли я его впечатлил своими умными рассуждениями, то ли просто побольше заработать хочет и ищет новые рынки сбыта.

Я ему честно описал, что новую легковую машину любой будет счастлив на советском рынке купить, у кого права есть. И что очень популярны могут быть и самые разнообразные магнитофоны.

Он, такое впечатление, всю линейку производимой техники в данный момент в «Тойоте» поднял в разговоре со мной. Где-то я безусловно соглашался, что это имеет перспективы для сбыта. Где-то говорил, что лучше на чем-то другом сосредоточиться. В итоге мы расстались вполне довольные друг другом.

Я впервые с гейшами в крутейшем японском ресторане посидел, да еще и какой-то подарок получил. Ну и в целом интересно было пообщаться, конечно, с человеком такого уровня. Я его без всяких прикрас реально уважаю. Он сейчас для Японии все равно что Илон Маск для Америки двадцать первого века. Инноватор и человек, трансформирующий экономику своей страны.

Сели с переводчицей в наш лимузин. Сопровождающий уже привычно рядом с шофером пристроился.

Тут я не удержался, конечно, и коробочку с подарком стал распаковывать. Обратил внимание, что на упаковку не пожалели ни денег, ни времени. Все какие-то очень красивые бумажки, ленточки разнообразные. В общем, явно кто-то, сильно специализирующийся во всем этом упаковочном деле, моим подарком занимался.

Первым делом из коробки достал пластиковую банковскую карточку. Кстати говоря, она была достаточно похожа на те, с которыми я в двадцать первом веке дело имел. Ну да, вспомнил, что они уже в ходу. Хотя, конечно, еще и редкая это птица как на Востоке, так и на Западе. Но капитализм есть капитализм. Если технически это уже можно сделать, то, действительно, почему бы и нет.

Не понял, правда, зачем мне банковская карточка. Все равно я скоро обратно уезжаю, не буду я на нее деньги класть.

А потом под ней нашел еще листик. Достав его, прочитал: «Дорогой Ивлев-сан, на этой карточке в знак радости от знакомства от корпорации «Тойота» лежит двести тысяч иен, чтобы вы могли развлечь себя на территории нашей страны».

Ну вот, теперь мне стало понятно, зачем мне эта карточка. Не понял только, зачем они мне денег туда еще кинули. Сумма-то приличная, больше, чем я сам наменял в Москве, прежде чем в Японию отправиться. И так отель оплатили, лимузин…

Да, вопрос о том, как потратить всю эту валюту до возвращения домой, стал еще более актуальным, чем до этого подарка.

Ну а дальше в коробочке, под карточкой с этой страничкой, кимоно обнаружил из плотного шелка, темно-синего цвета. Этот подарок мне тоже очень понравился.

Уже представил, как дома буду, в кимоно переодевшись, по квартире рассекать. Дело хорошее.

Привезли меня оттуда сразу в гостиницу. Тут я и забеспокоился. Вспомнил, что Миронов, Боянов и Вишневский в театре-то остались репетировать. Миронов играет, а администраторы всем руководят, само собой. А кто их в гостиницу привезет? Так что, как вышли из машины, тут же сказал сопровождающему.

– Можно попросить, чтобы лимузин отправился к Токийскому театру, забрал трех моих коллег и сюда их привез, учитывая, что они в гостинице вместе со мной живут?

– Ивлев-сан, – поклонился мне сопровождающий. – Конечно, я лично этим сейчас займусь. Вы же сейчас уже в гостиницу пойдете?

Я посмотрел на часы. Начало девятого вечера. Надо же, сколько времени мы в этом ресторане просидели. Незаметно время совсем пролетело.

Что-то я сомневаюсь, что магазины сейчас еще открыты. Явно нет уже никакого смысла идти и пытаться подарки покупать. Так что сказал, что я уже в гостинице буду.

Попрощались с японцем. Поднялись с переводчицей в номер.

– Анастасия Григорьевна, – сказал я ей. – Я сейчас планирую в тренажерный зал пойти, а потом в бассейне поплавать. А у вас какие планы?

– А я, пожалуй, сразу в бассейн пойду, поплаваю, – оживилась она.

– Может быть, если вы там задержитесь, то мы с вами там и встретимся, – улыбнулся я.

