Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 58 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Может быть, они о приданном говорили и Джино потребовал слишком большую сумму, которой у него нет, вот он и надрался, как последняя свинья? Хотя нет. По идее, Джино не должен на такое осмелиться. Для него же это был бы прекрасный повод для того, чтобы отказаться от этой свадьбы, а Джино выставить виновником. После такого можно не в запой уходить, а сразу же бежать к крестному отцу с жалобой, что Джино сорвал весь процесс, поэтому никакой свадьбы теперь не будет. И возобновлять вражду по новой.

Нет, вряд ли… Хотя сейчас самое время приданое обсуждать…

Денег у него сейчас маловато, но и слишком маленькое приданое тоже дать не получится. Конечно, не все уже соблюдают старый обычай выставлять перед свадьбой содержимое сундука с приданым, чтобы соседи и родственники могли посмотреть, что в нем. И в том числе и на достаток невесты, и на ее умения глянуть, ведь часть приданого ее руками делается. Те же самые скатерти, кухонные полотенца или салфетки, без ручной вышивки или кружев, сделанных лично невестой, многие и не оценят как нормальное приданое.

Но хоть сундук уже и не надо выставлять, а все равно люди-то будут справки наводить по поводу того, что он, уважаемый член Коза Ностра, дал за свою дочку, замуж ее выдавая. А Джино все же ему не лучший друг, чтобы, даже будучи обиженным размером приданого, молчать о таком. Так что сильно поскупиться в любом случае не получится. Это совсем не в его интересах. Прослывешь жадным. А хуже того, человеком, который не заботится о членах своей семьи. А ведь Коза Ностра – это же тоже семья, только большая. Это фактически удар по твоей репутации как члена Коза Ностры. Так что раскошелиться в любом случае ему придется.

Но по какому же поводу ему звонил Джино?

Коста целый час ломал себе голову, но в итоге, отчаявшись, решил схитрить. Решил набрать Джино и заставить его возобновить случившийся между ними разговор. Может, тот как-то скажет снова то, с чем он ему звонил?

Да, получается, что другого выхода нет. Только так и нужно попытаться выкрутиться.

***

Италия, Сицилия

Джино вернулся домой из ресторана. Сейчас, когда прежняя война между ним с Костой потеряла свою остроту, он мог себе позволить слегка расслабиться и чаще ходить по ресторанам, чем раньше. Все же теперь, после того как крестный отец вмешался, шансы, что боевики Косты ворвутся в ресторан прямо посредине трапезы, стреляя направо и налево, существенно уменьшились. Кто-то бы сказал, что они вообще сошли на нет. Но нет, Джино не вчера родился. Коста все же достаточно неприятный тип. С него станется сделать что-нибудь неожиданное и неприятное в его адрес.

Но все же действительно стало теперь полегче. Быстрее бы свадьбу провести, и черт уже с этим Костой. Породнятся, и их противостояние будет окончательно закрыто.

И, в принципе, Джино был уверен, что все, кто наблюдали за их схваткой, сочтут его победителем. Все же завод он у Косты отжал, а этой свадьбой крестный отец фактически Косту от Джино спасает. Все это именно так и расценят. Так что для самого Джино это укрепление авторитета в любом случае.

Сняв трубку зазвонившего телефона, Джино услышал голос Косты. Помяни черта, и он тут как тут. Чуть не сплюнул он на пол.

Учитывая новую ситуацию, определенную вежливость соблюдать было нужно. Поэтому он, вместо того чтобы послать Косту подальше, что было его первым побуждением, вежливо с ним поздоровался. Холодно, но все же вежливо.

– Джино, я бы хотел еще раз обсудить ту тему, по которой ты мне в прошлый раз звонил, – услышал он голос Косты.

