Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 58 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Так что, к сожалению, Ивлев сейчас уже в Японии по линии театра «Ромэн». А он об этом вообще ничего и не знал. Для него это оказалось полнейшим сюрпризом.

Правда, не все еще потеряно. Вряд ли труппа «Ромэн» поехала в Японию на пару дней. А значит, ему надо сейчас срочно связаться с центром, чтобы центр дал задание резиденту ЦРУ в Японии последить за Ивлевым. И если представится удачный случай, может быть, даже наладить с ним какой-то контакт на будущее.

Если бы эту операцию поручили проводить самому Миллеру, то он бы, конечно, рекомендовал резиденту ЦРУ в Японии отправить на знакомство с Ивлевым какого-нибудь нелегала. К примеру, агента ЦРУ, выдававшего себя за корреспондента американской газеты. В этом случае потом он мог бы и в Москву приехать под тем же самым прикрытием. И организовать новую встречу с Ивлевым. Никто не удивится, что журналист Ивлев встречается с журналистом какой-нибудь западной газеты, работающей в Японии. Прекрасное прикрытие для того, чтобы наладить дополнительные контакты.

Но, с другой стороны, это так Миллер бы поступил. Как поступит резидент ЦРУ в Японии, он понятия не имел.

Более того, с его точки зрения, было бы неплохо, если бы резидент в Токио сработал не очень грамотно. В этом случае Ивлев останется в его распоряжении. Он сам будет при помощи своих агентов, если понадобится, его и дальше разрабатывать.

И если однажды удастся его завербовать, то все лавры получит именно он, Миллер. Нечего отдавать такую хорошую возможность на откуп коллегам в Японии. Вся слава и все заслуги должны достаться ему.

Глава 19

Москва, резидентура ЦРУ

Сообщив в Лэнгли о том, что Ивлев уехал в Японию, Миллер тут же набрал Хэммета и предложил встретиться. Все же раз они договорились вместе работать по Ивлеву, то надо проинформировать британского резидента, что ловушка, устроенная русскому двадцать пятого января в британском посольстве, не сработает. Просто-напросто Ивлева сейчас нет в Москве. Но конечно, это был не телефонный разговор.

Хэммет пообещал немедленно приехать. Ясно, что он и сам был заинтересован в свежей информации по итогам проведенного приема в американском посольстве.

Как обычно, они прошли в защищенную комнату для разговора. И Миллер тут же вкратце пересказал Хэммет основные события.

– Черт, жалко-то как, – разочарованно сказал британский резидент. – Так удачно вышло, как мы думали! Два приема в одно время. Ну хорошо хоть что твой агент все же хоть с женой этого Ивлева познакомился.

– Приятно отметить, что агент не сплоховал, – согласно кивнул Миллер. – Я уже полностью отчаялся, а он все же сумел с женой этого Ивлева познакомиться. Вот прямо порадовал. Эх, все бы агенты так же эффективно работали!

– Так какие у него, значит, теперь инструкции? – спросил Хэммет.

– Инструкции само собой, достаточно простые. – ответил ему Миллер. – Теперь он должен укреплять отношения с женой Ивлева. Так что, если она появится и на вашем дипломатическом приеме 25 февраля, то он с ней там снова пересечется, и сделает обрадованный вид.

Это максимум возможного, что мы можем сделать в ситуации отъезда Ивлева за рубеж. Ну и, в целом, исходя из моего опыта, иногда выход на супругу нужного человека дает результат не хуже, чем прямой выход на него самого. В особенности, конечно, когда отношения в семье неплохие, и жена способна мужем командовать, ну или по крайней мере он не против, когда она ему подсказывает что-то.

А особенно хорошо это работает в отношении нервных объектов, которые опасаются, что с ними напрямую кто-то хочет познакомиться для получения какой-то выгоды для себя. К ним вообще вот так и надо подбираться через жену, или через детей, чтобы меньше подозрения вызывать.

– Знаю я все это, – вздохнул Хэммет. – Мы же те же самые уловки используем, что и вы. Ты лучше скажи, тебе не кажется подозрительным, что Ивлев вот так вот в Японию сорвался и поехал? Я же так понимаю, не так и давно он на приеме в японском посольстве с послом Японии впервые познакомился.

– Все верно, – согласно кивнул Миллер. – Насколько я помню, в октябре тот прием был. А тут февраль, и он уже в Японию на неделю уезжает. Можно, конечно, подумать, что это случайность, просто драматург он хороший, вот японцы его к себе и потащили.

