Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 58 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Москва, прием в посольстве США

Английский язык Семен не знал. В школе учил немецкий, но и тот знал достаточно слабо, потому что еще в школе решил, что будет великим актером. К чему ему эти языки? Он, конечно, собирался английским заняться, чтобы читать в оригинале американские книги о правильном устройстве общества. Но пока это ему не очень было нужно, потому что все необходимые тексты про свободу и демократию в самиздате были, само собой, на русском. И все, что его интересовало, ему его друг немедленно предоставлял.

Так что сразу ответил девушке:

– Извините, вы, наверное, хотите с иностранцем познакомиться, а я русский.

Улыбка на лице девушки подувяла, но, к ее чести, она не развернулась тут же, несмотря на то, что явно утратила к нему часть интереса. Вместо этого все же открыла визитницу, достала оттуда визитку и чинно ему протянула, сказав:

– Я Галия Ивлева из ССОД.

Что такое ССОД, Семен не знал, но его как молнией ударило.

Галия Ивлева... Это же жена того самого Павла Ивлева, надо понимать? Вряд ли тут еще какая-то Ивлева приглашена американцами тоже… Но что она делает рядом с этим мордоворотом на таком приеме? Тем не менее, он решил, что, может быть, познакомившись с женой Ивлева, он сможет на ее мужа выйти и без всякой личной встречи на дипломатическом приеме. Поэтому тут же восторженно сказал:

– О боже, какая знакомая фамилия. Наверное, это совпадение, Ивлевых все-таки в Москве много. Но как было бы здорово, если бы вы были женой Павла Ивлева, на пьесе которого я недавно был в театре «Ромэн»!

Девушка тут же вся переменилась. Вместо немножко учтивого и скучающего выражения на лице, она просияла, а ее губы растянулись в искреннюю улыбку.

– Вам повезло. Да, я действительно жена известного драматурга Павла Ивлева. Очень приятно с вами познакомиться. Как вас зовут? – спросила она.

Семен достал единственную заготовленную визитку. По просьбе американского дипломата, сказавшего, что она ему понадобится для Ивлева, он ее сделал в одном экземпляре, предполагая, что другая ему не понадобится. Он же только с Павлом Ивлевым собирался познакомиться. Но ничего страшного, – решил он, – если она окажется у его жены.

Вручив визитку, он тут же начал рассказывать, какой восторг получил, когда был на пьесе в «Ромэне». И как мастерски Андрей Миронов вжился в совершенно нестандартную для него роль оседлого цыгана в цыганском колхозе.

Галия слушала с большим интересом. Спутник же ее тут же утратил к нему всякий интерес, услышав, что он актер в театре и советский гражданин. Его фигура больше не излучала никакой угрозы в его адрес.

Тут и жена Семена появилась с очередными пирожными на блюдце. И недовольно посмотрела на него, увидев, что он ни одного из ранее добытых ей пирожных не съел, а с какой-то женщиной болтает.

Семен, сразу же сообразив, что нечего заставлять жену ревновать, немедленно ее познакомил с Галией и этим Маратом. После чего осмелился спросить:

– Извиняюсь, а с кем вы сейчас пришли? Чем занимается ваш спутник? Вы с ним здесь познакомились, на приеме?

– Ну, – Галия оглянулась вокруг и, понизив голос, сказала заговорщически: – Вы только никому не говорите, но это мой брат. Муж сейчас в Японию уехал, и брат любезно согласился со мной сюда вместо него сходить... Ну, вы понимаете, все же США страна достаточно специфическая. У нас с ней не очень хорошие отношения, мягко говоря. Мало ли какую провокацию в отношении нас, советских граждан, иностранцы тут могут затеять.

И тут только Семен вспомнил про тот разговор, который он слышал в театре о том, что «Ромэн» поедет в Японию.

Почему-то он тогда понял по услышанному, что театр «Ромэн» поедет в Японию когда-то потом, чуть ли не весной. То ли потому, что так это прозвучало в разговоре этих людей, то ли в целом показалось ему почему-то именно так. А оказалось, что «Ромэн» и Ивлев уже уехали.