В общем, вечер у меня прошел на высокой оздоровительной ноте. В бассейне мы действительно с переводчицей пересеклись и уже вместе оттуда в номер отправились. Приходим, а наши трое друзей уже на месте.

Боянов тут же сообщил радостно:

– Удачно вышло! Паша, представляешь, только выходим из театра, и уже заволновались, как мы эту гостиницу-то найдем, если мы название даже не знаем. А тут же японец этот твой, что в аэропорту нас встречал, бежит уже к нам. Говорит, что в гостиницу надо ехать. Да, молодцы японцы, со всем уважением к нам относятся.

Ну а дальше мы полезли в холодильник. Готовой еды же еще навалом. Надо все это, само собой, прикончить. В ресторане с президентом корпорации «Тойота» я достаточно легкую пищу ел. Потом пока до гостиницы доехали, потом спортзал и бассейн, так что поздний ужин я встретил с серьезным аппетитом.

Напомнил, правда, мужикам, что можно в бассейн сходить, и в тренажерный зал. Но они особого интереса к этому не выразили, сказав, что устали в театре. И сейчас самое то как следует поужинать, прежде чем спать идти.

Посидели вечером часа полтора, болтали о том, о сем. Боянов и Вишневский делились своими впечатлениями от сцены Токийского театра. Рассказали, что относятся местные очень хорошо, гримерок дали достаточно, все необходимое содействие оказывают.

Рассказали, что члены труппы уже и магазин подходящий продуктовый нашли недалеко от Токийского театра. Вернее, продовольственных магазинов там несколько. Они нашли тот, что подешевле.

Единственное, чем члены труппы были очень недовольны, так это тем, что кипятильники работают совсем паршиво, почти что не греют воду. Вначале и вообще вилки не подходили, перекинули на местные, срезав их с радио, все равно там что-то непонятное талдычат. Но даже и так толку мало. Местные розетки на сто вольт, вот такая петрушка оказалась. Сейчас ищут, где можно местные кипятильники японские купить, которые будут работать от таких розеток. А то это никуда не годится, учитывая, что в гостинице, куда их заселили, никаких кухонь и в помине нет.

– Это нам здесь повезло. – показав рукой на нашу кухоньку с довольным видом, – сказал Вишневский. – Знать бы заранее, так можно было кипятильники с собой не тащить, к чему они здесь в номере. Спасибо, Паша, что приютил.

– Да пустое, забудьте об этом, – махнул я рукой. – Номер же огромный!

Я перед сном еще разок успел сбегать в бассейн. Надо пользоваться, пока такая возможность есть. Идеально же февраль на дворе, холод, а ты в бассейне с теплой водой купаешься.

***

Италия, Сицилия

Альфредо, остановив свой выбор на старшей дочери Косты, конечно же, будучи благовоспитанным сицилийским сыном, позвонил матери и сообщил, что у него появилась невеста. К его удивлению, мама достаточно быстро скомкала этот вопрос, так что поговорили они буквально минуты полторы.

Вот уж неожиданность, – удивленно подумал он, кладя трубку. – Обиделась на меня, что ли, что не дал ей самой мне невесту выбрать?

Правда, как выяснилось, это был вовсе не конец разговора. Спустя полтора часа мать неожиданно нагрянула в гостиницу, в которой Альфредо уже готовился ко сну.

Сон, конечно, тут же пришлось отложить. Мама чуть ли не набросилась на него с кучей вопросов, что это за невеста и почему он позвонил и не приехал лично, чтобы рассказать о ней.

Телохранители, поспешно покидая номер после того, как убедились, что все в порядке с неожиданным визитером к нему, как-то даже совсем непрофессионально ухмылялись, что хорошего настроения Альфредо, конечно, не добавило. Кому ж приятно, когда над тобой смеются собственные телохранители…

Он поднял руки, чтобы заставить мать остановиться и прекратить бомбардировать десятками вопросов, и сказал:

– Мама, девушка красивая, но я больше ничего о ней пока что не знаю. Мы даже почти и не говорили с ней.

– Да как же так, – снова разбушевалась мать. – Почти не говорили и только то, что красивая, и можешь мне сказать. А все равно уже собрался жениться! А вдруг она вообще готовить не умеет, как можно так выбрать себе невесту? Я когда ходила искала тебе будущую жену, все выясняла и про характер девушки, и про то, как она в школе даже училась. Чуть ли не ее школьных учителей расспрашивала.