Но с другой стороны, первое правило, которому меня научили, когда я в ЦРУ пришел, это не верить в случайности. Для всего имеется та или иная основательная причина. Так что я скорее поверю, что чем-то он японцев смог заинтересовать вовсе не как драматург…

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул Хэммет. – Учитывая, что у нас критически мало информации по Ивлеву, хотелось бы понять, в чем именно заключается этот интерес японцев к нему. Было бы очень неплохо, если бы мы отрядили кого-то из моих или из твоих последить за ним в Японии. Или, если мы с такой просьбой обратимся одновременно по своим каналам, может быть и неплохо, если оба наших резидента параллельно будут там по нему работать.

– Нет, я, пожалуй, не соглашусь с тобой, – помотал головой Миллер. – Ничего хорошего в том, если люди из ЦРУ и МИ-6, не зная друг о друге, за Ивлевым будут по Токио бегать. Мало ли какая неприятная ситуация может произойти в результате? Хотя бы даже, что Ивлев заметит, что за ним кто-то бегает. Тем более одно дело, если бы там азиат какой за ним ходил. А если это будет человек европейской наружности из наших, то ничего хорошего. Он тогда как раз в наш адрес может и затаить подозрения. Советских граждан же учат, что за рубежом за ними ЦРУ или МИ-6 могут охотиться. Нам потом с ним здесь в Москве труднее будет работать, когда он вернется.

Сказал все это Миллер, конечно, понимая, что он-то уже в Лэнгли запрос сделал о том, что Ивлев в Японии, и если в штаб-квартире как-то решат действовать, то совсем не обрадуются, если и англичане начнут под руку там лезть… Это они тут с британским резидентом тесные отношения наладили, поскольку Хэммет новичок, и не возражает против его старшинства в их партнерстве, а кто его знает, какие отношения у резидента ЦРУ с резидентом МИ-6 в Японии? Мало ли, они там вообще палки друг другу в колеса вставляют? Миллер прекрасно знал, что многие британцы настолько спесивы, что могут выбесить своей надменностью и святого, не то что резидента ЦРУ…

– Ну что ж, я не против, – улыбнулся Хэммет. – Кому из нас лучше этим вопросом заняться?

– Пожалуй, я обращусь через Лэнгли к своим в Токио. – предложил Миллер, словно уже не сделал так. – У нас там в любом случае дело более серьезно поставлено, чем у вас, учитывая, сколько наших военных баз находятся на территории Японии.

– Ну, если что понадобится в Сингапуре или в Гонконге, то можешь смело ко мне за помощью обращаться, – улыбнулся в ответ Хэммет, подкалывая Миллера.

Ну а что, в самом деле, нечего ему хвастаться американскими возможностями в Японии. У Ми-6 тоже много где хорошие возможности имеются, причем получше, чем у ЦРУ.

***

Япония, Токио

Когда наш ужин в ресторане с культурными деятелями подошел к логическому концу, пришла мне в голову идея, как мне сегодня вечером накормить моих соседей по номеру, не вызвав у них протестов. Кто мне мешает с собой из этого ресторана всякой еды набрать, а им сказать, что просто слишком много еды было на ужине, и я часть с собой в гостиницу смог бесплатно забрать?

Тут же обратился к сопровождающему с этим вопросом. Он, когда суть понял, тут же руками замахал:

– Зачем вам, Ивлев-сан, платить за что-то, если тут и в самом деле полно нетронутой еды осталось? Я сейчас распоряжусь, чтобы вам с собой ее в номер собрали!

И никак его не смог убедить, что денег у меня полно, и я вполне могу за эту еду заплатить. Пришлось соглашаться. Так что едва местные аксакалы, попрощавшись со мной, покинули ресторан, как по распоряжению Оониси местный персонал начал с энтузиазмом для меня пакеты едой со стола набивать.

Голодные администраторы «Ромэна» и Миронов, когда в мой лимузин забрались около Токийского театра, немедленно на эти пакеты, что стояли между мной и Анастасией, внимание и обратили. Ну и пахло из них очень уж соблазнительно, что есть, то есть.

Рассказал им, как и планировал, что это бесплатная еда из ресторана. Мол, сегодня со мной за столом было много очень пожилых японцев, а у них вечером совсем аппетита нет, или диету соблюдают, так что эта куча еды теперь в нашем полном распоряжении. И что вы думаете? Миронов тут же начал мне выговаривать, что это я так говорю, только чтобы они тоже не складывались за эту еду, а на самом деле я ее оплатил. И что он поест ее, конечно, но требует от меня дать ему возможность за нее тоже свою долю внести. Науке неизвестно, что по этому поводу думали Боянов и Вишневский, но после такого шага со стороны Миронова, они, конечно, тут же начали то же самое говорить, поддерживая Андрея.