Ну вот тебе на, – подумал Джино. Уже же все вроде договорено было. Или Коста, пакостник такой, решил на ходу передумать? Сидел, молчал, пока он, Джино, думал, что все уже оговорено. А теперь решил какие-то новые условия, что ли, выдвинуть или вообще отказаться от второй свадьбы?

Так что Джино сказал только сухо:

– Ну а почему бы и нет, Коста. Говори, я тебя слушаю.

В трубке повисло какое-то странное молчание, словно Коста не знал, что ему сказать. Наконец, удивленный этой длинной паузой, Джино услышал:

– Я, собственно, звоню по размеру приданого.

Странно, – подумал Джино, – размер приданого они как раз еще не обсуждали. Ни за невесту Альфредо, ни за невесту для Микеле.

Ну да ладно. С другой стороны, в принципе, это вопрос в развитие темы. И все равно уже пора его обсуждать. Крестный отец велел со свадьбой не тянуть, вот они и не будут.

– И опять же, я тебя внимательно слушаю, – сказал ему Джино.

– Значит так, за Габриэлу я дам... – Коста замялся и снова заговорил только через секунд пятнадцать. – Два миллиона лир в приданое. Ты не будешь против, если я часть суммы сразу на свадьбе выплачу, а часть через месяц? Были у меня, понимаешь, некоторые обстоятельства.

Джино задумался. С Косты станется пообещать два миллиона, а ограничиться всего лишь одним. Начнет потом снова бесконечно откладывать выплату второго миллиона. А с другой стороны, мелькнула в голове у него светлая мысль, тогда уже на него его собственную дочку можно натравить. Скажет он Альфредо, чтобы он так и сделал. Уж собственная дочь из отца, пусть и скупого, все до последней лиры выбьет для любимого мужа. А Альфредо парень видный, да еще на высокой должности. Влюбится она в него, как пить дать…

Так что, ухмыльнувшись, он сказал:

– Меня лично приданое устраивает. Надеюсь, и племянника тоже. Ну а за вторую дочку, Франческу, ты что, не собираешься никакое приданое давать? Почему этот вопрос тоже не поднимаешь?

Снова какая-то странная пауза на телефоне. Потом – короткое ругательство, как будто кто-то только что пнул неудачно какую-то вещь и зашиб палец. Джино с интересом прислушивался к этим звукам. Коста вел себя сегодня предельно странно…

Градус его удивления поднимался. Неужели Коста действительно собирался приданое только за одну дочку предложить? Вторая что, если двойная свадьба, с его точки зрения, должна в комплекте к первой, что ли, идти, оставшись без приданого? Ну нет. Даже Коста не настолько туп. Никто такого не поймет.

Наконец Коста ожил:

– Слушай, тогда... Получается, надо давать то же самое приданое и за вторую дочку. По такой схеме предлагаю: миллион сразу, миллион через, скажем так, два месяца.

– Почему бы и нет, – сказал Джино. – Думаю, и со вторым племянником я этот вопрос тоже утрясу.

– Конечно, – сказал Коста, – традиционная часть приданого тоже будет. Все как у людей.

Джино прекрасно понимал, о чем идет речь. Все эти простыни, полотенца, платья и все остальное, что тоже со стороны невесты причиталось иметь в приданом. Не бродяжки все же, а дочери серьезного человека. В интересах самого Косты, чтобы все прошло в традиционном стиле. Все, как любит Коза Ностра.

– Да, конечно. Само собой, я понимаю, – согласился он.

Положив трубку после такого странного разговора, он довольно кивнул. Ну, в принципе, учитывая, что он действительно знает, что Коста кучу денег крестному отцу занес, пытаясь ему навредить, и сейчас на бобах, то, в принципе, приданое он предложил действительно неплохое.

Особое удовольствие Джино доставляла мысль, что если его враг попытается зажать хоть часть приданого, то он на него его собственных дочек и натравит.

Это же на самом деле достаточно забавно будет...