Жена его Галие однозначно понравилась. Они быстро нашли общий язык. Но, правда, буквально через пару минут Галия извинилась и сказала, что ей нужно еще походить по залу и познакомиться с людьми, потому что у нее еще куча визиток осталась не розданных. А она хочет как можно больше знакомств на этом приеме завести.

Но, тем не менее, хоть что-то уже из того, что ему американский дипломат поручил, он выполнил. Хоть не с самим Павлом Ивлевым, но с его женой и с ее братом он отношения наладил. Осталось теперь дождаться встречи с его другом для того, чтобы передать информацию о том, что по крайней мере частично полученное поручение от американского дипломата им уже выполнено.

***

Москва, прием в посольстве США

Терехов Афанасий Григорьевич, проректор Института культуры, выполнял сегодня роль, которая никак не вписывалась в его официальный статус. Так-то американцы его пригласили как культурного деятеля, но на самом деле он был помимо этого еще и достаточно продуктивным агентом контрразведки КГБ, который смог в свое время заинтересовать американских дипломатов неявными признаками своих диссидентских настроений и выражением симпатий к Америке.

Афанасий Григорьевич получил совершенно конкретное задание на этот вечер, и оно было достаточно необычным. Впервые ему поставили задачу не посматривать за тем, с кем говорят американские дипломаты из советских граждан. Надо же было знать КГБ, кого именно американцы приглашают к себе на прием, чтобы тесно с ним пообщаться без ведома комитета, а кого просто так, за компанию, для массовки, чтобы КГБ было трудно понять, кого американцы уже себе в шпионы зачислили, а кого приглашают на приемы, чтобы с толку их сбить.

Ясно, что, когда несколько сотен советских граждан приходят на прием, трудно понять, кто из них на самом деле с американцами сотрудничает, а кто пришел на дипломатический прием, просто потому, что это очень престижно.

Ну и тем более сейчас же времена разрядки. Еще несколько лет назад американцам было сложно собрать людей на свои приемы. Многие просто-напросто категорически отказывались, получив приглашение, появляться там. Но последние несколько лет, учитывая стартовавшую разрядку, облегчили ситуацию. И теперь многие из тех, кто раньше бы не пошел, все же эти приемы посещали.

А сегодня от Афанасия Григорьевича требовалось смотреть не за американскими дипломатами, как обычно. У него при себе была фотография девушки по имени Галия. От него требовалось найти ее в зале и примечать любого, кто с ней будет общаться.

Обычно это достаточно несложная задача, учитывая, что большинство советских граждан все же на эти приемы ходят для того, чтобы покушать как следует, выпить, да повращаться в приличных кругах. Чтобы иметь потом возможность хвастаться, на какие важные мероприятия иностранцы их к себе приглашают.

Так что обычно, если с тремя-четырьмя знакомыми советский гражданин, пришедший на прием, за все время переговорит, то это уже и много. Но Афанасий Григорьевич, наблюдая издалека за порученным ему объектом, был достаточно быстро шокирован ее активностью.

Галию он еще в очереди в посольство приметил и узнал. Отметил, что и там она активно общалась с иностранцами. Затем, когда посол и представитель советского МИДа выступили, она, вместо того, чтобы, как подавляющая часть советских граждан отправиться к столу угощаться, достав из сумки визитницу, рванула знакомиться с теми немногими, кто, как и она, к столу не пошли.

В основном это были иностранцы, что по опыту агента КГБ было плохим признаком. Знал уже прекрасно Афанасий Григорьевич, что к иностранцам прежде всего лезут общаться всякие диссиденты, которые ищут поддержку за рубежом, чтобы своей советской родине проблемы создавать. Кому деньги нужны, кому незаметно рукописи передать за рубеж, чтобы их там опубликовали. Да не простые рукописи, а со всякими пасквилями в адрес Советского Союза.

Ну а кто уже действительно является завербованным шпионом, те и секреты готовы, украденные у Советского Союза, вот таким вот образом иностранным резидентам и сотрудникам разведки передавать.

Он получил инструкции от своего куратора ни в коем случае не позволить никому заметить, что он за этой женщиной следит. И, в принципе, сделать это оказалось достаточно несложно.

Зал для приемов в американском посольстве был огромным. Так что вначале он наблюдал за Галией, стоя в очереди за едой, потому что центр зала, где она разговаривала с иностранцами, опустел, почти все в эти очереди за едой выстроились.