Тут мама несколько смущенно отвернулась в сторону, и Альфредо догадался, что не «чуть ли», а точно расспрашивала. А теперь ей досадно, что все это было ни к чему.

– А тут просто какая-то красивая девчонка, про которую ты ничего не знаешь, и ты уже согласился на ней жениться. Ты в своем уме, сын? – энергично продолжила мать.

– Мама, тут все гораздо сложнее, чем тебе кажется. Это дочка Косто, капореджиме в той же самой сицилийской семье, в которой и Джино тоже свою бригаду имеет. И вообще вся эта инициатива по женитьбе вовсе не моя. Это крестный отец приказал, чтобы прекратить свару между Костой и Джино.

Альфредо полагал, что сказанное успокоит его мать. Но как же он ошибался!

– Да какое отношение эти крестные отцы и капореджиме могут иметь к тебе, сын! – всплеснув руками, заявила она. – Ты прежде всего сын добропорядочного полицейского. А то, что у него есть непутевый брат, который добился какой-то там позиции в Коза Ностра, не должно иметь для тебя абсолютно никакого значения. Ты и так вон из-за него под пули чуть не попал!

Вздохнув, Альфредо вынужден был пояснять дальше:

– Это именно этот Коста подсылал ко мне тех громил, которых обезоружили мои телохранители в ресторане, помнишь?

И вот тут мать немножко, наконец, притихла. Правда, потом спросила возмущенно:

– Так ты хочешь сказать, что ты женишься на дочери человека, который чуть тебя не убил?

– Да, мама, и именно в этом смысл этой женитьбы. Чтобы он дальше не хотел меня убивать, потому что мы породнимся. Джино говорит, это крестный отец придумал, чтобы решить все возникшие противоречия между Джино и Костой. Ну и, сама понимаешь, я тоже в выигрыше. Девчонка-то красивая! Чем это плохо для меня?

Услышав о том, что эта схема выведет Альфредо из-под удара, ей же, конечно, тоже не понравилась недавняя информация о том, что на ее сына кто-то нападал, мать, наконец, немного успокоилась и начала рассуждать разумно. Альфредо тут же понял, что прежних возражений у нее уже нет. Она тут же потребовала от него рассказать про то, как он повстречался с девушкой.

Все, что мог, он рассказал, в том числе и то, что они едва парой слов обменялись, потому что средняя по возрасту дочь все время сама болтала, не затыкаясь.

– Она тоже красивая, болтушка эта? – тут же спросила мать.

Удивленно посмотрев на нее, Альфредо ответил:

– Да, там все три дочки красивые, что поразительно, учитывая, что сам Коста совершенно страшной наружности. Я так понял, они в маму пошли. Вот мама у них действительно тоже очень красивая. А почему ты интересуешься, мама? Думаешь, что болтушка станет лучшей женой, чем красивая и молчаливая девушка? Да она мне за полчаса все уши прожужжала, так что я лучше все же ее сестру молчаливую в жены возьму!

– Да что ты только о себе и говоришь и думаешь, Альфредо, – строго взглянув на него, нахмурилась мать. – Ты совсем забыл, что у тебя старший брат еще не женат? Как мы людям в глаза будем смотреть, если ты женишься, а он так и будет ходить бобылем. Теперь у Микеле тоже есть приличная работа, вот и жениться уже пора.

– Благодаря мне, – напомнил Альфредо.

– Ну и что, что благодаря тебе, вы же братья! – категорично заявила мать. – Было бы очень странно, если бы ты, став серьезным начальником, брата своего тут же к себе не устроил. Люди плевали бы тебе вслед, если бы ты этого не сделал.

Альфредо только брови поднял, это услышав. Он, конечно, догадывался, что живет в стране с кучей разных традиций, но что все настолько может быть серьезно, как-то ему в голову раньше не приходило.

– Значит, разумнее всего две свадьбы устроить. – между тем деловито продолжила мать. – А брату твоему надо просто-напросто не оставить выбора. Знаешь что, сынок, сочини ему историю про то, что вы оба под угрозой, что сначала этот Коста бандитов к тебе прислал, а потом может и к нему, а у него же нет телохранителей. Так что было бы неплохо скрепить ваш союз сразу с двумя сестрами и сразу две свадьбы сыграть.