Глава 14

Япония, Токио

Фух… Надеюсь, больше по событиям 1917 года ничего больше спрашивать не будут. Но главное, судя по ответной реакции, вопрос я понял их правильно – не интересовал их небольшой промежуток между февральской буржуазной и октябрьской социалистической революциями, когда формат власти еще не определился, им интересно было именно, смогли ли бы Романовы у власти удержаться, если бы история иначе сложилась… Откуда такой интерес именно к Романовым? Возможно, это связано с тем, что у них по-прежнему император на троне сидит. Ничем особо не руководит, но все же… Явно японцам бы хотелось иметь дело не с непримиримо отстаивающим свои интересы СССР, а с коррумпированной империей Романовых. Ну да, тогда они бы вместе с Гитлером смогли бы всю Евразию на пару под себя подмять…

Ну или это все же чистой воды провокация была – с надеждой, что я скажу что-то, что можно будет трактовать как симпатию к Романовым. А они потом шантажировать меня будут этим?

Японцы не стали возвращаться к 1917 году. Но и к современности тоже не перешли. Снова полезли в истории копаться, хоть и не такой давней. Ну и с провокациями тоже не покончили. Я только следующий вопрос услышал от переводчицы, как сразу это понял.

– А у меня вопрос не по гипотетическим событиям, а по реальным в нашей истории, – тут же заговорил один из участников слева. – По итогам Второй мировой войны в СССР оказалось более шестисот тысяч японских военнопленных. Японское правительство считает негуманным высокий процент смертности среди них. Когда выжившие пленные были возвращены в Советский Союз, мы не досчитались каждого десятого из попавших в плен. Также совершенно негуманно было использовать наших пленных на различных работах на территории Советского Союза. Японская сторона настаивает на компенсациях с советской стороны.

Честно говоря, я понятия не имел, о чем он говорит. Какие там шестьсот тысяч военнопленных, какое там количество погибших? Может, историки, что этими вопросами занимаются, такие детали и знают. Единственное, во что поверил сразу, – так это в то, что к работам их наверняка в СССР привлекали. Сталин был человеком хозяйственным, не сидели бы пленные, сложив ручки. А отвечать что-то надо. Так что, пожав плечами, я начал импровизировать:

– Хочу уточнить, что ни в коей мере не представляю советское правительство. Но меня очень настораживает тенденция выдвигать в советско-японских отношениях вопросы, которые их осложняют, а не улучшают. Это тактика, которая ведет в никуда. При ее использовании японской стороной мы никогда ни о чем не сможем договориться. Японии для того, чтобы улучшать отношения с Советским Союзом, надо думать о перспективах и о позитивных сторонах нашего грядущего взаимодействия. О том, что Япония сможет получить, если серьезно улучшит отношения с Советским Союзом.

Необходимо отказываться от упреков. Потому что в отношениях между любыми крупными странами, находящимися на границе друг у друга, всегда можно найти множество различного негатива. И только стремление закрыть глаза на тяжелые факты исторического прошлого и готовность смотреть вперед, способны резко улучшить межгосударственные отношения.

К примеру, посмотрите на нынешние отношения между Францией и Германией. Мало какие страны так много воевали между собой за последнюю сотню с небольшим лет. 1870-1871 годы – франко-прусская война. Первая мировая – Франция и Германия снова ожесточенно сражаются. Вторая мировая – та же самая ситуация.

Уж поверьте, взаимных претензий у немцев и французов друг к другу накопилось за три войны множество. Но что мы наблюдаем сейчас, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году? Европейскую интеграцию, которую они стремительно развивают уже второе десятилетие. И при этом, прошу вас отметить, именно Германия и Франция являются локомотивами всей европейской интеграции. Их экономики, вместе взятые, уверенно доминируют над экономиками всех остальных стран, которые приглашены к этой самой интеграции.

Как вы считаете, был бы у немцев и французов достигнут такой успех, если бы они только и делали, что предъявляли бы друг другу претензии из исторического прошлого? Кто и когда захватил какие территории? Кто и как поступал с военнопленными?