Я вначале опешил, конечно, как они мой план первоначальный просекли, но затем использовал все свое красноречие, чтобы убедить их, что за эту еду я ни йены не заплатил. Обратился за поддержкой к Оониси – он тут же им подтвердил. Они не поверили, заявив, что он заинтересованное лицо, со мной постоянно ездит и всегда меня поддержит.

К счастью, тут уже Анастасия тоже в наш разговор вступила, и подтвердила, что я пытался заплатить, но мне не дали. Так что никому скидываться нет никакой нужды.

Учитывая, как редко Анастасия сама начинала о чем-то разговор, и ее авторитет как пожилого человека, Вишневскому, Боянову и Миронову все же пришлось поверить в мою версию.

Немножко придя в себя после этого короткого, но очень эмоционального сражения, я вдруг обратил внимание, что и перед нами, и позади нас полицейские машины едут.

– Какое, – говорю, – интересное совпадение. Впору желание загадывать, как будто между двумя Сергеями сел.

– Это не совпадение, Павел, – снова заговорила Анастасия. – Они в этом порядке от самого Токийского театра едут. Хотели бы перестроиться, давно уже бы это сделали, много возможностей для этого было…

Тут я на Вишневского и Боянова посмотрел. Они же «Ромэном» руководят, им что-то по этому поводу и должно первым становиться известно.

Правильно поняв мой взгляд, Боянов развел руками:

– Паша, без понятия! Мне сказали наши ребята, что полицейских машин целая туча прикатила к театру вскоре после того, как мы туда приехали, и вот видишь, теперь, получается, они вот так нас сопровождают…

Ладно. Посмотрел теперь вопросительно на сопровождающего.

– Тоже ничего не знаю. – развел руками и он. – Может, кто-то решил усилить меры безопасности в сопровождении важных членов советской делегации?

– Ну да ладно, в принципе, – сказал я. – Главное, что полиция, а не бандиты какие. А то слышал, что у вас тут порядок бандиты, якудза, вместо полиции на улицах обеспечивают…

Каменная маска, которую изображал на своем лице Оониси, вдруг словно треснула, когда он это услышал.

– Это что, у вас в Японии считается каким-то большим секретом? – в недоумении спросил я у него, пытаясь понять, почему он так реагирует. – Поверьте, иностранцы, кто этим вообще интересовался, об этой вашей культурной и политической особенности в курсе. Главное, что на улицах намного безопаснее, чем в большинстве стран мира.

– Все в порядке, Ивлев-сан, – коротко поклонился сопровождающий, – вы действительно демонстрируете глубокое понимание особенностей нашей культуры.

Приехав в гостиницу, обошлись, само собой, без готовки, еды было навалом, и на завтрак точно хватит. Но я все равно вначале в бассейн сбегал. Когда у меня еще такая возможность будет в феврале, прямо не выходя из здания, в котором живу, в бассейне купаться?

Придя домой, поразился тому, что ничего не съедено. Оказалось, что как люди культурные, товарищи меня ждали. Мол, хоть еда мне и на халяву досталась, а все же без меня ее некультурно есть.

Извинился, конечно, что задержал всех так. Но вроде никто на меня не обиделся. Тут же на стол накрыли, а потом Миронов проставиться решил.

– Я сегодня магнитофон купил, о котором давно мечтал, – сказал он. – Так что предлагаю угоститься этим голландским ликером, который я с собой привез.

Ну что делать, пришлось и мне пару рюмок выпить, хотя я и стараюсь вести здоровый образ жизни…

Глава 20

Япония, Токио

В порт артисты театра «Ромэн» этим вечером как на работу пошли. Заработанные вчера в портовых кабаках приличные деньги всех очень вдохновили. Так что сразу, как их из театра после выступления в театре привезли, переоделись в свою обычную одежду и тут же на ближайшем автобус, маршрут которого подходил, в порт поехали. Не так и просто оказалось выяснить у местных японцев, какой им маршрут подходит, но все же нашли местного, что немного английским владел, и он им объяснил. Хватило их школьных знаний английского…

Кабаков в порту была целая куча. Учитывая, что порт был огромный и в нем постоянно сотни больших кораблей находились, японцы, не будь дураками, много их здесь держали. Само собой, как капиталисты, чтобы с десятков тысяч моряков денег побольше заработать.