Подумав немного, Альфредо покачал головой:

– Нет, мама, это уже слишком. Я не буду своего брата вот так вот обманывать. Он же все равно потом узнает, что ничего подобного и в помине нету. Что он этому Коста вообще не сдался. Да и вообще, с чего ты взяла, что Коста, который вряд ли рад дочку свою за меня выдавать, ему просто-напросто крестный отец приказал это сделать, решит вдруг и вторую дочь отдать родственнику человека, которого он ненавидит от всей души?

– Ай, сынок, ты ничего не понимаешь, – решительно махнула рукой мать. – Когда у человека три дочки, для него счастье сразу двух замуж выдать и уже об одной только заботиться, куда и ее девать. Тем более, если бы там был какой-нибудь приличный богач, а это же просто капореджиме из Коза Ностра. Думаешь, очень многие готовы с его дочерью себя узами брака связать из серьезных людей?

– Так а мы почему готовы настолько сильно это делать? – спросил Альфредо. – Я-то понимаю, у меня выхода нет, а брата моего зачем во все это втягивать?

– Надо втягивать, потому что иначе он вообще, боюсь, холостяком останется. Я когда на вас смотрю с братом, такое впечатление, что ты старше брата, а не он, так что этому охламону не надо вообще свободу воли оставлять. Ладно, ты тогда просто помалкивай, я сама с Микеле по этому поводу поговорю.

В общем, мама уехала, а Альфредо только покачал головой, закрывая за ней дверь. Столько напора, столько энергии!

Прямо как будто ураган на него свалился, а не мать в гости заехала.

***

Япония, Токио

Президент корпорации «Тойота» Такуми Охаяси прекрасно понимал, что для того чтобы двигаться вперед, необходимо постоянно общаться с неординарно мыслящими людьми. Перед тем как начать расширять деятельность своей корпорации на новые сферы, он всегда много путешествовал, требуя от своей команды организовывать ему встречи с серьезными специалистами в самых разных сферах. Он искал новые идеи. Он искал тех, кто может вдохновить его, прекрасно при этом понимая, что раз на раз не приходится.

Очень часто люди, у которых на визитках стояло множество аббревиатур, свидетельствующих о разных полученных образованиях в самых лучших университетах мира, на деле оказывались пустышками. Трехчасовая встреча с ними заканчивалась буквально ничем. Вместо вдохновения и новых идей он чувствовал всего лишь усталость и недовольство из-за того, что впустую потратил время.

За прошедшее десятилетие он провел сотни таких встреч и считал очень неплохим показателем, когда одна встреча из десяти приносила ему какую-то пользу в дальнейшем планировании бизнеса. А он теперь старался только этому и посвящать все свое время. Всякими мелкими вопросами по поводу того, какая марка легковой машины окажется в этом году лучше, он давно уже не занимался. Он отдавал эту задачу для решения совету директоров. Там были опытные люди, которые могли решать подобные текущие вопросы.

Такуми Охаяси полагал для себя главным добиваться прежде всего понимания основополагающих направлений, которые сделают корпорацию «Тойота» все более преуспевающей на мировых рынках. Когда-то задача им была уже решена, корпорация тогда преуспела на национальном рынке.

Но сейчас все кардинально изменилось. Корпорация не может успешно развиваться только в рамках Японии. Национальный рынок давно стал слишком мал для нее. Теперь ее успешное развитие зависело от того, сможет ли она и дальше также эффективно завоевывать самые крупные рынки мира.

Когда пришла пора захватывать американский рынок, Такуми Охаяси велел организовать ему огромное количество встреч с самыми известными бизнесменами и экспертами по экономике США. Когда в последние годы он поставил задачу вывести товары «Тойота» на рынки европейских стран, пришла череда встреч с европейскими бизнесменами и экспертами.

Эту встречу с русским он велел организовать в основном из любопытства. Его действительно удивило, что молодой парень из Москвы вдруг знает о его корпорации. И более того, он советует своему родственнику с Запада развивать с ней отношения, начав продавать ее продукцию на европейских рынках. Понятное дело, что это удивительно, а его интересовало все, что не вписывается в привычные рамки.

Проснувшись сегодня утром, он с удивлением осознал, что у него появились новые идеи по поводу развития корпорации «Тойота» в будущем. Он ощутил так нужное ему вдохновение. Тот самый редкий результат после встреч с чередой людей, возникавший, когда он наконец натыкался на кого-то, кто умел поставить вопросы, выходя за пределы стандартного мышления. Только такие люди помогали выйти за рамки традиционных бизнес-задач, и заглянуть в будущее, что обеспечивало корпорации «Тойота» перспективные направления.