Ну и тем более, возвращаясь к ответу на ваш вопрос. Какие бы там ни были проблемы с военнопленными из Японии в СССР в сороковых годах, извините меня, но вы говорите о стране, которая только что вышла из сложнейшей для себя за несколько столетий войны. Более двадцати миллионов погибших, большая часть причем из них – мирные жители. Полуразрушенная экономика, множество проблем.

Так что если какое-то количество военнопленных в Японии умерло из-за тяжелых условий, то я вас уверяю, точно такие же тяжелые условия были и для самих жителей Советского Союза, которые четыре года впроголодь сражались за выживание своей страны. Неужели вы серьезно думаете, что сразу после окончания войны еды было достаточно для всех граждан Советского Союза? Еще долго после войны действовала карточная система, и в первые послевоенные годы нормы были очень сильно ограничены.

Так что ни про какие слишком высокие проценты смертности военнопленных говорить не приходится. Это всего лишь результат очень тяжелой социально-экономической ситуации страны, которая только что предельным напряжением всех сил смогла победить в жесточайшей войне. И потом еще очень долго компенсировала серьезнейший ущерб, который она понесла в ходе этой войны.

Давайте учтем также, что среди пленных наверняка и тяжелораненые имелись, которых просто не смогли вылечить.

Ну и опять же, о каких компенсациях можно вести речь? Вот скажите мне честно, я не совсем в курсе этой темы. Но после краха Российской империи вновь созданную страну, РСФСР, оккупировали в том числе и японские войска, попытавшись отхватить от России солидный кусок. Подскажите мне, пожалуйста, как не специалисту, какую сумму впоследствии выплатило японское правительство за тот ущерб, который понесла Россия во время этой оккупации?

Я даже паузу сделал, чтобы посмотреть на японцев, когда им моя переводчица все озвучила. Что-то они сразу в сторону начали посматривать, и я понял, что движусь в правильном направлении. Так что продолжил:

– Что-то я очень сомневаюсь, что хоть какой-то ущерб был возмещен со стороны Токио Москве. На каком же тогда возмещении со стороны Москвы в адрес Токио по итогам событий Второй мировой войны Япония вообще может настаивать? Извините, но это двойные стандарты в чистом виде, которые я никак не могу одобрить или поддержать.

Японцы с расстроенным видом слушали, когда переводчица вслед за мной все это говорила. Но, что самое удивительное, проглотили. Ну, либо перед ними стояла какая-то другая задача. Может быть, по-прежнему хотели, чтобы я сказал что-нибудь, что можно обратить против меня. Но я, по-моему, достаточно неплохо выкрутился. И в результате их задумка полностью провалилась, как и предыдущая, с гипотетическими рассуждениями о том, что было бы, если бы большевики не пришли к власти после краха Российской империи.

Ну а дальше посыпались новые вопросы. И часть из них опять же с претензиями, словно я и не предлагал только что, отказываясь от выдвижения претензий, переходить к большему конструктиву. Попытались мне предъявить по поводу рыболовства, что, мол, Советский Союз не хочет заключать соглашения по поводу рыболовства, которые будут удобны Японии. На этот вопрос я без всяких компромиссов ответил следующим образом:

– К сожалению, широкий список претензий со стороны Японии, которые мешают заключению мирного договора между СССР и Японией, препятствуют в том числе и заключению каких-то выгодных соглашений в том числе и по этому вашему рыболовству.

С чего бы вдруг Москва должна рассматривать какие-то выгоды для Японии, если формально у нас нет никаких с юридической стороны мирных отношений? Наладьте с нами нормальные отношения, и я вас уверяю, вы увидите, что Москва может быть очень щедрой. Возьмите хотя бы кубинско-советские отношения.