И, в принципе, надо полагать, неплохо у них это получалось. Если уж артистам моряки в благодарность за песни столько кидали, то сколько же владельцам кабаков с них удавалось выручить? Похоже, что очень много!

Единственное, что, конечно, напрягало, что кабаки эти очень рано закрывались.

А с другой стороны, если бы, к примеру, до двух часов ночи они бы работали, куда же столько валюты им было бы девать, что они в них заработать могли бы?

Больше всего радовало, что с представителем советского Минкульта, который был официальным главой их делегации, поладить удалось предельно просто. Тот на вид был весь такой из себя рафинированный, но, как быстро выяснилось, пить на халяву любил, а удар алкоголя особенно не держал. Так что артисты его щедро саке задаривали, и он после того, как в гостиницу приезжали из театра, формально чисто номера обходил и сразу к себе в номер бежал, где запирался, и судя по всему, напивался до поросячьего визга.

Обычно даже и завтраки пропускал, единственное халявное угощение, что артистам в Японии каждодневно полагалось. Не такое и щедрое, конечно, но в целом, если командировочный из СССР халявную кормежку пропускает, то однозначно, просто встать с кровати не в состоянии. Раньше двенадцати часов из своего номера, да и то в совершенно всклокоченном состоянии, он не появлялся.

Так что они практически в полном составе на заработки в порт и выезжали. Пару человек буквально оставляли, которые с переводчиками в карты шли играть на интерес, чтобы те тоже по коридорам и другим номерам не шастали. Уж слишком шанс был велик, что они тоже из КГБ. Тем более пару раз их в компании с «реквизитором», который точно из КГБ был, заставали уже. Но этот все время безвылазно в своем номере сидел по вечерам, и их делами, к счастью, совсем не интересовался, словно у него какие-то задачи совсем другие есть, чем за ними следить. Цыгане шутили между собой, что он пытается с Москвой связаться, но Япония слишком далеко, и рация не берет.

В каких-то кабаках с хозяевами местными договориться не удавалось. Они по каким-то своим причинам были против пения на их территории. Так цыгане туда и не лезли. Зачем, если вокруг десятки других кабаков, где хозяева на мнение посетителей ориентируются? И прекрасно понимают, что, увлекшись песнями, моряки больше будут заказывать выпивки и закуски, чем планировали. И снова придут на следующий день деньги тратить туда, где им хорошо было.

Хорошие кабаки достаточно легко нащупали. Просто начинать песни петь без просьб со стороны кого-то из посетителей было бы, конечно, слишком вызывающе. Хозяева кабаков вполне могли бы и полицию позвать, удивленные этим неожиданным представлением. Цыгане дураками никогда не были, так что быстро нашли советских моряков и скооперировались с ними. Просили их зайти с ними в тот кабак, где других русских не было, а выступить там хотелось, и посидев с пяток минут, заказать им песни, как клиенты. Ну что, один советский человек за рубежом другому не поможет, что ли?

А дальше артисты «Ромэна» внимательно следили за реакцией обслуживающего персонала. Если бармен и администратор не злились, и не бежали за хозяевами, чтобы те их на улицу выставили, то работать вполне можно было.

Старались по двое выступать. Опасались разделяться по одному. Мало ли все же какое-то происшествие случится, из которого выкручиваться нужно будет. По двое все же полегче будет, чем по одному.

Нормально, в принципе, все проходило до поры до времени. Даже дорогие билеты на автобус с лихвой окупились. Приехали в этот раз пораньше, вот и появилось дополнительное время на выступление перед закрытием кабаков.

В результате те сорок тысяч, которые Баро и Алмаз в первый вечер смогли заработать, уже не выступали ориентиром. За этот вечер каждая пара артистов от шестидесяти до семидесяти тысяч йен за вечер смогла выручить. Тут уже самой собой и не только про деньги на ткань уже речь шла. На нее очень быстро деньги собрали. Уже и мысли появились по поводу более сложной и дорогой японской техники, которую тоже очень дорого можно будет в Союзе потом продать.

Но все же, к сожалению, не всегда все получается так, как хочется. Вот и ближе к закрытию кабаков вся эта подработка медным тазом накрылась.

Михаил и Роман прекрасно отработали весь вечер с песнями перед какими-то европейскими моряками. А ближе к закрытию вдруг какая-то новая партия моряков ввалилась, уже подвыпившая, которую они тоже вначале за европейцев приняли. Но быстро выяснилось, что это сплошные американцы...