Не став дожидаться похода в офис, он тут же набрал по телефону своего помощника и вовсе не удивился, когда тот немедленно ему ответил. Было бы странно, будь оно иначе. От помощника он требовал быть сосредоточенным на его работе двадцать четыре часа в сутки. Он привык, в том числе, и к звонкам в три часа ночи. Если президенту приходила в голову какая-то хорошая мысль, он немедленно ею озадачивал своего помощника.

– Слушаю вас, господин председатель, – ответил тотчас Рэйта.

– Этот русский оказался вовсе не пустышкой. Меня переполняют идеи. Беседа с ним оказалась чрезвычайно полезной. Я осознал некоторые вещи, что раньше мне не приходили в голову. Так что я хочу сделать наши с ним встречи регулярными. Пометь себе в расписании, что через полгода я хочу снова с ним увидеться. Я понимаю, что он живет в очень закрытой стране. Но подбери заранее варианты, как мы сможем организовать с ним новую встречу.

Помощник, само собой, никаких возражений о том, что с гражданином Советского Союза это будет сложно сделать, не выдвигал. Попробовал бы он завести речь о тех трудностях, которые его ожидают на пути реализации приказа президента, и тут же вылетел бы со своей работы. Президент платил ему немалую зарплату как раз за то, чтобы, есть трудности или нет, данные им поручения выполнялись неукоснительно.

Так что президент, когда клал трубку на рычаг, был полностью уверен, что к указанному им сроку у него на столе уже будут лежать предложения о том, как именно эта встреча с Павлом Ивлевым будет организована. Если понадобится, он лично прилетит в СССР для этой цели. Летает же он в ЮАР к одному из таких неординарно мыслящих людей каждые полгода, потому что тот специалист категорически отказывается ездить за рубеж, и ничего. Главное, чтобы новые идеи обеспечивали безоблачное будущее для корпорации!

Дочитали главу – порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне – приятно!!! /work/591207

Глава 6

Япония, Токио

С утра позавтракали остатками готовой еды, которую с собой привезли из Москвы. Прикинул, что на следующее утро уже либо что-то готовить надо, либо мне надо снова придумывать какой-то очередной «комплимент от заведения».

Ну ладно, на следующее утро и разберемся.

А сегодня с девяти утра у меня в программе был достаточно любопытный пункт, «любование Фудзиямой». Я уже выяснил перед поездкой, что Фудзияма километрах в ста от Токио находится. Так что приготовился к очень долгой поездке. Это же по прямой сто километров, а тут страна вся из скал состоит. Не удивлюсь, если эта сотня километров по прямой в две превратится, если не по воздуху лететь, а на машине ехать…

У моих коллег репетиция в театре должна была с трех часов начаться, так что они решили составить мне компанию. Как и ожидал, ехать нам достаточно долго.

Наконец нас привезли к подножию какой-то горы, и перед нами лестница вверх каменная уходила.

– Это мы по этой лестнице на Фудзияму будем подниматься? – бодро спросил Боянов нашего сопровождающего.

У того сначала глаза расширились, а потом он замотал головой.

– Нет, что вы. Это пагода Чурейто. Отсюда открывается лучший вид на Фудзияму. Правда, если нам повезет и распогодится. Но если нет, значит просто пагоду посмотрим. Она старая и очень красивая.

– А сама Фудзияма где? – разочарованно спросил Вишневский.

– До нее отсюда больше часа еще на машине ехать. Но на саму Фудзияму подниматься сейчас нельзя. Погода не позволяет. С первого июля можно на Фудзияму подниматься. Но это долго. Это серьезное путешествие. Надо пару дней на все это выделить.

– А, это потому, что надо не только подняться, но еще и спуститься, – с мудрым видом покивал Боянов. – Нет, два дня на то, чтобы на гору подняться и спуститься, я лично, товарищи, выделять не готов. Так что и хорошо, что сейчас на нее не пускают.

В общем, пошли мы по этой лестнице подниматься к пагоде.