Вы, наверное, уже читали в газетах, что недавно в Москве были приняты важные решения по содействию развитию экономики Кубы. Кроме больших поставок нефти для нужд кубинской экономики, которые уже давно идут, будут также осуществлены серьезные инвестиции в развитие промышленности и туризма. Вот таким вот образом Москва может реагировать в адрес тех, кто выдвигает в диалоге с ней не претензии и требования, а искренне старается дружить и искать возможности для дальнейшего развития двухсторонних отношений. Так что, если Япония хочет претендовать на что-то в отношении рыбной ловли, я бы очень рекомендовал Японии изменить свою тактику в отношении Советского Союза. Подумать прежде всего обо всем, что вам необходимо сделать, чтобы заключить необходимый договор между нашими странами.

Но и на этом претензии не закончились. Что я только не услышал еще со стороны японцев о том, в чем именно может быть неправ Советский Союз!

Прозвучало, в том числе, что японцы недовольны из-за того, что советский Дальний Восток слишком закрыт от любого экономического взаимодействия с Японией. Но я тут же припомнил, что там же достаточно много военных объектов. Так что, разведя руками, сказал, что в условиях, когда Дальний Восток имеет для СССР важное военно-стратегическое значение, включать его территорию для интенсивного развития отношений с Японией, с которой у СССР нет даже мирного договора, естественно, нелогично. И это необходимо понимать.

Ну а больше всего японцы меня поразили, когда нагло заявили, что советские войска необходимо вывести с «Северных территорий». Ну это они так наши Курильские острова называют, которые так жаждут заполучить.

Я, конечно, улыбнувшись, сказал:

– Каждая страна имеет право держать войска на своей территории. Курильские острова являются советской территорией, так что на ней были, есть и будут советские войска.

Пришлось им это съесть в том виде, как я подал.

И только после того, как они на меня вывалили кучу таких претензий, с которыми я их послал куда подальше, наконец, мы начали обсуждать сугубо экономические проблемы Восточной Азии и ее перспективы.

Когда они заговорили о перспективах, я сразу же уловил много схожего с теми вопросами, что вчера обсуждал с токийскими профессорами. Но, что интересно, это не были те же самые вопросы, что мне вчера задавали. Это были чисто вопросы в развитие, с учетом ранее прозвучавших моих ответов. То есть совершенно однозначно и этот президент, и люди, которых он с собой привел, ознакомились уже с ходом нашей прошедшей вчера дискуссии с представителями Токийского университета. Это заставило меня увериться, что все эти дискуссии, что у меня проходят на территории Японии, между собой теснейшим образом связаны. И у них есть один и тот же режиссер.

Интересно, кто это больше, спецслужбы Японии или Министерство внешней торговли и промышленности? Хочется надеяться, что второе. Потому что для меня, конечно, было бы большим разочарованием, если я только местные спецслужбы смог заинтересовать. На кой они мне вообще упали? С ними я точно никакого сотрудничества ни поддерживать, ни развивать в будущем и не могу, и не хочу.

Другое дело – Министерство внешней торговли и промышленности.

Это же, блин, легендарная структура, которая смогла за какие-то четверть века сделать из Японии после поражения во Второй мировой войне одну из мощнейших держав, как с точки зрения экономики, так и научно-технических новинок. Вот с этим министерством, конечно, очень интересно как экономисту было бы общаться и сотрудничать по тем вопросам, которые никакого вреда не могут нанести для Советского Союза.

Впрочем, по другим вопросам мне КГБ и не даст сотрудничать. Даже если вдруг у меня появится такое желание.

Как и вчера, сделали перерыв, чтобы продолжить дискуссию в ресторане. Снова шикарный оказался ресторан, не хуже того, в котором с президентом «Тойоты» встречались. И там продолжили дискуссию по Восточной Азии, в основном по экономическим вопросам, так что тут мне уже было намного легче как экономисту.