Услышав песни на русском, кто-то из них оскорбился, и начал кричать явно какие-то гадости про коммунистов. Что на английском, что на русском звучало это вполне понятно. Ясно было, что это не комплименты. А потом еще и в драку полезли к советским актерам.

К счастью, при первых признаках назревающих неприятностей цыгане, как люди чрезвычайно опытные, тут же вблизи двери оказались. Так что на улицу выскочили, а там кричать начали, что наших бьют.

И тут же и советские моряки, которые, повезло, недалеко проходили, на выручку прибежали. И часть своих же актеров «Ромэна», услышав знакомые голоса, из кабаков повыскакивала.

А дальше славная драка развернулась, в которой и актеры тоже смогли с удовольствием поучаствовать. И американцы вскоре сильно пожалели, что они все это затеяли. Потому что русских вместе с цыганами вступить в бой прибежало гораздо больше, чем американцев в этом и в других окрестных кабаках оказалось. А еще и часть европейцев поддержала актеров, которые им только что такие красивые песни пели!

В итоге разгромили янки в пух и в прах. Но, естественно, когда полиция на шум появилась, бежать из порта пришлось очень быстро.

И ясно было, что в ближайшие дни тут больше цыганским актерам появляться не резон. Вряд ли полиция меры предосторожности не примет дополнительные для того, чтобы выловить тех, из-за кого все это столкновение здесь произошло.

Эх, жалко было, конечно, что такая возможность накрылась. Но с другой стороны, хоть что-то да успели уже заработать.

Вернувшись в гостиницу после драки, цыгане, конечно, тут же начали прикидывать, что им теперь делать. Американцев, конечно, было весело бить, но как им теперь быть? У пятерых актеров лица в синяках, а кулаки сбитые почти у всех. А им же на сцену завтра выходить.

Это еще только часть проблемы. У группы же есть формальный глава делегации из Минкульта. Да и переводчики из КГБ непременно по возвращении доложат по инстанции. Еще неизвестно, что хуже – втык по линии Минкульта получить, или по линии КГБ за недостойное советского гражданина поведение за рубежом.

Если их глава делегации из номера выползет, то какой бы он ни был с похмелья, но увидев, что они в таком состоянии, тут же сообразит, что что-то тут не так. Даже если решит, что они просто между собой по пьяни подрались, то в этом тоже нет ничего хорошего. Можно только представить, какой он тогда доклад в Минкульт представит по возвращении. Театр запросто станет невыездным.

Таких серьезных эксцессов труппа себе позволить не могла. Тут же, конечно, стали пытаться уменьшить последствия понесенного ущерба.

Разбитые руки зеленкой мазали, ткань холодную водой смачивали под краном и к синякам и фингалам прикладывали.

Но это все не то. Поможет, конечно, но не так сильно, как если бы сразу можно было лед к фингалам и синякам приложить после драки. Эффект будет гораздо меньше.

Ну ладно. Легли пока спать, в надежде, что к утру пострадавшие актеры получше уже будет выглядеть.

С утра только все хуже стало выглядеть, что с синяками, что с фингалами. Спасительного чуда не произошло. Начали попытаться гримировать фингалы, хотя средств для этого в гостинице было не так и много. Было кое-что, конечно, но, увы, не все, что нужно было бы. Но без грима в коридор выпустишь кого в таком виде, так сразу спалишься.

А ведь этим вечером в театре надо играть. Как на сцену выходить с такими ободранными руками?

Хотя по рукам, конечно, быстро придумали, что можно сделать. Решили перчатки телесного цвета купить. Освещение в гостинице не слишком яркое. Японцы экономят на электричестве. Если близко к сотруднику Минкульта и реквизитору с переводчиками не подходить, то авось и не заметят. А на сцене, когда будут играть, зрители точно не заметят. Там до первого ряда метров шесть-семь, не поймет никто, что у актеров руки в перчатках.

Оценив ситуацию, Алмаз сокрушенно покачал головой.

Ладно, сейчас кого-то из тех, кто в драке не сильно пострадал, пошлют по магазинам искать те самые перчатки телесного цвета. Но что с этими фингалами и синяками на лицах делать? Они были богатые у пятерых артистов, а у двоих по глазу у каждого было таких заплывших, что они практически не открывались. Вот как при помощи обычного грима это можно замаскировать, спрашивается?

Боянов телефон свой, конечно, оставил, но Алмаз не представлял, как он по телефону все это своему руководителю будет рассказывать.