Пагода достаточно забавная оказалась, из нескольких ярусов. Правда, я раньше такие же видел в Китае в районах, где старая застройка и памятники архитектуры. В общем, с этой точки зрения получается, что старая архитектура в Японии с китайской вполне себе по внешнему виду соотносится.

Правда, я также знал прекрасно, что это последнее, что стоит говорить, когда общаешься что с японцами, что с китайцами. Отношения у них, мягко говоря, не очень. Так что подобным замечанием ты можешь себе очень сильно отношения с местными испортить.

Часа полтора слонялись вокруг пагоды, но с погодой так и не повезло. Фудзияму мы так и не увидели. Хорошо хоть дождь не сильный был. Морось преимущественно, так что особо не промокли. Но небо оставалось мрачным. Так что никакой нам сегодня Фудзиямы.

Поездка столько времени заняла, что обратно в Токио вернулись только к половине третьего. Тут же вопрос стал о том, что надо бы пообедать, прежде чем мои друзья отправятся в театр на репетицию. Ничего, что немного опоздают, не голодными же им туда идти?

Впрочем, мой сопровождающий и сам это имел в виду. Завел нас в совсем недешевый ресторан. Вернее, я бы не сказал, что он по ценам дороже был, чем наша гостиница. Но гостиница же все-таки пять звезд.

В общем, заметив реакцию моих коллег, когда они про цены в меню у него справились, я тут же сказал решительно, что поскольку мне кучу денег от сестры передали, то я всех угощаю и никаких возражений по этому поводу не приму.

Только так и решили этот вопрос.

Пока обедал, вспоминал про семью. Соскучился уже и по жене, и по детям. А ведь завтра уже у Галии и вылазка в американское посольство! Ну, авось Марат поддержку сестре окажет, как и обещал.

После обеда подкинули Боянова, Вишневского и Миронова до Токийского театра. А у меня началась уже своя собственная отдельная программа.

Сегодня у меня в программе была после обеда экскурсия по Токийскому университету. Но что-то мне подсказывало, что вряд ли это будет традиционная экскурсия. Все же я прекрасно понимал, что посол Японии в СССР не зря всю эту поездку организовал. Скорее всего, меня ожидает что-то наподобие того, что было в начале января в МГИМО, когда я туда пришел для выступления на студенческую конференцию, а для меня организовали что-то вроде защиты кандидатской диссертации прямо на месте.

Походив с сопровождающим и переводчицей минут пятнадцать вокруг зданий университета, проследовали затем в ректорат Токийского университета знакомиться с ректором. Я прекрасно понимал, что это очень круто. Не менее круто, чем вчерашняя встреча с президентом «Тойоты». Токийский университет – это что-то даже более серьезное, чем МГУ в Советском Союзе. Очень много государственных позиций в Японии почти невозможно занять, если ты не заканчивал именно это учебное заведение, а уж поступить в него предельно сложно.

В СССР существует номенклатура, содержащая в себе важнейшие должности для функционирования Советского Союза. В нынешней Японии Токийский университет играет роль образовательного учреждения, который обеспечивает большинство позиций уже в японской номенклатуре. Не знаю точно, как у них все это сложилось, но можно понять, как это работает. Одни выпускники Токийского университета, заняв высокие позиции в государственных структурах, тянут к себе других, заполняя имеющиеся в их распоряжении вакансии исключительно выпускниками Токийского университета.

И в этом есть определенный смысл. Если вы учились у одних и тех же профессоров в очень высоко конкурентной образовательной среде, то вы точно знаете, что человек, который все это выдержал и получил диплом, достаточно стоек и хорошо образован. И с ним вы точно найдете общий язык. Когда вас учат одни и те же люди, вам гораздо легче понять друг друга, легче решать те или иные задачи.

Ректору на вид было лет шестьдесят пять, а то и семьдесят. Сухонький такой японец, метра полтора ростом. Но вот впечатление он производил очень серьезное. От него шла совершенно отчетливая аура власти. Видно было, что он привык к беспрекословному подчинению от своих сотрудников.

Ну да, университет в Японии, да еще такой важный, это не совсем то, к чему мы привыкли у себя в Советском Союзе. Ректору советского университета, пусть это даже и что-то наподобие такой величины, как МГУ, необходимо ладить с большим количеством других советских чиновников. Некоторым из них необходимо и непосредственно подчиняться. В частности, любой член Политбюро, я так думаю, может веревки вить из ректора МГУ.