А затем он с едой на тарелке потихоньку ходил по залу, в основном стараясь на Галию вовсе не смотреть. А зачем на нее постоянно смотреть, когда она с кем-то общается? Надо только, кинув внешне безразличный взгляд, постараться запомнить, с кем именно она сейчас говорит. Если человек ему этот знаком, это хорошо, а если не знаком, нужно его внешность запомнить.

Все равно комитет снаружи каждого гостя, кто пришел на американский прием, незаметно фотографирует. Так что потом по этим фотографиям, которые ему куратор покажет, он сможет этого гостя узнать.

Иногда у него даже получалось подойти чуток поближе, чтобы попытаться хоть что-то услышать из разговора Галии с очередным собеседником. По его предыдущему опыту куратор был очень доволен, когда ему удавалось из разговоров тех, за кем ему было велено следить, хотя бы несколько фраз каких-то услышать, запомнить и потом сообщить. А уж если фамилии какие-то звучали, то это вообще было здорово.

Единственное что от него еще требовалось, так это постараться определить, помимо внешности, является ли очередной собеседник Галии иностранцем или русским. Так потом легче будет найти его по фотографиям. Само собой, что была у контрразведки и база фотографий всех дипломатов в СССР.

С иностранными языками у него было сложно, но худо-бедно он их все же отличал. Отметил поэтому с завистью, первый раз поближе подобравшись, что Галия общается с кем-то по-английски, причем достаточно бодро.

Приметил он и молодого смазливого гражданина СССР, который по-русски с объектом разговаривал, при этом громко восторгался какой-то пьесой, что почему-то привело в восторг объект его наблюдения. Услышанные фразы он постарался запомнить, потому как это запросто могло быть каким-то кодом, на котором между собой завербованные агенты американцев общаются на этом приеме. Его об этом в самом начале сотрудничества с КГБ куратор предупредил.

Мало ли у них по договоренности пьеса означает – советский самолет, а театр – военный аэродром. И они сейчас на самом деле обсуждают свой восторг от того, что на каком-то военном аэродроме смогли сфотографировать какой-то новый боевой самолет, который Советский Союз сейчас испытывает.

И так бывает с этими шпионами, что хотят советскому государству навредить…

Как конкретно это бывает, сам Афанасий Григорьевич особо не разбирался. Все же совсем не его профессия. Он даже и в армии не служил из-за проблем со здоровьем. Но товарищи из КГБ как-то очень убедительно попросили его пятнадцать лет тому назад оказать содействие Родине, и он в принципе не нашел ничего плохого в том, чтобы это самое содействие и оказывать.

Вот как-то с тех пор дело так и пошло…

Афанасий Григорьевич прекрасно осознавал, что если бы не тогдашнее его согласие на сотрудничество, не был бы он, скорее всего, сейчас проректором. Звезд с неба как профессионал он не хватал, дружить с нужными людьми не умел, так что максимум бы до должности заведующего кафедрой смог бы добраться. А проректором стал, потому как КГБ тем, кто ему поддержку оказывал, всячески помогал с карьерным ростом. Комитету тоже это было выгодно. Потому как если бы он, к примеру, был бы сейчас всего лишь профессором или заведующим в своем институте, то далеко не факт, что те же самые американцы его бы к себе на приемы приглашали. Они из университетов и институтов обычно только ректоров и проректоров приглашают, как и многие другие иностранные посольства. А значит, он бы не мог сейчас выполнять такие задания от своего куратора.

Так что комитет ему поддержку оказывал не только в благодарность за его добросовестную работу для блага Родины, но и для того, чтобы с него, как с агента, гораздо больше пользы для себя получить. В этом у Афанасия Григорьевича, конечно же, тоже никаких иллюзий не было. Главное, что его это сотрудничество полностью устраивало. Проректором всяко быть лучше, чем профессором или заведующим кафедрой…

Но со сколькими же иностранцами эта неутомимая девушка визитками обменяется за время приема при такой ретивости! – изумленно думал он, неспешно следуя за ней поодаль. – Какая продуманная шпионка! Похоже, что не зря его отрядили за ней следить. Скорее всего, она так делает, чтобы напрочь запутать любого, кто за ней попытается проследить, за счет обилия этих контактов. Всего лишь один из ее собеседников, скорее всего, является ее куратором от зарубежной разведки, и вот попробуй пойми теперь, который именно?