В общем, катастрофа. Вот тебе и подзаработали денег. Одно счастье, что поход за подработком они с Баро согласовали с руководством театра. Так что сами Боянов с Вишневским не должны слишком сильно на них ругаться.

Хотя это тоже не наверняка, учитывая, что Алмаз прекрасно помнил, как они заверяли Боянова с Вишневским, что никаких проблем быть не должно с этими вылазками в портовые кабаки. Мол, их там очень ждут, как родных примут.

В общем, ситуация просто ужасающая.

Боязно, было, конечно, тревожить руководство, но Алмаз понял, что выхода никакого нету, придется ему это сделать, так что пошел к телефону. Ох, и влетит же ему в любом случае. – прекрасно понимал он.

***

Токио , Keio Plaza Hotel

Утром неожиданно, во время завтрака, когда мы подъедали остатки вчерашней еды из ресторана, телефон в номере зазвонил.

Никто из нас не ожидал, что нам кто-то звонить будет, так что посмотрели удивленно друг на друга.

Галие я номер, конечно, оставил, когда звонил в первый день по приезду, так что тут же заволновался, не произошло ли чего-то плохого в Москве. Хоть бы дети не заболели, первая мысль, само собой. Схватил трубку и сразу же слегка успокоился, услышав, что голос мужской.

– Алле, добрый день. – вежливо поздоровались со мной. – Это Алмаз из труппы «Ромэна». Мне бы с Михаилом Алексеевичем срочно переговорить.

– Сейчас трубочку передам, – сказал я, успокоившись.

А вот Боянов успокоенным не выглядел, когда к телефону шел после того, как я его позвал.

Я тут же сообразил, как я за детей только что волновался, так он за артистов своих переживает. Боится, что что-то они там набедокурили. Ну да, артисты, они же такие, как дети бывают. Кто-то даже, помню, говорил мне, что артисты – это не выросшие дети, настолько они постоянно в своих мечтах живут.

Отошел из вежливости от телефона, но Боянов громко разговаривал, да и акустика тут в номере из-за огромных пространств прекраснейшая. В общем, понял я, по периодически раздававшимся фразам Боянова, которые тот крайне недовольным голосом говорил, что какой-то там явно непорядок.

Но Боянов, когда за стол завтракать с нами вернулся, ничего не сказал.

Вишневский посмотрел на него вопросительно, но тот только головой покачал.

Ну да, в принципе, мы же тут не одни, с нами же и переводчица рядом находится. Если что-то плохое там случилось в театре у артистов, то Боянов, видимо, трепаться при ней про это не хочет.

Боянов, хотя видно было, что не наелся, первым завтракать закончил.

И когда уходил, такой взгляд кинул на Вишневского, что тот через полминуты буквально подскочил и пошел вслед за ним в их комнату.

Миронов только удивленно им вслед посмотрел.

Минут через десять завтрак мы закончили. Я вызвался помыть посуду. Достаточно того, что Анастасия для нас уже два раза завтрак готовила, нечего ее еще и мойкой посуды напрягать.

А когда закончил с посудой, и вышел в коридор, ко мне тут же Боянов подскочил, сделав знак следовать за ним.

Ясно. Точно какие-то проблемы, – понял я, и пошел в их комнату.

Дверь за мной тут же прикрыли, едва я внутрь зашел. Смотрю, мужики с очень озабоченными лицами.

– Паша, хотели с тобой посоветоваться, что делать, у нас ЧП. – со вздохом сказал Боянов, понизив голос. – А нам ничего в голову не приходит, как его разрулить. Короче, ребята наши пошли вчера в порт подрабатывать, в кабаках там петь для моряков. Неплохо им там денег сыпят за это.

Так-то нормально ходили до этого, денег немало принесли.

А вчера вечером драка у них с американскими матросами состоялась. В общем, человек пять в фингалах, а у двоих вообще по одному глазу не открывается.

И руки разбиты.

Ну, по рукам они придумали. Послали уже парня перчатки телесного цвета купить. Думаю, найдет. Тут удастся выкрутиться, авось.

А с лицами что делать актёрам? Как с такими лицами выступать?

Вот что у нас будет вечером? Скандал, отмена представления. Не выпускать же с такими фингалами людей на сцену. Это будет хуже, чем отмена.

Но все равно беда! Одно дело спектакль отменить, потому что артист, к примеру, с лестницы упал и ногу сломал, и заменить его некем. Это уважительная причина.

Но из-за последствий мордобоя в драке, как японцы тут же сообразят, вот эта причина совсем неуважительная.