А у этого японца все было гораздо лучше. По нему чувствовалось, что он тут главный и абсолютный начальник. И вряд ли есть кто-то в стране, кто вообще может ему приказывать. Разве что у него есть какие-то обязательства перед теми, кто помог ему стать ректором. Но это уже совсем другой вопрос.

С ректором мы беседовали примерно полчаса. Правда, я так понял, что ему не объяснили, с какой целью меня привели к нему. Он воспринимал меня как студента МГУ и главным образом расспрашивал меня, как у нас устроена в МГУ учёба. Не спросил даже про отношения между СССР и Японией, к примеру, или чем я занимаюсь, помимо того, что в МГУ учусь.

В общем, эта встреча оставила меня несколько озадаченным. Уже начал даже думать, что ошибся, и ничего специфического японцы в мой адрес не задумали. Но вот затем мы прошли в большую аудиторию с круглым столом, за которым сидели два десятка японцев в костюмах в возрасте от сорока до семидесяти лет. И вот тут я уже понял, что да, не ошибся. Сейчас будет что-то вроде того, что однажды неожиданно обрушилось на меня, когда ничто не предвещало, на территории МГИМО.

Мой сопровождающий, правда, предпочел подать это достаточно невинно.

– Ивлев-сан, не так уж и часто у нас бывают гости из Москвы. Поэтому ректор попросил для вас организовать встречу с профессурой Токийского университета, которая работает в сфере международных отношений. Надеюсь, вы не будете против с ними пообщаться.

Интересно, подумал я, сколько тут сидит среди этой профессуры профессиональных разведчиков. Да еще, небось, и магнитофон какой-нибудь уже вовсю работает, ведя запись. Будут потом крутить запись, и анализировать не только что я говорю, но и как я это говорю. Какие эмоции в голосе звучат, не запинаюсь ли…

Ну да ладно, инструкции от КГБ у меня имеются, как правильно общаться с подобного рода любопытствующими. Ну что же, пообщаемся, значит.

Началась, правда, наша беседа с провокации. Явно хотели вывести меня из себя для того, чтобы заставить потом быть более откровенным, чем я бы хотел.

– Скажите, Ивлев-сан, как скоро советское правительство собирается вернуть оккупированные японские острова, Итуруп, Кунашир, Хабомаи и Шикотан, Японии? – спросил, перед этим представившись, профессор Ямаути, моложаво выглядящий японец лет пятидесяти. – По Симодскому договору 1855 года это наша территория. Вы же понимаете, что на самом деле все острова принадлежат Японии и должны быть ей возвращены.

***

Япония, Токио

Сотрудники КГБ, прибывшие в Японию под видом кинобригады для того, чтобы фиксировать тех, с кем будет встречаться Ивлев, были сильно напряжены. Как-то так получилось, что никакой реальной возможности ездить вместе с Ивлевым на те встречи, на которые его приглашали, у них вовсе не оказалось. Представитель Министерства культуры Японии, что Ивлева сопровождал, смотрел на них волком и вел себя совершенно недипломатично, наотрез отказываясь их с собой на эти встречи брать.

А у них были инструкции не переходить определенные грани и ни в коем случае не портить отношения с принимающей стороной. Ясно, что если они будут чрезмерно настойчивы, это тут же вызовет подозрение, что они вовсе не являются кинобригадой, а занимаются какими-то совсем другими делами. А это чревато огромными проблемами. Учитывая, что они въехали в страну не в качестве дипломатов, когда разоблачение означает всего лишь объявление персоной нон-грата с выездом из страны в течение двадцати четырех часов, сейчас они по факту были нелегалами, которых при разоблачении немедленно и с большой радостью японские спецслужбы арестуют, а судьи надолго посадят в тюрьму за шпионаж.

Ну и кроме того, такой арест, естественно, провалит и всю проводимую операцию. Ясно, что у японских спецслужб тут же станет вопрос, а зачем четыре офицера КГБ прибыло в Японию, маскируясь под кинобригаду, именно вместе с труппой «Ромэн»? И как все это связано с Ивлевым, который тоже сюда прибыл? Задача им была достаточно четко поставлена в Москве: ни в коем случае не подвергать миссию риску разоблачения, так что по любым прикидкам не было у них никакой возможности вести себя нагло, настаивая на том, чтобы их все же пустили Ивлева сопровождать и снимать его встречи.