Закончили и трапезу, и дискуссию где-то в половине девятого. Президент ассоциации вручил мне подарок, портативный диктофон, сказав, что мне, как журналисту, он может пригодиться. Не могу отрицать, подарок мне очень понравился. Я и сам такой подумывал купить. Но на халяву получить такой, конечно, гораздо приятнее.

Приехали мы снова вечером за Бояновым, Вишневским и Мироновым к Токийскому театру. Они уже иного и не ждали. Привыкли к сервису.

В дороге много разговаривали. Сегодня же у них уже не репетиция была, а первой выступление перед зрителями. И по уму мне бы, как драматургу, нужно было сегодня в театре присутствовать. Ну это если бы японцы меня как драматурга бы приглашали, конечно.

Миронов с актерской стороны рассказал о своих впечатлениях, Боянов и Вишневский – с точки зрения руководителей театра. Главное, что все были довольны. Японцы обеспечили зрителей синхронным переводом пьесы, так что зал, по их словам, реагировал достаточно живо.

Приехали в гостиницу и по своим комнатам разошлись. Через пару минут кто-то мне в дверь постучал. Пошел открывать, а там Боянов стоит.

Он тут же ко мне в комнату заскочил, дверь за собой прикрыл, и говорит негромко:

– Павел, тут такая тема возникла. Ты уже закупался сувенирами на обратную дорогу? Ну, помимо тех покупок, что сегодня утром сделал?

– Нет. Вот как раз собирался, – сказал я ему.

– Тогда послушай, что мои ребята вчера в порту у советских моряков смогли разузнать. Есть тут в магазинах ткань какая-то, по дешевке в продаже по триста с чем-то йен. А в СССР ее в комиссионку по двадцать рублей за метр можно сдать. Представляешь? Мы уже и закупаться начали. Дать тебе переписать иероглифы, под которыми она в местных магазинах продается?

Даже если бы я и не планировал эту ткань покупать, а я еще, естественно, подумать об этом должен, стоит ли вообще со всем этим связываться, я точно знал, что от такого предложения со стороны Боянова отказываться ни в коем случае нельзя.

Ясно, что они с Вишневским переживают, что на халяву в моем шикарном номере живут, да на выделенном для меня лимузине катаются. Так что они, конечно, хотели бы как-то отплатить. Но понимают при этом, что деньги мне совать не вариант, я явно обижусь. Все же я не сам за эту гостиницу плачу. И лимузин мне тоже предоставили без всяких расходов с моей стороны. Так что деньгами со мной расплачиваться как-то по всем понятиям неудобно.

Но как-то же расплачиваться надо, правильно? Так что, притащив мне эту информацию, Боянов фактически с себя с Вишневским долг скидывает, давая мне возможность заработать кучу денег на перепродаже этой ткани в Союзе. И чувствовать они себя после этого будут гораздо спокойнее, чем сейчас, когда маются тем, что в долгу у меня.

Мужики они, в принципе, совершенно нормальные. Правильно мне кто-то говорил когда-то, что цыгане обычно страдают от безграмотности. Дай им высшее образование, и с ними вполне приятно иметь дело. Ничего плохого я от Боянова с Вишневским никогда не видел. Так зачем же мне, чтобы они себя должниками моими чувствовали? Мне с ними лучше, как и раньше, просто сотрудничать, не вгоняя в долги. Так что я тут же с деланным энтузиазмом согласился.

Просиявший Боянов протянул мне бумажку, на которой были иероглифы нацарапаны. Глянул я на них, и возникло у меня большое сомнение, что хоть один японский продавец в магазине сможет эти иероглифы опознать. Рисовал их явно не японец…

Ну ладно. Я же вообще еще не решил, буду ли я этим делом заниматься. Так что добросовестно все эти странные закорючки к себе на листик бумаги перерисовал. И очень довольный Боянов к себе в комнату обратно отправился.