***

Москва, прием в американском посольстве

Резидент ЦРУ исправно отстоял рядышком с американским послом всю процедуру встречи гостей у входа в зал для приемов и был чрезвычайно разочарован, когда Ивлева не увидел. А как выглядит его жена, он уже немножечко подзабыл.

А с другой стороны, какая разница, как она выглядит? Он инструкции дал своему агенту, что ходил неподалеку от него, совершенно конкретные, ему Ивлев нужен. Так что, если даже она и пришла, и он ее узнает, то его агент, который должен был с Ивлевым познакомиться, вряд ли поймет, почему он предлагает ему с девушкой беседовать. А более детальные инструкции давать на приёме он не хотел, мало ли кто за ним будет наблюдать. В зале полно дипломатов от соцстран, которые могут быть разведчиками под прикрытием. Нельзя ему долго с Семеном говорить, так его и подставить можно…

Ну а дальше уже пришла пора вместе с послом идти на торжественную речь, после которой высказался еще и представитель Советского МИД, в роли которого сегодня выступал первый заместитель министра иностранных дел Макаров.

Была, правда, еще надежда, что Ивлев просто опоздает. Но в этом случае резидент ЦРУ был уверен в том, что обязательно наткнется на него в зале. Потому что по залу он в любом случае будет ходить. Мало ли, может быть, Ивлев даже и минут на сорок опоздает. И такие случаи бывают.

Советские люди все же, если заранее не предупреждают, что не придут, посещают приемы в посольствах весьма дисциплинированно. Для них это очень важно с точки зрения престижа. Это Миллер уже прекрасно знал. Во многих странах интерес к такого рода мероприятиям пониже будет, чем в Советском Союзе.

Но в Москве все обстоит именно так. Хотя, конечно, и в какой-нибудь Франции тоже престижно быть тем, кого пригласили на прием в иностранном посольстве. Это тоже верно. Но все же во Франции местным жителям гораздо легче с иностранцами общаться, чем русским в Москве. Во Франции КГБ нет, что следит за гражданами, что с иностранцами общаются. А свои спецслужбы намного хуже, чем КГБ финансируются, чтобы отслеживать собственных граждан так масштабно.

После того, как речи прозвучали и перешли непосредственно к угощениям и беседам в зале, Миллер начал двигаться по залу в надежде обнаружить опоздавшего Ивлева. Семен, который должен был по его сигналу к нему подойти, двигался вслед за ним. И только примерно через полчаса Миллер признал, что вряд ли, конечно, Ивлев сегодня появится.

Кое-то из гостей уже и уходить начал. Обычно это такие же дипломаты из других посольств, у которых выбора не было, они должны были прийти и засвидетельствовать, как представители своей страны, уважение американскому послу. Но это не означало, что они должны тут слишком сильно задерживаться, если у них есть какие-то другие планы на вечер.

Так что Семену он дал отбой.

А минут через пять ему еще и Хэммет попался. Весь такой с горящими глазами от интереса. Увы, Миллер был вынужден отрицательно покачать ему головой на его не заданный вслух вопрос. И Гарри, конечно, был явно сильно разочарован, что их такой, казалось бы, хитрый и продуманный план провалился.

***

Япония, Токио

Резидент Главного Разведывательного Управления Минобороны Якушин находился в Японии на вполне официальных началах и был в должности военного атташе. Собственно говоря, по поводу него никаких иллюзий не было ни у самих японских разведчиков, ни у разведслужб, ни у представителей других разведок, что терлись на территории Японии. Никаких иллюзий и с самого начала быть не могло. Сама должность военного атташе слишком удобная, чтобы на нее не засунуть кого-то из военной разведки. СССР так делал, и большинство стран точно так же делало. Собственно говоря, большинство военных атташе по всему миру можно было смело по должности переименовать в военных разведчиков. Это было бы гораздо более правдиво, чем эта красиво звучащая должность.