А вскоре Анастасия ужин готовить начала. Я не счел возможным бассейн пропускать, решив тренажёрный зал уже на утро оставить. Вернулся из бассейна, а все уже гречкой угощаются с тушенкой из консервов. Я тут же банку с красной икрой открыл, бутерброды соорудили, учитывая, что хлеб мы еще не весь привезенный доели. Коллеги мои только головами сокрушенно покачали, намекая на то, что икру привезенную лучше бы на продажу пустить, но вслух говорить ничего не стали.

***

Москва, прием в посольстве США

Вот наконец и настал тот день, когда Семен должен был выполнить поручение своего друга, который имел хорошие контакты с американцами. Собираясь в театр, он припоминал все, о чем они говорили с американским дипломатом по поводу этого Павла Ивлева... Он его много о чем инструктировал.

Вести себя естественно. Советскую власть ни в коем случае не ругать. Хвалить пьесу Ивлева, которую ему удалось посмотреть. Радоваться «случайной встрече», потому что он актер, и само собой, без ума от театра. Твердить, что ему очень понравилась пьеса Павла Ивлева, в которой сам Андрей Миронов играет.

У них была договоренность с американским дипломатом, что тот, будучи на приеме в посольстве, покажет ему этого Павла Ивлева, чтобы он мог якобы случайно к нему подойти и познакомиться. А так он только на словах ему его описал, фотографии у него не было с собой почему-то.

Семен сильно нервничал. Все вокруг первое время было как в тумане. Много важных людей в костюмах и галстуках вокруг. Иностранная речь звучала со всех сторон и сбивала его с толку. Затем, наконец, торжественные речи отзвучали и дело перешло уже непосредственно к неформальной части приема.

Все выстроились в очереди к столам с едой.

Он туда не пошел, только жену отправил есть. А сам старался держаться неподалеку от американского дипломата, готовый немедленно по его указанию приступить к выполнению важного задания во имя освобождения порабощенного советского народа от коммунистической диктатуры.

Люди ходили по залу туда-сюда. Американский дипломат тоже. Семен следовал за ним, меняя только расстояние, чтобы не было заметно, что он его со стороны отслеживает и ждет от него каких-то указаний. Двадцать минут прошло, полчаса прошло. Жена уже к нему вернулась, и ему еду принесла. Пришлось взять с улыбкой, она же понятия не имела, что он сюда не есть пришел, а помогать американцам.

А американский дипломат так и не давал ему указаний.

Похоже, что нет сегодня этого Павла Ивлева здесь. – подумал он разочарованно. – Приглашение ему пришло, а сам он сюда не явился.

Семен загрустил. Получалось, что сегодня он Америке помочь никак не сможет.

Наконец, когда он доел и его жена от него отошла, отправившись за десертом, американец, проходя так близко мимо него, что оказался совсем рядом, шепнул ему:

– Ивлева сегодня нет. Действуйте в свободном режиме.

Впервые немножко расслабившись из-за отмены данного ему поручения, Семен дождался, когда к нему вернется жена с тремя пирожными на тарелке от стола с десертами, и решил уделить внимание сладостям.

Но ему не дала это сделать молодая красивая женщина, которая спикировала на него как ястреб с визитницей в руках. Рядом с ней стоял бугай, костюм которого топорщился от мышц, а морда у него была такая опасная, что, встреть Семен его в темном переулке, не в этом костюме, а в какой-то одежде попроще, то он бы немедленно начал с руки часы снимать, лишь бы его не побили. Чувство опасности от этого человека было просто-напросто зашкаливающим. Девушка, заметив его взгляд на ее спутника, совершенно не стесняясь, ловко сунула локоть в бок здоровяка, попросив его:

– Марат, сделай лицо попроще. Все в порядке же... Иностранцы вокруг! И меня никто не похищает.

После чего по-английски обратилась к Семену:

– Excuse me, sir, I am Galiya Ivleva. I represent Union of Soviet Friendship Societies. Which country are you from?