Получив указание из Москвы от генерала Зуева посмотреть, как там работается командированному из Москвы драматургу Павлу Тарасовичу Ивлеву, он тут же отправился его выполнять. Якушин узнал, позвонив в Минкульт СССР как представитель посольства СССР в Японии, по какому адресу проживает советская делегация в Токио. Названный ему адрес он прекрасно знал – низкобюджетная гостиница достаточно слабенького уровня. Он сам когда-то, когда впервые прибыл в Японию, еще даже не по дипломатической службе, а в рамках одной из разведмиссий, будучи нелегалом, в ней пару ночей провел. Чистенько, очень дешево, удобства на этаже.

А с другой стороны, если люди всего на неделю в эту самую Японию приехали, то какая им, собственно говоря, разница, где у них удобства? Главное, что вообще они есть, не надо во двор в какую-нибудь будку бегать, что, конечно, было бы очень неприятно.

В гостиницу он прибыл рано утром не как военный атташе, нечего так сильно светиться. Костюмчик, естественно, у него штатский был. Представился на входе портье просто третьим секретарем посольства СССР, соответствующие визитки у него давно были заготовлены. Сказал, что прибыл проверить, насколько довольны всем советские артисты, расспросить их о первых днях пребывания в Японии и впечатлениях. Ему тут же назвали комнаты, в которых они проживают, вот только не смогли помочь с тем, кто конкретно в какой комнате живет. Или, скорее всего, старый дед, что с ним беседовал, из вредности это сделать не захотел. Какая гостиница, такие и сотрудники, о профессионализме тут и речи не идет.

Так что он пошел по коридору и стал, стуча в двери, общаться с теми, кто из них выходил.

Поговорив минут пять с членами делегации, проживающими в гостинице, он четко заметил, что многовато присутствует среди актеров его коллег. Только не из ГРУ, а по линии комитета.

Конечно, один-два КГБшника по-любому должны здесь присутствовать. Все же два десятка человек выезжает на гастроли, и уровень достаточно высокий. Но он насчитал как бы не пятерых, что, разумеется, его достаточно серьезно удивило.

Резидент ГРУ был уверен, что и комитетчики его тоже раскусили. А вполне может быть, что, когда их отправляли в Японию, то проинструктировали и о том, кто из коллег там находится. Ясно, что в комитете прекрасно знают, кто из посольского штата на ГРУ работает. Смежники есть смежники, дело понятное. Так что по поводу этого самого Павла Ивлева он постарался задать вопрос одному из актеров, явному цыгану, только когда убедился, что никого из его коллег из КГБ рядом поблизости нет. Спросил его:

– А тут у вас еще какой-то драматург молодой, мне мой коллега из посольства сказал, приехал. Рекомендовал с ним познакомиться, потому что он впервые такого молодого драматурга видит. Значит, далеко пойдет. Решил вот у него автограф взять, чтобы потом хвастаться.

– Павел Ивлев вам нужен, – понятливо усмехнувшись, улыбнулся цыган. – Только он сразу в аэропорту забрал Миронова и наше руководство и увез в какую-то сногсшибательную гостиницу. Название я не знаю, но их туда на лимузине повезли. Настоящий такой, как из зарубежных фильмов. На «Чайку» нашу чем-то похож. А номера их здесь пустые, они ни разу в этой гостинице и не появлялись…

Резидент ГРУ, конечно, удивился тому, какие особые условия японская сторона предоставила для четырех человек. Возможно, подумал он, что это в связи с тем, что среди них присутствует Андрей Миронов. Кто его знает, мало ли его слава как известного актера докатилась и до Токио? Или посольство японское в СССР хорошо проинструктировало Токио по поводу популярности в СССР любимого советским народом актёра. А всех остальных, включая Ивлева, взяли до кучи в эту гостиницу, чтобы не смущать, что только одному Миронову дали нормальное жильё. Оказалось, правда, к сожалению, что не только этот актёр, но и другой, которого он спросил, тоже понятия не имеет, в какую именно гостиницу увезла японская сторона Павла Ивлева. Так что он понял, что придется ему приезжать еще раз уже к самому Токийскому театру, куда Ивлева, конечно же, как и Миронова и руководство «Ромэна», обязательно доставят.

Сегодня у него дела еще важные есть, не факт, что удастся к половине третьего к Токийскому театру успеть. Но кто его знает… А если все же не успеет, то тогда уже завтра придется ехать.